Qui Circumdabit Me (Те, Кто Меня Окружают)

Из полицейской машины Шилова отвезли не в СИЗО, а в какой-то район Москвы. Телефон у него почему-то не отобрали, и он ехал, запоминая и фиксируя дорогу. Водитель заехал в один из дворов, и два амбала под конвоем вывели Эдмунда с вещами наружу, и, заведя в один из подъездов, затолкали его в одну из квартир на первом этаже. Открыв дверь и заведя его, они заперли дверь. -Ну, что, Эдмунд, доигрались все-таки? - спросил его Никорлай Николаевич Плугин, появившийся из недр квартиры. -Стоп, а что я тут делаю? - произнес в ответ Шилов, - меня тут, вроде как, на бобике в тюрьму везли. А вот почему меняк тебе привезли - хороший вопрос. -Почему привезли? - задумавшись, спросил Плугин, - сам удивлен, что так получилось и что мы с этими бугаями договоримся. Хотя мы им и калым из "кассы взаимопомощи" внесли просто гигантский, поэтому, может, и должно так быть. До Шилова наконец-то дошло. Он, стоящий в ступоре на коврике в прихожей, понял, что можно попробовать выбраться из такого "следственного изолятора", и он спросил: -Слушай, а, может, ты меня потихоньку домой отпустишь? -Да куда там, - отмахнувшись, со смешком сказал Плугин, - да я бы рад, только вот эти два амбала, что тебя сюда привезли, сейчас вон там, под дверью стоят. Так что раздевайся пока, со мной поживешь пару деньков; а там, может, тебя на волю выпустят. Все-таки, думаю, лучше чем в тюрьме. "Да уж, попал я," - подумал Эдмунд, разуваясь и вешая пальто в шкаф. -Ну, и что мне делать? - сказал он, - Ваня у меня на квартире, связи с ним, можно сказать, почти что нет. -Ну, что уж ты? - иронично ответил ему Николай, - что ты, думаешь, пацан три дня без тебя не проживет? Ничего с ним не будет, Плотницкий отвез его к тебе и вбрасывает опеке разные адреса, чтобы за ним не пришли. Если вас обоих, не дай бог, засудят, то мы просто посадим его со всеми твоими на МЧС-овский гидросамолетик и в Англию увезем. Шилов, которому его реплика показалась циничной, ничего не ответил. Он разделся, и Плугин сказал ему: -Впрочем, по поводу Вани. Пошли на кухню, ты сейчас напишешь заявление о предварительной опеке. Шилов тяжело вздохул, но, долго и тяжело подумав, решил, что так будет правильно. Он зашел в кухню. в которой тогда было довольно темно, и присел на табуретку у стола. -Вот, я приготовил, - сказал ему Плугин, протянув ручку и распечатанный шаблон листа, - пиши. Хочешь, мать свою, хочешь Тео. Вот, например, лучше его: вот здоровый лоб, сорок лет, кровь с молоком. И обучение продолжить сможет, и не пропадет никогда. -Только пожалуйста, - начав писать, тяжелым голосом сказал Шилов, - вот чтобы Ваня об этом не узнал. И Тео тоже скажите на ушко, и по-английски. -Ладно, хорошо, - ответил ему Николай и, чтобы не стоять над душой, ушел в потивоположный угол комнаты. Шилов, до которого только что дошло, где он и что происходит, задумчиво прошелся из угла в угол кухни. Везде там он, на маленьком пространстве, видел странную тьму: она, точно плесень, сидела по углам и делала квартиру неухоженной, неуютной, похожей на пещеру. Одинаковые зелено-белые стены, точно как в подъезде, окружали его; и с торца в белом деревянном окне темнело. В квадратную форточку у него сверху вваливал внутрь воздух, холодный и пыльный; и Эдмунд, украткой оглянувшись, его закрыл. В соседней комнате заработал принтер. Это Плугин печатал еще несколько заявлений, и потому в какой-то дальней, по-видимому, такой же маленькой комнате, громыхал стопками бумаги вслед за копиром. "Что дальше-то будет?" - тяжело вздохнув, подумал Шилов. Он присел на деревянный табурет у плиты, покрывающейся ржавчиной; и все это место показалось ему такой же клеткой, сжимающей его от макушки до пяток. Потолок в квартире был очень низок; и Эдмунд, даже сидя, мог достать пальцами до его беленых трещин, прошедшихся, как казалось, по фанере. Тускло светили лампочки. Свет от них был холодно-белый, и растворялся еще на подходе к полу, освещая это место точно как лампочкой в холодильнике. Мысль о том, что будет дальше, была для Шилова совершенно не тревожна, к его же удивлению. Весь предстоящий суд, как и следствие, и все остальные события вообще, которым еще следовало произойти, казались ему бессмысленными. "Ничего не изменится ведь," - подумал Эдмунд, тяжело вздохнув, - "Ротфронт" все равно очень скоро отживет свое". Тут в кухню с кипой листов вошел Плугин. -Вот, подписывай, - сказал он, плюхнув кирпич из свежеотпечатанных документов, пахнущих еще чернилами принтера. "Не выношу этот запах," - подумал Эдмунд, сморщив нос при виде бумаг, когда они всей тяжелой стопкой грохнулись гулко на стол и подняли вместе со слоем пыли такую вонь, которая в его особо чувствительном к запахам носу отозвалась приступом. Шилов, с трудом переборов себя, достал первую сжатую скрепкой пачку и стал ее листать, пробегая глазами по черным мелким строчкам. -Читаешь договор? - усмехнувшись, проиронизировал Плугин, вставший над ним. -Конечно читаю! - попытавшись в ответ послать такую же усмешку, хоть и неудачно, произнес Шилов, - вам поди доверься! Бывших копов не бывает... или, по-вашему, ментов. -Хотя, в общем, ты прав, - несколько задумавшись над его резкой репликой, произнес Плугин, - тем более, золотое правило разведки: "Никому не доверяй и никогда не пожалеешь". -Так оно, наверное, и есть, - ответил Шилов, подписав первый документ, и, оставив его, сказал, - это для Теодора. -Следующая пойдет тебе, - сказал Плугин. -Слушай, а не стой над душой, - попросил Шилов, - не люблю. -Как хочешь, - ответил ему бывший прокурор, не оставив свой иронично-старческий тон. Он,опиравшийся на столешницу у плиты, отполз дальше, к серванту, побагровевшему от старья, стоявшего в нем, в сторону двери. Там .почти в углу, он решил выяснить что происходит с Эдмундом, и для того спросил: -Слушай, а как тебя повязали-то? -Да уж что? - сухо и тяжело, будто из сжатых легких, вздохнув, произнес он, - как и обычно арестовывают, как и я обычно людей брал. Все было точно также - меня в одну сторону, Ваню - в другую. -Ты, наверное, переживаешь за него. -За него - да. А в остальном - переживать мне не за что, - произнес Шилов, на последней фразе как вспышка просветлев и тут же угаснув. Вечерело; и на глазах Шилова, подписывающего бумагу за бумагой, наплывала сонливость. Плугин все стоял у двери и так же смотрел на него, так же сонно попивая чай, горький запах которого буквально разъедал нос. Обоняние все больше разочаровывало Эдмунда; все в той квартире, в той комнатенке, несмотря на гораздо лучшие условия чем в СИЗО, казалось чуждым и будто сжимающим изнутри. -Интересно, а почему я здесь? - спросил он, стремясь продолжить эту болтовню с прокурором и дальше, надеясь таким образом не заснуть. -Надо сказать, интересный вопрос, усмехнувшись несколько по-стариковски, сказал прокурор, - тебя мне сдали... на доверительное хранение, если можно так сказать. -Это потому что ты - двойной агент? -Это тоже, но не только это, - отпив горького раствора из чашки, произнес Плугин, - но, вообще, наверное, в СИЗО решили, что там от тебя будет больше вреда чем пользы. -Наверное, не сказать что любят, но... Плугин, постучав костяшками пальцев по жалобно стучащей под его весом столешнице, крепко задумался. -Да, ты в СИЗО сейчас, по сути, посажен, но это только по сути; а, по факту, ты там только числишься. Наверное, там все наслушались о твоих английских и кукобойских похождениях, - произнес Плугин, несколько подумав, - вот и боятся там тебя все. -Очевидно, -произнес в ответ Шилов, - я бы, на их-то месте, сам себя боялся. -Вот они и боятся тебя там до сих пор, - усмехнувшись и несколько зловеще послучав по столешнице, сказал Плугин, - вот и решили, что там от тебя будет больше вреда чем пользы, и отдали тебя мне на хранение. -И велели тебе меня допросить? - саркастически поведя бровью в ответ, произнес Шилов. -А кстати, спасибо что напомнил - про допрос-то. Завтра по этому поводу за тобой заедут. -Продумаю пока реплики свои. -Ну, тогда что сказать: флаг тебе в руки! - произнес прокурор, - дописывай тогда быстрее и иди. Тебе же лучше будет. Хотя, к твоему же счастью, там тоже будут двойные агенты.