Prächtig

Долго ли коротко ли пытался вразумить Минерву Альбус (с косвенной поддержкой Каркарова), волшебница ни в какую не соглашалась покинуть стены родной школы. Добрая часть профессоров, в том числе и Игорь, изъявили желание остаться. Никто не говорил об отмене грядущего учебного года, и большинство учителей аргументировали свою тягу провести лето в Хогвартсе тем, что за оставшиеся месяцы им стоит хорошенько подготовить школу к приезду маленьких волшебников. Прижавшись щекой к леденящей поверхности массивного дубового стола, Альбус вяло и почти неслышно отвечал на реплики бродящего из угла в угол Игоря. Весна достаточно быстро вступила в свои права, на улице уже стояла едва ли не жара, и даже охлаждающие чары не спасали от постоянной духоты. Надев самую лёгкую блузу и тонкие летние брюки, Дамблдор пренебрег своей жилеткой, отдав предпочтение одежде, не склонной греть тело. Если бы его спросили, что больше его утомляло — жара или борьба с собственным коллективом, он бы однозначно растерялся. Потратив целый день на убеждение своих коллег в том, что оставаться в Хогвартсе опасно, Альбус был готов сдаться. В конце концов никто из школы об истинной природе его взаимоотношений с Геллертом не знал, оттуда и была тревога. Знал лишь Игорь, но словно чувствуя исходящую от знакомого пассивную агрессию, тот говорил и спрашивал лишь когда это было уместно. Прикрыв глаза, Альбус недовольно скривил губы. —Прекрати, меня укачало от твоего мельтешения. — Игорь в ответ лишь хмыкнул, падая на оказавшийся рядом диван. — Когда они нагрянут сюда? — Лениво поинтересовался директор Дурмстранга, закинув ногу на ногу. Альбус поднял голову, наконец-то удосужив собеседника взглядом голубых глаз. — Уже сегодня … вечером. — Он снова глотнул воды из кубка. — Наверное, решат, что мы сбрендили, раз остались полным составом. — Игорь откровенно расхохотался. — И будут правы. — Впервые за последние пятьдесят с лишним часов Альбус позволил себе скромную улыбку. Ближе к полудню солнце совсем готовилось испепелить всё вокруг. Профессора постарше всё прочитали, что такой жары весной не было уже очень давно, но Альбус понимал, что этими разговорами они лишь пытаются не думать о реальной проблеме и скором прибытии Гриндевальда и его «своры», как выразилась Минерва. Волшебник посмеялся вместе с ней, но вскоре изменился в лице и предупредил женщину не позволять себе такие колкости в присутствии кого-либо из них. Мужчина успел выпить чаю в хижине Хагрида, который с небывалым вдохновением показывал ему яйцо будущего гиппогрифа. Великан радостно развел руки в стороны, пытаясь примерно объяснить, насколько большим вырастет его питомец. Глядя в глаза Рубиуса, Дамблдор невольно вспомнил свой первый визит в Париж. Хлопья снега и Рождественская суета, Эйфелева башня и такие заботливые руки юноши, которого он так любил. «Ты и сейчас любишь» — Вспышкой сверкнуло воспоминание о недавнем разговоре с австрийцем. Вернувшись в свои покои в тот вечер, яростно срывая этот злосчастный кашемировый шарф, мужчина не мог выбросить из головы столь скорой перемены настроения Геллерта. Неужели оскорбился из-за отказа? Качнув головой Альбус ещё час пытался понять, что сподвигло на такое отчуждённое поведение блондина. И сейчас он снова взялся прогонять в голове события минувшего вечера, картинка сменялась картинкой, кот, вино, поцелуи… Неожиданно для себя осознав, что уже минут пять совершенно не слушает Хагрида, волшебник постарался быстро втянуться в их разговор, чтобы не оскорблять того своим невежеством. Выйдя за порог хижины Рубиуса, Альбус вдохнул полной грудью, ощущая подступившую свежесть и лёгкий ветерок. Вечереет. И хотя солнце достаточно медленно катилось за горизонт, небо уже начало приобретать красно-малиновые тона, заливая всё вокруг бронзовым светом. Прикрыв глаза, волшебник расправил плечи, позволяя ветру трепать тонкую ткань его рубашки, проскальзывать внутрь, касаясь своими прохладными крыльями окутать его горячее тело. Непонятного происхождения хрип, мужчина услышал в последний момент, открыв глаза, он уже летел кубарем с крыльца хижины в зелёную влажную траву. Земля встретила его недружелюбно, выбивая весь воздух из лёгких. Решив, что разлёживаться будет фатальной ошибкой, волшебник ловко перевернулся на спину, выхватывая палочку, когда мерзкая слизь капнула ему на лицо. Зажмурившись, Альбус услышал грозный крик Хагрида. — Пушок! Нельзя, Пушок! Он с долей омерзения стёр рукавом рубашки слизь с лица, открывая голубые глаза. Громадный трёхголовый пёс, несмотря на свой устрашающий вид , радостно вилял хвостом, ломая ограждение. — Ох, пушок… — С облегчением выдохнул Альбус, пряча волшебную палочку. Жёсткая шерсть животного слегка кололась под ладонью, но Альбуса всегда завораживала преданность животного, способного их уничтожить, поэтому ласками питомца Хагрида он не обделял. — Когда он так вымахал? — Удивлённо спросил он у великана. Нахмурив кустистые брови, Рубиус пожал плечами. — Неожиданно. Вроде вот щенок. А вот уже целый Цербер. — На ответ мужчины, Дамблдор рассмеялся. Поднявшись, волшебник отряхнулся. От пропитавшейся влагой рубашки ветер казался ещё холоднее, и коротко попрощавшись с другом, директор ушёл, странно улыбаясь сам себе. Только войдя в школу, Альбус замер от царившей в ней суеты и новых лиц. Завидев его Минерва едва ли не бегом приблизилась к нему, и подхватив его под руку, двинулась вместе с ним к лестницам. — Они уже здесь? — Старался как можно тише прошептать мужчина. — Но сколько время? — Альбус, дорогой… — Минерва удивлённо взглянула на директора, вцепившись ему в руку прямо у лестницы ,словно боялась, что он прямо сейчас при всех разложится на ступенях. — Уже восьмой час. Мы не стали тебя искать, решив, что ты занят чем-то важным. Гриндевальд со своими людьми прибыл ещё минут сорок назад и пока что расположился в твоём кабинете. — В моём кабинете… — Словно зачарованный повторил за волшебницей Альбус. Поднявшись на этаж, женщина остановила его у двери, ведущей в его кабинет. Всячески стараясь скрыть накатавшую панику, Дамблдор смотрел куда угодно, только не в глаза Минерве, зная, что та сейчас сразу все поймёт. — Ты в порядке? — Неожиданно её глаза округлились. — Что вообще с твоим внешним ви… — Bonjour! — Раздалось за её спиной. Альбус вежливо улыбнувшись кивнул подошедшей даме, которая так радостно его рассматривала, будто он был легендой. Девушка протянула изящную руку в чёрной перчатке. — Винда Розье. — Вид собственных рук ужаснул самого Альбуса, сам он невинно улыбался Винде, пока с ужасом осознавал, что весь в траве и слюнях Пушка. С правой стороны рубашка выбилась из брюк, открывая вид на кожу его бедра, от чего краска тут же залила скулы мужчины. Растянув губы в ещё большей улыбке, Альбус протянул извиняющимся тоном, пытаясь нащупать ручку двери. — Мадмуазель. — Девушка хихикнула. — Я извиняюсь за свой внешний вид, позволите ли Вы отложить наше знакомство на более благоприятный момент? — Впечатленная манерами директора, брюнетка присела в подобии клиренса. А ручка двери наконец-то попала в руку мужчины. — Vi. — Пропела она, неспешно удаляясь . Поймав на себе взгляд Минервы, Альбус наконец-то распахнул дверь в кабинет, быстро затекая внутрь. — Мы объявим общий ужин завтра, а сегодня пусть все располагаются. Скажи домовикам подать ужин в комнаты. — Наспех протараторил он, закрывая за собой дверь. К счастью Альбуса, в кабинете было пусто. Створки окон были распахнуты, а весенний прохладный ветер нёс с собой внутрь запах травы и цветов. Быстрым шагом преодолев расстояние до двери, ведущей в его спальню, Дамблдор заглянул и туда. Убедившись, что он совершенно один, мужчина выдохнул. — Мерлин. — Промокшая рубашка липла к телу, да и вообще запах псины был не лучшим парфюмом для директора школы. Взяв с собой белое махровое полотенце , британец скрылся за дверью ванны. Горячая вода приятно грела кожу, смывая с тела мужчины остатки напряжения. Вместе с клубами пара по небольшой комнате разлетелся пленяющий запах персика и базилика. Волшебник тщательно промыл душистым шампунем рыжие локоны. По мнению британца хороший душ и впрямь мог успокоить нервы. Прослеживая за каплями воды, стекающими с его груди по животу и под полотенце, волшебник нехотя признавал, что перед ним далеко не тот юный профессор ЗоТИ. Что-то ускользало от него. Что-то, что раньте он ловко ловил за хвост. Взгляд голубых глаз метнулся на окошко, расположенное над ванной. Небо окончательно покраснело, словно кровавая река, с улицы долетал крик Хагрида, видимо пытавшегося поймать пса. Покинув ванну, Альбус в одном полотенце дошёл до шкафа, выбирая себе уже ночную рубашку и штаны, ведь выходить сегодня он уже не собирался. Льняная пижама приятно легла в руки, особенно в такую жару не хотелось кутаться атласными тканями или мантией. Едва натянув светлые пижамные штаны, Альбус буквально подпрыгнул на месте от громкого хлопка дверью. Прижав к груди рубашку, британец испуганно обернулся, распахнутые голубые глаза уставились на вошедшего, чей взгляд они временем жадно скользил по его влажной коже рук и живота. Смущение подоспело как раз вовремя, услужливо покрывая скулы Альбуса румянцем. Геллерт мягкими шагами добрался до кресла, не отрывая взгляда от директора школы, словно лев выслеживающий антилопу, и с присущей ему грацией опустился в него. Нога моментально была закинута на другую ногу, а щёку австриец подпёр рукой. Гриндевальд в отличие от остальных не боялся жары, одевшись с иголочки. Глаз Альбуса особенно радовал этот иссиня чёрный атласный костюм, что так выгодно подчёркивал широкую грудь и узкую талию тёмного мага. Голубые глаза наконец-то встретились с разноцветными, высекая в воздухе искры напряжения. — Тебе идут … такие тона. — Прочистив горло, решился Дамблдор прервать тишину. Взгляд Геллерта в миг переменился, а светлая бровь выгнулась, выдавая его интерес. — Такие? — Переспросил австриец, голодным взглядом наблюдая, как очередная капля воды скатывается по животу рыжего волшебника. — Синие. — Опустив взгляд отозвался Альбус, принялся натягивать рубашку. Влажные пальцы ни в какую не хотели помогать хозяину, то и дело соскакивая с пуговиц, руки мужчины нервно тряслись. — Подойди. — Властно приказал Гриндевальд, всё ещё ни разу не оторвавший взгляд от мужчины. Если бы Дамблдора хоть раз кто-то спросил про эту ситуацию, он бы честно признал, что ноги понесли его без его разрешения. В какой-то момент в голову мужчины даже закралась мысль, что он исполняет волю Гриндевальда под Империусом, но осознав, что ищет себе лишь оправдания, выбросил её из головы. За раздумьями дорога от шкафа до кресла прошла быстро, и остановившись напротив Геллерта, Альбус вопросительно взглянул в разноцветные глаза. Расставив ноги пошире, Геллерт ненавязчиво потянул директора за полы рубашки, располагая между своих ног. Как только тот был достаточно близко, австриец ловко застегнул нижнюю пуговицу рубашки, быстро двигаясь вверх. Где-то на середине, волшебник остановился, оставляя голую кожу груди. — Хватит? — Спросил он, подняв взгляд на Альбуса. Коротко кивнув, Дамблдор сам не зная по чьей воле, протянул руку, едва касаясь подушечками пальцев линии челюсти тёмного волшебника. Веки спрятали на время завораживающие глаза австрийца, а через секунду, крепкая рука, перехватившая тонкое запястье, дёрнула волшебника на себя. Колени Геллерта мягкими назвать было нельзя, но потерявший равновесие Альбус, другого выхода не видела. Встретившись с потемневшими глазами австрийца, мужчина ощутил, как табун мурашек пробежался вдоль позвоночника, а затем горячие ладони притянули его за талию ближе. Лёгкая дрожь под ними выдавала волнение британца, которое так нравилось Геллерту. Бережно кусая мочку уха Дамблдора, Гриндевальд блаженно вдохнул его запах. — Вы волшебно пахнете, профессор. — Мурлыкнул он, зная, как Альбус сейчас старается скрыть смущение. — Спасибо. — Тихо прошептал он в ответ, чем вызвал желание австрийца взглянуть ему в глаза. Ласково сжав коленку сквозь тонкие брюки, Геллерт довольно хмыкнул. — Мне тоже не помешало бы. — Вдруг переключился волшебник, лёгким шлепком по ягодице, сгоняя со своих колен Альбуса. Удивлённо моргнувший мужчина, быстро встал на ноги, позволяя Геллерту двинуться в сторону ванной комнаты. — Не переживай, я обязательно разрешу ещё посидеть на коленочках. — Весело протянул он. — Постой. Ты будешь тут жить? — Альбус ошарашено опустился на угол кровати. Геллерт, сбросивший синий пиджак, обернулся. — Слова будут лишними. — Вдруг остановил его британец, наблюдая, как наглец вальяжно удаляется за дверью ванной комнаты. Что Геллерт делал за дверью Альбус боялся представить, однако верно ждал его возвращения, расположившись под зачарованным прохладой одеялом м обычным бульварным романов в руках. Спорить с австрийцем касательно его покоев Альбус смысла не видел, более того, он не хотел. Что-то внутри него даже радовалось этой странной незамысловатый близости. В то время, когда они ещё не знали, чем обернётся дело, точнее только он не знал, мужчина часто представлял себе, как он будет жить с блондином под одной крышей. Ему казалось, ничего сильнее их любви быть не может. « Твоей любви, Альбус» — поправил он себя. Дверь из ванны распахнулась выпуская наружу клубы ароматного пара. До боли знакомый запах чёрного перца окутал мужчину, блаженно прикрывшего глаза. Когда голубые глаза распахнулись, его взору предстал всё тот же крепкий торс австрийца, только теперь украшенный разного размера шрамами. Чуть выше бедра виднелись две совсем свежие раны, выглядевшие болезненно. — У … у тебя. — Неуверенно начал Альбус, на что мужчина в довольно резкой манере его оборвал. — Я знаю, Ал. — Наблюдая, как австриец старается нанести на крупные ссадины мазь, Альбус снова предпринял попытку. Отложив книгу, волшебник переполз на сторону Геллерта, робко протягивая руку. — Я помогу… — Тихо шепнул он, заглядывая в лицо, наполненное раздражением. Несмотря на показное недовольство, Геллерт передал баночку с мазью в руки директора. По ощущениям лекарственная мазь была прохладной. Окунув в неё пальцы, волшебник сразу понял её предназначение, ощутив стягивающий эффект на коже. Под рукой директора австриец даже не дрогнул. После нанесения мази, края ран тут же потянулись друг к другу, сужаясь. Гриндевальд аккуратно выудил баночку из рук мужчины, а Дамбодор поспешно вернулся на своё место. — О чём твоя книга? — Тихо спросил Геллерт, укладываясь рядом. Его горячие руки моментально нашли талию Альбуса, притягивая волшебника ближе. Позволив австрийцу расположить голову на своём животе, рука директора автоматически потянулась к мягким белым волосам, зарываясь в них пальцами. — О любви. — Застенчиво отозвался он, поправляя очки. Пальцы его руки аккуратно выскользнули из светлой шевелюры, переходя на ласковые поглаживания скул австрийца. Убедившись, что тот, словно кот, льнет к руке, Альбус смелее прошёлся по гладкой коже. — Безответной. — Умение любить — великая сила. — Вдруг выдал австриец, отрывая голову от торса директора. Коротко поцеловав мужчину чуть выше пупка, Геллерт поднялся наверх, чтобы встретиться с голубыми глазами британца. — Особенно, если тебя не любят в ответ. Губы мужчины с нежностью коснулись виска Альбуса. — Я знаю. — Тихо ответил Дамблдор, отводя взгляд. Что-то внутри австрийца дрогнуло. Осознание вины, вины за этот печальный взгляд, выедало его изнутри каждый раз. Небрежно вырвав книжку из пальцев директора, Геллерт рывком подмял любимое тело под себя. Горячие губы Гриндевальда остервенело зацеловывали каждый сантиметр тела Дамблдора под его веселый смех, когда дело касалось его рёбер или живота, Он отчаянно старался отодвинуть лицо блондина, когда тут полушутливо его покусывал, но тогда Геллерт лишь сильнее зажимал его в своих объятьях. Запах чёрного перца смешался с мягким шлейфом персика, а тела двух волшебников переплелись в жарких объятьях и поцелуях. Прикусив напоследок нижнюю губу Дамблдора, Геллерт неожиданно легко, подтянул тело мужчины так, чтобы после их маленькой битвы его голова вновь оказалась на подушках. Горячие пальцы австрийца бережно заправили выбившиеся рыжие пряди, наблюдая за тёплой улыбкой британца. Коснувшись губами кончика носа директора, Геллерт слегка отстранился, наблюдая, как мужчина под ним снова хмурит брови. — Я соврал. — Коротко бросил австриец, не смея прерывать их зрительный контакт. Места молчанию больше не было, и он знал, что однажды его каменное сердце даст трещину, что вечно отводить взгляд не получится. — О чём ты? — С небывалой лаской Альбус провёл ладонью по его щеке, словно и позабыв все свои обиды. Геллерт перехватил ладонь, прижимая её сильнее, желая как можно больше впитать в себя этой оживляющий прохлады. Шёпот Альбуса его убаюкивал. — Гел, ты в порядке? — Почему ты. — Геллерт прикрыл глаза, собираясь с мыслями. — Я делал больно тебе, но ты всё равно всё тот же. Твой взгляд почти такой же… — Почти? — Настороженно переспросил Дамблдор, второй рукой мужчина аккуратно коснулся плеча австрийца, поглаживая горячую кожу. — Теперь в нём есть страх. — Улыбка на лице Гриндевальда вышла болезненной. — Тебе страшно, что я снова привяжу тебя к себе и брошу. — Я не отвязывался, Гел. Я ждал тебя и так хотел снова тебя увидеть… — Голубые глаза влажно блеснули. — Я… я не боюсь быть нелюбимым, я … — Хватит. — Вдруг прервал его голос Гриндевальда. На какое-то время в комнате повисла тишина, но Альбус продолжал гладить волшебника, сам не зная, кого он хочет успокоить. Позволив ладони Дамблдора выскользнуть, Геллерт прикрыл разноцветные глаза. Неожиданно для него всё стихло, из звуков в голове остался лишь стук сердца. Сколько волшебников пострадало от его жестокости? Сколько ещё пострадает. Было плевать. Но в конце концов он мог наконец-то признаться самому себе, что никто сильнее Альбуса Дамблдора не страдал от его руки. Когда он открыл глаза, Альбус продолжал смотреть на него, но Геллерт видел, как слегка в свете комнаты блеснула его скула. Значит, слеза всё-таки скатилась по щеке. Губы мужчины коснулись солёной от слёз кожи, словно пытались залечить больную душу британца. Геллерт аккуратно прикусил мочку уха Альбуса, сжимая в руках его талию. Услышав тихий вздох, он невольно улыбнулся. Бережно стирая с лица все напоминания о мимолётной грусти, Гриндевальд стёр последний рубеж. — Я безумно люблю тебя. Всегда любил, Альбус. И можешь не сомневаться, буду любить. Ты никогда не будешь нелюбимым.