Город Антихриста

       От услышанного Ариэль замирает так, словно холодный сквозняк пронзает её до самого сердца. «В морг», — слово повисает в воздухе, никто не произносит его вслух. Оба понимают, куда ведет дорога. Пальцы безгрешной слегка сжимаются в кулак, ногти впиваются в ладонь, как будто это удержит её от внутренней дрожи.       Смешанные чувства захлестывают её. Она не побоялась взглянуть на мертвое лицо одного мертвеца, но осмелиться ли быть окруженной толпой холодных, молчаливых тел? Однако в её страхе есть странность: капля тихого любопытства, пытающегося скрыться за пеленой напряжения. Хочется приоткрыть завесу тайного мира мертвых.       Она мельком поглядывает на Деймона. Говорит он обреченно, не имея желания заниматься телом, но страха нет — для него это сравнимо с походом к врачу. Порой Ариэль поражает хладнокровность и стойкость мужчины. Даже восхищает. Но об этом девушка вслух не признается. Её хочется видеть себя такой, чтобы проблемы решались одним звонком. Когда наткнулись на труп, Деймон лишь отделался удивлением, и на этом эмоциональный диапазон закончился. Он не лишился решительности.       Над головой слышится низкий грудной голос нечестивого: — Нужно положить труп на заднее сиденье, но, боюсь, он запачкает мне салон, — рассматривает тело, окрашенное кровью. — У меня есть в сумке полотенце, можем подложить под него, — Рафаил подходит к машине, расстилая белое махровое полотенце на сидение.       Деймон оценивает находчивость девушки, поднимая безвольный труп на руки. Безгрешный легкий, худенький. Запах крови и внутренностей обволакивает Деймона. Астарот слегка мотает головой, чтобы отбросить головокружение. Он смело заглядывает в лицо трупа: безэмоциональные очертания, словно спящее, изуродованы побоями и свежими ранами. В Деймоне это вызывает досаду, но не грусть по ушедшей душе, как у Ариэль. Рафаил жаль, что невинный безгрешный умер за то, что был живым.       Астарот аккуратно кладет парня и открывает окна в салоне, чтобы не задохнуться и самим не провонять кровищей. Мужчина пристегивает его ремнями безопасности, чтобы погибший не упал. Взгляд девушки упирается в зеркало заднего вида: она рассматривает лежащего парня, и покоя ей не дает мысль, что сзади них лежит труп, мертвый безгрешный, и они будут ехать вместе с ним в машине. — Значит, мы едем в морг? — Мы? — Удивляется мужчина. — Нет. Я. — Но… — Она не может придумать оправдание и замолкает. — Прости, милая, но твоя дорога ведет домой. Наверняка сестра волосы на голове рвет от неизвестности, что с тобой происходит.       Рафаил вспоминает об Эрелле и понимает, что Деймон прав. Как только она переступит порог квартиры, на нее обрушиться личная кара небесная за такие фокусы с исчезновением. Хочется высказать Эрелле в лицо, что она уже самостоятельная девушка, которая вправе разгуливать допоздна, но понимает, что никогда не осмелиться сказать это. Не в её случае, когда любой выход на улицу может закончиться смертью от руки антихриста. Вторая причина заключается в грубости слов. Эрелла буквально заменяет Ариэль мать, и слышать такие неблагодарные слова от младшей сестры — острее ножа по коже. Рафаил понимает, что рьяное опекунство является страхом, беспокойством за её жизнь, ведь никого роднее Ариэль нет. Поэтому девушка даже не заикнется об этом. — Думаю, ты прав, — с легкой ноткой грусти соглашается Рафаил. — Поверь, тебе в морге делать нечего, и вряд ли мы там будем сидеть часами. Да и ты не выдержишь пребывание там.       Каждое слово Деймона направлено не в бровь, а в глаз. Он всегда попадает в цель. Девушка снова обдумывает желание отправиться с ним в морг: представляет, как окажется посередине помещения, в котором скрывается навеки молчаливая плоть. Инстинктивное беспокойство охватит Ариэль, заставит думать, что грядет после жизни. Для неё, как и для всех живых, это место пугающее, неизведанное. Для кого-то, кто не сталкивался с видом мертвых, станет шоком вид и запах тел. А может, кто-то поймет ценность жизни и её хрупкость.       За всеми этими душевными рассуждениями девушка не понимает, как машина выезжает с моста.       Миновав шумные улицы Лимба, Деймон останавливается у жилого комплекса, где живет юная особа. Ариэль нервно барабанит по бардачку перед ней. Не хочет выходить. Не хочет слушать упреки. Не хочет находиться там. Впервые.       Деймон замечает её задумчивое состояние. — Все настолько плохо? — Сама не знаю. От этого и плохо, — истерично подмечает Ариэль, взмахивая руками. Сжимая кулаки, прощается: — Спасибо тебе. Увидимся.       Астарот хочет попрощаться в ответ, но рыжая копна уже упархивает в сторону подъезда, пропадая из зоны видимости.       Мужчина, сам того не осознавая, цепляется за слово «увидимся», но больше его интересует вид её старшей сестры. Неужели она способна внушать такой страх? Или младшенькая настолько пугливая?       Но мысли об этом исчезают, когда Деймон вспоминает, что у него еще один пассажир, которого срочно нужно довезти до пункта назначения, пока он не начнет разлагаться прямо в салоне.

***

      Эрелла, увидевшая Ариэль, срывается с дивана, налетая на остолбеневшую девушку. Она пытается прикрыть голову руками, чтобы спрятать себя от тумаков, но Эрелла дергает за рукав, лишая равновесия, и грубо усаживает на диван. Младшая хочет открыть рот, объясниться, но под грозным взглядом Эрелль не хватает сил что-либо сказать — Что с тобой случилось?! — Рявкает старшая, укладывая ладони на бедра. — Позвонила с какого-то чёртового номера, напуганная, а потом просто исчезла! — Лицо пестрит яркой мимикой, она сжимает кулаки — смесь гнева и тревоги. Девушка делает шаг вперед, и громадная тень падает на младшую Рафаил. Это заставляет Ариэль чуть-чуть поежится.       Она смотрит на пол, на свои ноги, чтобы не выдать то, как с трудом сглатывает ком в горле. Сжимает руки на коленях. Изо рта вылетает лишь жалкое: — Прости…       Громкий нервный смешок Эреллы, похожий на треск, режет тишину. — И это все?!       Ариэль все еще смотрит на пол, но на секунду поднимает голову, взглядом скользя мимо старшей. Она видит всё: белоснежные стены, которые время от времени мозолят глаза, тонкую лампу с теплым светом, каждую деталь, кроме сестры. Глаза туманятся, девушка сглатывает нервный ком. — Да.       Ей стыдно, что приходится скрывать, но она считает, что так будет лучше. Для старшей Рафаил будет летально узнать то, что за девушкой следили, что та наткнулась на труп, ехала с мертвецом в машине, а также все это время провела с нечестивым мужчиной. Успокоительного не хватит — сразу под капельницу класть придется. Лучше пусть старшая будет в неведении, так спокойнее для самой Ариэль.       Её рот на замке, а ключик передан нечестивому, о котором Эрелла не узнает.       Молчание Ариэль приправлено обидой, что ей приходится склонять перед Эреллой голову, бежать домой по первому зову и бояться её гнева. Младшая хочет скрыть все для себя, чтобы эта тайна осталась лишь для неё.       Слова Эреллы подобны кипятку. Неужели Ариэль так беспомощна, что каждый её чих или кашель должен быть под чьим-либо контролем. — Ты хоть понимаешь… — Кажется, что Эрелла на грани: вот-вот слезы будут литься рекой, но она замолкает, прищурившись. — Почему ты не смотришь на меня?       Рафаил встает с дивана, равняясь с Эреллой. — Мне нечего тебе сказать, — девушка пытается вложить в слова твердости. — Могу только извиниться, и сделаю это, сколько твоей душе угодно. Я не ребенок, не души меня своей опекой. Оставь меня в покое, дай отдохнуть.       Она не хочет видеть, как на лице Эреллы проскальзывает печаль и обида, ведь Ариэль не возьмет свои слова обратно и не обнимет старшую со словами: «прости, я все расскажу, только не грусти». Поэтому младшая разворачивается, направляясь в ванную, чтобы смыть с себя всю мерзость этого дня.       Тиканье настенных часов пытается успокоить атмосферу ровным тактом, ветер гудит за окном, словно тайком заглядывает в их когда-то спокойное убежище. Эрелла прислушивается ко всей симфонии, но тиканье разрывает не только тишину, но и сердце старшей — неровное, колотящееся от беспокойства. Её эмоциональное состояние сказывается и на физическом: плечи подрагивают, а остолбеневший взгляд смотрит на дверь, за которой скрывается её внешняя копия. Она на месте, дыхание выравнивается, но мысли продолжают беспокоить. Ариэль что-то скрывает. И это что-то явно не мелочь.

***

      Деймон идет уверенно, быстро подходя к зданию. Морг, словно глотка самой смерти, окружает мужчину неприятным холодком, пронзающим до мурашек. Еще не зайдя во внутрь помещения, он чувствует сочетание запахов формалина и гнили — тяжелая смесь, которая словно предлагает сыграть в игру «попробуй не блевануть».       Неподалеку стоит мужчина, спокойно наслаждающийся сигаретой, пускающий дым в небо. Он, завидев Астарота, отбрасывает недокуренную сигарету на землю, пожимая руку мужчине. От запаха дыма нечестивый слегка сморщивает нос. Деймон замечает синяки под глазами и отросшую щетину санитара. Взгляд проходится и по тележке-каталке, которая стоит у входа. — Доброй ночи, я Деймон, — представляется нечестивый. — Здравствуйте — Эдмунд, — он вертит головой. — Где труп?       Деймон дергает головой, требуя следовать за ним.       Открыв дверцу машины, демонстрирует мертвое тело, и спертый воздух в машине, насыщенный смертью, касается носа мужчин. Процесс разложения уже начался — трупные пятна расползаются на коже, визуально отталкивая, не позволяя трогать бедолагу. Деймон кривит рот в отвращении, задерживая дыхание, когда он почти всем телом ныряет во внутрь машины, чтобы схватить за холодные конечности.       Он переводит взгляд на санитара, который и бровью не повел. — Нужно поскорее отнести его в помещение: надо сохранить тело в порядке.       Деймон кивает, только тянется за трупом, как краем глаза замечает незнакомую черную спортивную сумку. Наверняка Ариэль забыла. Но сейчас не до этого.       Пальцы слегка подрагивают, касаясь холодного тела, но мужчина сохраняет непоколебимость. Смерть в жизни нечестивого — бывший спутник, но даже тогда он испытывал лишь отвращение от запаха крови. Всю печаль замолчавших навеки он хранил в себе, надеясь, что так в нем останется гуманность.       Астарот передает тело в руки Эдмунда. — Вы можете ехать, — ненавязчиво бросает санитар, аккуратно кладя безгрешного на каталку. — Сколько времени понадобится для обследования трупа? — Больше недели. — Вы серьезно? — Вскидывает брови Деймон, чувствуя на языке странный металлический привкус от слов работника морга. — Да. Для начала мне нужно положить труп в камеру хранения, чтобы приостановить процесс разложения, — спокойно объясняет Эдмунд. — Внешний осмотр тела занимает два часа. Вскрытие трупа для выяснения причины смерти. — от двух или шести часов. Также нужно собрать биологические образцы, составить первичный отчет, — перечисляет на пальцах, — лабораторные анализы и финальный отчет, который могут составлять неделями. Мы вам сообщим, когда все будет готово.       Астарот тяжело вздыхает, потирая пальцами переносицу. Он всего лишь должен был узнать причину смерти, но кто же знал, что на это нужно больше недели. Мужчина машет рукой в сторону санитара, давая понять, что нужно отнести труп в помещение.       Эдмунд прощается с Деймоном, исчезая за дверями морга. Та хлопает, словно закрывая за своей завесой тайны мертвых.       Нечестивый поворачивается к дороге, направляясь к своей машине, раскрывая все дверцы, дабы проветрить. В его сторону подъезжает подозрительно похожая на Иро машина. Всматриваясь в номер иномарки, он понимает, что это и вправду его друг. Иро вылетает из машины с порывистостью, которой можно раздвинуть горы, и, не давая Астароту опомниться, подлетает и хватает за ворот рубашки. — Что случилось? — Его голос, как взволнованное море — шумный. — Ты сбил кого-то? Убил?!       Рука Деймона больно хватает запястье Иро, сжимает его рукав рубашки, чуть ли не разрывая ткань. Он отталкивает от себя друга, не жалея сил. Асмодей чуть не падает на асфальт, но, благо, сзади его придерживает собственный автомобиль. — Никого не сбивал и не убивал, успокойся, — мужчина нервно поправляет ворот рубашки, выстреливая недовольным голосом в нечестивого. — Рассказывай.       Он говорит о произошедшем максимально коротко и по делу, без эмоций в голосе, в лице. Рассказывает ровно, каждое слово, словно отмеренный шаг по лезвию бритвы. За него эти чувства испытывает Иро, который от рассказа несколько раз меняет свое настроение: то глаза расширяются от шока, то рот кривится в полусмехе. — А ещё мне говоришь, что я всегда во всякое дерьмо влипаю! — Восклицает он. — Ты понимаешь, чем это может обернуться? Если это дело рук антихристов, они начнут искать того, кто забрал труп. — А ты не думаешь, что они специально оставили труп, чтобы кто-то наткнулся на него? Демонстрируют свои силы. Сейчас слишком много пропавших безгрешных, они даже не пытаются замять убийства и похищения, — Астарот делится своими догадками, при этом со злостью поочередно захлопывая дверцы своей машины. — Может, в этот раз они захотели действовать по-другому? — Иро пытается заставить переметнуться мужчину к своим теориям. — Вот и проверим.       Деймон садится в свою машину, заводя мотор. Иро не тормозит, также садясь в свою машину, следуя за другом.       Вместе они начинают гнать на высокой скорости по городу.       Ночной Лимб — это не просто время суток, в котором прибывает город: это отдельная вселенная, в которой смахивают всю благодетель, стирают границы между двумя мирами, где безгрешные так же могут вкусить запретные плоды. Неоновые огни заменяют солнце, светят в небо, показывают Всевышним, как хорошо жить в моменте, а узкие переулочки наполняются чуть ли не всеми смертными пороками: похотью — возбужденные и пьяные парочки не стесняются заниматься блудом прямо на улице; гневом — парочка собутыльников вымещают злость на своих невменяемых дружках, которые даже не чувствуют боли; чревоугодием — кто-то принимает слишком большую дозу веществ, от чего грешат и ленью, безвольно лежа на прохладной земле, не имея сил встать.       Деймон и Иро едут на высокой скорости, забавляясь, желая обогнать друг друга. Астарот ездит вместе с азартом, но сохраняя бдительность — лишние смерти не нужны. Его лицо непроницаемо, светящееся разными цветами — в зависимости от того, возле какой вывески проедут. Аура Деймона кричит об уверенности. Иро же не стесняется высунуть голову из окна и выкрикивать что-то. Он чувствует себя королем дорог, гонится так, словно игра стоит свеч. Оба оставляют за собой клубящийся дым и рев моторов.       Деймон признается, что догонялки на машинках очищают голову.

***

— Что значит «тела нет»?! — Мы сами не понимаем, как это произошло… — Из-за стыда опускает голову антихрист.       Заказчик, сидя на кресле, разъярённо смахивает со стола поднос с фруктами на пол, почти прямиком на двух парней, что встали на колени перед ним. — Ты, — заказчик тычет пальцем в первого. — Мозгов не было позвонить напарнику, чтобы он сам доехал до места убийства?!       Мужчине кажется, что он сейчас взорвется и это распространится на весь город. Его руки сжимаются до хрустов пальцев в кулаки, желая лично прибить наемников за откровенный идиотизм. Он всего лишь просил устранить безгрешного и избавиться от трупа, но у одного из парней хватило смелости самому доехать и забрать напарника. Когда же те прибыли снова на злосчастную дорогу, то трупа уже не оказалось и лишь большое кровавое пятно сохло на асфальте. Сами парни не предполагали, что именно в это время кто-то будет проезжать на столь безлюдной дороге.       Глаза заказчика наливаются кровью, безумно смотря в пустоту. Дико. Он готов сам найти того, кто забрал труп, и заставить того замолчать навсегда. Набить рот грязью, а тело сжечь. Заказчик и сам впадает в дрожь. — Чем ты его убил? — Руки тянут антихриста за волосы, заставляя посмотреть прямо в глаза. — Сначала задушил, а потом н-ножом убил, г-господин, — мужчина громко сглатывает. — На тебе же были перчатки, когда душил, — притягивает ближе за волосы, сталкивает себя и антихриста лбами, — ведь та-ак?       Парень панически переводит взгляд. Смотрит в глаза напарника, который лишь нервно отворачивается, не желая лезть в разборки. — Н-не…       Его швыряют к стенке. Голова с глухим стуком ударяется о нее, и парень тихо хнычет, чтобы не разозлить господина ещё сильнее. Он ползет к мужчине, осмеливаясь объясниться. — Я прошу прощения, господин. Я не предполагал, что кто-то в этот день будет ехать по мосту… — Хочет еще раз извиниться, но воздух перестает поступать в ноздри. Ноги больше не касаются поверхности, из-за чего наёмник начинает махать ими. Его хватают за горло, сильно сжимая. Мужчина пальцами чувствует, как ускоренно бьется пульс, но Господин это исправит.       Теперь он двумя руками душит его, смотрит с небывалым аппетитом на его закатанные глаза, что больше не могут фокусироваться ни на чем; на покрасневшее лицо. Вслушивается тоже с аппетитом — бесполезные кряхтения ласкают уши. Руки, которые держали за запястья Господина, расслабляются. Сопротивления больше нет.       Тушка падает на пол с глухим стуком, а сам мужчина брезгливо поправляет рукава пиджака. Он переводит взгляд на другого антихриста, который все это время смотрел в пол, стараясь вслушиваться в посторонние звуки, но муки парня на зло привлекают внимание. Сейчас его за воротник рывком поднимают с колен. — Господин… — Лучше сейчас молчи. Попробуй произнести хоть слово, —предупреждает угрожающе ласково. Ладонь поглаживает дрожащее плечо антихриста, который уверенно кивает. — Ты же не хочешь закончить, как твой дружок? Будь полезнее, — другая рука хватает парня за шею, притягивая ближе к себе. В ухо наёмника Господин грубо произносит: — Сейчас ты выйдешь отсюда и найдешь мне того, кто украл мой труп. Принеси его живым, а если не найдешь — молись, нечестивый.