Prächtig

Кто бы что ни говорил, три дня пролетели для Альбуса, как те три часа, которые он сидел в своей кровати после той роковой встречи, пытаясь привести мысли в порядок. Мужчина несколько раз пытался уснуть, меняя позы, то открывая, то закрывая окно, сбрасывая одеяло и вновь заворачиваясь, как гусеница, но всё равно, единственное о чём он мог думать, это горячий язык, который так по-хамски облизывал его губу. Он соврал бы, если бы начал рассказывать, как его чувства угасли, как он испытал лишь возмущение… Он снова ощутил себя тем брошенным щенком, которому так хотелось тепла, и когда это тепло пришло, он не знал, что ему теперь делать. Прижав ладони к глазам, Альбус приложил титанические усилия, чтобы не позволить слезам снова скатываться по его щекам. Всё было просто для него, пока Геллерт был где-то там вдалеке, занятый своими делами. Но фокус австрийца вновь оказался на нём. На следующий день Альбус отправил Гриндевальду патронуса с посланием, в котором просил о повторной встрече для уточнения важных ему деталей. Стоя на перепутье, директору важнее всего было знать, какие его гарантии, если скрутив свою гордость, он всё же склонит колени перед этим жестоким завоевателем. Говорить о своем маленьком решении Минерве или Каркарову он не спешил, ожидая вполне понятной ему реакции. Подвергать школу, её учителей и учеников такому риску мужчина хотел меньше всего, но знал, что и его бросать они не захотят. А потому нужно было проявить хитрость и недюжинную смекалку, чтобы принять весь удар на себя. На второй день Альбус и его двое ближайших волшебников рассуждали о вариативности ситуации, сидя в его просторном кабинете. Разместившись на краю стола, директор нервно болтал ногами, выслушивая возмущения Минервы и её наказы ни в коем случае не идти не поводу австрийца. Игорь же лишь задумчиво разглядывал старого знакомого, от чего у последнего появилось перманентное ощущение, что директору Дурмстранга врать не получится. Теперь есть выход только если переманить его на свою сторону. Время шло, Альбус до сих пор не получивший ни одного ответа от Гриндевальда заметно нервничал, поэтому, когда дверь в кабинет неожиданно распахнулась, директор моментально выхватил палочку, направляя ту на дрожащего от страха домовика. Элли испуганно махнул ушами, поднимая худенькие ручки вверх, Альбус облегчённо выдохнул, снимая очки, от которых уже начинала ныть переносица. — В чём дело? — Он махнул рукой, призывая эльфа войти и донести новость, ради которой тот явился. — Господин, часть учеников уже отправлена на экспресс, Хагрид считает, что следующий заход будет последним, мы управимся до вечера. — Дрожащим голосом объявил Элли, комкая в руках край своей кофточки. Дамблдор лишь молча кивнул, проводив взглядом мгновенно исчезнувшего эльфа. Минерва, замолчавшая лишь на пару минут, снова подала голос. — Отлично! Это даёт нам преимущество. — Радостно воскликнула женщина. Британец поднялся со своего места, направляясь в сторону распахнутого окна, ему нужен был глоток воздуха. Если бы не сложившаяся ситуация, пожалуй, он бы смог насладиться запахами пришедшей весны и пением птиц за окном. Но голубые глаза лишь равнодушно рассматривали зеленеющий лес. — Какое? — Прочистив горло, поинтересовался Игорь, развалившийся на громоздком диване. Директор Дурмстранга уже битый час не отрывал взгляд от потолка, лишь изредка отвечая на на вопросы Минервы короткими репликами. Как и Альбус, Игорь видел пока всего один выход, его реализм не позволял ему мечтать в этой ситуации. — Таким образом у него не будет точек давления на нас. — Возмущённо констатировала факт волшебница. Раздражённый вздох Альбуса, заставил обоих собеседников обратить на него взгляды. — Ему не нужно давить на вас, Минерва. — Словно непоседливому ребёнку начал разжёвывать он. — Ему достаточно иметь возможность надавить на меня, а моя точка давления — Вы, отчаянно верящие в то, что сможете одолеть того, кто на колени ставит мир. — На последних словах мужчина не сдержанно повысил тон, резко оборачиваясь. Тень обиды скользнула по обычно беспристрастному лицу женщины, спесь Альбуса тут же сошла на нет. — Извини меня, просто я… — Нервничаешь. — Закончил за него Игорь, наконец-то принимая сидячее положение. — Но в твоих словах есть жестокая, но правда. Геллерту не нужны мы, его интересует Хогвартс и Альбус. — Я схожу проветриться. — Вдруг неожиданно поднялась с места Макгонагалл. — Мне нужно всё обдумать. — Я обидел тебя? — Взволнованно поинтересовался мужчина, делая шаг навстречу волшебнице. — Нет-нет, всё нормально. — Спешно заверила она британца, открывая дверь кабинета. — Мне просто нужно остаться наедине со своими мыслями. — С этими словами женщина быстро выскользнула за дверь, прикрывая ту с тихим щелчком. Каркаров снова разлёгся на диване. — Мне ты можешь рассказать. — Будничным тоном заявил он, принявшись подбрасывать в воздух, лежавшее на столике яблоко. — Ты же не станешь меня уверять, что строишь планы по борьбе с сильнейшим тёмным магом за всю историю? — Не стану. — Выдохнул Альбус, запрыгивая на подоконник. — Он очень силён, Игорь… — Раз он с лёгкостью обошёл защитные чары Хогвартса в одиночку — могу себе представить. — Каркаров позволил улыбке скользнуть по его лицу. — Меня даже отчасти пробирает гордость, что он был учеником именно моей школы. — Очень смешно. — Фыркнул Дамблдор, едва подавив свою улыбку. Выдержав небольшую паузу, он всё же сдался. — Я заключу с ним договор. На условиях договора, я сдам ему Хогвартс … и себя… — Дай угадаю. — Отозвался Болгар, в очередной раз ловя летящий вниз фрукт. — Условия будут — гарантия неприкосновенности учеников и профессоров Хогвартса? — Верно. — Кивнул Альбус, крутя в руках снятые очки. — И с чего ты взял, что он станет играть в твои игры? — Игорь наконец-то задал именно тот вопрос, который так тревожил директора Хогвартса. — Что помешает ему безо всяких договоров взять силой то, что ему нужно? — Ничего. — Дрогнув голосом, признался сам себе Альбус. Каркаров снова поймал яблоко, и сев ровно, устремил свой взгляд на старого товарища. — Но я надеюсь, что ему очень важно, чтобы я сдался добровольно. — Думаешь, хочет потешить своё самолюбие? — Мужчина поднялся с дивана, и подойдя к большому письменному столу, облокотился на него бедром, оказываясь напротив британца. Альбус лишь коротко кивнул. — И что теперь? — Сам не до конца понимая суть своего вопроса, произнес Игорь. — Теперь я лишь жду его ответ, который он не торопится давать. — Пожав плечами, сухо констатировал Дамблдор. — Он играет со мной, хочет, чтобы я понервничал. — Тогда будем просто ждать. — Спокойным голосом , обречено произнес Каркаров. — Даже без его ответа у нас есть время до завтрашнего вечера. Альбус хмыкнул, задаваясь вопросом, а есть ли это время вообще и что ему с ним делать. Аккуратно спрыгнув с подоконника, мужчина подцепил со спинки кресла свой пиджак, направляясь к двери. — Я хотел бы выпить чай. Пойдёшь? — Уже взявшись за ручку спросил он, оборачиваясь на удивлено смотрящего Игоря. Опередив вопрос мужчины, он дополнил. — Не хочу сидеть здесь. — Лишь коротко кивнув, Игорь оттолкнулся от стола, направляясь вслед за директором Хогвартса. На кухне суетились домовики. Время медленно близилось к ужину, некоторые из эльфов собирали небольшое угощение ученикам в дорогу с разрешения Директора. Альбус с Игорем сели за небольшой кухонный стол, попивая чай с пирогом. Британец искренне постарался вспомнить, когда последний раз он так беспечно ел сладкое, не задумываясь ни о чём. Память услужливо подкинула тот вечер, когда лёжа в постели с простудой, он поедал бисквитное пирожное, принесённое Геллертом. Почувствовав, как щёки заливает румянец, мужчина постарался переключиться на другие мысли, однако в голову лезли лишь воспоминания, связанные с таким нахальным австрийцем, ворвавшимся в его жизнь безо всякого предупреждения. Они были молоды, горели друг другом. В моменте Альбус себя одёрнул. « Горел только ты, мой дорогой» — Поправил он себя, отламывая новый кусочек пирога с патокой. Просидев за чаем добрых два часа, мужчины всё же разошлись по комнатам, отложив обсуждение их плана на утро. Несмотря, на патовую ситуацию, по непонятным причинам Альбус едва ли не вприпрыжку поднимался в сторону своей комнаты, напевая заевшую песню. Распахнув дверь, он ловко скинул пиджак на кровать. У распахнутого окна, не скрывая удивлённого взгляда, за ним наблюдала жёлтоглазая сова. Профессор ловко открыл ящик стола, выудив оттуда угощение. Птица охотно забрала протянутое ей угощение, благодарно ухнув. Взгляд мужчины зацепился за прикреплённый к ножке совы небольшой мешочек. Развязав узел, Альбус едва сдерживая интерес, выудил золотую маленькую золотую Эйфелеву башню. А за ней свёрнутый листок. Дрожащими пальцами, волшебник развернул записку, встревоженно выдыхая. «Как пожелаешь, mon chérie.» — Калиграфическим почерком гласила записка. На обратной стороне листа, Альбус нашёл указанное время «22:05». Наколдовав темпус, мужчина активно начал собираться, осознав, что до встречи у него осталось всего пол часа. Сам того не осознавая, волшебник прихорашивался, как перед самым важным свиданием в его жизни. Когда последняя пуговица кремовой жилетки была застёгнута, а светлое пальто наброшено на плечи, Альбус замер перед зеркалом, критично себя оглядывая. Хмурый взгляд, брошенный на стоящую в углу вешалку, тут же выхватил из всего обилия одежды на ней лишь одну. Стянув кашемировый шарф, он нежно провел ладонью по дорогой ткани. Ткань приятно коснулась шеи, заставляя волшебника прикрыть глаза от удовольствия. Не позволяя себе размякнуть, Альбус направил волшебную палочку на маленькую Эйфелеву башню, покоившуюся на подоконнике. — Портус!

***

Пытаясь привыкнуть к полумраку, Альбус проморгался, словно в глаза, что-то попало. Наконец начав различать предметы, мужчина огляделся. Просторная комната абсолютно точно была личной спальней. Панорамные окна открывали вид на Париж с высоты, совсем рядом по правую сторону в ночи светилась Эйфелева башня. Около окна располагалась огромная кровать, с тёмным постельным бельём, у изголовья лежало несколько раскрытых книг и бузинная палочка. Альбус обернулся. За его спиной на невысоком подиуме стояли шкафы, доверху набитые книгами, освещаемые лишь тусклым пламенем из камина. Там же стоял стол, но вместо книг дубовой поверхности находился бокал вина и тарелки с разными фруктами. Стены, увешанные произведениями искусства, как и вся комната были оформлены в тёмных тонах, а в воздухе витал такой знакомый мужчине запах чёрного перца. Обернувшись вокруг два раза, Альбус медленно потянул с себя ткань пальто, не обнаружив владельца комнаты. Хотя оставленная волшебная палочка явно говорила, что Гриндевальд где-то рядом. Повесив одежду на спинку стула, мужчина тихо ступая поднялся на подиум, заинтересованно осматривая книги. Протянув руку к изданию в знакомой обложке, Альбус почти коснулся её, когда откуда-то из-за книг на него выпрыгнул чёрный кот, агрессивно шипя. Животное успело махнуть лапой, задевая острыми когтями протянутую руку. Испуганно отшатнувшись, волшебник отдёрнул поцарапанную кисть. Неожиданно за его спиной раздался недовольный знакомый голос. — Le chat maudit! — Задвинув Альбуса себе за спину, Геллерт бесстрашно протянул руки, снимая животное с полки. Кот, оказавшись в руках хозяина, сразу успокоился, зацепившись лапами за ткань пиджака. Зелёные глаза зверя тут же прикрылись, а по комнате раздалось довольное мурчание. Дамблдор удивлённо отступил назад, наблюдая за сценой «Деспот и любящее его животное». Несмотря на протесты кота, Гриндевальд ссадил того на пол, оборачиваясь на гостя, попутно стряхивая с одежды шерсть. Кот тем временем начал непринуждённо умываться, усевшись в ногах мужчины. — Сильно? — Встревоженно спросил он, теряя свою надменную маску. Альбус только успел покачать головой, когда австриец поймал его поврежденную руку, осматривая во всех сторон. Заметив кровоточащие ссадины, Геллерт, продемонстрировав свою невербальную магию, прошёлся большим пальцем по ранкам, заживляя. Приятное тепло сменилось покалыванием, а на руке не осталось и следа от недавнего нападения кота. Нежно огладив захваченную кисть, Геллерт медленно её отпустил, встречаясь с встревоженным взглядом голубых глаз. Подметив кашемировый шарф, тёмный волшебник ухмыльнулся, подцепив его пальцем. — Тебе он идёт. — Но Дамблдор сделал шаг назад, стараясь контролировать внутренне растёкшийся по скулам румянец. Геллерт цыкнул, отходя к столу. Сделав глоток из своего бокала вина, австриец снова вернул взгляд гостю. — Делаешь одно, но твой язык тела с тобой не согласен и делает другое. — Ты наверное много тел с их языками изучил, чтобы теперь указывать мне на мой. — Неожиданно сам для себя огрызнулся Альбус. Удивление на лице австрийца в миг сменилось весельем. Закинув в рот виноградину, мужчина довольно протянул. — Какие очаровательные зубки у тебя порезались. — Гриндевальд усмехнулся. — Ты что, ревнуешь? — Сделав шаг навстречу, волшебник склонил голову набок в привычной ему манере. — Я здесь не за этим. — Тело директора налилось свинцом. Наблюдая за крадущимся Геллертом, он понимал, что начал проигрывать ему с самого начала. Оказавшись вплотную к профессору ЗоТИ, австриец довольно провёл пальцем по жилетке гостя, осматривая его, как самый желанный драгоценный камень. — По-моему… — Прошептал он, склонившись к уху Альбуса. — Как раз за этим. — Ласково проведя костяшками пальцев по щеке профессора, Гриндевальд произнёс ещё тише. — Ты всё такой же красивый. — Его взгляд разноцветных глаз блуждал по лицу напротив, рука мягко скользнула вниз, оглаживая шею, затем ключицы и грудь сквозь ткань одежды. — Так щетинишься на меня, но мы ведь оба знаем, какие эмоции ты испытываешь при виде меня. — Альбус открыл было рот, когда мужчина перебил его. — Не стоит, я их отчётливо чувствую, Ал. — Геллерт улыбнулся, опуская руку на талию британца и прижимая того ближе. Альбус отчаянно упёрся одной рукой в грудь волшебника, стараясь хоть где-то соблюдать дистанцию. — Хватит, не надо… — Испуганно прошептал директор, чувствуя, как его тело одолевает дрожь. Набравшись смелости, мужчина затараторил, словно пересказывая заученный стих.— Я здесь не для выяснения отношений. Ты явно дал мне всё понять тогда, мне ничего не нужно. — Не было бы тебе что-то нужно, и тебя здесь тоже не было бы. — Геллерт ухмыльнулся, не собираясь отступать. Свободной рукой, он убрал со своей груди ладонь профессора, прижимая его к себе вплотную. Биение сердца британца сводило его с ума, как признак оставшихся чувств, и Геллерт плавился от этого осознания. Он даже винил себя за то, как легко его можно было отвлечь, стоило лишь поставить перед ним этого голубоглазого невероятного мужчину, и всё остальное теряло важность. — Поцелуй меня. — Вдруг потребовал он. — И я отстану. — Решил он заверить для убеждения. Альбус выдохнул, глядя на волшебника из-под светлых ресницы. Он не знал, что это было, но в грудной клетке что-то ныло, тянуло, рвалось. Прокручивая в голове мысль, что Гриндевальд никак не опроверг свои слова, сказанные много лет назад, британец лишь ярче и ярче ощущал растущую боль. Закрыв глаза, он аккуратно проложил ладони на крепкие плечи в белой рубашке, и привстав на носочки, потянулся к лицу австрийца. В последний момент Геллерт отвернул голову, выпуская британца из объятий. Открыв глаза, Альбус увидел, как тот довольно улыбается. — Попался. — Самодовольно констатировал он. — Ничего ему не… — При виде выражения лица мужчины, Геллерт запнулся. Осознание, что он такое уже видел, моментально его отрезвило. Мужчина поймал директора за руку уже в тот момент, когда всем нутром ощутил, что британец сейчас аппарирует. Рывком притянув к себе Дамблдора, тёмный волшебник быстро стёр скатившиеся слёзы с горячих щёк. Несмотря на попытки профессора вырваться из ненавистныхрук, австриец выудил из нагрудного кармана платок, утирая продолжающие течь слёзы. — Прекращай. — Ласково прошептал он, целуя мужчину в лоб. Мягко приподняв лицо за подбородок, мужчина сам склонился к таким любимым губам, сминая те в долгожданном поцелуе. Противореча сам себе, упираясь руками в грудь в попытке оттолкнуть тирана, Альбус охотно впустил его язык в свой рот. Дорожки слёз медленно высыхали, пока Геллерт прикусывал его губы, а отталкивающие руки вдруг неосознанно тянули австрийца ближе. Подхватив профессора на руки, блондин спустился с ним с подиума, и не прерывая поцелуя, аккуратно уложил его на кровать. Британец раскрасневшийся и тяжело вздыхающий казался венцом творения. Нависнув над ним, Геллерт пожирал его глазами, пытаясь насытиться видом сполна. — Я скучал. — Тихо прошептал он, принявшись медленно расстёгивать светлую жилетку профессора. — Я так скучал по тебе. — Альбус всхлипнул. Робко останавливая руки Гриндевальда. Сжав его руки в своих, мужчина умоляюще взглянул на австрийца. — Не хочешь? — Абсолютно спокойно спросил он. — Я… ты… — Выбравшись из-под Геллерта, британец отошёл на пару шагов. Боясь встречаться с горящим взглядом блондина, Альбус быстро протараторил. — Я сдам Хогвартс, и сам тоже сдамся, но я хочу, чтобы ты не трогал ни его учеников, ни профессоров. Дай мне фору, чтобы я успел их распустить и «забирай своё». — С презрением выплюнул Директор Хогвартса, цитируя слова тёмного мага. Со всей возможной смелостью Дамблдор обернулся, но успевший нацепить обратно свою маску превосходства и безразличия, Геллерт не оправдал надежд, холодно улыбнувшись. — Вот как. — Протянул он, поднимаясь следом. — Пусть будет по-твоему. Я уступлю. Но ни о какой недели и речи идти не может. Ещё три дня тебе на всё. — Альбус вздрогнул от ледяного тона приблизившегося волшебника. Тот, стоявший всего в паре шагов от него, заинтересованно наблюдал за его действиями. — Ну же. Беги, что ты стоишь? — Я правда любил тебя, Гел… — Встретив взгляд разноцветных глаз, смело признал Альбус. Геллерт тихо рассмеялся. — Ты и сейчас любишь, к чему это? — Мужчина сложил руки на груди, в своей манере склонив голову набок. Слова австрийца окатили его ледяной водой. Мужчина произнёс вслух то, что Альбус так сильно боялся признать. — Ты прав. Люблю и сейчас. Хоть ты и вытираешь об меня ноги. — И с этими словами профессор исчез в хлопке аппарации.