Qui Circumdabit Me (Те, Кто Меня Окружают)

Прошло два дня после суда. Шилов отправился к Плугину для того, чтобы обсудить возможное уголовное дело против Гадюкиной. -Да, Эдмунд Теобальдович, наделали Вы делов позавчера, конечно, - вместо приветствия сказал тот. -Да, было дело, - отозвался Эдмунд, - было дело. -Надеюсь, это все было согласовано с Матвеeвым? -Да, он это все одобрил, - усмехнувшись, ответил Шилов, - хотя, в принципе, какие у него были варианты? -Да, вообще. Знаете, я вчера сидел, слушал этот суд и просто диву давался, кто Вам одобрил такие слова. Я надеюсь, хоть Ваш Ваня об этом не в курсе. -Да, вообще, не думаю, что ему сейчас до этого. -Как раз-таки наоборот, я бы сказал. Он там у себя в школе видел и смотрел это шоу прямо на уроке, и теперь, наверное, знает Ваше последнее слово почти что дословно. И так он, наверное, увидел, что пишут про Вас в "Краткой характеристике". -А вот, к сожалению, он это видел, - грустно заметил Шилов, - и, наверное, именно из-за этого у него случился такой казус. Да, понимаю, я виноват, но думаю, что сказал все по правде. -Ну что уж поделаешь, хоть Ваша речь и получилась весьма субъективная, Вот например, это да, это точно шок, что такой человек в итоге так себя повел. Пойдёмте, я покажу Вам, до чего в это время додумался. Плугин вышел из-за своего кресла и перед тем, как перейти на кухню своей маленькой темной квартиры, раскрыл шторы на окне. Эдмунд, вставая со стула напротив, на секунду посмотрел в него. В Москве был очередной серый, холодный и пасмурный день. Серый рассыпчатый снег в кучах лежал по всему двору, виднеющемуся за стеклом, и местами, по большей части на дороге, перешёл в слякоть. Эту грязь месили машины, появлявшиеся одна за другой. Напротив, с другой стороны двора, стоял такой же панельный дом, а за ним ещё один, и за ним ещё один. Небо было таким же серым и мрачным. -Вы о чем-то задумались? - спросил у него Плугин. -Да так, - ответил Шилов, - просто скучаю по Англии. Не особо мне нравится эта Москва. -Да уж, после Тамбова жить тут мне тоже было тяжело. Тем более, это-то я там был яджуджем и маджуджем, а тут из себя ничего не представляю. Ну, что уж поделать, времена были такие. А так - ничего, привык уж за тридцать-то лет… -Я в свое время тоже жил в аналогичном доме, - ответил Шилов, - тоже в панельке. И потом - откровенно в халупе. Но со временем я вырвался оттуда и стал жить сначала у одних друзей, а потом у других, пока не обосновался у Малфоев. -Да уж, Москва - это реально большая деревня. Да, центр тут красивый. Но живу я, увы, не как Вы: не там. Так и живу как муравей: все работаю и работаю, все работаю и работаю; а заметят мою деятельность только тогда, когда меня уже не будет, если заметят вообще. -Меня тоже долго не замечали, - ответил Шилов, - моя карьера взлетела только после того, как я убил Дамблдора. Ну и спасибо богатым друзьям. -Надо признать: не все в этой жизни зависит от нас самих, - ответил ему Плугин, садясь на табуретку у обшарпанного советского стола, достав свои наработки по предполагаемому делу Гадюкиной, - мне тоже сначала крупно повезло, если я уж стал мэром, а потом я приехал в Москву и вдруг стал никем. Чай будете? -Не надо, спасибо. Хотя, если хотите, можем назначить Вас генеральным прокурором, когда придем к власти, и тогда мы уж доведём дело Гадюкиной до конца. И Вам наконец-то будет выход из стагнации, и убийца будет наказана как требуется. -Ну, а мне-то оно зачем? - ответил Плугин, раскрыв перед Шиловым, подсевший к нему, большую папку на скобках с кучей файлов, - вот, посмотрите. Он показал ещё раз все свои наработки, пролистав файлы в папке. Он сказал: -В общем, есть хорошая новость; вернее, их три. Первые три: я тут вижу четыре статьи. Это покушение на убийство, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью и превышение должностных полномочий. По всем по ним - от десяти до пятнадцати лет, строгого режима, если Вы так хотите. Но есть и плохая новость, которая, кстати, единственная: мы не привлечем ее ни по одной из них. -Это почему? - удивлённо спросил Эдмунд, - мы, считай, поймали ее с поличным! -Поймали-то поймали, да ведь доказательства-то вы почти все уничтожили, а те, что остались, пусть даже видео - недостаточно убедительны. К тому же, поздновато Вы спохватились: уже год прошел, и ты тут вдруг объявляешься и задаешь вопрос. Да и вообще: уж больно это все похоже на инсценировку. -Инсценировку? -Да, гораздо легче доказать, что это ты заказал Гадюкиной сынсценировать попытку убийства, чтобы признать Ваню мертвым и его, как бы несуществующего, вывезти в Вологду. -Так погоди, при нем же не было документов? -А это ещё пойди докажи. И, я так понимаю, ты не докажешь им ничего, поскольку и ты в Саратов не поедешь, и Ваня наотрез откажется возвращаться к этому эпизоду своей жизни. -Ну, а по последнему пункту, ну, то есть по превышению? -Думаю, тут чисто теоретически, можно, поскольку она закопала его, как бы, казённой лопатой, и покалечила. Что лопата казённая, чисто теоретически, мы докажем без проблем, а вот что она его покалечила - это опять же вопрос к Ване, а он с вероятностью девяносто процентов откажется участвовать в этой мести. Шилов посмотрел сначала в кипу бумаг, а потом тупо уставился на Плагина. Тот ловким и сильным движением закрыл папку и, отставив ее в кухонный шкаф, уставился на Шилова. -Да уж; тогда, наверное, без вариантов, - первым нарушил тишину тот. -Да, тут без вариантов, - ещё раз констатировал факт Плугин, - куда ни кинь - всюду клин. И даже если вы вызовете меня из отставки, что, к слову, тоже проблематично, и сделаете генеральным прокурором, ничего у вас, боюсь, не выйдет. Даже если привлекать только по последнему пункту, сразу не скажешь, как пойдет дело: так, очень быстро могут выйти на тебя и решить, что это ты заказал убийство. Так что в данном случае, боюсь, зло так и не будет наказано. -Но погоди! - повысил голос Шилов, - зло должно быть наказано! Убийца должна сидеть в тюрьме! -Еще раз: зло, к моему большому сожалению, так и не будет наказано. Но, с другой стороны, не наказало ли оно само себя? Ваня нашел тебя, ещё тогда, полтора года назад, и сейчас живёт счастливо; у него, на ваше же счастье, ещё тогда произошла амнезия. Короче говоря: у него все хорошо, можно даже сказать, как у Христа за пазухой, хотя и Христа заменяет Эдмунд Теобальдович. Вернее, даже так и есть; и тем, что сейчас он счастлив, он уже отомстил Гадюкиной. И это даже для нее страшнее, чем пятнадцать лет строгого режима. -И, думаешь, Ваня не хочет ей отомстить? -Да кто его знает? Но я тебе так скажу: он не злой. Он зла после этого никому не желает, да и сам уже понимает, что всех переиграл. Даже тебя, который в последние дни только и занимается тем, что порет горячку. Ты, конечно, не со зла, но все же уже убивал людей, и поэтому ты готов это сделать ещё раз, пусть и во имя Вани. Подумав во внезапно установившуюся паузу, Шилов сказал: -Все-таки, наверное, да. Наверное, месть уже осуществлена, и ничего тут уже больно не поделаешь. -Может, кофе будешь? -Это ты к чему? -Да, всё-таки, я, когда этим занимался, сильно нервничал. Вот честно тебе говорю: во всей моей практике я такое вижу впервые: что я в Советском Союзе работал, что сейчас вашим персональным костоломом. Это какой-то ужас, тут... тут просто даже Достоевский, да что уж говорить, даже Кафка отдыхает: учительница попыталась убить своего ученика, да ещё и так хладнокровно, даже заживо закопать. И ничего, ничего не потом не терзало, как это говорится: она даже не навела справок, жив он сейчас или нет. Но она уже лопнула от злости, увидев Ваню, такого, каким его и представить было нельзя. Зло уже было наказано; вернее, оно само себя наказало. Вот в чем дело. Незадолго до выхода Плугин сказал Шилову: -Интересно, что же с нами со всеми будет? -В каком плане? -Ты же говорил, что все-таки уезжаешь. Распустят нас или нет? -Нет, я "Ротфронт" не распущу. Нас каким-то чудом оправдали, но Арсеньтьева, как я понял, со всех командных должностей сняли. Поэтому мы ещё придумаем, как перевезти его в Англию. -А меня куда? -Ты все ещё будешь нашим костоломом здесь. -Я уж было хотел сказать, чтобы ты подумал ещё раз, - ответил Плугин, - а то ты там, если на тебя они ещё раз бочку накатят, будешь сидеть там, за бугром, десять лет, и приезжать сможешь только, не знаю, в порожней бочке, если мы не победим. -Я хорошо подумал, - ответил Шилов, - в этой жизни рисковать тоже надо уметь. Я рискну; а даже если у меня не получится, я ничего не потеряю. Деньги у меня есть, так что я могу себе построить в Англии хоть десять домов. Уже уйдя от бывшего прокурора, Эдмунд подумал о Ване. "Наверное, он сейчас счастлив, и уже не надо никому мстить", - подумал он.