Qui Circumdabit Me (Те, Кто Меня Окружают)

Все это время темнело. Узкая улица, окруженгная длинными серыми кирпичными домами точно стенами, уходящая в поворот на месте куда выходило окно кухни Плугина, постепенно покрывалась промозглой весенней слякотью. Становилось холоднее и ветреннее: в этой подворотне ветер гудел и скрежетал железными листами крыш просто зловеще. -Я тебе так скажу: лучше допиши все сейчас - и спать иди, - посоветовал Шилову Плугин, - тем более если тебе все эти допросы - детский лепет. -После того, что я делал в девяностые в Англии, мне море по колено, не то что эти ваши фронды, - увсмехнувшись впервые з адолгое время, ответил Шилов, - я там чего только не видал; а вы ко мне с этой гостайной лезете. -Не, ну почему я? - таким же образом ответиль ему прокурор, - устроил-то это все точно не я - я-то на пенсии уже как двадцать с лишним лет. Шилов, сидя на впивающемся в кости жестком деревянном табурете, дописывал очередную бумажку. Плугин, когда тот не видел, пристально смотрел на него, так, будто хотел спросить еще. Когда Эдмунд, вздохнув от непривычной обстановки, положил очередной документ в общую кучу, прокурор спросил его: -Слушай, а вот ты говоришь, что не боишься за это дело вообще. -Ну и что? - из своего угла из-за стола отозвался Эдмунд. -А почему у тебя вообще нет страха? Откуда такая уверенность? -Наивные вы, - ответил тот, ухмыльнувшись, - да в девяностые на меня могли со дня на день такую заявку накатать; причем поводы потом были гораздо более серьезные чем гостайна. Сам посуди - на меня сначала натравляли разных непонятных личностей, потом на работу в один кабинет подсадили не способных ни на что идиотов, а потом вообще пытались загрызть меня змейкой. -И из-за этого, по-твоему, тебя так все боятся. -Вполне вероятно; тем более что я никогда особо не прятался. Постучав пальцами по столу, Шилов добавил: -Одну вещь они не берут в учет: кто видел смерть своими глазами, тот потом смотрит на вещи совершенно по-другому. Поэтому я веду себя так, как тебе кажется, безрассудно и отчаянно: ничего дороже жизни быть уже не может. -Типа "Пуля многое меняет в голове, даже если попадает в задницу"? -Это, тогда уж, бесспорно правильно, хоть и звучит туповато. Гигантские лужи за окном растекались по старому асфальту. Горчичные стены домов из-за темноты вечера становились все более серыми; из пепельного цвета они все больше темнели. Тротуар, начинавшийся после палисадника, забрызгала шумно проносявшаяся с громкими и шумными визгами машина. Сонлива была эта обстановка, равно как и инттеръер квартиры. -А все-таки удивительно, что тебя до сих пор уважают и боятся, - сказал Плугин. -Сам не понимаю, как, - ответил Шилов, усмехнувшись, - сам не понимаю, что я еще как политик все еще держусь на плаву и как мою Кукобойскую Республику, как и меня, не накрыли. Ну ее, конечно, накрыли; только медленно, постепенно и безболезненно... -Может, они только больше хотят с тобой сдружиться таким образом; вот и повязали тебя прямо перед выборами, - ответил Плугин, - просто не знали, как еще тебя поймать и эффективно заставить дружить. -Вообще, центральные власти на меня вышли еще в году так двухтысячном, - повспоминав после того несколькое время, добавил Шилов, - через своих людей Дубнин и Компания вышли на меня. У них же тогда было и так полно своих проблем, и им явно было не до Вологодской области. -Ну, и что они тогда тебе наговорили? -Тебе прямо дословно воспроизвести? -Если получится, - ухмыльнувшись, попросил бывший старый прокурор. -Говоришь таким тоном, будто меня допрашиваешь, - произнес Эдмунд, усмехнувшись. -Да нет, интересно просто - вот и спрашиваю. Мне-то что с ними сотрудничать? Я сейчас старый, мне сейчас лучше жить бедно, но честно, чтобы меня не прикрыли: вот я, как и ты, отхожу от дел. -Разумно, - ответил Шилов, и заговорил, - они написали приблизительно вот что: "У тебя хорошо получается! Давай дружить - мы тебе и твоим людям должности дадим, и ваш опыт будем перенимать". А дальше - ты знаешь что было: от всех раздач слонов я тактично отказался, хотя мне предлагали самые разные должности, от губернатора до директора РУБОПа и ФСБ. Тогда им нужны были свои люди, а со мной было, как они считали, легче договориться. А вы, прознав про это все, стали меня делить. -С тех пор мы и скатились, в плане организации, - вздохнув, добавил прокурор, - теперь - так, клуб пенсионеров. А сейчас пройдут выборы - вообще будем про огороды наши болтать на совещаниях. анютины глазки там, ну или что еще - сейчас к этому уже есть тенденция. Шилов, уныло взглянув в окно, невольно обратил внимание на противоположный дом. Старый, выстроенный в середине прошлого века из кирпича, он желтел, покрывался каменной ржавчиной и растрескивался, становясь тем самым похожим на зловещий заброшенный замок. В нем разными оттенками желтого менялись света в окнах разных квартир на разных этажах: от беловатого, как у Плугина, до теплого, похожего на горчичный, оттенка. Устремлялись полого вверх кирпичные странные трубы, и железная крыша под ней, у ее основания, была покрыта снегом, вместе с сосульками сползающим вниз. Там то в одних комнатах, то в других включался и выключался свет. Он мерцал, и разными оттенками перебирался из окна в окно. Где-то, на тех, где на подоконниках стояли черные растения, фиолетовым светили фитолампы. А в окне, расположенном прямо напротив кухни Плугина, освещала четыре квадрытные стены старая люстра. Теплый ее свет озарял зеленые обои, и там, как казалось, в такой же кухне было тепло и совсем не страшно. Высокий белый потолок весь блестел, и дверной проем снизу казался точно лазом в темноту. Эдмунд, невольно вглядевшись в то. что там происхоодит, в какую-то своершленно бессюжетную картину, внезапно вспомнил о Ване, о котором с момента своего ареста, который произошел днем того же дня, еще засветло, когда они вдвоем прилетели из Лондона, специально старался не думать чтобы не травить себе душу. Ему причудился он, смотрящий из окна выделенной ему летом комнаты в квартире в доме на Кудринсмкой площади на шумную улицу центра Москвы, ровно вниз, на нескончаемый поток. Как волна, на Шилова тогда нахлынула тоска: та, которую, по его ощущениях, должен в то время был чувстовать Ваня. И в мрачной кухне Плугина в тот же миг точно стало темнее. Шилов всмотрелся в стену, апатично разглядывая узоры на старых обоях на ней. Казалось, что и в комнате темнело: лампочки там внезапно стали сбоить и мерцать, по-видимому, из-за старости. Разговор, который он до этого в то время вел с Плугиным, он внезапно захотел завести в другое русло, и потому сказал: -Да, наверное, давно пора надо было отходить от дел. -Это потому, что сейчас у тебя другие ценности в жизни? - спросил его старый прокурор. -Да какая разница? - отмахнулся от него Эдмунд, - тогда, может, я бы и вообще президентом стал. Сглотнув, он продолжил: -Особенно жалко Ваню сейчас. Представить только, что с ним сейчас происходит... -Внезапно ты о нем сейчас вспомнил, что интересно, - произнес Плугин несколько цинично, постучав по столешнице костяшками пальцев. -Все-таки старые привычки остались, - произнес Шилов в ответ, стараясь отреагировать на такие глупые слова по-умному в данной ситуации, - без хладнокровия я до пятидесяти восьми лет не дожил бы. А сейчас... по-другому приходится жить, что ли. -Ваня повлиял, наверное, - предположил Плугин. -Да, это точно в нем дело, - ответил Эдмунд, внезапно оживившись, - до апреля прошлого года, когд аон появился, я уже много лет жил относительно спокойно. А тут - вот такой шухер, как это у вас называется; такой стресс; представить только, каково Ване сейчас... Плугин внезапно призадумался. Его по-чиновничьи несколько циничное выражение лица, еще не утратившее привычки строить наглую рожу за долгие работы то оперативным работником, то прокурором, то мэром, то снова прокурором, внезапно, из-за слов Шилова во многом, опустило уголки губ; и сам старый прокурор внезапно задумался. -Да уж, дела, - произнес он, - да, ему сейчас тяжело. Тем более, что он столько пережил за свои тринадцать-то лет; и тут вдруг вот такая смута возвращается. А тебя еще и сейчас вернут туда, и квартира вообще превратится в штаб... -А вот с этого места поподробнее, - произнес Шилов, внезапно выйдя из тревожной задумчивости. -Про что конкретно? - уточнил Плугин. -Про то, что меня выпустят, как ты говоришь. -А, я же не сказал? - произнес, вспохватившись, старый прокурор, внезапно оживившись в старческом голосе, - в общем, мы за тебя из общака заплатили за тебя калым; и потому послезавтра, как только два раза допросят, тебя выпустят под залог. -Ну, и во сколько вы меня оценили? - спросил Шилов. -Где-то тысяч пятьдесят, наверное, - повспоминав старые знания, произнес Плугин, - как за преступление средней тяжести. Короче, относительно всего общака вообще - копейки. "Я бы мог и из своих денег его выплатить," - хотел было сказать Шилов, но Плугин его опередил, перебив: -Но ты мне должен обещать: ты, за то время, пока идет следствие, от нас из страны не сбежишь. -А если не обещаю? - насмешливо сдерзил Шилов, - залог-то уже уплачен. -Ну, - удивленный такиими наглыми словами, - дело твое; но тогда все, кому "Ротфронт" реально все еще нужен, на тебя обидятся. Хотя, мы же за тобой не бегаем: ты можешь сесть на МЧСовский гидросамолетик и сбежать в Латвию; а то и вообще - телепортироваться. -С чего ты это взял, - внезапно, приняв гораздо более серьезный вид и интонацию в голосе, произнес Шилов, - не сбегу, конечно. Как же я могу вас подставить? Он, посмотрев на Плугина, все это произнеся безучастно, продолжил: -Ладно, обещаю не сбегать из страны; но, когда следствие закончится - первым рейсом отсюда вон. -Дело твое, - усмехнувшись, произнес Прокурор, - но, если вас посадят, тьфу-тьфу-тьфу... Он, произнеся это с большой неохотой, трижды сплюнув через левое плечо и постучав по столу, к которому в тот момент подошел, он добавил: -Тогда, чур меня, можете с Арсеньтьевым и твоими садиться на гидросамолетик и сбегать. -А еще: для Вани же можно сделать исключение? - попросил Шилов, - он-то - всего-навсего жертва обстоятельств! -Ему - конечно можно! - ответил Плугин, - и твоим - тоже. Теодора оставь пасти дом и квартиру, а мать сажай со своими Иваном на самолет - и увози. Торопя Шилова, Плугин произнес: -Короче, давай лучше закругляйся. Закончить с этим быстрее - в твоих же интересах. Шилова сидел и подписывал последнике копии заявлений. Старый прокурор все никак не унимался, сидел на столе над ним и вдруг, ни с того ни с сего предложил: -А может, все-таки лучше фктивный брак оформить? Прозвучало это с его стороны с откровенно нагловатым тоном. Послушав его, стучащего надоедлво костяшками пальцев по столу, Шилов, сохранив внешне безразлично-холодныйтон, но, на дле,выражающий ту же ноту наглости, отозвался: -Дурацкая идея, как по мне. Вздохнув так, будто желая, пораженно глупости Эдмуда, как ему тогдапоказалось, ударить ладонью о лоб, Плугин, сохранив тон, ответил: -А вот тут я вообще не понимаю тебя. Отложив ручку после долгого письма и отряхивая от усталости руки, Шилов отозвался: -А вот не женюсь я никогда, и не заставите. -Абсолютная глупость с твоей стороны, - усменувшись его упертости, точно анекдоту, прокомментировал его заявление старый прокурор, - ты бы лучше меня для начала послушал. Подойдя к окну он, придвинув к себе шторы и сев с прыжка на подоконник, который, сделанный из грубой пластмассы, крякнул под его мельчающим, худеющим стариковским телом, произнес, начав сипеть: -Понимаешь... Конечно, дело наше тяжело; но мы, все же, не брошены на произвол судьбы. Есть у нас знакомые люди, вернее, женщина где-то твоего приблизительно возраста, что хочет нам помочь. "Заинтриговал, прохиндей," - сохранив настороженность, подумал Шилов, и произнес: -Ну, и кто же это? -Это историчка Ванина, - совершенно не стесняясь своей нескромности, произнес Плугин, - помнишь, ты встречался с ней в Саратове? -И что же она? Пряо-таки сюда приехала? -Да, как ни странно, - оказав на противоволожный дом с посеревший желтой стеной, у которого с торца горело несколько окон, -произнес Плугин. -И где же она? В этой же квартире ты ее поселил? - проиронизировал Шилов внезапно, на секунду, натянв, приняв обычный для себя тон разговоров, - в тещиной комнате? -А вот и нет, - усмехнувшись, ответил старикашка, - не в этой квартире, конечно, но совсем рядом - вон в том доме. Сглотнув, он добавил: -Если у меня откажешься жениться, то я ей позвоню; а она накинет сейчас куртку и придет сюда, и ты будешь уже с ней разговаривать. -И что? - сдерзил Шилов, обезоружив одним только своим тоном Плугина, - веди. Приводи ее сюда; и я ее пошлю с этой вашей свадьбой точно так же, как и тебя. "Наглый какой," - улыбнувшись такому его тону, ответил Плугин. Он, поднявшись наконец с подоконника, на который снова сел и на котором пробыл большую часть их разговора, ушел куда-то вглубь квартиры, напевая, не стесняясь своего сипящего голоса: -Значит, "Я на тебе никогда не женюсь, я лучше сьем перед ЗАГСом свой паспорт!.." Вернулся он уже с постельным бельем и одеялом. Бросив их стопкой перед Шиловым, он сказал: -Тогда... если уж живешь у меня, то и ночевать будешь здесь же. Там, может, тебя домой под залог отпустят... Но диван в гостиной в твоем распоряжении.