Горничная графа Смита

Последнее время миссис Верман была смиренной. То ли повлиял выговор от графа, то ли возвращение дворецкого. Мистер Шадис восстановился и приступил к своим обязанностям. Его возвращение обрадовало всех, но больше всего Эрда, с радостью вернувшегося к обязанностям камердинера. Оказалось, что Шадис в курсе последних новостей. Он даже отправил Марлен открытку с пожеланием удачи на новой работе. Лечение пошло ему на пользу. Разумеется, к состоянию до отравления ему никогда не удастся вернуться, к тому же долгое стояние и ходьба вызывали дискомфорт. Тем не менее, выглядел он значительно лучше, чем перед санаторием. Несмотря на недомогание пожилой мужчина оставался главой персонала. Именно под его руководством в Уингстоне готовились к встрече важного гостя — Эдриана Грайса, человека, отказавшегося от титула виконта. Слуги под его руководством отдраили поместье до блеска. К прибытию гостя все выстроились у главного входа. Теперь Леви стоял не последним, это место заняла Луиза. Мужской персонал склонил головы в знак приветствия, женский — присел в реверансе. — Добро пожаловать в Уингстон, — поприветствовал гостя граф. Эрвин одет с иголочки, но костюм довольно прост и скромен. Его волосы аккуратно зачесаны на бок, а лицо украшает вежливую улыбку, глаза же с любопытством присматриваются к незнакомцу. Мужчины обменялись любезностями и вошли через главную дверь, а камердинер Грайса, мужчина средних лет с выразительными чертами лица, представился Шадису. — Моя фамилия Ди, — в его речи звучал сильный северный говор, — простите, я недавно на службе. Впервые сопровождаю мистера Грайса так далеко от дома. Мне немного страшновато, — он нервно улыбнулся. Дворецкий Уингстона глядел на него сверху вниз и пытался составить о нем второе впечатление. Первое было не самым приятным. — Мистер Шадис, — вызвался Леви, — разрешите, я размещу камердинера лорда Грайса? — Мистера, — поправили его, — мистер Грайс отказался от титула и предпочитает именовать себя так. Шадис скрипнул зубами. Человек, который ценил порядки и традиции почти также сильно как честь поместья, не готов именовать дворянина не по титулу. — Хорошо. Микаса, будь добра, размести камердинера лорда, — сделал ударение на этом слове, — Грайса и расскажи ему о порядках в Уингстоне. «Батя дома», — подумал Леви, ведя мистер Ди к двери для слуг. — Лорду Грайсу предоставили Соколиную комнату на третьем этаже поместья. Ваше спальное место в крыле для слуг на четвертом этаже. Мужские и женские спальни в разных коридорах. Если вы понадобитесь вашему господину, используйте лестницу в вашем коридоре. На первом этаже поместья расположены столовая и гостиная, на втором — бильярдная и библиотека. Если нужно будет что-то погладить или заштопать, можете пользоваться гардеробной. В шкафу все необходимые принадлежности. Электричество в крыло для слуг еще не проведено, так что утюги спиртовые. Они поднялись на четвертый этаж. Всю дорогу камердинер молчал и кивал, но лицо выдавало его напряжение, на лбу проступили капли пота, морщина между бровями стала выразительной, кадык двигался от нервных глотков. — Если вам понадобится помощь, можете обращаться ко мне, — Леви попытался улыбнуться, — меня зовут Микаса. — Приятно познакомиться, мисс Микаса, — мужчина нервно улыбнулся, — простите, я впервые в таком большом доме. — Не нужно «мисс», просто Микаса. Я слышала, у виконта Грайса особняк в столице. Уверена, он не меньше Уингстона, — Леви закинул удочку. — Да, но мистер Грайс не живет с братом. Они даже не общаются толком. У него своя квартира недалеко от здания Парламента, — мистер Ди заглотил наживку. После экскурсии по поместью, Леви прошел в господское крыло. По плану Эрвин и лорд Грайс должны пить чай в гостиной, но их там не оказалось. Так же, как и в библиотеке. Кабинет графа был закрыт. Леви услышал смех и голоса и, пойдя на них, обнаружил их в бильярдной. Они выглядели слишком расслабленно и приязненно для людей, только что познакомившихся. Эрвин снял пиджак и закатал рукава. Грайс расстегнул верхние пуговицы. Леви наблюдал за ними через приоткрытую дверь. Грайс высок. Почти так же, как Эрвин. У него правильные черты лица, ровные белые зубы и светлые волосы. Чего греха таить, он красив. Раз состоит в Парламенте, то скорее всего умен и остер на язык. Руки покрыты мозолями от ручного труда. Грайс дружен с доктором Зое, защищает представителей низших социальных сословий, даже отказался от титула. Его работа в парламенте посвящена развитию сельского хозяйства и промышленности, в скандалах его не уличали. Он должен быть достойным человеком. Однако Леви при виде его испытывал тревогу, но сам не мог понять причину своей антипатии. В Грайсе нет ни лукавого взгляда, ни дерзкой ухмылки. Но что-то в нем точно есть… Леви почувствовал напряжение, когда рука гостя коснулась плеча Эрвина и спустилась до локтя. Что-то внутри него щелкнуло. Не желая дальше наблюдать за ними, он поднялся на третий этаж. Мистер Ди разобрал вещи своего господина и должен находиться на кухне. Леви попросил Петру отвлечь его. Она предложила выпить чаю с ней и миссис Клаус. Такая возможность, грех ей не воспользоваться. Если его найдут, Аккерман скажет, что протирал пыль. К счастью, тряпка у него всегда с собой. Среди багажа Грайса обнаружился его ежедневник. Леви пролистал его: среди записей о встречах и малознакомых фамилий нашлось несколько упоминаний клуба «Коринф» с отметками о датах и времени. Они ни о чем не говорили, но вдруг поймет Эрвин. Наспех записав всё, он вышел из комнаты незамеченным. До конца дня ему не удалось застать графа одного, все время до ужина и после радушный хозяин провел с гостем. Они пили чай, гуляли вокруг поместья, играли в карты. За ужином оживленно беседовали о погоде, торговых путях и проблемах рабочего класса. Дождавшись отбоя, Леви спустился на второй этаж, но в графской спальне никого не было. Его кровать расстелена, на ней ночная рубашка. Еще теплая, понял Леви, прикоснувшись к ней. Он решил обойти поместье, думая застать Эрвина за работой. Но его кабинет пустовал, в отличие от библиотеки. Там на кушетках расположились граф и лорд, судя по всему, продолжавшие свою беседу за стаканом виски. — Л… Микаса, — едва не оговорился Эрвин, заметив его, но быстро поправился. Он выглядел слегка захмелевшим. Волосы его растрепались, а щеки зарумянились, — что-то случилось? — даже в таком состоянии от него не скрылось напряженность Леви. — Ничего, ваша светлость. Мне хотелось проверить, все ли в порядке в период пребывания гостя. Простите, не буду дальше отвлекать вас, — за вежливой речью и равнодушным лицом скрывались его терзания. Леви скользнул взглядом по Грайсу, раскинувшемуся на кушетке. Ему совсем не хотелось оставлять Эрвина с этим человеком наедине. — Ладно, — Эрвин нахмурился. Обычно при разговоре с ним голос Леви звучит мягче, но сейчас в нем холодная сталь. Граф гадал, является ли он объектом злости, либо стряслось что-то еще, — спокойной ночи. Увидимся завтра. Леви вышел, хлопнув дверью немного громче, чем должен был. Тем не менее его недолгое присутствие отрезвило графа. По правилам этикета ему следовало извиниться за «неподобающее» поведение своей прислуги, но Леви — гораздо больше, чем прислуга. Извиняться за него у Эрвина язык не повернулся. — На чем мы остановились? — вместо этого он вновь натянул улыбку. — Вы говорили о влиянии развития промышленности на положение рабочих и фермеров. — Об этом подробно написано в моем манифесте. Я пришлю вам копию, если пожелаете. — Разумеется. Мне будет интересно почитать. Мои арендаторы стали применять новые способы удобрений. Я бы почитал также ваше исследование о новых химических пестицидах и их влиянии на почву. Боюсь мои знания в этой сфере ограничены. Эдриан Грайс улыбнулся. — Непременно. Однако сперва расскажите мне о вот что. Я слышал, что во время покушения вас спасла горничная. Это была она? — Да, — маска дружелюбного очарования на мгновение треснула. Грайс вторгался туда, куда не следовало. — Надеюсь, она получила прибавку к зарплате, — хохотнул он, — хороший персонал в наше время — большая редкость. До меня доходило, что и работники вашей фабрики души в вас не чают. — Я все лишь стараюсь обеспечивать хорошие условия труда, — Эрвин окончательно протрезвел, — на самом деле это не так уж трудно. — Отнюдь. Многие хозяева позволяют себе грубость и недоброжелательность по отношению к своим работникам. Им следовало бы у вас поучиться. — Боюсь мне нечему их учить. Ведь, несмотря на мои старания, меня хотели убить. Но Грайс лишь отмахнулся: — Эта женщина сделала это из-за старых обид и непомерных амбиций. Вашей вины нет, — он приблизился к графу и коснулся его запястья. Эрвин глядел на руку Грайса, накрывшую его. Не тот человек его касался, и от этого сердце кольнуло, а в сознании возник образ Леви. В его личное пространство вторглись, и реакция произошла незамедлительно. Мужчина вытянул свою руку и поднялся. — Думаю, на сегодня выпивки достаточно. Нам следует разойтись по комнатам. Завтра мы осматриваем земли арендаторов. Вернувшись в себе, Эрвин стянул с себя одежду и бросил ее на пол. Застань его сейчас Леви, непременно начал бы ворчать, но сейчас не до чистоплотности. Нужно поскорее умыться и лечь. Он не сразу заметил, что его ночная рубашка, оставленная на кровати, пропала. *** Леви, нахмурившись, перечитал телеграмму. Час от часу не легче. Почему проблемы падают на него одна за другой? Он чувствовал, как дергается нерв над его глазом. Нужно успокоиться. — Кхм, кхм, — Петра прервала затянувшуюся тишину. Их обоих вызвали в кабинет графа, но по разным причинам. — Это обязательно? — спросил Леви, сжимая злополучную повестку. Ему совсем не хотелось давать показания. — К сожалению, да, — ответил Эрвин, — тебя вызывают в суд, как свидетеля обвинения. Нужны веские основания для неявки. — Насколько веские? Я не хочу давать показания против нее, — признался Леви. Миссис Джонс грозил смертный приговор, и он не желал участвовать в отправлении ее на виселицу. К тому же врать под присягой также не особо хотелось. А врать придется, хотя бы насчет собственного имени. — Я понимаю твои чувства, — произнесла Петра. Она проработала под началом прежней домоправительницы не один год и сблизилась с ней, — но, боюсь, одного нежелания недостаточно. Леви взглянул на Эрвина. Тот кивнул, подтверждая слова старшей горничной. — Петра, не могла бы ты оставить нас одних? Нам нужно кое-что обсудить. Девушка понимающе кивнула, присела в реверансе и вышла. Оставшись наедине, граф и горничный заметно расслабились. — Вызов в суд тревожит меня не меньше, чем тебя, — признался Эрвин, — участие в таком громком деле, может привлечь к тебе нежелательное внимание. Нельзя допустить риск разоблачения. Боюсь, так не может долго продолжаться. — Что именно? — спросил Леви. Его посетила мысль, что Эрвин может разорвать их отношения и отослать его. — Твое притворство и переодевание. Нужно решить, как провернуть все без лишних вопросов. — Ты не отсылаешь меня? — решил уточнить Леви. — Нет, любовь моя. Я никогда тебя не отошлю. От этих слов в груди Аккермана потеплело. Он улыбнулся и взглянул в глаза Эрвина. Его взгляд не врал, граф глядел на него, как на величайшую ценность. Леви захотелось ответить ему, но простых слов казалось мало. Поэтому он решил действовать. Подошел к креслу графа и встал на колени перед ним. — Леви, не стоит, — пытался возразить Эрвин, но его протесты быстро уступили место тихим стонам. Член Эрвина был слишком велик, чтобы полностью поместиться во рту, поэтому Леви проводил по нему языком от основания до кончика, обсасывал головку, помогал руками. Он старался делать все, что нравится его любовнику, все, что доставит ему удовольствие. Эрвин запустил руку ему в волосы, отчего чепец горничного упал на пол, и потеребил мочку уха. Леви поднял на него взгляд и не отрывал его, пока наращивал темп. — Стой… я сейчас… — граф тяжело задышал и едва мог говорить. Пришлось закрыть руками рот, чтобы сдержать стоны. Дверь не заперта, любой может застать их в такой компрометирующей позе. Но в этом есть своя острота. Риск того, что их застанут, заводил, подстегивал продолжать и, наконец, довел до блаженства. Леви открыл рот, показывая белесое семя на языке перед тем, как проглотить его. Он выглядел одновременно таким невинным и порочным, вызывал противоположные чувства и желания. С одной стороны, хотелось его обнять, накрыть белой вуалью, спрятать от тягот мира и поклонятся как святому. С другой — бросить на стол и брать, пока его голос не сорвется от криков, пока от его сознания не останется лишь желание чувствовать член внутри себя. Эрвин отогнал постыдные мысли. Леви не заслужил подобного обращения. Граф утер слезы возлюбленного, поднял его и посадил себе на колени, забыв застегнуть брюки. — Ты в порядке? — спросил он, обнимая обмякшего Леви. Тот уткнулся в основание шеи и стал водить пальцем по ткани пиджака. — Ага, — кивнул Аккерман, чувствуя приятное опустошение и спокойствие. На короткий миг все проблемы остались за дверьми кабинета, а внутри лишь они и их чувства к друг другу. Переведя дух, Леви поделился информацией об их госте: о том, что Грайс почти не общается с братом, о месте его жительства, о походах в Коринф, о записях в ежедневнике. Достал из кармана аккуратно сложенный листок и передал его Эрвину, который изучил его, но и ему ничего не говорили. — Спасибо. Ты отлично поработал. Прости, если я как-то обидел тебя. — Ты не обидел, — удивился Леви, — наоборот, это мне стоит извиняться. Я приревновал тебя к Грайсу и разозлился. Тебе ведь пришлось извиняться за меня. — Нет. И твоя ревность не была беспочвенной. Грайс попытался взять меня за руку вчера ночью, но я сразу пресек это. — Хорошо, — Леви оставил поцелуй на щеке Эрвина, взял с пола свой чепец и поправил юбку. Конечно, хорошо сидеть вместе, забыв о проблемах, но от этого они не исчезнут. Каждого из них ждут обязанности. *** Миссис Клаус приготовила блины с джемом, узнав о повышении Петры. Пусть и временно, ее назначили домоправительницей Уингстон хауса. Его светлость сдал столичный дом графу Пиксису, чьей внучке предстояло представление ко двору. Их семья планировала жить в столице, пока не юной леди не найдут мужа. И в это время Петра, точнее миссис Рал, становилась главной среди персонала. — Поздравляю, Петра, — поднял тост Шадис. По такому случаю была откупорена ягодная настойка, которую разбавили водой, чтобы слуги не захмелели, — с достоинством представляй наше имение в столице. — Поздравляю, мисс Рал, — присоединился к остальным камердинер Грайса. — Благодарю, мистер Ди. — Если будете в столице, не хотели бы вы выпить чаю вместе со мной? — робко спросил он. Ему хватило двух дней, чтобы очароваться Петрой и нажить себе врага в лице Оруо. Леви, заметивший его нежные чувства, пообещал себе поделиться этим с Марлен. Она наверняка похихикает, узнав, что подруга разбивает сердца одно за другим. — Боюсь не получится, мистер Ди, — Петра же его чувства совсем не замечала, — я буду занята работой. Хоть мне и доводилось исполнять обязанности домоправительницы, для меня это будет настоящим испытанием. Но я посвящу свое сердце новой работе. Леви поспешил утешить расстроенного камердинера. — Извините ее. Петра, как и многие современные девушки, интересуется больше работой, чем делами сердечными. Выпейте еще, — он протянул ему бокал, в которой настойки было чуть больше, чем воды, — хорошо, что у рабочего класса появляется возможности карьерного роста. Ведь ваш господин радеет за это. — Да, — мистер Ди осушил бокал, который тут же наполнили, — мистер Грайс переживает о правах рабочих, больше, чем обо всем остальном. Он отказался от титула и рассорился с братом из-за этого. Часами обсуждает эти вопросы. — Наверно, его собеседники такие же умные и озабоченные, как и он сам, — Леви не давал бокалу гостя опустеть. — Озабоченные, — горько посмеялся мистер Ди, — вы правильно подметили это, Микаса. Именно так и можно его охрак… охрактер… охарактеризовать. — Кого же? — Простите, я не должен говорить. К счастью, рядом стояла Петра. Леви взял ее под руку и взглядом велел улыбнуться. — Вы разожгли наше любопытство, мистер Ди. Скажите, кто же этот таинственный человек. — Да, да, — поддакнула Петра, — нам жутко любопытно. — Ладно, — мистер Ди сделал очередной глоток, — только, милые девушки, никому об этом не говорите. Мистер Грайс голову с меня снимет, если узнает, что я проболтался. — Мы обещаем, — соврал Леви. Петра также закивала. — Это мистер Вейль, хозяин «Коринфа». *** В гостиной расположились двое мужчин, которые наслаждались вкусным чаем и светской беседой. Эрвин поблагодарил за советы по сельскому хозяйству, Грайс похвалил его нововведения. Накануне они обошли земли арендаторов и поговорили с ними, затем гостю захотелось погулять по городу, и граф составил ему компанию. — Спасибо за то, что так радушно приняли меня, — сказал Грайс напоследок, — очень приятно знать, что есть дворяне, делающие столько для своих арендаторов и работников. Вы отлично справляетесь с обязанностями графа. Вам следует писать книги об этом. — Кто захочет читать о тяготах жизни графа? — вежливо улыбнулся Эрвин. — Я, например, — ему ответили более интимной улыбкой, — если будете в столице, сообщите мне. Я не против продолжить нашу беседу в более уединенном месте. — Благодарю, но, боюсь, я не любитель уединенных мест. Когда гость уехал, Эрвин прошел в свой кабинет и попросил Шадиса отправить к нему «Микасу». Последние дни ему было о чем подумать. В первую очередь о Леви. Держать его подле себя, выдавая за женщину, становится опаснее с каждым днем. Если привести его в дом как мужчину, персонал начнет задавать вопросы. Они легко узнают бывшую коллегу. Разрывать отношения Эрвин не хочет. Ему страшно представить, во что превратится его жизнь без него. Есть вариант отправить его в столицу и ездить к нему время от времени. Но долгую разлуку его сердце может не вынести. Он хочет близости Леви, нуждается в его компании, тоскует в его отсутствие. Они могут уехать вместе. Жить вместе под одной крышей, не скрываться и не прятаться. Как в таком случае быть с поместьем и работниками? Как быть с арендаторами? Графу не положено надолго покидать свои земли. Вариант продажи имения не рассматривается. Эрвин привязался к нему, несмотря на сырость, сквозняки и постоянные расходы. Это дом, в котором он провел детство, в котором жили его предки, которое, возможно, унаследуют их с Леви дети. Эрвин улыбнулся про себя. Поразмыслив, он пришел к единственному правильному решению. Оно далось нелегко, но приняв его, мужчина почувствовал облегчение. Как раз пришел Леви. Он выглядел более уставшим, чем обычно. Между бровей засела глубокая морщина, глаза покраснели и распухли от недосыпа, а взгляд потускнел. Пребывание гостей всегда сложно дается персоналу, а у него, ко всему прочему, была еще одна задача. Эрвин пригласил его сесть и, собравшись с мыслями, произнес: — Я тебя увольняю.