Так для чего это всё

Сообщения поступили, как только Тед включил свой телефон из режима полёта. Ожидаемые от Хиггинса и Трента, неожиданные от Кили и Роя. Довольно много от Бирда. Тед увидел превью сообщения от Мишель: «Извини, мы не сможем приехать за тобой…» и не потрудился открыть его. Он нажал на четыре непрочитанных от Бирда. Эй, тренер, позвони мне, когда приземлишься. У нас есть для тебя несколько новостей. И, возможно, извинения за наш последний разговор перед твоим вылетом P.S. — Вероятно, теперь стоит использовать «Тед» вместо «тренер». К этому нужно немного привыкнуть. Звучит странно, даже в тексте. Тед произвел кое-какие подсчёты в уме, отсчитывая часы на пальцах. В Лондоне было раннее утро, но он был уверен, что Бирд уже встал и ждёт его звонка. На линии раздался только один звонок, прежде чем он услышал знакомый голос своего друга. — Уже скучаешь по мне? Тед не смог сдержать вырвавшийся смешок. Последний в самолете, он медленно поднялся на ноги и направился к главному выходу. — Что ты говоришь об Уиллисе? Двое погрузились в дружеское молчание. Тед ломал голову, подыскивая что-нибудь такое, что не было бы слишком болезненным вопросом. Казалось, что Бирд делал то же самое. Для них это была совершенно новая территория. С тех пор как Бирд начал тренировать с ним, Тед чувствовал, что они всегда были вместе. Он привёл Бирда в свою жизнь, в свою семью, и он стал неотъемлемой её частью. Когда ему предложили работу в Ричмонде, Бирд согласился пойти с ним, даже не задумываясь. И всё же, три года спустя, он был здесь, приземлившись обратно в Канзасе, без своего лучшего друга рядом. На самом деле, без кого-либо. — Как прошёл полёт? — Бирд наконец спросил, несколько неуверенно. Тед улыбнулся. Он поправил рюкзак на плече и постарался не думать о пустом месте в самолёте рядом с ним. — Отлично. Всё было в порядке. Плавный полёт, — ответил он. Его ответ прозвучал вяло, устало. Он продолжил, прежде чем Бэрд успел вмешаться. — Тренер. Насчёт твоего текста… извиняться не за что. Я… эм… ну, ты высказал то, что думаешь, и это всегда то, за что я могу зацепиться. Ты делал это с первого дня, так что я не ожидаю, что что-то начнёт меняться сейчас. Бирд стих. Тед почти мог представить, как он теребит свою вездесущую бейсболку. — И ты всегда можешь называть меня тренером, Тренер. Ты занимаешься этим гораздо дольше, чем все остальные. Было бы странно, если бы ты перестал. — Да. Звучит заманчиво, тренер», — сказал Бирд, — но я все равно хочу извиниться, даже если ты думаешь, что я не должен. Тед сглотнул, опустив голову, чтобы посмотреть на свои ботинки. Аэропорт вокруг него гудел от активности: проходили люди, бегали дети, невидимые голоса озвучивали объявления. Громкая суета заставляла Теда чувствовать себя менее одиноким. — Я… я не… — Я имел в виду то, что сказал, — перебил Бирд. Его голос звучал хрипло, — я имел в виду, что мне не понравилось, как я это сказал. Я был зол и я… я не был готов попрощаться. — Я знаю. — Возможно, это было нелегко слышать, но я остаюсь при своих словах. Я был твоим балансирующим звеном, янь для твоего инь, в течение многих лет, тренер. Я многим тебе обязан, чёрт возьми, практически всем. Меня бы не было здесь, где я сейчас, если бы ты не рискнул со мной. Множество шансов. И с тех пор я пытался сделать всё, что мог, чтобы отплатить тебе. Защищать тебя, направлять тебя, помогать тебе. Останавливался, чтобы подумать, когда хотел убежать, говорил "Поехали!", когда хотел подождать. Я наблюдал за тобой, тренер. Я наблюдал за тобой, когда ты боролся за свой брак, я наблюдал за тобой, когда ты давал Мишель пространство, я наблюдал, как ты выяснял, как быть невероятным родителем, находясь за тысячи миль отсюда. Я видел, как ты держался на ногах, когда весь Лондон ненавидел тебя до глубины души, я видел, как ты открылся и признал, что тебе было трудно. Я был прямо здесь, наблюдал за всем этим. Итак, когда я кричал на тебя, что ты совершаешь ошибку, что ты возвращаешься в место, в котором тебе больше нет места, что ты можешь заставить всё работать, не бросая последние три года своей жизни и всё, что ты здесь построил, я имел в виду именно это… Услышать слова снова, на этот раз с расстоянием между ними, было ничуть не легче. Они затронули что-то в груди Теда, и ему пришлось напомнить себе дышать. В первый раз Бирд заорал. Он вскочил со стула, скрестил руки на груди, сорвал шляпу. В ярости. После того, как он швырнул свои слова, как камни, он вылетел из офиса и несколько дней почти не разговаривал с Тедом. Что касается Теда, то он был удивлен. Было больно не получить поддержки, которую, как он думал, он получит от своего лучшего друга, когда тот сказал ему, что уходит. Тед не ожидал, что Бирд разозлится. Он долго сидел в своем кресле и смотрел в никуда после того, как дверь кабинета захлопнулась у него перед носом. Слова Бирда запали в душу, во второй раз глубже. Они были тихими, мрачными, лишёнными прежних эмоций. От этого Теду стало только грустнее. Ошибка. Ты больше не принадлежишь себе. К чёрту всё. В их офисе, наедине со своими мыслями, Тед занял оборонительную позицию. Оправдывая своё решение перед самим собой, потому что каждое из заявлений Бирда Тед уже придумал сам. Он думал об этих вещах снова и снова. — Я знаю, почему ты ушел, Тед. Ты говорил это столько раз, что я не могу сосчитать. И я знаю, Генри будет рад тебя видеть. Рад, что ты рядом. Но человек, покинувший Лондон, был не тем Тедом Лассо, которого я знаю и люблю. Вернувшись в Канзас, я готов поспорить, что ты тоже себя не узнаешь. Итак, возможно, рассматривай это как признак того, что что-то не совсем правильно. Что, возможно, это решение не обязательно должно быть окончательным. Теду было нечего на это сказать. Слова Бирда просто озвучили каждый шепот его сердца, каждое сомнение, мерцающее в самых глубоких уголках его души. Он закрыл глаза, внутри всё сжалось. Двое друзей сидели молча. Секунды тянулись. Ни один из них не знал, что сказать после болезненной честности Бирда. Тед глубоко вздохнул и постарался сохранить непринуждённый тон. — Верно. Ну что ж. Ты обещал мне кое-какие новости, не так ли? Как… как все? Я полагаю, фиаско с аппендицитом разрешилось само собой. Бирд усмехнулся. — Да-да, так и было. Он сделал паузу, понимая, что его момент упущен. На этот раз Тед был так же бескомпромиссен, как и в первый раз. И Бирд больше ничего не мог сказать, чтобы переубедить его. — Но, как ни странно… Бирд передал ему новости, о которых он просил, рассказав о своём разговоре с Джейн («Что бы это ни было, это была не любовь, и мне потребовалось постоять на её крыльце и попросить её открыть дверь, чтобы я понял это»), о том, как Нейт, Рой, Хиггинс и Трент были удивлены, когда он снова появился в офисе, и как Рой предложил ему вернуться на работу. Немного нормальности в конце всей этой истории. Только после того, как они попрощались и пообещали вскоре написать, Тед понял, что Бирд ни разу не упомянул Ребекку. Возможно, само по себе это неудивительно. Но, возможно, Тед просто надеялся, что он скажет хоть что-нибудь. Его мысли часто возвращались к ней, несмотря на все его усилия. Он никак не мог выкинуть из головы образ её безутешной печали, одинокой и удручённой, стоящей в аэропорту. Вернулась ли она в свой офис после того, как они попрощались? Как она держалась? Она нашла то, что он оставил для неё? Тед решительно покачал головой, как будто это могло вытолкнуть Ребекку из его мыслей и удержать её подальше. Хотя слова Бирда звучали правдиво, а его собственные сомнения пузырились в голове, единственным человеком, который мог убедить его вернуться, была Ребекка. И это было ужасающее осознание. Тед сунул телефон обратно в карман, избегая смотреть на её контактную фотографию. Генри. Он должен был быть с Генри. Он хотел быть с Генри Уйти было безопаснее. Следуя указателям в направлении выдачи багажа, Тед почти убедил себя, что верит в эти мысли.