Так для чего это всё

Ребекка защелкнула замок на своей входной двери. Она повернулась, прислонилась спиной к дереву, затем опустилась на пол. Опустошена. Истощена. И одинока. Она не думала, что у неё на тот момент остались слезы. Было поздно, слишком поздно оправдывать звонок или сообщение Кили. Больше ей не с кем было поговорить об этом — единственным человеком, к которому она обычно обращалась, когда ей нужен был кто-то еще, кроме Кили, конечно, был Тед. И Теда не стало. При этой мысли в груди у неё стало странно пусто. Как будто всё, что подкрепляло её изнутри, внезапно исчезло, оставив её пустой. Вырезанной. Ребекка сбросила туфли на каблуках, но осталась на месте. У неё не было сил подняться по лестнице в свою комнату. И она не могла спокойно пройти мимо пустой комнаты для гостей, которую использовал Тед, постоять на кухне, в которой ему, казалось, было так уютно, рухнуть на диван, на котором он сидел в ту ночь, когда гостил у нее. Всё напоминало Ребекке о нём. И это было самым жестоким поступком из всех. Когда он был здесь, он настолько прочно вошел в её повседневную жизнь, что она едва замечала его присутствие. Он был оживлённым и вызывающим собой, и поначалу всё, что она могла видеть, был он; пока медленно, но верно он не прижился к её минутам и часам, вживаясь в её распорядок дня. Теперь, когда его не стало, Ребекка могла видеть только зияющие дыры размером с Теда в своей жизни. Насколько по-другому всё казалось теперь, когда его там не было. Подумав, Ребекка достала телефон, чтобы отправить Кили сообщение. Она намеренно смотрела только на имя Кили на экране, зная, что контакт и фотография Теда будут прямо вверху её сообщений. SOS Ребекка нажала кнопку отправки и прикусила нижнюю губу. Быстро появились три точки. Это призыв к вину или чему-нибудь покрепче, малышка? Быстрый ответ Кили был неожиданностью. Ребекка колебалась, не зная, что сказать. Она начала и удалила несколько сообщений, прежде чем отправить самый простой способ объяснить, что именно она чувствует. Тед сел в самолет. Эти четыре слова тяжестью легли на её сердце. У Ребекки перехватило дыхание, она прикрыла рот рукой. Он действительно ушёл, не так ли? Буду у тебя через десять минут с большим количеством крепкого пойла ❤️ Она никогда так не любила Кили. Выключив телефон, она прислонилась головой к двери и закрыла глаза. Тед сел в самолет. Ребекка надеялась, пока не закрылись ворота, пока самолет не оторвался, пока не прошло более 30 минут и она не поняла, что самолет в воздухе. Думала, что он выбежит обратно через дверь к ней, следуя за Бирдом на медицинских носилках. Думала, что он передумает. Но он этого не сделал. И эта мысль, это желание, эта надежда была чертовски эгоистичной с её стороны. Крайне эгоистичной. Смущённо умоляла его остаться, предлагая решения, которые обеспечили бы ей то самое будущее, в котором нуждалось её сердце. И он ничего не сказал, не дал ей… ничего. Несколько проблесков прежнего Теда, того Теда, который был спрятан в уголке её сердца, были там. Но ненадолго. Его улыбка и трепещущие волосы на её кухне, его смех над её отчаянной шуткой на трибунах. Он был там, но его не было. Ребекка прерывисто вздохнула. Может быть… может быть, она видела то, чего никогда не было. Соединяла точки и читала между строк то, чего никогда не существовало. Обменивалась взглядами и ловила знаки, которые ничего не значили. Это было гораздо легче принять во внимание, чем возможность того, что это значило всё. Эта связь или дружба, или что бы это ни было, что, казалось, держит их вместе, не значили столько для Теда, сколько это значит для неё. Это было единственное логическое объяснение и заключение. Они были разные, возможно, они хотели разных вещей… и, возможно, то, что было в них разное было слишком непреодолимым. Выбирая между ней и Генри, Тед каждый раз выбирал Генри. И Ребекка это понимала. Тед не был бы Тедом, если бы сделал другой выбор. Однако не это причинило ей боль. Не поэтому она осталась с этой болью в груди. Это было не просто решение уйти, это было хлопанье дверью у неё перед носом, у всех у них перед носом, когда она уходила. Ушёл, как будто это самая легкая вещь в мире, как будто его пребывание здесь не имело особого значения. Как ещё объяснить уход Теда таким образом? — Ребекка? Ты там? — Глаза Ребекки распахнулись при робком стуке, сопровождавшем знакомый голос. Кили. Она встала на ноги, не потрудившись поправить наряд или прическу, и открыла дверь. Увидев в руках Кили коробку с бутылками и закусками, Ребекка попыталась улыбнуться. На мгновение её лицо дрогнуло. Но затем улыбка упала, соскользнув с её лица, когда потекли новые слёзы. — О, детка… Кили поставила свою коробку и, втащив Ребекку в дверной проем, крепко обняла. — Это настоящее дерьмо, да? У меня есть водка и какой-то отвратительный коричневый ликер, который любит Рой, и вино, очевидно, и те чипсы, которые ты просто обожаешь. Ребекка не хотела, чтобы Кили отстранялась. Она боялась, что в ту минуту, когда её подруга отпустит ее, она развалится, и не останется ничего, что могло бы удержать её вместе. — Боже, это так неловко, — прошептала Ребекка. — Не делай этого, Ребекка, — Если бы это было возможно, Кили прижала бы её крепче: — ты должна смириться со своей болью, иначе будет только хуже, детка. Конечно, это тебя заебало, я бы больше волновалась, если бы ты притворилась, что всё в порядке. С тёмного неба начал накрапывать дождь, холодные капли падали на двух женщин. Кили немного отстранилась и посмотрела вверх. Она нахмурилась и поежилась в своем пухлом розовом пальто. — Давай не будем мокнуть и мёрзнуть на пороге твоего дома, ладно? Давай, — Кили кивнула головой через плечо Ребекки на пустой дом. С последним прерывистым вздохом Ребекка высвободилась из объятий Кили. Она тоже посмотрела вверх, дождь неуклонно превращался в ливень. Всё это не казалось реальным или правильным. Она была в каком-то дурном сне, в какой-то другой реальности, где всё казалось перевернутым с ног на голову. Встретив обеспокоенный взгляд Кили, Ребекка слегка кивнула ей. Она последовала за Кили внутрь, бутылки в коробке звякнули друг о друга, и снова заперла дверь. Ребекка почувствовала себя немного лучше, зная, что на этот раз она не совсем одна. Здесь была её лучшая подруга и достаточно выпивки, чтобы заглушить боль. Впервые за весь день Ребекка не чувствовала, что должна нести всё это в одиночку, как будто она могла разделить с кем-то часть своего бремени. Она тоже выбрала свою семью, не так ли? Пришло время положиться на них. Потому что с ними она чувствовала себя в безопасности. С ней было не всё в порядке, но, по крайней мере, она была не одна.