Qui Circumdabit Me (Те, Кто Меня Окружают)

Лишь рано утром на траве сникла роса, Ваня и Эдмунд чуть свет приехали в гости к Снеггам в Ганновер. Машину им пришлось оставить на некотором удалении от центра: почти весь он, кирпичный и брусчаточный, был объявлен пешеходной зоной. Шилов тащил, кряхтя, чемодан; Ваня еле тащил свои ноги. -Долго ещё? - пожаловался он, когда они двое остановились у остановки в центре улицы передохнуть. -Да недолго, - ответил Эдмунд. Эдмунд, - город-то маленький, где-то как Вологда по размеру. Центр пройти пешком ничего не стоит. До этого они шли по историческому центру старинного немецкого города, сильно пострадавшего в войну и после нее во многом отстроенного заново. Потому по узким улицам, наглухо закатанным в брусчатку, пестрили бликами в причудливых окнах модернистские дома. В городе за день до приезда Шиловых прошел дождь; и лужи создавали дополнительную сырость. Но какой-то стариной, несмотря на подделку, пахли дома центра города; пахли серым кирпичом, отполированным сапогами камнем. Солнце светило тепло, иссушая последствия ливня; на небе не было ни облачка. Ване же центр показался пестрым местом, подобным пришедшем ему во сне три четверти года назад. Разномастные, хоть и простые фасады домов, выточенных как под копирку, мелькали, начиная вкупе с усталостью вызывать в глазах рябь. Серые, коричневые, ярко-красные и задрипанно-жёлтые стены проходили неистовым маршем по длинной улице. После дождя было сыро. Шилов и Ваня, пройдя по этой улице через мост над рекой, надвое рассекающей город, добрались до центрального проспекта и повернули на него. На нем было уже гораздо просторнее, нежели в индустриальном поясе, где из-за бесплатной парковки пришлось оставить машину; красные кирпичные дома не жались друг к другу, а, казалось, расплескались в квадратных кварталах. Перед каждым домом было отступленно достаточно места для палисадника; деревья были обкорнаны под ствол, на котором торчала шарообразная зеленая шапка. В зеленых живых изгородях этого района разливалось блеском солнце; было приятно свежо. -Ноги затекли, отвратительно просто, - подаловался Ваня, остановившись ненадолго и отставив в сторону несколько сумок, которые нес. -Полностью с тобой согласен, - ответил уставший от ноши Эдмунд, также отложивший свой скарб. Им навстречу, посередине брусчаточной улице, послышался грохот колес и рельсов. Из-за пееркрестка издалека вдруг вынырнул новый современный трамвай. Ване он показался чем-то похожим на ракету: заостренным носом головного вагона он будто разрезал густой городской воздух; он не трясся как ведро с болтами, а будто скользил по своим путям. -Пойдем, - поторопил Ваню Эдмунд, - как раз успеем заплатить. Ваня, взвалив на себя, закинул сумки; потом посеменил за Эдмундом. Тот, перебежав через промятую дорогу быстрее, уже заскочил в заднюю дверь второго вагона, и затем, протянувшись, взял у ребенка вещи и подал ему руку. После, в остаток времени когда состав стоял, они двое сместились ближе к сцепке. А город, внезапно показавшийся Ване свежее и зеленее, замелькал под тонированными окнами. Вдвоем они стояли; и он, когда его укачало в пути, залип, смотря куда-то вперед, на фасады домов. Они, выстроенные в стиле модерн, самых разных цветов, по линейке вытянулись. Эдмунд также мечтательно залип под стук колес и также засмотрелся куда-то вперед. Краем уха он уловил шаги, но принял их за шелест. Внезапно Ваня заметил, что у него под ухом какая-то женщина сказала по-немецки: -Молодой человек, а Вы проезд оплатили? -Я? - вздоргнув и обернувшись, ответил ей Иван на некоей смеси немецкого и английского языков, - погодите, одну секунду, - и потянулся в карман куртки за мелочью. -Да не ты, ты тут льготник, - ответила кондуктор, и, показав на Эдмунда, уточнила, - про папку твоего разговор. Шилов развернулся. Выдернув из-за прозрачного чехла телефона карточку, он отозвался, прикладывая ее к валидатору: -А, вот как... Извините, пожалуйста. И, кстати, спасибо что молодым человеком назвали. Когда она с равнодушным видом ушла, Шилов сказал Ване, усмехнувшись: -Просто, так сказать, профессиональный навык у меня - ездить зайцем. В твоем возрасте, когда денег в обрез было, всегда так делал. -И хлеб типа из ларьков воровал? -Не без этого; но, как вырос, пришел к ним с повинной и за все рассчитался. И это было в самом начале: чуть позже меня уже Малфои стали кормить. Чуть позже они вдвоем вышли около набережной у парка в центре. Протащив чуть-чуть вещи, они остановились у одного из исторических домов, заново отстроенного после бомбардировок во время войны. В нем было два этажа; нижний был выложен из выровненного бутового камня и богато украшен под фахверковую архитектуру. Верхний же было более простой, с узкими окнами; и из-под шиферного козырька с них сыпалась штукатурка. На небольшом балкончике и на карнизах окон чьими-то женскими руками были забото выставлены домашние цветы. В целом дом производил впечатление своим величеством, хотя и был небольшой; но при более детальном рассмотрении в галаз бросалась его старость. "Хоть бы крышу перекрыли," - подумал Эдмунд и, показав на стеклянную дверь под вывеской, сказал: -Нам сюда. Внутри же здание было также невелико, но казалось более свежим, таким, будто недавно в нем был проведен ремонт. Ваня вступил на порог первее и, пройдя парадную с простыми сводами, тихо оттащил вещи к лестнице на второй этаж. Он заметил, что барную стойку, кассу и зону выдачи освещают несколько простых хрустальных люстр, и что в отдельные углы зала забиваются полумрак и сырость. -Ну что, Рэй, встречай! - крикнул Эдмунд, войдя и оставив вещи на углу рядом с Ваниными. Не отозвался никто. Он вышел к кассе и в упор посмотрел на кухню. Там стоял полуголый небритый человек, весь покрасневший от жара, обвязавшийся серым фартуком. Он копался над заготовкой для теста в большой кастрюле и далеко не сразу обратил внимание на пришедшего. -Рэй! - улыбнуись, позвал его Эдмунд. -Нед!- отозвался труженик, оставив работу. Перепрыгнув через прилавок, он бросился на шею кузену, оставив на его спине мучные следы. Чуть после оба жизнерадостно засмеялись. -Сколько лет, - произнес Шилов. Ваня обратил внимание на них двоих, стоявших рядом. Оба были почти что на одно лицо, если не учитывать печать тяжелой работы у пекаря: те же черные волосы и торчащий нос, тот же бас-баритон. Только Эдмунд в сравнении выглядел стерильным и белым, даже гладким; а Реймонд был весь сморщившийся и красный. -А какая между вами разница в возрасте? - спросил, не поздоровавшись, по-немецки Ваня. -Шесть лет, - сказал Шилов, - я - шестидесятого, он - шестьдесят шестого, - Вольфу, моему племяннику, столько же, сколько тебе. Посмотрев на двоюродного брата, он спросил: -А кстати, где он? И куда вообще ушли все? -Кто на верху, кто по своим делам, - объяснил тот, - я там для вас двоих комнату освободил; была небольшая, но зато моя. Мы с Вольфом съехали к Грете на надувной матрас. Ой, и храпит же она! Как корова. За хвост ее хочется дернуть, как в этом твоем бородатом анекдоте! Оба захихикали басом. -Ладно, - отозвался Эдмунд, - и второй вопрос, пока что заключительный. Чем кормят? На этот раз рассмеялся Рэй. Он ответил, успокоившись: -Да уж, тебе, видно, жрать охота. Не смог ты, видимо, в самолете есть. -Я на машине. Но на заправках я есть не мог ничего вообще! Вот вообще ничего; там такой смрад, в какую ни зайди! -И опять тебя подводит обоняние. Ладно; ты можешь пока идти раскладываться, а я тебе разогрею. -Это с искуственной крови организм стал такой чистый. Пью ее ежедневно с момента, когда в 17 лет ее изобрел. Прыщи прошли сразу же, цвет лица немного выровнялся, хоть и стал желтоватый. А еще, помню, в Норвегии решил выровнять себе зубы. В Бергене стоматолога нормального не нашел; и потому сел на автобус и поехал в Осло. Чух-чух, чух-чух по этим фьордам и ущельям... Ну и там, значит, приехал, пришел; сажусь в кресло, мне колют наркоз и начинают сверлить. Ну и тут я как заорал! - заговорил Шилов в спину разогревающему обед Реймонду, под конец в голос рассмеявшись. -Ну, и что было дальше? - спросил, усмехнувшись, Ваня. -Ну бедный врач, значит, задумался, почему анестезия не сработала. А я и отоврался, что, мол, сыроед и в последний месяц сижу на фруктах, и поэтому организм настолько очистился. -И что тебе дальше сделали? -Ну что? Вкололи двойную дозу. Долго с нее, конечно, штырило; но зато, - Эдмунд провел по соскаленным зубам пальцем, - зато зубы теперь ровные. Он сказал, обратившись сперва к Реймонду, который стоял, опершись на холодильник, стараясь отдохнуть от жары: -Я пока сбегаю наверх, вещи кину, чемодан чуть-чуть поразбираю. А ты, Вань, возьми пока еду. За обедом не говорили ни о каких серъезных темах. Когда Эдмунд и Ваня допивали кофе, Рэймонд, обратив внимание на механические часы, спохватился: -Е-мое! Сейчас и перерыв кончится. Это будет такая облава из этих... покупантов.... А мне и за печкой стоять, и что-то с прилавком делать. Влип-то я как! А Грета меня только через полтора часа сможет подменить... -А ничего - я тебе подмигну, - предложил помощь Эдмунд, - ты стой себе у печки, а я побуду у тебя кассиром. Пекарь поднял голову и шумно вздохнул. -Да не боись ты! - похлопал его по плечу Шилов,- моя, так скажем, "смена" кончится быстрее, чем сюда прибегут трудовая инспекция и санэпидемстанция. Хотя первым, по-видимому, на все плевать... Только дай я за майкой попроще сбегаю. -Тогда иди: смена через десять минут. Шилов мигом переоделся и вернулся; надев фартук и натянув перчатки, он встал на кассу. Ваня было хотел идти за ним, но тот его остановил: -Ты сиди, Вань; ешь спокойно. Потом мне тарелки отдай. Краснолицый потный Раймонд, надев рубашку и засучив в ней рукава, снова встал за печь и кастрюлю с тестом. Ваня перевернул табличку на двери; и вскоре в пекарне снова забурлила работа. Первое время Шилов продавал все готовое; а чуть позже после открытия, минут через десять, помещения первого этажа, тепло освещенные, снова наполнил запах жара от духовок и самого разнообразного печева. Шилов вертелся как белка в колесе. Он то отоваривал посетителей, массово поваливших из соседнего делового района на обед, то виртуозно варил им кофе, то, смеясь и подхихикивая, чтобы не раскрыться заговаривал некоторым зубы. -Малепусенькая булка с маком и капучино за пять евро, - почесавшись озадаченно сзади, пожаловалась одна старушка-посетитель, - ну вы что, в самом деле? -Что поделать? - усмехнулся, пожав плечами в ответ, Шилов, - в Германии муки и так почти не производят; а качественной и дешевой так вообще днем с огнем не сыщешь. А из Польши и тем более из России хорошую муку везти наотрез отказываются. Подав покупательнице перекус, он сказал: -А мы всегда на качество работаем, и формально к процессу выпечки отнестись не можем. Когда кончался час пик и вернулась жена Реймонда Грета и подменила его, Шилов сказал, подсев к Ване: -Ну а почему бы и нет? Могу побыть и продавцом. Кто вам сказал, что у меня нет торговой жилки? На тарелку, подставленную Ваней, он вывалил пирожки и булки, которые за фартуком вынес из-под прилавка. Позже он объяснил тому шепотом по-русски: -Короче, у него там под кассой, в ящиках, старые пироги и хлеб лежат. Справа от лотка, куда он деньги кладет. Можешь как-то незаметно туда забираться и... Пекарь, перебив их, посмотрел на их совещание в упор и сказал, усмехаясь и подмигнув: -Ты что, Нед? В самом деле - сорок лет назад прошла твоя голодная юность! Можешь старье оттуда брать сколько хочешь. Все равно нас тут ругают за то, что мы сухари. из него образующиеся, выбрасываем. -Это они типа перерабатывают, - снова объяснил Эдмунд Ване, - ты видел: у них тут мусорки разных цветов, под каждый вид отходов. Но в итоге немцы ничего не сортируют, а просто мусорные мешки рядом ставят, а весь мусор не перерабатывают, а дай бог сжигают. Подойдя к прилавку, он попросил: -Грета, а, Грета? Сделай-ка нам кофе которое я варю, как старым знакомым? -Бесплатно, что ли? - отозвалась та. -А что? Сюда еще сейчас эти покупанты за моим кофе потянутся. Рэй продолжилд работать, а Шилов и Ваня в то же время уселись за столиком пить кофе. Он, облокотившись на спинку кресла, заглянул вперед: Эдмунд длержал в телефоне открытой карту, всю исчерченную в спциальним приложении наметками. -Что это? - через несолько минут спросил он. Приопустив, а затем приподняв губы, Шилов объяснил: -Слушай, тут у меня есть одна идея. Вернее, она появилась еще очень и очень давно, просто я тут о ней молчал как партизан. Еще когда поездами в Англию ехал, эту авантюру от нечего делать придумал, а потом неожиданно для себя стал реализовывать. Это, конечно, по идее должен был быть сюрприз... Ну ладно. Отложив вперед вклченный телефон, как бы давая тем самым Ване посмотреть что там у него за секретный проект, Эдмунд снова заговорил: -Короче, зародилась тут у меня идея по Европе поездить. И я прогуляюсь после долгого сидения на одних и тех же местах, и ты мир посмотришь. Сюрприз вот хотел тебе сделать, но... ты меня тут раскрыл. Можешь посмотреть, кстати. Ваня взял телефон и быстро соориентировался по карте в нем. Он начал смотреть с северо-востока, откуда предполагаемый туристический маршрут и должен был брать свое начало. Маршрут стартовал аж из самого Кукобоя и тянулся через Петербург в Финляндию, в Хельсинки. Оттуда планировалась переправа через залив в эстонский Таллинн и оттуда - поездка до центральной Европы, до Берлина через Ригу, Вильнюс, Калининград, Гданьск и Варшаву. Из Берлина предполагалось заехать в Ганновер, а затем планировалось сделать петлю по Скандинавии: выехать севернее и через Копенгаген, Осло и Берген вернуться в гости к Снеггам. Далее маршрут Эдмунда уходил до Англии, простираясь до Лондона через страны Бенилюкса, Нормандию во Франции и Париж. Далее, делая очередную петлю, маршрут пикировал вниз до Лазурного берега и оттуда заходил в Швейцарию и в итальянские города: в Милан, В Падую в гости к Люциусу Малфою и Венецию. Далее следовала Испания: Барселона, Мадрид и Валенсия там. Ваня засмотрелся в карту с изощренной системой меток. Когда он уже подошел к концу, Шилов за него закончил: -А самое сладкое - под конец. Едем на Геркулесовы столбы, то есть на Гибралтарский пролив, а потом, через Лиссабон - на мыс Рока. Съездить туда было моей голубой мечтой. Посмотрим, что там за край Европы, в Атлантическом океане безо всяких посредников покупаемся. А пока что я думаю над обратным путем. Ехать обратно севером по тем же местам было бы банально. Что можешь предложить? Недолго думая, Ваня выдал идею: -Можно вернуться, например, Африкой: через Гибралтар переправиться в Марокко, а там дальше ехать до Италии через Алжир и Тунис. Дальше - вернуться в Россию через Грецию, Турцию и Грузию. Хотя погоди, а ты не боишься? -Чего это я должен бояться? - ухмыльнулся ему в ответ Шилов. -Просто план такой внушительный... - попытался объяснить Ваня. -И что с того? - уверенно оборвал его Эдмунд, - я - гражданин мира; я везде смогу стать своим и нигде не запутаюсь. Он на минуту взял телефон, а затем открыл в нем папку с различными документами. В ней он сделал разделы под брони для отелей, запросами на визы, карты отдельных местностей и справки от местных о достопримечательностях. -Я вот уже два месяца как готовлюсь, - с ноткой гордости произнес он. -Да уж, внушительно... - отозвался Ваня, - а как поедем? -На машине, понятное дело. У меня был запланирован старт такой программы на первое июля. -Вот это у тебя планы... -А что? Они и твои тоже. Пока можешь изучать и дополнять тем, что ты хочешь посмотреть. А я хочу показать тебе мир - и я тебе его покажу. А на сегодня у нес есть еще один план: выполнятьт будем вечером. После прогулки по району вечером, проходя около пекарни Снеггов по переулку, Шилов показал на старую надпись кирпичом на стене: "Здесь был Паша". -Как думаешь, что за Паша? - спросил он Ваню. -Да кто его знает, - ответил тот, - но давай рассуждать логически. В войну дом был разрушен, и вариант того, что это был солдат, мы можем смело отсекать. -Разумно. -Будь Паша современный... Он бы писал баллончиком краски. Значит, надпись была сделана или в советское время перебежчиком, или в девяностые, или каким-то месным приколистом. -А давай допустим тот вариант, что автор надписи - Потанин, - подумав, предложил Эдмунд. -То есть, он сбежал в ФРГ в самоволку? Как он умудрился? На внутренней границе было же три оборонительные линии с каждой стороны. -Ладно... Но не важно; допустим, что это был он, - оборвав рассуждения, заключил Эдмунд и дал Ване телефон, - сними типа я репортаж делаю. И Шилов заговорил, сочиняя на ходу: -Здравствуйте, уважаемые телезрители. Как вы поняли, часть, в которой служил Потанин, располагалась прямо в пограничной деревне. Поэтому солдаты группы войск в Германии, как и сам Паша, часто на спор… бегали за границу. Да, понимаю, звучит как бред, но кто, как не он, знал все входы и выходы, все подкопы и дырки в стенках, через которые бегали в самоволку? Грех было этим не воспользоваться! Часто во время увольнения, окольными путями, переодеваясь в гражданскую одежду, попадали в Ганновер в ФРГ. Тянуло их и к торговым центрам, ломящимся от товаров, и, конечно, к прекрасному — как к классическому, так и к современному искусству, очагом которого здесь был бесплатный тогда музей Шпренгеля. Тому свидетельствует необычная надпись на стене, - Ваня с Эдом подошли поближе к стене. Тот показал на надпись, выцарапанную гвоздем на кирпиче, - «Здесь был Паша». -Ну, теперь здесь были и мы с тобой, - ответил сам себе Эдмунд и, стерев рукавом "Паша", заранее припасенным осколком кирпича подписал: "Эд и Ваня".