Город Антихриста

***

      Стены зданий и домов, облупленные влажностью ночной сырости, тянутся без конца, образуя тесные коридоры, которые словно пытаются запереть в свою ловушку.       Она бежит, не оглядывается. Один поворот головы назад — и собьётся с пути. Голова отключается напрочь, безгрешная в панике глазами хаотично разыскивает какое-нибудь укрытие или людное место. Угораздило же её оказаться в одном из тихих районов Лимба, так ещё и ночью.       Шаги сзади то размеренные, когда антихрист приближается к своей добыче, то становятся быстрыми и тяжелыми, когда она ускользает от него.       Поворот — она снова натыкается на узкий грязный переулок с кучей мусорных ящиков и спотыкается об один из чёрных пакетов, лежащих на земле. Трясущимися ладонями девушка опирается о стену, чтобы не упасть. Прохладный сентябрьский ветер выбивает из лёгких последний воздух, отчего её дыхание обрывистое, громкое, а горло — обезвоженное. Понимает, что не хватит сил на крики, поэтому остаётся только заставлять своё тело бежать дальше — во что бы то ни стало. «Боже, прошу! Спаси меня!» — хочется плакать навзрыд, встать на колени и просить милости у Всевышнего и у антихриста.       Услышит ли кто-то из них?       В голове уже мелькает всё: лицо матери, солнечное утро в парке и веселые будни с друзьями — осознание, что это, может быть, больше она не увидит. А столько всего планирует сделать…       Сердце бьётся так яростно, борется за жизнь хозяйки, напоминает, что готово преодолеть все преграды. Биение сливается с шумом в ушах и пульсацией в висках, заглушая всё остальное. Ноги наваливаются свинцом, и безгрешная вот-вот повалится лицом на землю.       И в этой бескрайней темноте Лимба, среди безразличных к чужой участи стен, ей кажется, что мир сужается до одного: до звука его шагов за спиной.       Антихрист достаёт нож и кончиком лезвия проводит по кирпичной стене возле. Раздается неприятный, режущий слух, звук металла о камень. Безгрешная на миг представляет, как он этим ножом не по стене ведёт, а по её плоти. Антихрист слегка склоняет голову, когда видит, как она оборачивается. — Видишь? — внезапно спрашивает он. — С тобой будет тоже самое, если остановишься, — проводит ножом ещё медленнее, чтобы скрежет тянул её нервы. Лезвие оставляет едва видимые в ночи тонкие белые борозды в кирпиче.       Впереди них мелькает фигура, освещённая светом фонаря. Девушке кажется, что это иллюзия, или небеса изводят её эфемерными надеждами, но внутри нарастает внезапная сила, чтобы бежать быстрее. И порывается вперёд. — Помогите! — голос срывается. Бежит к чужаку, который стоит к ней боком.       Он оборачивается, расширенными глазами глядя на неё. Она, не сбавляя темп, врезается в него, судорожно хватаясь за его рукав, как за спасательный круг. Колени подкашиваются, и безгрешная слегка присаживается на корточки от усталости.       Парень машинально удерживает её за плечо, дабы понять, что происходит, но взгляд направляется туда, откуда она бежала: высокий силуэт идёт неторопливо, словно прогуливается. Лезвие отражает свет фонаря, демонстрируя стальной блеск короткими вспышками.       Парень — нечестивый — наклоняется к девушке ближе, так, чтобы дыхание коснулось её лица. — Ненавижу безгрешных, — ядовито цедит он.       Одним движением он отталкивает её от себя в сторону антихриста и поправляет рукава чёрной кожанки. — Желаю сдохнуть тебе мучительной смертью.       Он поворачивается и идёт прочь.       С каждым шагом расстояние между ними растёт, а вместе с ним — пустота внутри безгрешной.       Она выкрикивает обречённо: — Стойте!       Но парень не оборачивается.       Ещё секунду назад верила, что он поможет, что случайная встреча станет её спасением. Надежда, как цветок, начинает раскрывать свои лепестки, но жёстко обмякает на земле, раздавленная чужим ботинком.       Антихрист за это время не делает ни малейшего движения. Он стоит в стороне, наблюдает, будет ли тот парень играть в героя. Хищно выжидает развязки разговора. И лишь когда нечестивый покидает девушку в полумраке улицы, антихрист оживает.       Беззвучно двигается вперёд, и в следующее мгновение резкая боль пронзает кожу головы девушки. Его пальцы нещадно тянут её за волосы, заставляя запрокинуть голову так, что шейный позвонок хрустит. Её глаза сталкиваются с глазами противника, но их еле видно — тень капюшона падает на верхнюю часть лица. Но фонарный свет позволяет увидеть его губы — уголки рта непроизвольно тянутся в почти болезненную линию.       Не отпуская волос, наклоняется к ней, словно смакует каждую секунду её беспомощности.       Крики безгрешной разлетаются эхом по пустынной улице, отскакивают от глухих стен домов. Никто не выглядывает в окно, машины с дальней дороги не заворачивают на эту улицу. Мир, заранее сговорившись, не обращает внимание на её боль.       Антихрист не ждёт, когда та накричится, и рывком тянет волосы на асфальт, заставляя больно удариться головой. Но он не отпускает её волосы, лишь удерживает девушку на месте. Другой рукой поднимает на свет лезвие ножа и, прежде чем она успевает вдохнуть, вонзает в её грудь.       Рывок. Удар. Ещё раз.       Металл безжалостно входит в раскрывшуюся кожу девушки, разрывая ткань одежды, всё, что попадётся острию ножа. Снова и снова. Лезвие натыкается на кость, но нож не настолько мощный, чтобы сломать её. Судорожные хрипы выходят из умирающей. За всё это время антихрист не пророняет ни слова, ни один гневный крик не выходит из его уст — целенаправленная жестокость становится для таких, как он, обыденностью.       Безгрешная хочет поднять руку и схватиться за его, но разум мутнеет и в глазах темнеет. Последнее, что она различает — свет; фонарный, но мерцает в глаза, словно далёкая звезда. Безвольной куклой лежит на земле, закрывая глаза. Тело становится лёгким, невесомым, и глубокий, чёрный сон, как тёплое одеяло, накрывает её с головой. Кажется, боль уходит куда-то далеко, и всё, что происходит с ней, касается уже не её, а какой-то другой женщины.       Сердце снова пронзают — и наступает покой.

***

— Ну так ты расскажешь, кто это?! — Эрелла настойчиво тормошит Ариэль за плечо. — Я же потом спать не смогу, если не узнаю. — У-у-ф! — Ариэль вжимает голову в подушку, думая, что это отгородит её от настойчивых вопросов. Но старшая не думает сдаваться: сегодня всё утро только и спрашивает об этом. — Перестань трясти меня!       Эрелла хитро щурится, уперев руки в боки. — Пока не скажешь, с кем обжималась вчера — не отстану. — Это не то, что ты думаешь! — глухо оправдывается, все ещё не поднимая голову. — Да-а? — голос Эреллы звучит, как кошачье мурчание. — Тогда расскажи. Кто этот красавчик, что заставил мою невинную сестричку краснеть до ушей? — Отстань!       Не выдержав, она кидается на сестру. Её пальцы скользят под майку и касаются боков Ариэль, вызывая резкий вскрик. Она извивается под ней, пытаясь выползти, но Эрелла наваливается всем телом и продолжает безжалостно щекотать её — то под рёбрами, то по животу, то вдоль подмышек. Квартира наполняется громким смехом и визгами. — Ну перестань! — лицо девушки уже красное от смеха. — Я сказала — перестань! — Расскажешь — и сразу перестану. Имя! — Н-не… скажу! — выдыхает Ариэль, закрывая лицо руками. — Ну же, признайся, или я продолжу выбивать из тебя правду этим жестоким методом, — пропевает Эрелла, надавив пальцами ниже рёбер. — Хорошо! Ладно! — сдаётся Ариэль и трёт лицо, чтобы вытереть слёзы. — Сдаюсь… — щёки всё ещё пунцовые, а дыхание сбивчивое, будто после долгого бега.       Эрелла мгновенно выпрямляется и отпускает пленницу, скрещивая руки на груди. Подпирает щёку ладонью — мол, я спокойно слушаю, но если дёрнешься — снова нападение. — Наконец-то. Я вся во внимании, — говорит она с видом судьи, готового выслушать признание.       Нервно выдохнув, Ариэль бормочет, намеренно не встречаясь взглядами с ней: — Его зовут Эзра. — Сколько ему лет? — Не знаю. — А где работает? — Не знаю. — Может, учится где-то? — Этого тоже не знаю.       Эрелла озадаченно замирает на несколько секунду, приоткрыв рот, потом наклоняется вперёд, прищурившись: — Ты хоть что-то о нём знаешь? Или специально отвечаешь так?       Ариэль виновато пожимает плечами. — А где вы познакомились?       Секунда тишины. — В клубе… — Что?! — Эрелла подаётся назад, глаза её округляются так, словно сестра душу дьяволу продала. — В клубе?! — переспрашивает, так как кажется, что она ослышалась. Увидев кивок, Эрелла хочет то ли засмеяться, то ли возмутиться. — Ариэль… ты в клуб ходила? Ты?! — Да.       Эрелла закрывает лицо руками, чтобы младшая не видела, как та начинает прыскать от смеха. — Господи, я сейчас упаду в обморок. Ты же тихоня — и в клубе? Мне тяжело в это поверить. Мир рушится у меня на глазах!       Ариэль сидит напротив с абсолютно каменным лицом. Ни улыбки, ни тени эмоции, лишь спокойные, холодноватые глаза, смотрящие на сестру. Она скрещивает руки на груди и слегка покачивает ногой, демонстративно показывая: «Я подожду». Терпение девушки почти осязаемое, будто отсчитывает секунды, когда старшая перестанет корчить рожицы в порыве веселья.       Эрелла ещё несколько секунд держит на лице хитрую улыбку, но под пристальным взором Ариэль улыбка тут же испаряется. Она глубоко выдыхает. — Ладно, прости. Серьёзно… Что ты делала там?       Ариэль опускает глаза в пол, разрываясь между желанием соврать или рассказать ей правду. Хочется просто промолчать, но сестра просто так не отстанет. Её пальцы соединяются в замок и ногтями слегка царапают друг друга.       Эрелла улавливает это движение, и в сердце неприятно колет. Она не собирается давить, всего лишь хочет убедиться, что с Ариэль всё в порядке. Но слова из уст вырываются жёстче, чем надо: — Ты была одна?       Эрелла — единственная, кому она доверяет, кто всегда был и будет рядом. Но сказать правду… Признаться, что её тянет к Деймону — к нечестивому — это означает слышать постоянные упрёки, наставления и просьбы пересмотреть свои желания. Это значит услышать, что она поступает неверно. «Если скажу — будет смотреть на меня иначе. Если промолчу, то могу обидеть её. Посчитает, что я ей не доверяю».       Горло пересыхает. Хочется объяснить, что не стоит смотреть на Деймона, как на нечестивого. В нем, в его душе за тёмной пеленой скрывается гораздо больше светлого.       Она переводит глаза на Эреллу. На лице отражается смесь мольбы и упрямства, будто беззвучно просит: «Не заставляй меня, пожалуйста». — Нет, — сухо выдыхает она, старается придать твёрдости в голосе, но все равно проскальзывает дрожь. — Не одна.       Слова падают между ними тяжёлой стеной. Ариэль тут же резко встаёт, намереваясь уйти прочь, чтобы отгородиться от назойливых вопросов.       Но не успевает она сделать и двух шагов, как тут же её руку обхватывает ладонь и удерживает на месте. — Подожди, — тихо просит Эрелла. Младшая неохотно смотрит в глаза сестры и встречается с внимательным взглядом. — Ты ведь никогда ничего от меня не скрывала. И я не прошу рассказывать обо всём, что происходит у тебя в голове… Я просто хочу знать, что ты в безопасности.       Ариэль поджимает губы, но молчит.       Старшая вздыхает и опускает голову, понимая, что не дождётся ответа от сестры. Сжимает руку Ариэль сильнее, словно закрепляет свои слова: — Пусть я надоела тебе. Пусть ты считаешь меня назойливой и чересчур любопытной, но я всё равно буду знать всё о тебе. Потому что ты — единственное, что у меня есть, — она решительно смотрит на неё. — Я не отстану, Ари.       В словах старшей нет упрёков и осуждения — только отчаянная привязанность.       Но именно это делает их ещё тяжелее.       Младшая поджимает губы сильнее, боясь, что голос выдаст, и она не выдержит и упадёт перед сестрой на колени, требуя простить её за такую отчужденность. Ариэль, поборов себя, медленно вынимает ладонь из руки старшей. А Эрелла не удерживает.       Ариэль поворачивается к ней спиной и направляется к своей комнате.       Эрелла не зовёт её. Только сидит, опустив руки на колени, и теребит своё золотое кольцо на среднем пальце. Провожает взглядом, в котором смешивается обида и решимость. Когда дверь тихо закрывается за младшей, в комнате становится глухо. Эрелла прикрывает глаза, тяжело вздыхая. Она знает: молчание Ариэль — явление временное. Рано или поздно она расколется и всё расскажет. Ну а если нет… То Эрелла готова переступить через гордость и попросить помощи у того, кому готова могилу собственными руками вырыть.

***

      Сердце всё еще быстро колотится от разговора с Эреллой. Она глубоко втягивает воздух, опершись спиной о дверь, и изо рта вырывается усталый вздох. Несколько секунд стоит у двери с закрытыми глазами, а после плетётся к кровати и опускается на край.       Пальцы нервно начинают теребить простынь, а взгляд останавливается на потолке. Девушка старается не фильтровать ситуацию, пытается избавиться от назойливого эхо в голове, звучавший голосом старшей. Но, как назло, думать о других вещах не получается: «А если бы я призналась? Может, стало бы легче?..»       Ариэль ложится на спину, тянет колени к груди, укладываясь в позу эмбриона. Ей кажется, что если хоть на минуту вспомнит голос, пропитанный горечью, то давящая тишина в квартире сломает Ариэль полностью. Как теперь смотреть ей в глаза? Не слышать боль от предательства в её словах? Сил нет больше думать.       Голову разбить о стену легче, чем стараться быть безразличной к чужой обиде.       Тишину прерывает резкий звонок, доносящийся из телефона. Ариэль, нащупав телефон на тумбочке, разлепляет глаза и смотрит на имя: Деймон.       Ариэль замирает. Кажется, звонок длится слишком долго, но она хочет помучить себя ещё немного перед тем, как услышит желанный низкий голос. — Да?.. — её голос в конце дрогает, тем самым показав смущение. Слава Богу, что её румянца не увидит.       Секунду в трубке тишина, а после раздаётся голос, от которого сердце сжимается: — Долго же ты заставляешь ждать, агнец.       Ариэль прикусывает губу, стараясь сформулировать ответ и чтобы в голосе не дрожала ни одна нота: — Прости, не хотела. Просто… настроения нет, чтобы с кем-то общаться. — Отчего же? Или секрет? — Неважно, — сухо отрезает.       На том конце раздаётся смешок. — Хорошо, не буду допытывать. Но есть ли у меня шанс поднять тебе настроение сегодня? — Я не против, — уголки губ в ожидании поднимаются вверх. — Как насчёт боксёрского клуба? — Э-эм… — Понимаю, это звучит не очень романтично, — тихо посмеивается Деймон. — Но я правда изначально хотел пригласить тебя куда-нибудь в более презентабельное место. — На свидание? — Да, — даже секунды ему не требуется, чтобы сказать это. — Но посчитал, что тебе бы не помешало потренироваться. — Ты намекаешь на то, что мне нужно похудеть? — не понимает Ариэль и вопросительно поднимает бровь. — Что? Ах-ах-ха-ха! Нет! Куда тебе ещё худеть? Я имел ввиду, что ты давно не практиковала самооборону, и я хочу снова побыть твоим учителем. — М-м… — задумчиво мычит в трубку, не зная, как ответить. — Как раз можешь всю злость или обиду выплеснуть на грушу. Не сдерживай всё в себе. Ну так что?       Слова Деймона убедительны. А ещё он прав в том, что Ариэль не помешает возобновить тренировки. Её не покидает ощущение, что она снова начинает забывать, как по лицу правильно вмазать и не сломать при этом пальцы. Поэтому спустя пару секунд она вяло выдаёт: — Я согласна. — Прекрасно, — воодушевлённо отвечает мужчина, даже не обратив внимание на голос Ариэль. Точнее, замечает, но решает не акцентировать на этом внимание. — Через двадцать минут буду у твоего дома.

***

      Гул голосов и запах пота перемешиваются со звуком шлепков перчаток и звоном цепей боксёрской груши. Кто-то громко ругается, кто-то стискивает зубы и молча бьёт по мешку до изнеможения — витает атмосфера силы, агрессии и стремления к силе. Среди этих мужчин с блестящими от пота телами, среди этих девушек, чьи волосы завязаны в тугой хвост, а руки забинтованы, Ариэль кажется чужой: она замечает на себе редкие взгляды — не злые, а удивлённые. Слишком хрупкая и хилая для такого места.       Рядом стоит Деймон, чей взгляд безразлично пробегается по залу. Идёт вперёд уверенно, с гордо поднятой головой и выглядит так, словно он профессиональный боксёр, для которого выйти на ринг как нечего делать. Деймон не самый накачанный здесь, есть и покрупнее мужчины, но с ним Ариэль чувствует себя увереннее и безопаснее — вряд ли в его присутствии к безгрешной кто-то подойдёт.       Пара проходит мимо ринга в конец зала, где расстелены толстые синие маты. Здесь чуть тише — удары по груше и выкрики тренеров звучат приглушённо.       Деймон снимает чёрную джинсовку и бросает в конец мата, остаётся в белой футболке, обнажая свои сильные предплечья, переплетённые с сухими жилами.       Ариэль же неловко садится на упругий мат. Она немного скованна, старается не выдавать, что нервничает и хочет показать себя с лучшей стороны. Не хочет ловить на себе насмешливые взгляды, когда девушка совершит ошибку и её нелепо повалят на пол. Ариэль видит себя слишком миниатюрной среди всех этих спортсменов в помещении.       Из мыслей вытягивает её Астарот, который бережно берёт девичьи ладони и начинает перетягивать их эластичными бинтами. — Попробую научить тебя драться. Сначала надо забинтовать руки, — спокойно объясняет он. — Иначе получишь вывих или перелом. — девушка кивает, с хмурым видом запоминая технику перевязывания, которую уже забывает. — Смотри: натяжение должно быть плотным, но не слишком, чтобы кровь не останавливалась.       Деймон поправляет бинты на своих руках и встаёт напротив Ариэль. — Покажи стойку, — командует он.       Ариэль неуверенно пытается изобразить то, что видела раньше в фильмах: кулаки у лица, ноги чуть согнуты. Но выходит криво. — Нет, — хмыкает мужчина, подходя ближе. Его ладонь ложится на её локоть, подталкивая чуть выше. — Так. А эту руку — ближе к телу, — касается её другой руки, пальцами скользит к запястью и заставляет крепче сжать кулак.       Ариэль надеется, что румянца на лице нет, ибо каждый раз, когда он касается своими пальцами её голых участков кожи — дыхание сбивается, и внутри странно тянет. Глаза безгрешной расширяются, когда ухо обжигает горячее дыхание и щекочет низкая хрипотца: — Ноги шире.       Она послушно раздвигает их. «Мы ведь драться будем?..»       Сердце бьётся быстрее, чем от любых ударов по боксёрской груше.       Деймон же действует так, будто не замечает, какое воздействие оказывает на безгрешную. Либо он понимает, но просто хочет поиздеваться и полюбоваться на румяное личико. «Он всё-таки походит на Иро. Тоже любит дразнить других». — Хорошо. А теперь бей, — делает шаг назад и подставляет ладонь для удара.       Ариэль сжимает кулак и поднимает руку, чувствуя непривычное напряжение в мышцах. Коротко выдохнув, наносит удар, слишком слабый — больше походит на лёгкий тычок, чем на настоящий удар.       Деймон даже с места не двигается. Слегка приподнимает брови, будто не веря, что она вложила в этот удар всю силу, и уголки губ мужчины дергаются в сдержанной усмешке. — Это удар? — тихо тянет он и всё ещё держит руку выставленной вперёд. — Агнец, ты так даже муху не прихлопнешь. — Всё настолько плохо?.. — прячет взгляд, но чтобы скрыть не разочарование, а улыбку. Прозвище ласкает девичий слух, словной по ушной раковине проводят мягкой кистью. Агнец…       Звучит иронично, чуть насмешливо, но так приятно слышать это от Деймона. Она прекрасно понимает, что нечестивый не скрывает за этим прозвищем злой умысел и не пытается ткнуть пальцем в её наивность и мягкость. Ей приятно, что он видит её такой. И вдруг безгрешная понимает: если её назовёт так кто-то другой, то она скривится или отмахнётся. Но Астарота хочется попросить только назвать её ещё раз так.       Деймон не хочет поддевать её словами, поэтому отвечает серьёзно: — Ещё раз. Не жалей ни себя, ни меня.       Она глубоко вдыхает. Сердце теперь колотится уже не от смущения, а от предвкушения. Плечи напрягаются, а ноги устойчивее становятся на мате. Теперь она не думает — просто делает резкий выпад и ударяет по ладони, по коже пробегает вибрация силы.       Деймон слегка подаётся назад, вскинув брови. В его глазах девушка видит одобрение и лёгкое удивление. — Вот так, — произносит тихо Деймон. — Чувствуешь боль в руке? Это сила, Ариэль. Ударь ещё раз.       Ариэль слегка потряхивает руками, чувствуя лёгкое покалывание в костяшках. Кожа под бинтами саднит, но эта боль приносит странное удовольствие — приятно осознавать, что она сильнее, чем ожидает.       Снова бьёт, но уже сильнее. Деймон не отводит взгляд от девушки, коротко кивает и слегка подзадоривает. — Ещё.       Ударяет другой рукой. — Ещё.       Повторяет удар. Каждый раз руки отзываются болью, а дыхание уже сбивается, и где-то внутри начинает подниматься яростная волна, которая пускает адреналин в кровь — хочет зрелища, хочет неконтролируемых действий. — Сильнее, Ариэль, — требует Деймон. Его ладони уже красные, ноют, но ему всё равно. Нечестивый готов стерпеть.       И что-то от его слов внутри безгрешной ломается. Ариэль больше не думает о технике удара, не думает от боли — заставляет вышибать из себя всё накопленное: бессилие, обиду, страх. Приказывает себе не останавливаться. Всё, что стоит комом внутри горла, теперь вырывается наружу.       Изо рта вырываются громкие надрывные вздохи. Воздух будто рвётся лёгкими, напоминает, что она всё ещё жива. Звук удара звучит подобно выстрелу, как громкий вызов миру, который слишком долго заставляет её молчать и покорно сидеть на коленях. Всем телом чувствует бурление собственной крови. В ушах стучит собственное сердце, напоминая, направляя, заставляя верить в себя и не терять силы. Мир сужается до одной цели — освободиться.       Когда Ариэль наконец останавливается, то тяжело опускается на колени, опершись ладонями о мат. Кулаки пульсируют от боли, но она впервые за долгое время чувствует облегчение. Грудь вздымается резко, рвано — каждый вдох обжигает лёгкие. Боль и утомление не пугают её — наоборот, дают неописуемое ощущение жизни. Всё, что сдавливает грудь, держит за горло, не давая нормально вздохнуть — наконец-то выходит из Ариэль и растворяется в воздухе. Глаза становятся влажными, но слёз нет, ведь не из-за чего плакать — внутри пока покоятся лёгкость, чистота и пустота. В голове слышится эхо собственного дыхания. За это время Ариэль даже не слышала удары по груши неподалеку, разговоры прохожих — шум растворился, оставив девушку наедине своими переживаниями.       Думать не хочется, анализировать тоже — впервые за долгое время всё просто есть.       Она поднимает взгляд. Глаза горят, когда ей в глаза светит флюоресцентная лампа.       Всё это время Деймон молчит. Он тоже тяжело дышит. Смотрит на Ариэль — сначала оценивает её технику, а уже через миг заражается её агрессией. И во взгляде рождается уважение, перемешиваясь с хищным желанием обнажить свою кожу и продемонстрировать оголённую силу.       Она стоит перед ним на коленях — со слипшимися волосами, кожа блестит от пота, а её губы приоткрыты и слегка подрагивают, в глазах огонь — и эта картина пробивает в нечестивом инстинктивное, нечто древнее — то, чего он давно не ощущал. Точно не жалость. Не желание спасти и помочь.       Присоединиться.       Хочет прикоснуться к девушке, ощупать её раскалённое тело. Ощутить тепло или даже жар. Жаждет обжечься, но упрямо продолжать трогать её тело. Видеть Ариэль на изломе — картина редкостная, и от этого жажда ещё сладостнее.       Когда безгрешная поднимает голову, то он перестаёт дышать на несколько секунд. Он видит, как её маска света и невинности сползает. И ему это нравится. Даже не думает приводить девушку в чувство и снова натягивать маску безгрешной.       Деймон протягивает ей руку — не чтобы помочь подняться, а чтобы коснуться её подбородка и заставить посмотреть в свои глаза. И он делает это, когда опускается на колени перед ней. — Запомни это ощущение, — произносит тихо, почти нежно. Не спешит отпускать её подбородок. Они долго смотрят друг на друга достаточно долгое время, но не привычно трепетно — пелена тяжёлого, электрического напряжения покрывает очи. Нечестивый не отрывает глаз, запоминая каждую деталь: как она неосознанно прикусывает нижнюю губу и блеск в глазах. Кто знает, когда она снова предстанет перед ним в таком амплуа?       Жар, исходящий от сердца Ариэль, расплывается по всему её телу, когда видит жадный взгляд Деймона. Она чувствует, как он зрением разбирает её на части, оставляя её с одной частью — желанием. — Это н-нормально? — настороженно шепчет Ариэль.       Нечестивый чуть наклоняет голову направо, и в этот момент между ними проскальзывает немое понимание: тренировка переходит в некую игру, где ставки — их тела. — Не просто нормально. Это божественно, — наклоняется к её лицу, и их губы почти соприкасаются. От этого голова идёт кругом у обоих, и тела покрываются табуном мурашек.       Деймон вдруг резко встаёт, словно подхваченный волной внезапной энергии. Рука, что находилась на её подбородке, скользит к женскому запястью, крепко сжимает и тянет за собой.       Ариэль успевает лишь моргнуть, как оказывается на ногах и прижата к Деймону — напряжённому, но полному энергии. — Разогрелись? — с тенью усмешки спрашивает нечестивый. — Теперь попробуем устроить бой. Лёгкий.       Адреналин, бурлящий внутри, даёт о себе знать, отталкивая надоевшее чувство страза и неуверенности в себе. Он хочет игры? Хорошо. Она тоже хочет.       Но не даёт он и секунды на то, чтобы дать положительный ответ, как тут же его руки хватают её тело. И Ариэль теряет равновесие. Громкое «Ах!» вырывается из груди. Оно скорее от удивления, чем от боли.       Деймон наваливается, прижимая её корпусом. Он не наносит ударов — прижимает её запястья к матам, словно проверяет её реакцию и ждёт, когда она начнёт сопротивляться.       Он наклоняется к её уху и низко шепчет: — Что будешь делать дальше, когда твои руки обездвижены? — показательно сжимает её запястья сильнее.       Ариэль не отвечает на вопрос, брыкается под мужским весом. Пытается вырваться, но Деймон предугадывает её действия — стоит ей только напрячь свои мышцы, готовясь оттолкнуться, как он действует без малейшей заминки: его пальцы резко отпускают запястья, но на секунду, прежде чем она успевает воспользоваться свободой, опускает руки вниз и тянет Рафаил за бёдра. Рывком притягивает ближе и сжимает своими коленями её ноги. Такое положение не даёт пространства для манёвра.       Взгляд Ариэль, полный недопонимания, направляется на нечестивого, который смотрит на неё с хищной улыбкой, которая, как кажется, переходит в оскал. — А это точно драка? — пробует девушка произнести сквозь напряжение — голос дрожит, но в нём слышится лёгкая ирония.       Деймон останавливается — ухмылка с лица не спадает, но выражение лица обретает интерес к её словам. Он слегка наклоняет голову, оценивая положение, в котором безгрешная находится. — А чем это ещё может быть? — издевательски отвечает вопросом на её. — Ты хочешь, чтобы я это сказала?       Деймон разжимает хватку на её руках, и Ариэль тут же опирается ладонями о его бёдра, пытаясь выбраться из-под него. Он не отстраняется полностью, но смещается, создавая больше пространства, чтобы дать ей фору. Ариэль отталкивается стопами, чтобы отъехать ягодицами назад и в этот момент она сталкивается со взглядом Астарота, следящего за каждым её движением — этот взгляд заставляет её желать большего и бояться его прикосновений. — Хочу.       Ариэль замирает. Лёгкий жар разливается по щекам и телу, смущение пронзает осознание, и изо рта вылетает нервный смешок. Понимает: быть дальше развязной не получится. Всё ещё не хватает смелости. Вся обретённая решимость куда-то сбегает и остаётся только рдеть и чувствовать обречённость. Произносить это вслух для Рафаил слишком откровенно… уязвимо. — Я не могу… — стыдливо шепчет, смотря на мат, на котором лежит.       Деймон уверенно поднимается с колен и протягивает руку Ариэль. — Эй, всё нормально, — пытается снять напряжение с девушки. — Мне даже понравилось.       Ариэль колеблется, но уверенность мужчины ободряет. Она осторожно кладёт ладонь в его, и он плавно тянет её на себя, удерживая за запястье. Девушка машинально отводит взгляд за спину Деймона, где находится огромное зеркало. «Всё это время мы были здесь не одни…»       Она снова слышит удары по мешкам, приглушённые голоса и смех. Осознание накатывает молниеносно: всё, что происходило между ними несколько минут назад, видели и другие тренирующиеся в зале. Щёки снова заливает краской, и Ариэль делает шаг назад, стыдливо смотря в пол и потирая руки об одежду, словно хочет стереть все прикосновения. Хочет спрятаться от любопытных взглядов. Но, как назло, в голове проигрывается взгляд Деймона, его голос, его касания и энергия, которую он излучает. То, как он прижимал её к матам… Девушке кажется, что её дыхание — самый громкий звук в зале. Громче сердца. — Всё в порядке? — обеспокоенно спрашивает Деймон, когда видит, как она отстраняется от него и понуро опускает голову.       Ариэль нервно приглаживает волосы. — Мне нужно умыться, — и почти бегом выходит из зала.       Деймон некоторое время остаётся в зале, чтобы дать девушке время прийти в себя и успокоиться. И уже через пятнадцать минут стоит у входа в женскую раздевалку, ожидая Ариэль. — Для первого раза ты даже хорошо справилась, — облокачивается плечом на стенку. Ариэль слегка подпрыгивает, удивившись, что её ждут здесь. — Серьёзно? — Более чем, — подходит к ней ближе и берёт её спортивную сумку и, закинув на плечо, бросает через плечо: — Продолжим через несколько дней, если у меня не будет много дел на работе.

***

      Машина замедляется и плавно останавливается у дома Ариэль. Двигатель стихает, и в салоне наступает тишина. Девушка сидит неподвижно, смотря на еле заметное отражение в окне напротив. Веки тяжелеют — хочется как можно быстрее оказаться в кровати. — Устала? — Деймон бросает короткий взгляд на неё. — Да, — чтобы дать короткий ответ, ей приходится прилагать усилия.       Деймон молча кивает и кладёт руку на руль, пальцами барабаня по нему. — Спасибо, что подвёз, — сухая благодарность. В ней слышится желание уйти побыстрее, ни с кем не говорить.       Деймон хмурится, будто раздражён, но он прекрасно понимает её состояние. — Отдыхай. И не думай ни о чём.       Она кивает и выходит наружу. От резкого дуновения ветра ресницы дрожат, а пальцы поправляют чёрную джинсовку, кутаясь в неё. Ариэль стоит на месте до тех пор, пока машина не уезжает, и пока шум мотора не исчезает. Девушка осознаёт, что вымотана. Не физически — внутренне. За такое короткое время у неё не было столько разговоров и встреч.       Лифт поднимается медленно, безгрешная затылком опирается о зеркало, висящее в кабине. Глаза, не моргая, смотрят в потолок. Чувствует себя Рафаил пустой оболочкой, из которой слова, взгляды, действия высосали всё. Если ещё Эрелла дома и будет задавать навязчивые вопросы — придётся сгрубить, чтобы старшая замолкла.       Лифт останавливается. Двери раскрываются.       И в этот же миг в нос ударяет спёртый запах. Тяжёлый, густой. Напоминает металл вперемешку с чем-то прогнившим, который мгновенно заполняет лёгкие. Ариэль неистово хочет блевать от такого сильно отвратительного запаха. До неё доходит: «Кровь…»       В этот же момент Ариэль хочет снова спуститься вниз, набрать Деймона и попросить его забрать отсюда.       Но — на удивление — она делает шаг вперёд, оглядываясь по сторонам. Всё вокруг становится таким неестественно тихим.       Коридор тянется бесконечным длинным путём, стены, кажется, сжимаются и скоро раздавят Ариэль под своим напором. Запах крови становится ощутимее. Он проскальзывает не только в ноздри и лёгкие, но и лижет своим шлейфом кожу, волосы, одежду. Хочет запомниться так, чтобы навсегда отпечататься в памяти. Ариэль прикрывает нос ладонью, но от этого лишь становится дурнее — металлический привкус оказывается во рту.       Её шаги в мёртвой тишине звучат гулко, и способны разбудить и привлечь к себе внимание.       В конце, где находится её квартира, запах гуще и на ощупь теплее. И этот запах… он точно исходит от её двери. Когда доходит до неё, то почти осязаемый запах накрывает её кровавой волной. И в этот миг Ариэль смотрит на свою дверь. «БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ БЕГИ»       Буквы пляшут на светлом дереве двери, будто их писал лишённый рассудка. Где-то слова сливаются в тёмные подтёки, а где-то кровь запекается и засыхает.       Безгрешная испуганно делает шаг назад. В голову бьёт белый шум, который не даёт сконцентрироваться. Она не понимает: это реальность или дурной сон? Тело цепенеет, нет сил бежать куда подальше от этого ужаса. Только колени начинают трястись, и в любой момент она готова упасть. В глубине девушки начинает подниматься знакомая паника — но не бурей, а тихо, нарастающе.       Чем дольше смотрит на надписи, тем длиннее они становятся.       Больше строк. Больше крови. Буквы расползаются, перемещаются по двери.       Пульс бьётся в висках, а голову мотает, словно в безумном хороводе. Всё скапливается в одну непонятную массу. Ариэль делает шаг назад, а потом ещё, но удерживать равновесие не в силах. Земля уходит из-под ног, и с тихим стуком девушка падает на землю, ударившись головой об бетон, но боли совсем не чувствуется. Сквозь шум в голове эхом отдаётся биение собственного сердца и тяжёлое дыхание.       Чей-то голос, будто издалека, сквозь толщу сумасшедшей симфонии страха, кричит: «Ариэль!»       Её глаза закрываются, и тело поддаётся расслабленной неге. Мир окутывает пустота.       И внешние звуки — голоса — перестают быть якорем, которым цепляется сознание.