Город Антихриста

***

      Рассвет — это момент, когда лучи солнца одаривают мир своим светом. Они разрывают тьму ночи, словно обещание нового начала, растворяя в себе тени сумеречных облаков и блеск звёзд.       Небо вспыхивает мягкими оттенками золота, розы и лавандовой дымки, отражаясь в зрачках Ариэль. Она жадно впитывает в память эти моменты, с пониманием, что к обеду солнце спрячется за серыми густыми облаками. В нежеланном ожидании нового дня девушка сидит на кровати, всматриваясь в окно. Она не в восторге, потому что снова придется проходить через неловкость и обиду.       Прошло уже два дня с ссоры сестер, но ни одна не имеет желания обмолвиться хотя бы словом. Утром молча завтракают, уводя взгляд, будто пытаясь найти что-то интересное в обоях или на дне чашки чая. Полдня пропадают на работах, трудясь усердно, чтобы занять себя мыслями. Вечером все заканчивается так же, как и с утра — молчание. Ариэль запирается в своей комнате, пытается занять себя чем-то, чтобы не думать об Эрелле.       Таких серьезных ссор у них не было давно. Да и если были, то их безразличие по отношению друг к другу улетучивалось за несколько часов. Они отметали гордость и обиду, лишь бы посидеть вместе, поговорить или посмотреть какой-нибудь фильм.       Но время идет, принципы меняются, как и сами девушки.       Ариэль плетется к дивану с тарелкой и чашкой крепкого кофе в руках. За спиной шаркает тапочками Эрелла, бубня что-то под нос. Младшая Рафаил не хочет вслушиваться, дабы не услышать проклятия в свой адрес. Нащупав рукой пульт, девушка включает телевизор. Надеется, что хоть отвлечется от навязчивых мыслей о сестре каким-нибудь глупым телевизионным шоу.       Но как бы не так.       На экране высвечивается Нерон Люцифер — правитель Лимба. Местом для проведения становится огромная площадь в центре города — Плац Пепла, окруженная величественными колоннами, вокруг которых кружил сгусток белых мраморных тел. Когда-то здесь проводились суды и казни, проливалась кровь невинных мучеников, и в честь них на колоннах высекли их тела и лица, как память о том, что они пали несправедливой смертью. До сих пор поговаривают, что в колоннах заключены души, которые не смогли проститься со своей плотью и переместились в статуи, намереваясь остаться в них на веки. Теперь же здесь проводят грандиозные собрания и мероприятия. Над площадью возвышается мраморная трибуна с массивным гербом Лимба: змея, обвивающая крест. Позади неё стоит гигантский экран, на котором часто транслируется лицо оратора — крупным планом, так, чтобы каждый смог запечатлеть его выражение лица. Но сейчас на трибунах никого нет. Только операторы, журналисты и солдаты в униформе.       Прямой эфир смотрят миллионы. Они вслушиваются в напряженную тишину, всматриваются в профиль нечестивого, который своим именем вызывает благоговейный страх. Высокий, с гордо поднятой головой, он излучает уверенность. Его волосы аккуратно уложены назад, а одет он в черных официальный костюм с серебристой вышивкой герба. Даже Ариэль застывает с придыханием. Его глаза проницательно смотрят даже через экран телевизора.       Он поднимает руку, и вспышки камер прекращаются. — Лимб был создан для сотворения нового райского места. Но мы осквернили этот мир. — Его голос низкий, и говорит он не торопливо. — Антихристы, порожденные хаосом, губят нашу основу. Они лишают жизни тех, кто рожден с чистой кровью, подрывают веру в порядок. Они — вирус, который мы должны устранить, пока он не начал массово распространятся дальше территории Лимба!       Вспышки камер снова слепят его глаза. В глубине мужчина понимает, что говорит в правильном русле. Сам народ воодушевляется его речью. Нерон делает паузу, давая собраться мыслям в порядок. — Я обещаю вам: никто из них не окажется безнаказанным. Мы защитим наш дом!       Слова эхом разлетаются по площади. Слышатся аплодисменты от операторов, солдат и прессы. Нерон слегка усмехается, кланяясь в центральный объектив камеры, чтобы показать, что поклон адресован каждому из жителей Лимба. Каждое его слово заставляет верить, подчиняться и чувствовать себя более уверенным.       Ариэль слушает с замиранием сердца, словно намереваясь встать с дивана и аплодировать. Даже Эрелла, десять минут назад сидевшая на кухне, приходит на голос Люцифера и слушает с чуть приоткрытым ртом. Столько силы и уверенности в собственных словах может передать народу только он. Но Эрелла передает себя в руки сомнению, вспоминая, что мужчина — нечестивый. — Спустя шесть лет он решил заговорить на эту тему, — сестра находит, к чему прицепиться.       Ариэль слышит недовольный голос за спиной, но не поворачивает головы, просто смотрит в одну точку экрана телевизора. Хочет показать свое безразличие.       Эрелла неловко прокашливается. Её рот открывается, но из него так и не выходят слова, которые хочет услышать Ариэль. Старшая знает какие. То ли гордость наступает тонким каблуком на горло, перекрывая доступ к воздуху, то ли страх зажимает ей рот. Два дня на размышления приводят Рафаил к выводу, что младшая права: сильная опека над сестрой не дает раскрыться девушке полностью. Может, Эрелль виновата в том, что младшая такая неуверенная и бесхребетная. Рафаил лишь хочет показать свою заботу и любовь, но вырастают они в гиперопеку, а сама девушка не понимает этого. Точнее, не понимала. Сейчас она стоит за спиной младшей, нависает над ней, испытывая горечь и осознание отдаленности. Ариэль сидит спиной к ней, отпустив руки на колени, понуро склонив голову. Пальцы Эрелла непроизвольно дрожат, когда она, будто в нерешительности, поднимает руку. Но в последний момент безвольно отпускает, сжимая пальцы в кулак. Она хочет нежно погладить за плечо сестры, чтобы та, не сдержавшись, кинулась к ней в объятия, утыкаясь лицом в шею. Хочет, но не делает.       В этой мечте нет слов раскаяния, только чувства сожаления.       Эрелла выдает резкое: — Я сегодня приду поздно, — задрав подбородок, девушка направляется к выходу.       Ариэль, все это время слышавшая громкое дыхание сестры, мрачнеет. Её лицо каменеет. Быстро вставая с дивана, она громким шагом направляется в комнату, но на полпути останавливается. Оборачивается. Дверь уже закрыта, оставляя её одну, как она сделала недавно со старшей. Чувствует, что Рафаил теперь в этом доме одна. Ариэль обидно. Девушка понимает, что это и есть начало конца. Гордость становится главным принципом Эреллы. Не сестра.

***

      В кофейне Ариэль сидит у столика возле окна, разглядывая новый телефон.       Клиентов пока не наблюдается, и девушка решает сделать для себя кофе. В процессе Рафаил невольно вдыхает носом чуть ли не родной запах кофейных зёрен. Привычными движениями насыпает свежемолотый кофе в холдер, равномерно распределяя его и прижимая с помощью темпера. Машина тихонько гудит, выпуская первые капли густого эспрессо в белоснежную чашку с маркой заведения. Она работает почти механически: зачерпнуть, утрамбовать, вставить, нажать.       Поначалу не обращая ни на кого внимания, сейчас Ариэль оглядывается, проверяя очередь у стойки, но вместо этого её внимание цепляется за другое.       На другой стороне дороги стоит знакомый силуэт.       Неподвижный. Невозможно разглядеть его, но сам он может четко видеть Ариэль. Смотрит сквозь прозрачное стекло. В груди неприятно сжимается, а в животе завязывается тугой узел. Девушка догадывается, что это тот, кто был и у боксерского клуба. Рафаил хочет отвернуться, понимая, что он запоминает черты её лица, но вместо этого Ариэль пытается смело смотреть в ответ. Её отвлекает резкий запах подгоревшего молока, и она дергается, выключая пар. Руки дрожат, и часть пены выливается через край. Успокоив своё сердце, она снова смотрит в окно —силуэт уже исчез.       Будто там его и не было.

***

      Вечереет, а это значит, что пора серому небу перетекать в темные цвета ночи. Лимб темнеет быстро в любое время года. Быстро передвигая ногами, Рафаил осматривается по сторонам, детально изучая окрестности парка: над головой включаются фонари, отбрасывающие длинные тени. Гул прохожих постепенно стихает, когда те направляются по домам. Ветер усиливается, играясь с распущенными волосами Ариэль. Шагая по узкой тропинке, она чувствует конец августа.       Или она чувствует напряжение, которое стягивает её плечи — оно появилось ещё у кафе, когда девушка увидела знакомый, при этом непонятный силуэт.       Рафаил даже не понимала, что смотрит на него — он стоял поодаль. Не скрывался, но и не показывал себя явно. Просто был. Ладони леденеют от размышлений. Эту фигуру девушка уже видела прежде. Слишком подозрительно, чтобы все списать на случайность. Это точно не так. Ариэль складывает два плюс два и понимает, что за ней ведётся слежка.       Теперь, шагая по почти пустой аллее, она не может избавиться от ощущения тени за её спиной. Деревья стоят неподвижно, но каждый их силуэт кажется подозрительным. Звук шагов где-то? Или эхо её собственных? На всякий случай Ариэль оборачивается, но за спиной никого — только вечерний парк, сопровождаемый светом фонарей, прохладный ветер, качающий ветви. Кажется, что она видит кого-то двигающегося в тени деревьев. Или это просто игра света.       За размышлениями девушка не замечает, как быстро оказывается у жилого комплекса, выполненного в современном стиле с элементами хай-тек. Перед ней здания средней высотности в пятнадцать этажей; лоджии и балконы с прозрачными ограждениями для увеличения визуального пространства; золотистая подсветка, создающая ощущение уюта. Ариэль проходит по зеленому двору мимо детских площадок, вдыхая запах газона и цветников. Солнце уже скрывается за городом, и автоматически включаются освещенные дорожки для вечерних прогулок.       Ариэль спокойно поднимается на лифте до квартиры.       Девушка заходит в пустую тихую квартиру, небрежно сбрасывает кроссовки и кидает сумку на ближайший пуфик. Прохлада улицы прочно оседает на пальцах, и девушка машинально трет их, пытаясь согреть. Переодевшись, она идет на кухню, чтобы нарезать салат.       За готовкой невольно начинает думать о том, что сказать Эрелле. Ариэль аккуратно нарезает огурец, стараясь держать руки подальше от ножа. Тихий звук ломтиков, падающих на деревянную доску, гипнотизирует. Погружает в думы. Вокруг пахнет зеленью и только что нарезанными помидорами.       Она бросает взгляд на телефон, лежащий рядом. Эрелла скоро вернется с работы. Ариэль берет гаджет в руки, потом откладывает. Снова берет и откладывает… Словно цепь на шее, которую тянут и не дают смело ступить на примирение первой. Каждая попытка отдается сопротивлением внутри. Обида скользит по телу, оставляя метки на каждой части, чтобы девушка прочувствовала её всем телом. Вспоминая последние дни, девушка сильнее сжимает нож в руке. Хочется кричать и размахивать лезвием в разные стороны, но даже в своем доме она не позволит эмоциям выйти наружу. Стыдно. Представляет, как сверху за ней следит архангел Рафаил — её прародитель — и смотрит на Ариэль, пристально следя за каждым движением. Не осуждает. Не поддерживает. Юная особа бесится. Почему он просто не скажет ей, что делать?       Девушка ставит пометку сходить в церковь на днях. Долгое время её там нет.       Мыслями вновь возвращается к Эрелле. Как начать разговор, если в горле стоит ком? Сказать, что жаль? Но ведь старшая тоже виновата. Или сделать вид, что ничего и не случилось?       Ариэль раздраженно бросает куски салата в миску. Овощи уже превращаются в чересчур мелкие ломтики, но рука продолжает нарезать. Моргает и останавливается — на доске гора цветных кружочков. Ариэль устало потирает переносицу.       Хочется услышать от старшей одно примирительно слово. Младшая многого и не требует, но та ли это битва, на которую необходимо тратить столько сил? Ариэль вздыхает и смотрит на коридор. Скоро Эрелла вернется, и тогда нужно будет принять окончательное решение: продолжать молчание или наконец-то сказать хоть что-то.

***

      Каблуки на тонких шпильках с каждым часом усложняют ходьбу. Эрелла готова сгорбиться, выкинуть туфли и ходить по холодной плитке, но необходимо показывать женскую красоту и грацию.       Юбка-карандаш до колена со скромным вырезом сзади стройнит ноги и талию; шелковая рубашка с двумя расстегнутыми пуговицами сверху демонстрируют молочную кожу, а выпрямленные утюжком волосы — строгость.       Быть администратором ресторана — задача не из легких: контроль работы зала, кухни и бара, проверка соответствия стандартам сервиса, проведение инструктажей и обучение сотрудников. Ощущение, словно Эрелла вмещает в себе должность каждого работника: от официанта до повара. Но главная головная боль этой работы — решение конфликтов с гостями. Каждый раз приходится придавливать каблуком внутреннюю змею, ведь где это видано, что администратор плюется ядом. Вежливая улыбка, спокойный голос, терпение Будды — и конфликт исчерпан. Моментами приходится терпеть сальные комментарии от гостей мужского пола, которые так и хотят обратить внимание на себя. Эрелла вынуждена лишь гостеприимно улыбаться и проходить мимо столиков. Мышцы лица сводятся от постоянной улыбки. Вежливость дается все труднее, но привычка держать марку не дает сдаваться.       После завершения работы социальная батарейка девушки разряжается. Снаружи она выглядит чисто и опрятно, но внутри творится полный беспорядок и ворох чувств. Ей помогает общение с Ариэль, которая молча выслушивает недовольство старшей и заботливо приносит зеленый чай. И никакие надоедливые вопросы не коснутся ушей.       Этот день более особенный, чем другие.       Эрелла перекидывается с барменом дежурными фразами, держа в руках ручку и блокнот и записывая количество поставленных продуктов. Взгляд быстро проходяися по списку, а губы тихо считают под нос. Она ловко проходит ручкой по бумаге, оставляя аккуратно вырисованные буквы. Хмурый, но серьезный вид девушки завораживает. Даже бармен не может устоять перед её красотой, но находит силы откашляться и продолжить работу. — Налей мне чего-нибудь безалкогольного, пожалуйста, — обращается Рафаил к коллеге.       Он передает ей стакан с апельсиновым соком. Губами девушка задумчиво грызет края трубочки, читая записи. Краем уха слышит высокий голосок, напоминающий визг маленькой свинки.       Оборачивается. К счастью, благодаря безупречному зрению Рафаил замечает сидящую неподалеку пару. Обладательница высокого голоса недовольно морщит сконструированный хирургами аккуратный носик, высказывая что-то своему партнеру, у которого передние пряди выкрашены в черный. Девушка тыкает длинным ноготком по тарелке. Указывает на что-то. Эрелла тут же встает с места.       Идет к их столику не спеша, держа осанку ровно.       Мужчина замечает, как к ним приближается рыжеволосая девушка. Взгляд скользит по всему ее профилю: от зеленых глаз и вниз, к виляющим бедрам. На пару секунд он забывает о своей спутнице на вечер. Выпрямляется и ждет, когда подойдет незнакомка. Блондинка тоже переводит на неё внимание, скрещивая руки на груди.       Эрелла останавливается возле столика. — Здравствуйте, у вас что-то случилось? — Раздается её приятный голос и сверкает милая улыбка.       Мужчина невольно улыбается в ответ, обнажая белоснежные клыки, но внимания в его сторону Рафаил не обращает: Эрелла смотрит на его подружку. — А вы кто? — Девушка с вызовом смотрит в глаза рыжеволосой. — Я — администратор зала. — В моей еде чьи-то волосы, — небрежно толкает в сторону Эреллы тарелку, на которой виднеется парочка темных волос. — Просим прощения. Сейчас мы заменим Ваше блюдо, — еще немного, и лицо треснет от доброжелательной улыбки. — Мне не нужны ваши блюда. Я больше есть в вашей забегаловке не собираюсь! — Последние слова эхом разносятся по ресторану, из-за чего другие гости оборачиваются в их сторону.       Рафаил тихо вдыхает и выдыхает, сохраняя спокойствие. "Вдохни и выдохни, Эрелла. Тебе не в первой с такими общаться".       Рафаил хочет снова принести свои извинения, предложить вернуть деньги за блюдо, как девушка начинает требовать: — Позовите того, кто готовил это блюдо. Хочу кинуть эту тарелку ему в лицо. — Нет, — простое и прямое слово отскакивает от зубов холодным тоном. — Повторите… — Девушка встает со своего места, равняясь с администраторшей, но проигрывает в росте на десяток сантиметров, от чего приходится вскидывать голову. — Нет. Привилегии гостя не позволяют вам невежливо обращаться с работниками ресторана. Мы вычтем блюдо из счета.       Молодая особа вскипает. Она не знает, как ответить на разумные аргументы, ей хочется просто выдрать рыжие патлы этой дряни. Ещё сильнее злиться заставляет спокойствие Эреллы, которая смотрит на девушку, как на блеклое пятно, не имеющее значения. — Ты!.. Я… — Язык заплетается, из-за чего ей тяжело даже оскорбить наглую администраторшу. — Сядь. Не позорься, — приказывает мужчина, все это время наблюдающий за перепалкой девушек. Точнее, за истериками одной из них. — Но, Иро! — Села.       Она покорно опускается на стул, нервно прикусывает нижнюю губу и прикрывается волосами, прячась от взглядов заинтересованного народа. "Что же ты раньше не приказал своему песику сидеть?"       Но вслух Эрелла произносит не это: — Вам принести счет? — Она дежурно улыбается ему. — Только если вы лично принесете, — мужчина кладет подбородок на сложенные руки, обворожительно смотря на администратора. Она мысленно закатывает глаза. Мужчины редко умеют скрывать интерес, но Рафаил давно научилась не реагировать. Однако ощущение, что её сканируют с головы до ног, неприятное. Эрелла почтительно склоняет голову. Рафаил нарочно четко стучит каблуками по полу, когда разворачивается и уходит. Пусть смотрит, но обернуться себе девушка не позволит ни за что.       Возвращается к барной стойке, прося официанта принести мужчине счет. Делать ей больше нечего, как выполнять работу обслуги, которые и так прохлаждаются.       Она ещё не закончила делать записи в своей книжке.

***

      Иро ожидает прекрасную администраторшу, а в итоге приходит щуплый официант. Спутница на вечер всё оставшееся время молчит, прячет взгляд, сжимает вилку так сильно, что костяшки пальцев белеют и сливаются со скатертью. Но мужчине становится все равно на неё — её истерика испортила всю красоту и шарм, отчего даже взгляд на неё переводить неинтересно. Иро не желает выглядеть мудаком, но сейчас его интересует другая занимательная незнакомка. Хочется найти её и вывести на эмоции, чтобы увидеть истинное лицо.       Оплачивая блюда и оставляя чаевые, Иро бросает небрежным тоном: — Возьми деньги и закажи такси, — он кладет купюры перед ней и встает, поправляя пиджак. — Я думала, у нас будет продолжение.       Надеется на восстановление. — Продолжай с другим.       Но игра уже проиграна.       И уходит. Лениво расстегивает верхнюю пуговицу рубашки, слышит за спиной: «Гад!» и кривит губы в полуулыбке. Он не первый раз слышит о себе подобные высказывания, но ему от них ни горячо, ни холодно. Их проблемы, что они не могут воспринимать отказы. Сейчас он проходит мимо столиков, ухмыляясь каждому, кто смотрит. Вот некоторые мужчины с недоумением глядят на него — кто-то бы уже запнулся о приличии, а Асмодей уходит с высоко поднятым подбородком. Женщины хихикают и прикрывают рот ладонью, он чувствует чужие взгляды на своей спине и с удовольствием принимает их импульс. Его харизма питается вниманием, как электричеством лампочка.       И вот он в нескольких шагах от неё: ровная осанка, которую хочется коснуться, провести пальцами по позвоночнику. Её небрежные повороты головой и рыжие волосы, которые хочется пригладить. Он не видит лица, но уверен в отсутствии чувств на нем. И от этого возбуждается ещё больше.       Девушка не замечает, как знакомый незнакомец подсаживается напротив. — Обманывать не хорошо.       Эрелла удивленно поворачивается в его сторону. — Я вас обидела? — Очень. Кажется, сейчас слёзы хлынут, — его лицо украшает ухмылка и блеск в глазах. Издевается. — Обманывать нехорошо. — Беру пример с вас. — Я не совсем понимаю, для чего вы подсели сюда. — Я не успел насладиться вашей красотой, поэтому отправился на поиски, — за все это время он пристально следит за чужим лицом, прожигает насквозь неприступную стену.       Девушка предполагает, что ей следовало бы отблагодарить за комплимент, но вместо этого вскидывает одну бровь, переводя взгляд на мужчину. — А я жадная. Моя красота только для меня, — Рафаил надеется, что этим сможет отшить его.       Но это только заводит. — Эх, как жалко… Вы выглядите вкуснее блюда, что я ел минутами ранее, —он ловит её еле заметный румянец, после чего добивает томным голосом — хочу укусить.       Эрелла вскипает от нахальных фраз. Встает с насиженного места, видя его улыбку с выступающими клыками. Лисьи глаза с вызовом смотрят на неё в ожидании дальнейших действий. В его словах нет ни капли приятного — слышится лишь похоть, которая идеальна подходит к его природе. Иро сам понимает, что слова могут быть не из лучших, но игры дурманят его, чужие эмоции на лице кружат голову в желании получить эмоциональный экстаз. — Укуси-ка лучше свой член, вдруг понравится, — Рафаил говорит это с невозмутимым лицом и наслаждается несколько секундной паузой в его ухмылке.       Хмыкает и кончиком языка облизывает свой клык. Цепляется за её лицо больше, чем хотелось бы. Она замечает, что в нем что-то переклинило, будто теперь мужчина изучает её с другой стороны. Эрелла уже хочет развернуться, как он встает и делает шаг навстречу. — Ни разу такого не пробовал. Может, ты это сделаешь за меня?       Щека покрывается румянцем, который становится ярче и алее. Её рука взлетает сама по себе, оставляя след ярости. От удара пальцы чуть покалывают. Что он хочет этим добиться? Бросить вызов? Это откровенная насмешка? Или… он правда хочет взбесить? — Хм… — Иро облизывает нижнюю губу, проверяя наличие крови. На редкость его не били, боясь последствий, ведь от такого пылкого нечестивого, как он, ожидаешь всего. — Это так мило, когда девушки применяют силу, — он улыбается шире и склоняет голову вбок. — Могла и бы посильнее ударить.       Только сейчас Эрелла вспоминает, что они в общественном месте и за ними наблюдают толпы глаз. Понимает, что не отвертится от выговора босса. И только сейчас осознает, что образ железной леди сыпется.       Рафаил гордо осматривает зал, молча покидая Иро, который ощущает переменчивое настроение. Может, перегнул палку, но он попросит прощения. В своем стиле. Они встретятся, мужчина точно знает это.       Игра только начинается.