Город Антихриста

***

      Дверь в квартиру хлопает с такой силой, что звук разносится за её пределы. Ариэль в страхе выбегает из кухни в прихожую, замечая Эреллу., которая раздраженно сбрасывает туфли в разные углы. Кожа на ладонях старшей все еще покалывает, назойливо напоминая, из-за чего именно. — Мерзкий нахал! — Рявкает она, не замечая сестру. — Что случилось? — Мягко задает вопрос Ариэль, стараясь не подливать бензина во вспыхнувшее пламя. — Что случилось? Ублюдок из ресторана случился! — С истерикой выпаливает Эрелль. Слегка отталкивает младшую, убегая в зал к лежащей подушке и начинает бить её со всей силы, представляя противную рожу. Даже чувствует вместо ткани теплую кожу. Иногда она издает выкрики: — Были бы мы наедине, ты бы пощечиной не отделался, ублюдок! Я бы даже за тебя срок отсидела, лишь бы ты сдох!       Ариэль удивленно хлопает глазами, смотря на рыжую бестию. Она не знает, как помочь и что сделать — самой боязно стать грушей для битья. Обычно Эрелла — пример порядочности и терпения, а сейчас метает молнии. Так же старшая напоминает сестре бомбу с таймером, которая скоро взорвется. Точнее, уже взорвалась. — Что он сделал? — Ариэль осторожно подходит к ней, касается чужого плеча одной рукой, а другой забирает мятую подушку. Старшая прикрывает глаза и глубоко вдыхает, стараясь успокоиться, но злость выдают сжатые кулаки, которые наверняка оставляют отметины от ногтей на ладонях. — Подожди! Давай пройдем на кухню, я ужин приготовила. — Думал, что его пошлые комментарии выйдут боком, а я решила показать ему, что не все женщины готовы терпеть такое. — Рафаил присаживается на стул, смотря в одну точку. Ариэль накладывает им еду. — Я дала ему пощечину, а он… он… начал ещё сильнее провоцировать!       Младшая прикусывает нижнюю губу, слегка покусывая её. Она знает Эреллу — та никогда бы не ударила кого-то просто так. Если уж сестра и сделала это, значит, мужчина перегнул палку. — Тебе босс не сделал выговор? — Нет, я ушла раньше, чем нужно было. Но он точно отвесит мне подзатыльник завтра, — в обреченности старшая закрывает ладонью глаза, надеясь даже в воображении не представлять это.       Ариэль садится на корточки перед сестрой и кладет руки на её колени, нежно поглаживая. Она хочет через прикосновения передать все мысли о сказанном, хочет подержать и наполнить силой. Эрелль смотрит на младшую осознанно, словно раскрывает глаза на истину и видит не безгрешную, а маленького ангела, который помогает и заботится. Обычные прикосновения, но такие теплые. Такие нужные. Эрелль прекрасно понимает, что собственная гордость превратила её в дуру. Стыд и желания раскаяться бьют во вроде трезвое, но в уже расплывчатое сознание девушки. Однако старшая уже у входа отбросила принципы, смело высказав свои проблемы. Можно считать за налаживание связи? Возможно.       Ариэль улыбается своим мыслям: слов больше не надо. Рафаил ментально чувствует, что они ставят конец в холодной войне и продолжают жить дальше, как ни в чем не бывало. Наконец-то сёстры могут спокойно разговаривать и жить друг с другом. — Можешь налить чая? — Вежливо просит младшую Эрелла. — Может, чего-нибудь крепкого? — Ариэль ищет алкоголь в шкафчиках.       Эрелла смеется от заманчивой идеи сестры, но не отказывается. И все равно, что завтра на работу — нужно насладиться моментом здесь и сейчас.       В руки Ариэль попадает бутылка с джином, не самым любимым алкоголем. Бутылка искрится в искусственном свете. Девушка решает показать свои профессиональные навыки: добавляет гренадин для сладости и украшает коктейль лимоном, долька которого элегантно косится на краю бокала. — Эрелла, твой джин готов!       Старшая смотрит с одобрением, улыбаясь. — Ты знаешь, как меня расслабить, — она принюхивается к напитку, наслаждаясь ароматом.       Младшая наливает себе воды с лимоном. Непринужденная атмосфера расслабляет тела и разумы. Каждый такой вечер, проведенный в уютной обстановке, является чуть ли не даром. Они обсуждают работу, жизнь, делятся своими новостями, иногда подшучивают друг над другом. Заводят разговоры о трудностях и не замечают, как время переходит за полночь. Несколько тостов от Эрелль, немало глотков с её же стороны. Щеки старшей алеют, а сознание плывет. — Ты можешь дать мне свой телефон? Хочу кое-что добавить.       Эрелла приподнимает бровь, чувствуя смущение в словах младшей. Прищуривается. Её сестра всегда прозрачная, будто тонкое стекло, через которое можно увидеть каждую эмоцию. Однако сейчас в этом стекле мелькает тень. — Зачем тебе? Ты же знаешь, что у меня не так много необходимых номеров, — Эрелла щекой упирается в кулак. Обдумывает просьбу. — Интересно, что хочешь добавить? Ты мой номер наизусть знаешь. — Хочу внести несколько контактов, — рука Ариэль отпускается к пижамным штанам и нервно сжимает ткань.       Старшая, не раздумывая, отдает свой телефон, заинтересованно всматриваясь в лицо другой. Она может пошутить, настаивать, вырвать телефон, но недавняя ссора останавливает. Интуиция — та самая, что дает осечки — говорит: не лезь. После Эрелла встает изо стола, похлопывая по плечу младшую. — Ладно, я спать. Как закончишь, оставь телефон здесь.       Вслушиваясь в шаги, Ариэль начинает листать последние звонки и находит неизвестный номер. Но она знает, чей. Пальцы начинают слегка потряхивать, а сердце бьется чуть быстрее. За окном вырисовывается картина ночного неба, перетекающего в яркие огни города, и звуки проезжающих машин остаются единственным признаком жизни. Она не понимает, почему номер мужчины вызывает такое беспокойство, ведь нет ничего сложного в том, чтобы ввести его. Тем более, они знакомы не так давно, поэтому действовать не составит труда. Но есть в нем что-то, что заставляет волноваться, находясь рядом. Он притягивает, как магнит. Сердце обретает новые ощущения в этих крошечных моментах. Ариэль вспоминает его остроту ума и хладный темперамент и сама покрывается тонким слоем льда. Мурашки по коже. "Скорее всего, он не спит. Работает. А как отреагирует на сообщение?"       Смутные волны бушуют и затягивают в свою пучину глубже, чем предполагается.       Не хочется навязываться, но Ариэль думает задать вопрос о трупе. Или это лишь повод для старта?       Она делает глубокий вдох и, поднося палец к экрану, решает, что долой сомнение. На пару минут.       Пальцы сами по себе начинают набирать текст: — Привет, Деймон. Это я, Ариэль. Не отвлекаю?

***

      Грубые постукивания по клавиатуре нервируют Деймона, но по-другому работать он уже не в силах… Хочется поскорее закончить с бесполезными документами и выпить. Желательно одному. Но он прекрасно чувствует, что в клуб наведается Иро, уже подвыпивший, и начнет петь оды о своем беспорядочном бытие и предлагать другу окунуться вместе в сумбур бурной жизни.       Ноги затекают, спина болит, а глаза устают фокусироваться на чем-либо. Музыка с первого этажа раздражает, не дает работать, хотя он должен уже привыкнуть к шумной жизни. В порыве желания хочет вбежать в зал и закрыть клуб, только бы обеспечить покой.       Астарот, откидываясь на спинку стула, открывает ящик и достает складной нож. Щелчок. Отблеск металла отражается в темном зрачке. Слегка покачиваясь в разные стороны на кресле, он начинает крутить нож в руке, рассматривая его, но не раскрывая. Держит что-то. Деймон тихо ругается и достает стакан с бутылкой коньяка. Темная жидкость тихо льется в стакан.       Долго гипнотизирует взглядом алкоголь и рядом лежащий нож, в надежде, что предметы испарятся. Рукой касается другой и проводит по еле заметным шрамам на запястьях и ладонях —физической боли нет, но на сердце след все никак не заживает. Периодически кровоточит, дает о себе знать. Сам того не осознает, но Деймон будто в трансе проводит тонким лезвием по коже, добавляя каплю крови в жидкость. Смотрит, как она лениво расходится по коньяку, оставляя тонкие разводы. Ощущения смешиваются в одно целое: легкая, но столь приятная боль, приносящая едва уловимое наслаждение; острое покалывание в области раны пьянит лучше, чем само хмельное. Эта традиция — проливать кровь в спиртное — устоялась у Астарота достаточно давно, но сейчас он продолжает делать это не ради веры или уважения — это просто привычка, сильно укоренившаяся в подсознании.       Он поднимает бокал, немного покачивает его, наблюдая за игрой цвета, а после делает глоток. Тепло разливается внутри, смешиваясь то ли с отвращением, то ли с удовлетворением.       Деймон коротко усмехается, прикрывая глаза.       Вкус кажется… правильным.       Внезапно раздаётся громкий стук в дверь, после чего её грубо отталкивают. Резко распахнутые глаза и сжатый в руке нож дают понять, что Деймон не в восторге от незваных гостей. Он только успевает подумать об Иро, когда видит другое, давно забытое лицо: у неё четко выраженная линия подбородка и высокие скулы, светло-карие глаза, длинные густые кудри вишневого цвета, кожа с слегка холодным тоном; колкий взгляд проходится по помещению, четко очерченные губы кривятся в усмешке. Она тонкими каблуками стучит по полу и подходит ближе к Астароту. Деймон хмурит брови, его лицо выражает полное непонимание происходящего. — Чего тебе? — Выходит грубее, чем хотелось изначально. — Ни «привет», ни «как дела»… Какой вежливый мужчина, — она деловито садится на диван, закидывая одну руку на спинку. Одну ногу кладет на другую, слегка покачивая. Подробно рассматривает каждую часть его тела. — Тебе здесь не рады, — Астарот дышит тяжелее, голос становится жестче: — Повторяю: чего тебе?       Женщина ведет себя слишком уверенно, слишком невозмутимо для той, кто разрушил жизнь Деймону. — Интересно стало, как ты поживаешь здесь. Без меня. — Ох, поверь, без тебя я всё стало гораздо лучше. — Настолько лучше, что построил свое настоящее на руинах прошлого? — Её взгляд становится более хитрым, голос — насмешливым.       Челюсть Деймона сжимается, пальцы поднимают нож выше, словно он готовится к нападению. — Не обольщайся. Всего лишь насмешка над ними — я превратил это место, где был пешкой, в место, где теперь заведую. — Не думала, что когда-нибудь вернусь сюда. В «Секту».       Он встает с кресла и направляется к женщине.       Смотрит сверху вниз, как Бог на грешника. В его же случае, как Дьявол на самого чистого безгрешного — в глазах напротив виднеется собственное отражение и презрение.       Мужчина прекрасно понимает, что она тянет разговор, только чтобы вывести Деймона из себя. Она наслаждается этим. Ей нравится видеть, как лицо напротив искажается в гримасе гнева. Но она хочет пробудить и любопытство. Однако есть одно «но»: мужчина не имеет желание видеть и слышать её. — Я не хочу тратить свое время на тебя. Повторюсь в последний раз: либо говоришь, что ты хочешь, либо вылетаешь отсюда мигом, Венцена.       Венцена понимает, что дальше стоит говорить лишь по делу. Он терпелив, но и у него есть предел. Стоит быть аккуратнее, иначе шутки закончатся печально. — В конце сентября состоится Ночь Лилит, и в честь праздника один важный нечестивый устраивает вечер, куда зовет всех остальных. Безгрешные тоже приглашены. — И ты ради этого без разрешения ворвалась в мой кабинет? — Это не просто очередной сбор черни в подполье: приглашают только тех, чьи кровь и статус имеют вес. Будет интересно — все элитные отбросы в одном месте. Что-то да случится, — девушка коварно ухмыляется. — Мне неинтересно.       Утратив интерес к разговору, Деймон возвращается к работе. Даже злость к женщине остывает. — Подумай ещё раз, Деймон. У тебя много времени, — она встает и подходит к рабочему столу. — Не каждый день можно увидеть, как нечестивые и безгрешные пьют за одним столом. Конечно, одни делают это с наслаждением, а другие — чтобы выжить.       Теперь Венцена смотрит сверху вниз, но не как Дьявол на безгрешного, а как змея на бывшего хозяина, который когда-то позволял ей хвататься за его горло, душить. Взгляд ядовитый, в зрачках плескается насмешка с толикой зависти. Она не может укусить, однако делает вид, что готова. Даже голос женщины напоминает ему змеиное шипение.       Повторное бестактное вхождение в кабинет прерывает работу Деймона и задумчивость Венцены. Теперь это Иро.       Он врывается с веселым, слега игривым настроением, но красивое и по-своему омерзительное лицо заставляет его вскинуть брови от удивления, которое мигом сменяется раздражением. — Деймон, не знал, что ты открыл здесь террариум. — Сам удивлен. — Чего приползла, Елизаздра?       Вопрос она пропускает мимо ушей. — Касательно элитных отбросов: ты можешь пригласить с собой кого угодно, — брезгливо морщится при виде этой самовлюбленной рожи.       В ноздри въедается запах нарциссов.       Венцена разворачивается и гордо уходит из клуба, специально задевая Иро плечом. — Что эта падаль делала здесь? — изумленно спрашивает Асмодей. — Всего лишь позвала на вечер к предстоящему празднику. — Не помню ни о каких праздниках. Хотя, намечается у меня одна победа… Её планирую отпраздновать, — Иро хитро прищуривает глаза и кивает своим коварным мыслям. — И что за победа? — скучающе спрашивает Деймон. — Получу внимание одной холодной дамы.       Астарот закатывает глаза и цокает языком. — Ты смешон. — А ты завидуешь. — Он произносит фразу с некой ленцой, внимательно наблюдая за реакцией. Тишина между ними становится ощутимой. — Ну же, — продолжает Иро, делая шаг вперед, — когда в последний раз ты отдавался страсти с какой-нибудь привлекательной девушкой? — Тебе, подростку в пубертате, бесполезно объяснять, что жизнь не только на сексе строится?       Теперь очередь Асмодея закатывать глаза и цокать языком. — Ах, банальщина. Я такой по своей природе: люблю внимание, признание… и женщин. Мне нравится ухаживать за ними, уделять им внимание и я в восторге от того, с какой страстью они отдаются мне. У меня есть все, так к чему все эти рамки? Их никто не принуждает, я даю то, что они хотят.       Иро смакует каждое свое слово. Кажется, что в эйфории от самого себя, как и девушки вокруг него. В каждом слове, в каждой выговоренной букве искрится пламя и восхищение самим собой. Асмодей наслаждается собственным признанием, раскидывает руки, словно распахивая перед собой мир бесконечных удовольствий, уверенный, что он — блудный Дьявол, который держит женскую плоть и сердце как драгоценные трофеи. Деймон видит вечный азарт в глазах друга, вызов всем тем, кто осмелится остановить его порывы. Это не может не заразить. Иро любит… Нет… Боготворит страсть — не к телам, а к самому процессу завоевания, к моменту, когда чувствует себя нужным, желанным идолом. Необходимым. Ему нравится, как они делают все, лишь бы удержать его подле себя еще чуть-чуть.       Пусть Асмодея считают нарциссом или самовлюбленным мерзавцем — он даже не против: пик удовольствия мужчины достигается в мыслях о нем. Его любят и ненавидят одновременно. Иро может разом изменить любовь на ненависть — ненависть на любовь, и от этого чувствует себя сильнее.       Может быть, Асмодей почувствует в своем смаковании горечь здравого стыда. Но это будет лишь единожды. — Иро, ты удивляешь и раздражаешь одновременно! — восклицает Деймон. — Спасибо, стараюсь, — Асмодей наигранно кланяется, после чего задаёт вопрос: — так что за праздник намечается? — Ночь Лилит, в конце сентября. — Точно! Как я мог забыть о таком прекрасном дне?       Ночь Лилит —не просто грандиозный праздник, а событие, во время которого луна окрашивается в кроваво-красный цвет, напоминая нечестивым, откуда они. Это день анархии и мрачного соблазна.       Согласно истории, Лилит — первая безгрешная жена Адама, изгнанная за непокорность и ставшая Демоницей, — возвращается, чтобы напомнить о своей силе. Это праздник женской свободы и мятежа против навязанных норм.       Вечером в городе зажигают красные фонари на улицах и свечи в домах, символизирующие пламя Демоницы. На мероприятиях носят маски, чтобы скрыть истинное «Я». Лишь только предавшись разврату, партнеры могут раскрыть свои личности. Один из важных ритуалов в Ночь Лилит — испытание свободы: каждый должен избавиться от того, что его ограничивает — будь то нарушить запрет или покинуть дом.       Изначально праздновали в этот день только нечестивые, но безгрешные чтят Лилит, как одну из своих, которая выбрала иной путь, и уважают её выбор. Для них этот праздник — испытание на стойкость, безгрешные заходят в мир нечестивых, слушают их речи, наблюдают за танцами, но не поддаются соблазну.

***

      Иро отсиживается в клубе Деймона не долго и скоро уходит работать к себе домой.       Астарот возвращается к делам и замечает краем глаза светящийся экран телефона. Спустя секунду приходит сообщение от неизвестного номера: — Привет, Деймон. Это я — Ариэль. Не отвлекаю?       Мужчина слегка удивляется, но губы трогает легкая улыбка. Он не торопится отвечать, несколько раз скользя взглядом по короткому сообщению. Деймон изумляется тому, что Ариэль написала ему первой. Это что-то новенькое — её инициатива. Робкое, но искренне стремление установить связь.       Спокойно набирает ответ: — Привет, Ариэль. Нет, не отвлекаешь.       Несколько минут уведомления не приходят. Он усмехается, представляя, как девушка машет руками, пытаясь успокоить горящие щеки. За некоторое время Деймон понимает, что этой безгрешной тяжело дается общение с мужчинами. В мысли подкрадываются коварные идеи, как поиздеваться над невинной девушкой, но Астарот не собирается поддаваться провокационному «Я».       Но одно сообщение написать всё же хочется.       Поняв, что Ариэль не собирается какое-то время отвечать, он пишет первым: — Передумала отвлекать? Или пишешь сообщение и стираешь его в сотый раз?       Он откидывается на спинку кресла, с интересом ожидая дальнейшие действия. Астарот признается самому себе, что это довольно забавное занятие — смущать девушек, но Иро он никогда не скажет.       Через пару минут телефон вибрирует. — Нет… Просто не знаю, что ответить.       Деймон почти слышит её голос — неуверенный, но честный. Приходит ещё одно сообщение: — Я тебя правда не отвлекаю? — Ариэль, если бы ты меня отвлекала, я бы уже сказал. Либо просто не стал отвечать, так как времени нет.       Она так осторожничает, словно боится написать что-то не то. — Как дела с трупом? — Нормально. Пока не разлагается. — Ну, когда мы что-то узнаем? — Могу предположить, что не скоро. На обследование могут уйти месяцы. Ты сама как? — Честно, не знаю… Странно. — Странно — это как?       Ох… Чувствует мужчина, что диалог будет не очень хорошим. Если она не скажет, то ничего страшного, Астарот не будет давить на неё расспросами.       Сообщение, к удивлению нечестивого, приходит мгновенно: — За мной кто-то следит, Деймон. Помнишь, когда мы вышли из боксерского клуба, то увидели подозрительного мужчину? Так вот… Я думаю, что это тот же незнакомец. На сто процентов уверена, что он антихрист. — Где ты его видела и когда? — Сегодня. Возле кофейни, где работаю.       Астарот мгновенно выпрямляется, пальцы сжимают телефон крепче. В груди растет не страх, а колкая настороженность. Он перечитывает сообщения, цепляясь за каждое слово. «Следит», «подозрительный мужчина», «антихрист». Эти три слова вместе — отнюдь не совпадение.       Из общения с Ариэль Деймон складывает неполноценный портрет девушки, которая не станет драматизировать или придумывать несуществующие угрозы. Их первое знакомство началось из-за угрозы. Если она говорит, что за ней следили, то так оно и есть.       Астарот быстро набирает ответ: — Ты точно уверена, что за тобой следили?       Да он и без ответа знает, что это не просто паранойя. И, черт возьми, ему это совсем не нравится. — Деймон, мне тяжело и стыдно просить тебя об этом, но можешь приехать завтра ко мне? Так я буду чувствовать себя в безопасности.       Эти слова застают врасплох. Не тем, что она просит о помощи, — это Астарот понимает заранее, -а тем, как она это пишет. Ариэль доверяет ему. Видит в нем защиту. Все последние события должны вызывать в нем усталость и гнев, однако в груди растет потребность встать на защиту слабой.       Не привык он к этому. Не привык, что кто-то так просто признается в своей уязвимости перед ним. Обычно его сторонятся или пытаются использовать, но Ариэль… Она просто говорит, что рядом с ним будет спокойнее.       И нечестивый уже не раз замечает, как часто она удивляет его и на какие рычаги давит, чтобы вытащить из недр его души давно забытые чувства. Деймон осознает всё без лишних сопротивлений: ему интересна Ариэль. Интересно её тихое настроение, кроткий характер, который мужчина начинает видеть все отчетливее. Но пока что он не понимает, какой интерес: как к другу или противоположному полу.       Мысли совершают поворот не туда, отчего Деймон не отвечает девушке некоторое время. — Приеду. Во сколько? — Спасибо тебе. В пять вечера. — Хорошо.

***

      На душе и тревожно, и необъяснимо хорошо. Может, хорошо от того, что Ариэль высказывает свои переживания и догадки? Может, хорошо от того, что он дает согласие обезопасить её? Она понятия не имеет. Общение с Деймоном, как морские волны — в один момент на подсознание обрушивается цунами из волнения, а после все превращается в тихую и спокойную гавань.       Но Ариэль точно знает, что ей тревожно от преследующей беды, которая, подобно пиявке, присасывается к телу и пьет кровь, выжимая все до последней капли, перекрывая воздух и подталкивая к тревожным мыслям       Апатия начинает править разумом, хотя это лишь начало морального армагеддона.       Начало конца?..