Только начало

— Что? Серьёзно? Перетягивание каната? — Годжо как-то не ожидал такой до отвращения простой идеи проведения Дня Физкультурыв магическом, мать его, колледже, — и с кем? Сёко-сан, Вы как думаете, Нанами поможет Вам утащить нас с Гето? — Сатору, это просто традиция на праздник, — Сёко предприняла весьма самоуверенную попытку угомонить возмущенного Шестиглазого, — и вообще, у тебя хоть спортивный костюм есть? — Сенсей, я не буду бороться с этой женщиной, — Сатору мотает головой, надувает губы, — она задевает мои чувства ценителя стиля! — Да перестань… — Нет, ну посмотрите, есть ли у меня костюм? Как можно?! — Сатору, угомонись, — Сёко пожалела, что вообще вступила в диалог, Нанами закатил глаза. — Да у меня самый спортивный костюм из всех! Гето только хихикает, наблюдая за несчастными лицами Нанами и Сёко, которые просто хотели уточнить план праздника, а получили беловолосую королеву драмы на обед. — Слушай, Сатору, — Гето смилостивился и пришёл на помощь одноклассникам, — можем с тобой пробежать эстафету, если хочешь, — улыбка превращается в оскал на всю ширину губ, — там как раз надо передавать палку… — Ты в этом мастер, Сугуру, ведь так? — ого, даже вопить перестал, язвит тихо, чётко выговаривая слова. — Так, я ушёл, — Нанами не любит таких сцен, не любит попадать в радиус разбрызгивания гормональных луж и феромонов. — Я тоже пожалуй лучше к трупам, — Сёко пододвигает к Годжо распечатку плана праздника, — просто посмотри, Сатору и приходи, явка обязательна. Годжо уже мурлыкает с Гето, что-то взволнованно шепчет тому в ухо, от прежней кислотной токсичности не осталось и следа. Сёко даже неловко, что она это видит. — Я пошла. — Спасибо, Сёко-тян, ты лучшая, — у парня явно какие-то трудности с эмоциональным фоном, но почему-то Гето его выравнивает. Как и чем Сёко знать не хотела. Как только за ней закрылась дверь класса, Сатору вновь припал губами к уху, почти касаясь чёрной серьги-воронки, что растягивала место для будущих тоннелей: — После тренировки будет час ещё, может пойдём…? — Сатору, у меня не написана работа, — Сугуру обречённо откидывает голову, — я буду доделывать её. — Я рядом посижу. — Я знаю твоё посижу, дай сделать домашку, я тебя прошу, — Гето ненавидел эту расстроенную мордашку, которую корчил Сатору когда получал отказ, брови сведены, верхняя губа подрагивает в изломе, нижняя пятится наперёд, как у трёхлетки. И глаза, голубые, безумно голубые, аквамариново смотрят, плещась обидой. — Хрен бы с тобой, пошли, — и Сатору вприпрыжку бежит за другом из класса. Разумеется, спокойно рядом он не сидит. Он рассказывает три пошлых анекдота, две истории о драках, одну сплетню, просит моти, рассказывает о звонке старейшине, снова повторяет историю про покупку сигарет для Сёко, ещё сладости, чавкает прямо над ухом, целует липкими губами, и совершенно не даёт возможности учиться. Гето пишет с колоссальным трудом, как будто к уху прикрутили радио, которое вещает на всех волнах разом. И поцелуи эти, от них опять встаёт, как и всякий раз, стоит им коснуться друг друга губами, вовсе не важно как и куда, тело отвечает как запрограммированное. Сатору видит его стояк, шепчет всякие непотребства в ухо. — На кой ты туда влез, Тору? — белобрысая макушка уже дважды встретилась с изнанкой столешницы, рот выдал шипучие ругательства, Сатору возился под столом как огромный кот, — тебе сколько лет? — Достаточно, — пальцы его уже на ширинке Гето, ищут путь к самому желанному сейчас. — Годжо, мне надо доделать, прошу, — врёт, Гето врёт, сейчас ему надо только одного: уже привычным движением взяться за волосы Сатору и насадить его горло на стояк, который требует внимания. Стоило им открыть удовольствия от взаимных ласк руками и ртом, как их стало не оторвать. Страшно подумать, сколько подростковых пар спасено от голодной смерти в постели отсутствием денег на жильё и прав. Годжо с готовностью принимает в себя ствол, посасывает, обводит головку по окружности, снова берёт глубоко, от чего в уголках небесных глаз выступает пара слезинок. Гето держит за затылок, задаёт нужный ритм, но больше оберегает бесценную альбиносьи блондинистую голову от травм. — Тебе нравится? — Сатору оторвался на минуту, продолжая ласкать член рукой, прижимаясь щекой к внутренней стороне бедра Гето. — Это охуенно, — Сугуру глубоко дышит, толкается в податливый рот, дыхание перехватывает, когда голубые глаза врезаются взглядом в его карие. Годжо сосет с каким-то особенным удовольствием, причмокивает, сглатывает громко, стонет, когда головка заходит особенно глубоко. Вторая его рука в собственных штанах, как ему нравится синхронизировать движения по собственному члену с заглатыванием члена Сугуру. Кончает Сугуру тихо, лишь втягивая воздух через сжатые зубы и сжимая белые прядки в кулаке, голова откинута, глаза прикрыты, тени чёрных ресниц пробегают по щекам. А вот Сатору стонет в полный голос, только наличие члена во рту спасает нежные уши соседей по общежитию от развратных звуков. Стонет протяжно, громко, круче чем порнозвезда. Коленки разъехались, голова упирается в край стола, помидорно-алые щеки и текущая по подбородку слюна вперемешку со спермой. Точно круче порнозвезды. Годжо достаёт перепачканную семенем руку из своих трусов, пока Гето возвращает на место своё бельё и застёгивает брюки. — Ты не хочешь побыть джентельменом? Я тут чувствую себя использованным, — сидя на полушпагате и с рукой в подсыхающих следах оргазма канючит Сатору. Гето наспех находит в ящике стола салфетки, достаёт несколько и отдаёт блондину: — Держи, моя милая, — елейно улыбается, знает, как бесится с женского обращения Годжо. — Да пошёл ты на… Ай, блять, — резко дернувшись Годжо совсем забыл, что над ним стол и впечатался головой снова. — Не убейся, я тебя прошу, — Гето подаёт руку, ждёт пока Сатору довытирает пальцы, помогает выбраться из-под стола. Очень хотелось бы, чтобы Сатору отрубился после оргазма, но тот будто наоборот высосал энергию из Гето и стал болтать в три раза больше, а поглощать сладкое в два раза быстрее. Гето сдался, чертил каракули на листе и рассматривал профиль Годжо на фоне окна с темнеющим небом. «Я не хочу, чтобы с ним что-то случилось», — среди размышлений о красоте и привлекательности Сатору вдруг выстрелом прошла странно печальная мысль. Гето давно ощущал, что в моменты их поцелуев он чувствует что-то совсем не похожее на обычное сексуальное желание. Что Сатору хочется разглядывать, поглаживать его спину, когда он дремлет довольный рядом после очередного сеанса взаимного удовлетворения руками, хочется принести пёструю коробку шоколада, чтобы увидеть, как он улыбается широкой довольной улыбкой и тут же набрасывается на подаренное угощение. Гето бесповоротно влюблялся в этот длинноногий-длиннорукий двухметровый кошмар интровертов. — У тебя нормально всё? — Годжо наконец замечает притихшего Сугуру, неотрывно следящие чёрные зрачки. — Да, всё… Слушай, это, — что-то происходит дурацкое в голове, в животе сводит всё от нервов, что ж за дерьмо, — ты не хочешь сходить на аттракционы? — Погнали, куда? — Сатору всегда был горазд получить дозу адреналина, особенно если заесть её чем-нибудь приторно-вредным, — надо у Сёко спросить, когда у неё будет вечер, — блондин уже доставал серебристую «раскладушку», чтоб напиликать подруге сообщения. — Нет, Сатору, — Сугуру мнётся секунду, не знает как лучше сказать, а потому говорит прямо, — со мной сходить. Только со мной. Годжо хлопает крышкой телефона и часто моргает, глядя на друга. Очень медленно, но верно до него доходит, что именно хочет Гето. — Ты меня сейчас на свидание пригласил? — Гето отвернулся в сторону, вдруг оказалось, что дальний угол у окна совершенно не исследован и теперь надо его тщательно изучить, но на вопрос пару раз кивнул. Воцарилась полная тишина. Гето не хотел смотреть на Сатору, ещё больше не хотел услышать смех, хотя ему и нравился искренний хохот Сатору, от которого он и сам всегда невольно улыбался. — Тогда чур ты угощаешь, — Годжо встал с измятой кровати, потянулся, пошёл к выходу из комнаты, — жду адрес и время, — тихий шёпот в ухо и никаких насмешек. Сугуру облегченно выдыхает и показывает большой палец вверх, поскольку на сегодня его речевой аппарат перевыполнил нормы усилий. Он слышит как закрывается дверь за Сатору и победно хлопает по столу. Взгляд падает на недописанное задание. Поразительно, но необходимость заниматься писаниной почти до ночи его больше не беспокоит. Он возвращается к домашней работе с блаженной улыбкой на лице.