Prächtig

Париж.

Аппарация прошла успешно. Альбус с задорной улыбкой на лице, ощупывал кисть австрийца, закрывающую ему глаза. Уединённая тишина мгновенно сменилась шумом города, роем голосов и радостного смеха. — Всё? Можно? — С нетерпением пританцовывал на месте мужчина, ощущая, как восторг от неизвестного, которое уже окатывало его волной. Снисходительно улыбнувшись, Геллерт убрал руку, открывая обзор мужчине. Альбус восторженно вздыхая тут же постарался направиться в неизвестном направлении, пока властная рука юноши не вернула его на место, поправляя кашемировый шарф и повыше задирая воротник зимнего пальто. Затем, проверив наличие перчаток на руках, юноша властно сжал ладонь профессора в своей, не отпуская слишком далеко от себя. Они вышли из скромного тёмного переулка на аллею, горящую разными праздничными огнями. Счастливые французы тут и там жгли бенгальские огни, радостно смеялись, дарили друг другу поцелуи, наслаждались вечером, подставляя лица мягким хлопьям снега. Альбус, пожирая взглядом всё, тащил юношу за собой, словно непослушный молодой пёс, что вызывало у Геллерта лишь тёплую улыбку. Мысль о том, как мало нужно провинциальной душе поедала его изнутри. Он искренне мечтал, чтобы на место его амбициозным мечтам пришла возможность радоваться вот таким мелочам, как обычная прогулка по улочкам Парижа. Забавляясь Гриндевальд наблюдал, как второй рукой профессор постоянно гладил свой новый шарф, подаренный ему днём юношей.

***

— Это очень дорого. — Отводя смущённый взгляд, тихо признал Альбус, ощупывая качественно сшитый шарф. — Не дороже твоих смущённых взглядов. — Геллерт нежно поцеловал его в кончик носа, аккуратно заправляя шарф под пальто мужчины.

***

Взгляд голубых глаз влюблённо блуждал от лавки к другой лавке. Праздничные сувениры тут и там блистали своей красотой. Мужчина радостно вздрагивал всем телом, когда видел что-то действительно волшебное, и тут же принимался показывать это Гриндевальду, видевшему это уже в который раз. Заметив уже зарумянившиеся щёки и нос профессора, Геллерт притянул того за руку к себе. Альбус счастливым щенком уставился на юношу, крепче сжимая его ладонь в своей. Эта улыбка, что украшала лицо рыжеволосого волшебника, Геллерт был уверен, он никогда не видел ничего краше. — Ты замёрз. Пойдем поужинаем где-нибудь. — Снова поправляя воротник, произнес юноша. — Время, как раз. А затем я свожу тебя на Эйфелеву башню. После пойдём в отель. Вид из окна ресторана полностью отвлёк мужчину от Геллерта, который на беглом французском объяснялся с официантом. Эйфелева башня светилась в вечерних сумерках, словно корона этого города. Снежинки, подсвечиваемые её тёплым светом кружили в воздухе, плавно опускаясь на землю. Альбусу казалось, будто никто кроме него не видит этой завораживающей красоты. Но Геллерт видел, не в Эйфелевой башне. В нём. — Ты хорошо говоришь по - французски. — Подметил профессор, переводя наконец-то взгляд на спутника. Блондин в привычной ему белой воздушной рубашке, мягко улыбнулся британцу. — Будем считать это моим хорошим качеством. — Альбус зарделся. Когда Геллерт сообщил ему, что его подарком на Рождество будет «небольшая поездка», профессор готовился к чему-то вроде прогулки по праздничному Лондону. Но глядя из окна ресторана на город мечты, на его жителей, на эту волшебную башню, сердце мужчины заходилось в бешеном ритме. К их столику снова приблизился официант, и ловко открыв бутылку дорогого шампанского, наполнил стоящие бокалы. Пузырьки в искрящихся бокалах скорее стремились к поверхности, а приятный аромат напитка тут же ударил в ноздри. — Ты согрелся? — Да. — Альбус взглянул в разноцветные глаза напротив. — Это лучшее, что могло… — Не лучшее, Meine Geliebte. — Мягко перебил его Геллерт, делая глоток шипящего сладкого шампанского. — Я смогу сделать намного больше, стоит тебе лишь захотеть. — Впервые за всё время Альбус видел в глазах тёмного волшебника неподдельное воодушевление. Словно юноша думал о своей давней мечте, любви. Разноцветные глаза встретили растерянный взгляд профессора. — Не смей мыслить мелко, мой сладкий рулет. Я покорю любые вершины для тебя. — Австриец протянул раскрытую ладонь. — Вообще-то. — Рассмеялся Альбус, вкладывая свою руку в ладонь юноши, не задумываясь. — Это штрудель, а не рулет. — Геллерт поддержал задорный настрой, сжимая пальцами тёплую кисть. — Какой десерт известен здесь? — Фрезье. — Геллерт на минуту задумался. — Но сейчас не сезон, нужно подождать лета. Можно попробовать круассан. — Хорошо! — Альбус мгновенно засветился. — Но мы же появимся здесь ещё разок, когда будет подходящий сезон? — Мы появимся здесь столько раз, сколько ты захочешь, Mon amour. Когда официант принёс их блюда, Альбус на время замолчал, пробуя изыски французской кухни, но спустя время снова разошёлся, весело смеясь, и раз за разом, посылая Геллерту свои влюблённые взгляды через небольшой столик с видом на Эйфелеву башню. На высоте было особенно ветрено и холодно, от чего Геллерт всё чётче чувствовал себя курицей наседкой со своим непреодолимым желанием завернуть мужчину в пальто целиком. Особенно его каждый раз трусило, когда тот воодушевлённо перегибался через ограждение, от которого австриец его каждый раз оттаскивал, как кота, за шкирку. — Альбус. — Сердито выдохнул он в морозный воздух, покачав головой. — Ещё раз ты заставишь моё сердце замереть, и мы отправляемся в отель в ту же секунду. — Закончил угрозу юноша, подтаскивая мужчину за рукав, чем вызвал смешок стоящих рядом французов. Несмотря на праздничное настроение, смотровая площадка достопримечательности не была переполнена. Морозный ветер не располагал к посещению башни, ни коренных жителей, ни туристов. На удивление самого Геллерта, Альбус охотно прильнул к нему, обвивая руками талию юноши. Его горящий взгляд из-под ресниц ранил австрийца в самое сердце, обжигая его изнутри, снося всё на своём пути. В ту секунду блондин понял, он проиграл. Проиграл этому ничем непримечательному профессору ЗоТи, который будучи старше него, казался лишь задорным ребёнком, за которым всегда нужно было следить. Тому, кого так легко было впечатлить, чьи глаза так искренне горели от счастья. — Геллерт. — Тихо прошептал мужчина в морозный воздух. — Можно я тебя поцелую? Здесь… на Эйфелевой башне. — Никогда больше не спрашивай. — Руки юноши крепче прижали к себе продрогшее тело. Он ласково убрал налипшие на лоб рыжие пряди, а затем аккуратно снял слегка запотевшие от дыхания очки с носа мужчины. Переместив руки на плечи австрийца, Альбусу пришлось привстать на носочки, чтобы коснуться горячих губ. Геллерт нежно приподнял выше подбородок мужчины, забирая инициативу в свои руки. На этот раз он отодвинул в сторону животные поцелуи, отдав предпочтение нежности. Его горячий язык ласково огладил припухшие губы профессора, слизывая остаточную сладость карамели из круассана. Завладев губами профессора, австриец ещё крепче прижал к себе его тело, комкая в ладонях тёплое пальто. Отстранивашись, Гриндевальд аккуратно стёр слюну с губ профессора. — Обветришь ещё. — Он коротко коснулся губами кончика его носа, затем скул, лоб, челюсть, заставляя Альбуса жмуриться, широко улыбаясь. Прекратив всяческие ласки, юноша снова крепко укутал мужчину в пальто, и проведя ладонью по прохладной коже Дамблдора, шепнул. — Ich liebe dich. — Что это значит? — Всё ещё широко улыбаясь, спросил профессор, опасливо щуря глаза, пока Геллерт снова надевал на него очки. — Что если ты не перестанешь себя вести так, словно я собираюсь тебе выколоть глаза… — Альбус рассмеялся. — А ты не собираешься? — Хватая юношу за руку, смеялся мужчина. — Собираюсь. — Геллерт взял руку мужчины в ответ. — Всё, отправляемся спать, ты ледяной уже весь. Гостиничный номер встретил волшебников уютным потрескиванием дров в камине. Громоздкая кровать располагалась у большого окна, к которому Альбус мгновенно помчался, стягивая по пути шарф и пальто. Его восторженный голос эхом разнёсся по помещению. — И отсюда видно. — Радостно заявил он, показывая Геллерту видневшуюся башню. — Дорого, наверное… — Тут же потускнел его голос. — Прекрати думать о цене. — Геллерт тоже стащил с себя пальто, отправляя то на вешалку. Альбус опустился на кровать, аккуратно перебирая в руках кашемировый шарф. Его взгляд голубых глаз, тщательно следящий за каждым движением австрийца, за спавшей с плеч рубашкой, расстёгнутым ремнём брюк. — Спасибо. — Неожиданно выдал профессор, глядя на юношу, замершего в недоумении. — Это моё лучшее Рождество. И я, кажется, безумно влюблён.— Скулы мужчины залил румянец, пока он тщательно подбирал слова, ведь Геллерт знал, если не будет подбирать, то тут же скажет то, чего боится. Опустившись рядом с мужчиной на кровать, Геллерт нежно притянул его к себе. — Геллерт. — Тихо прошептал он. — Мой подарок он гораздо скромнее … я … моя зарплата… — Достаточно. — Коротко отрезал юноша. — Ты — мой подарок. — Геллерт нежно чмокнул мужчину в губы. — И давай закроем эту тему. Раздевайся, я уступлю тебе возможность первому сходить в душ. Через час Альбус стоял на коленях в пижамных штанах с изображёнными маленькими распределительными шляпами на кровати, матрас постоянно безжалостно прогибался под его весом, от чего мужчину шатало из стороны в сторону. Геллерт слегка удивлённо осматривал элемент одежды профессора, одной рукой вытирая мокрые после душа волосы, а второй удерживая Альбуса под локоть, пока тот задорно смеялся от собственной неловкости. Вся эта ситуация вызывала на лице австрийца искренне весёлую улыбку. — Вот. — Отпустив локоть мужчины, Геллерт принял что-то завернутое в подарочную бумагу. Окончательно теряя опору, Альбус завалился на кровать, заходясь в истеричном смехе. — Мерлин … Да что с тобой? — Прыснул юноша, садясь рядом. Быстро распаковав подарок, Геллерт влюблённо оградил корешок книги о дарах смерти, пока Альбус смеялся в подушку. — Альбус это… — Переведя взгляд на заходящегося британца, Геллерт шлёпнул того по заднице, заставив оторваться от «увлекательнейшего занятия». — Сюда цирк, что ли заходил, пока я был в душе? — Нет, просто, видимо,съел смешинку. — Успокаиваясь отозвался мужчина, двигаясь ближе. Шутка о том, что не стоит пихать в рот, что попало едва не сорвалась с уст австрийца. — Я видел, что тебя интересовала эта тема и … — И после этого ты считаешь своё внимание недостаточно дорогим подарком? — Рывком притянув к себе Альбуса, Геллерт нежно смял его губы в мучительно долгом поцелуе. — Спасибо. — Шепнул он, заправляя рыжую прядь за ушко. — Бегом под одеяло теперь. — Скомандовал он, аккуратно устраивая книгу рядом с другими изданиями в чемодане. Погасив свет, юноша забрался в постель, прижимая к себе тёплое податливое тело. Ощупав голую грудь, Геллерт взволнованно спросил. — Почему без рубашки? Не замёрзнешь? Альбус активно покачал головой, крепче прижимаясь к горячему телу рядом. В груди билось горячее сердце австрийца. Ласково огладив крепкую грудь, Альбус прошептал. — Ты такой горячий, и сердце такое у тебя … бешеное… — Геллерт тихо рассмеялся. — Значит, живой. — Он с нежностью поцеловал мужчину в кончик носа, затягивая за собой в царство Морфея.

***

Только утро заступило в свои законные права, Геллерт аккуратно выскользнул из объятий спящего профессора. Достаточно быстро переключившись с горячего тело на лежавшую рядом подушку, Альбус даже не подумал просыпаться. Морозный воздух приятно бодрил, пока юноша в приподнятом настроении возвращался в отель с купленными к завтраку круассанами. Уже сегодня вечером оно должны были вернуться назад, поэтому Геллерт планировал ещё раз сводить мужчину на Эйфелеву башню, и показать Париж днём. Скинув пальто, юноша обнаружил, что в тёплой постели профессора уже нет и двинулся к сторону кухни. — Guten Morgen, мой профессор в смешных штанах. — Аккуратно выложив пакеты на стол, Геллерт перевёл взгляд на Альбуса, сидящего на широком подоконнике. За его спиной на улице начиналась настоящая метель, что не было характерной погодой для Парижского климата. Растерянный взгляд голубых глаз бегал по ставшей родной фигуре тёмного мага. — В чём дело, Альбус? — Австриец отчётливо ощутил, как всё его тело напрягалось. Разноцветные глаза бешено метались по мужчине в поисках причин такого поведения, пока не зацепились за скромно лежавшую рядом книжку в тёмном переплёте. Его книжку. Его дневник. Геллерт мгновенно помрачнел, зрачки его глаз расширились, а Дамблдор тут же ощутил, как в воздухе запахло озоном. — Думаю, глупо будет спрашивать, зачем ты рылся в моих вещах. — Холодно отчеканил Гриндевальд. Альбус нервно соскочил с подоконника, перекладывая дневник на стол, аккуратно пододвигая его ближе к студенту. — Я просто хотел всё аккуратно сложить, он упал, Геллерт… — Подняв взгляд из-под ресниц на юношу, ничего знакомого там Альбус уже не нашёл. — Это… это правда то, чего ты хочешь? — Спросил профессор, кивнув на дневник. — Для этого нужны тебе дары смерти? — Тот ответ, который ты хочешь услышать, я не произнесу. — Геллерт отнёс дневник обратно в чемодан, аккуратно складывая все книги в ровную стопку. — Это жестоко, Гел! — Последовавший за ним мужчина, остановился в дверях. — Ты удивлён? — Австриец медленно приблизился к мужчине, поворачивая лицо профессора на себя. — Я действительно таков, вот мои идеалы. — Но зачем? Посмотри, что ещё тебе нужно? — Альбус перехватил руки юноши, прижимая к своей груди. — Жертвы, которые понесет твоя идея - невинны! — Геллерт грубо вырвал руки. Вид мужчины, с застывшими слезами в глазах, снова и снова разбивал его сердце. Сердце, совсем недавно научившееся любить. Гриндевальд знал, что британец не поймёт, знал, но всё равно привязывал к себе. Остановить этот процесс не было возможным с самого начала. «Пройдя через боль, мы обретаем силу» — Гел, прошу, послушай. — Альбус аккуратно коснулся руки юноши, застёгивающего чемодан. — Я … я … ты не понимаешь … — Слёзы сорвались с его светлых ресниц, рисуя дорожки на щеках, которые тут же стёр Геллерт, ласково оглаживая мягкую кожу . — Я люблю тебя, Геллерт. —Выпалил Дамбмлдор. Медленно склонившись к лицу Альбуса, юноша оставил тоскливый поцелуй на дрожащих губах волшебника. — Мне жаль, что всё так, Альбус. — Он аккуратно стёр ещё одну скатившуюся слезу. — Но я тебя нет. — Закончил Геллерт, оставляя профессора в звенящей тишине их номера в Париже. Городе любви.

Правило номер два.

Никогда ни к кому не привязывайтесь.