До сих пор жив

Карл бежит, не разбирая дороги. Под ногами шуршит опавшая листва, которую некому убрать, в спину резкими порыва дует ветер, будто подгоняя парня, не давая остановиться. Сделать лишний вдох уже получается с трудом, а воздух катастрофически не хватает. Лёгкие горят, во рту пересохло, ноги предательски подрагивают. Но времени передохнуть нет. Нужно стараться из последних сил, не сбавлять темпа, иначе они его догонят, иначе сегодня он умрёт. Позади слышится недовольное рычание и клацание зубов. И эти звуки давят на сознание, заставляют двигаться быстрее. Тело охватывает неподдельный ужас, когда кто-то хватает за ногу и тянет вниз. Карл проваливается в яму, которую по собственной невнимательности не заметил. Из горла вырываются крики и мольбы. В ушах звенит. Пальцы пытаются ухватиться за хоть что-то, но впиваются лишь в сырую от осенних дождей землю. Под ногти забивается грязь, она же липнет к лицу и волосам. Над головой раздаются характерные звуки приближающихся тварей. Они идут. Они близко. Нечто всё ещё цепляется за лодыжку, теперь повиснув мёртвым грузом. В сердце поселяется страх и осознание скорой кончины. Карл мысленно перебирает имена своих близких и кричит, подобно загнанному зверю. Никто не придёт. Не поможет, не спасёт. И эта холодная, наполненная листьями и грязью яма станет его могилой. Внезапно раздаётся выстрел. Рычание тварей на мгновение утихает, а затем медленно начинает отдаляться. Карл не верит собственным ушам. Ему не могло так повезти, его не должны спасать. Некому прийти за ним. Он, чёрт побери, никому в этом мире не сдался! Истерический смех смешивается со звуками пальбы. Снова начинается дождь, постепенно усиливаясь. В воздухе улавливается спасительный запах пороха и тлеющей плоти. Ещё несколько минут по лесу проносятся рыки и выстрелы, а затем наступает долгожданная тишина. Карл подрагивает не то от холода, не от не отпускающей его истерики. Он слышит чьи-то шаги и поднимает голову, цепляясь взглядом за мелькнувшую в воздухе окровавленную биту. - Я пришёл за тобой, пацан.

***

Карл распахнул глаза и начал испуганно озираться по сторонам. Вместо низкого осеннего неба перед ним был потолок его квартиры. Никакой ямы, никаких преследователей. И никакого спасения. Всё это было лишь игрой воспалённого воображения, которое впервые за долгие ночи без сновидений решило подкинуть парочку кошмарных кадров. Да настолько реалистичных, что парень до сих пор чувствовал землю под своими ногтями и дыхание смерти на затылке. Откинувшись на подушки и растирая лицо руками, дабы прогнать остатки сна, Граймс перевёл взгляд на часы. До будильника оставалось всего три минуты. Страх тут же сменился раздражением. Мало того, что его всю ночь промучил кошмар, так ещё и совсем скоро нужно ехать на работу. Ах да, как он мог забыть, помимо всего прочего на столе его ждала записка, которая также не предвещала ничего хорошего. Этот день обещал быть долгим и безрадостным. Впрочем, как и все предыдущие. Утренняя рутина с удовольствием приняла парня в свои объятия. Холодный душ, горячий кофе, яркий свет экрана телефона в полумраке комнаты. Даже те, кто родился с золотой ложкой во рту, были вынуждены рано вставать. Подъём в семь утра мог обеспечить каждому продуктивный день. По крайней мере так думали многие работодатели и отец Карла. Мысли волей-неволей вернулись к записке. Ничего не оставалось, кроме как пересилить своё негодование и прочитать послание от родителя. Карл глубоко вздохнул и с неохотой потянулся к белому листочку, сложенному пополам, предусмотрительно отставив кружку с остывающим напитком в сторону. Развернув бумажку, парень не удержался и закатил глаза. Внизу листочка красовалась подпись Граймса-старшего. Всего несколько строк, а столько пафоса. «через неделю в штаб-квартире CNN будет проходить важная деловая встреча с репортёрами. что это будет за мероприятие и как на нём себя вести тебе знать не обязательно. от тебя требуется только приличный внешний вид и самая яркая улыбка, на которую ты только способен. не подведи меня, Карл.» Записка в миг была скомкана и отправлена в мусорку. Не подведи. Да как у его отца хватало наглости писать подобное?! Сколько раз за последние пять лет он поддерживал своего сына? Сколько дней они провели вместе? - Сначала бы сам научился не подводить близких, а потом просил об этом других, - зло прошептал Карл, сжимая кулаки и вставая из-за стола. Аппетит пропал, на чёрную жижу в кружке тошно было смотреть. Хотелось позвонить отцу и высказать всё, что парень о нём думал. Но даже это сделать было невозможно, ведь Рик Граймс победитель в игре «проеби всё и останься один». Он уже давно сменил номер, а новый тщательно скрывал от единственного сына. Видимо, главе семейства было куда проще переводить сыну на счёт сотни тысяч баксов, нежели провести с ним в одной комнате несколько жалких минут. Золотая ложка во рту Карла своей тяжестью давила на язык, вызывая рвотные позывы. Но раз отец хотел окончательно отгородиться от него, что ж, флаг в руки. Карл вылил остатки кофе в раковину и хотел было направиться в спальню за вещами, как вдруг пол под ногами задрожал. Всего через пару секунд над высоткой, в которой находилась квартира Граймса-младшего, судя по звуку пролетел вертолёт. Парень поначалу счёл это за игру воображения, но когда вновь послышался шум лопастей, сорвался с места и побежал к окну, быстро отдёргивая штору. И замирая. Внизу на улицах творился настоящий хаос. Прямо напротив здания, где он жил, горели машины, тут и там метались люди. Недолго думая, Карл открыл окно. До слуха долетел звук приближающейся сирены пожарной машины. Что могло произойти в относительно тихом районе города? Одна здравая мысль всё же проникла в дурную голову Граймса-младшего. Каким бы нерадивым ни был родитель, ребёнок будет его любить. Особенно, если они остались вдвоём против целого мира. Поэтому нужно было срочно позвонить секретарю отца. Случилось что-то страшное. Возможно, теракт или даже несколько одновременно. Атланта не самый большой город в стране, но и здесь могли произойти неприятности. Когда живёшь в административном центре штата, ищешь подвох даже в тихом хлопке посреди улицы. А тут… Набрать номер Карл так и не успел. В соседнем квартале раздался мощный взрыв и одна из высоток начала медленно крениться в сторону. Последним, что парень успел заметить, была яркая вспышка и летящие во все стороны осколки оконного стекла. А дальше наступила привычная темнота.

***

Глаза удалось открыть только с третьего раза, в ушах до сих пор стоял звон бьющегося стекла. Карл попытался приподняться, но тело будто ему не принадлежало и двигалось с трудом. Ужасно хотелось пить, голову сдавило невыносимой болью, взгляд пытался ухватиться за любую деталь интерьера, но всё настойчиво расплывалось, не давая сконцентрироваться. Вероятно, когда парень предпринял попытку укрыться от осколков, то ударился обо что-то. Либо же на него упал карниз, который теперь виновато лежал рядом с холодильником. Карл растёр виски и медленно встал, сначала на колени, затем осторожно выпрямляясь во весь рост, при этом держась за угол стола. Более-менее справившись с головокружением, Граймс осмотрел последствия взрыва. На месте окна зияла дыра, по полу распластались шторы и осколки. Парень поднял перед собой свободную руку и поморщился. Неприкрытая ничем кожа вся была исполосована мелкими царапинами. Оставалось надеяться, что мелкая стекольная крошка не попала в раны. Аккуратно ступая по острому «ковру» и не отпуская опору в виде стола, Карл направился в гостиную. Благо находилась она на противоположной стороне здания и можно было ручаться за целость окон. Но к тому, что парень увидел, бросив взгляд в кухонную дыру, он готов не был. Рассеянность и усталость как рукой сняло, а страх беспощадной стрелой пронзил сердце. Карл попятился к противоположной стене, неверяще мотая головой. Вид на город, из-за которого когда-то и была куплена квартира, теперь хотелось навсегда стереть из памяти. От безупречного ряда домов и полюбившегося тихого парка Дир Лик не осталось и следа. На месте яркой осенней красоты теперь виднелись лишь серые обломки, а весь город был охвачен сизым дымом, поднимающимся над улицами пугающими шапками. Казалось, всю Атланту охватил огонь, иначе как объяснить повисшее над административным центром чернеющее облако. Карл сглотнул и метнулся в коридор, плотно закрывая дверь на кухню. Перед глазами всё ещё стояла ужасная картина, больше напоминающая фильм-катастрофу, нежели реальность. Но стоявший в квартире запах гари, который был замечен лишь сейчас, давал понять, что это вовсе не очередное реалити-шоу и не ночной кошмар. Ноги сами понесли в спальню, где на тумбочке так и лежал оставленный на зарядке мобильник. Трясущимися руками Карл ввёл пароль и начал листать высветившиеся новости. И с каждым прочитанным заголовком, ком в горле становился всё больше. это НЕ учебная тревога! убедительная просим граждан соблюдать меры предосторожности и минимизировать выходы из дома. мы ожидаем помощь со стороны столицы. на данный момент въезд и выезд из города будет осуществлять лишь лицами, имеющими особый военный доступ. Атланта официально закрыта на карантин в связи с резким скачком числа заразившихся новым штаммом коровьего гриппа. власти предпримут всё возможное, чтобы предотвратить дальнейшее распространение заболевания. Пост был опубликован пять часов назад. Карл подорвался с места и убежал в ванную комнату, где, склонившись над раковиной опустошил желудок. Новый спазм сдавил черепную коробку. В висках вновь начало пульсировать, пока мысли бесконечным потоком проносились в голове. Граймс повернул экран всё ещё зажатого в руке мобильного устройства к себе. Связи не было. Как и свежих новостных заметок и уведомлений. Прочитанное объявление – последняя доступная публикация. Хотя нет, было кое-что ещё. Выровняв дыхание, Карл провёл пальцем по сенсору, жадно вчитываясь в каждое слово сообщения, отправленного с незнакомого номера его отцом всего час назад, когда вышки ещё не были повреждены судьбоносным взрывом. «пожалуйста, будь осторожен. это не просто грипп, это эпидемия. власти не могут сказать это прямо, а я могу. Карл, нас всех ждёт настоящий ад. но тебе нужно продержаться два дня. я приду за тобой. Ты – единственное, что у меня осталось». Это было больше похоже на правду. Новостные каналы и не стали бы рассказывать всё до мельчайших деталей, но умалчивать о самом главном. Ложь могла стоить многим людям жизни. Карл догадывался, что так и случилось. Если бы власти эвакуировали тех, кто ещё не успел заразиться, то и саму болезнь можно было задавить на корню. Но проще послать военных и разрулить ситуацию всеобщим карантином. Однако, что же случилось, раз началась бомбардировка? Неужели болезнь настолько агрессивна в своём проявлении? Новая волна тошноты подкатила к горлу, стоило парню подумать, насколько же всё было глобально. Казалось, будто там, за стенами дома, уже никого не было, только горы изуродованных пожаром трупов усеивали улицы. За те полтора часа в отключке могло произойти что угодно, но, учитывая отключение электричества, узнать обо всём было просто невозможно. И поэтому вся ситуация в целом напоминала самую настоящую западню, из которой просто нет выхода. Карл постарался отогнать негативные мысли и сконцентрироваться на словах отца. Нужно продержаться всего два дня, а потом весь этот кошмар закончится. Рик всегда знал: что делать, всегда находил решение. В детстве, если у Карла что-то не получалось, то он всегда шёл к отцу, чтобы уже вместе с ним попробовать разобраться. Граймс-старший умудрялся не просто помочь, но и обставить всё так, будто сын сам догадался обо всём. Но об этой хитрости Карл узнал лишь когда подрос. Во взрослой жизни уже не к кому было бежать. Оказалось, что ни на один вопрос парень ответа не знал, а единственный человек, который мог направить на истинный путь, предпочёл больше не знаться с сыном-неудачником. - Но ведь сейчас он снова готов вытащить меня из очередной передряги. Собственный голос прозвучал в устоявшейся тишине как-то чужеродно, но помог избавиться от пытающейся взять верх паники. Каким бы человеком ни был Рик, он держал своё слово. Сейчас всё, что нужно было сделать Карлу, - принять душ, дабы промыть раны и избавиться от неприятного ощущения после увиденного, и набрать воды во все возможные ёмкости. Неизвестно, сколько по времени продлится так называемый карантин и насколько серьёзными были последствия действий военных. Кроме того, необходимо собрать припасы и одежду в дорогу, ведь наверняка отец решит вывезти их из города как одних из самых влиятельных людей штата. И на такое огромное количество дел всего два дня! - У него точно есть подробный план о том, как нам выбраться из этого дерьма, - уверенно кивнул своему отражению Карл. Промыть раны, распределить воду, собрать вещи. Пункт за пунктом, небольшими рывками, чтобы не сойти с ума, не затеряться в круговороте мыслей и картинок, не поддаться тревоге и не потерять надежду. Рвано выдохнув, парень открыл дверцу душевой кабины и осторожно зашёл, не снимая одежды для сна, которую так и не успел сменить в связи с последними событиями. Карл включил воду и начал водить душем вдоль тела, дабы вымыть из складок ткани возможные осколки и попытаться сделать пятна крови менее заметными. По мере того, как вода медленно стекала в сточную систему, в голову тихим потоком пробирались воспоминания. Парень не мог им противиться, прикрывая глаза и отдаваясь прошлому. Карлу исполнилось девять и у него снова ничего не получалось. На днях родители по случаю дня рождения подарили ему новенький велосипед, однако, научиться кататься оказалось делом не таким уж и простым. Мальчик раздражённо пыхтел, падал, набивал новые синяки и царапал руки об асфальт, но проехать дальше пяти метров всё равно не мог. С каждой новой неудачной попыткой огонёк в глазах становился всё менее заметным. Захотелось пнуть дурацкий велосипед и расплакаться, но гордость и упрямство не позволяли этому случиться. - Тебе помочь? – вдруг раздалось со стороны дома, от которого никак не получалось отъехать. Отец стоял на ступеньках, наблюдая за сыном. Карл немного поколебался. Но потом безнадёжно кивнул, хотя ему казалось, что тут уже никто не сможет ему помочь. Рик подошёл к сыну и подбадривающе улыбнулся. Он всегда так делал, внушал доверие, дарил надежду. И никогда не подводил. Поэтому уже спустя час различных указаний и советов, а потом и практического закрепления материала с неизменной страховкой Граймса-старшего, Карл, всё ещё немного неуверенно крутя педалями, смог доехать от своего дома до конца квартала. Обернувшись, он понял, что отец так и остался стоять. Значит это расстояние удалось преодолеть самостоятельно! Карл счастливо рассмеялся и помахал отцу рукой, вновь кладя руки на руль. Тогда поддержка родителей казалась чем-то само собой разумеющимся. Но у любой сказки есть свой конец. И не всегда он должен быть счастливым. Иногда горе подкрадывается именно в тот момент, когда его меньше всего ждёшь. Тот день отпечатывается в памяти и его невозможно вывести ни порошком, ни растворителем. Это поначалу маленькое чёрное пятнышко постепенно расползается, становится больше. И вот ты уже тонешь в непроглядной тьме. Кричишь, зовёшь. Но твой голос отражается от окружившей тебя темноты и растворяется в воздухе. Никто не придёт, никто не поможет. Даже тот, кто всегда протягивал руку и вытаскивал из любых передряг. - Он придёт, - стуча зубами от холода, дрожащим голосом напомнил себе Карл, наконец выключая воду и вылезая из душевой. Приятные воспоминания вновь превратились в кошмар, оставляя после себя горькое послевкусие. Стянув с себя мокрую одежду, Карл кинул её бесполезным грузом на стиральную машинку, укутался в полотенце и поплёлся за оставленными в коридоре бутылками из-под пива и газировки, которые всё никак не мог выкинуть. Сейчас собственная беспечность сыграла ему на руку. Набирая воду, Карл старался не думать о том, что будет ждать его через два дня. Город был погружён в хаос, дороги перекрыты. Мысли снова и снова возвращались к прочитанным заголовкам и сообщению отца. Их ждёт настоящий ад. Значило ли это, что вирус не просто убивал, а делал это самым изощрённым путём и при этом быстро распространялся? Если так и было, то, должно быть, все находились в зоне риска. Но картина всё равно не складывалась воедино. Слишком много несостыковок. Пока Карл не увидит действие вируса воочию, он ничему не будет верить. Когда вода была расфасована, найденные припасы собраны, необходимая одежда сложена, а оставленная в холодильнике еда отправлена в желудок, парень устало рухнул на кровать. Непривычная тишина начинала давить. Время неумолимо приближалось к шести, а на улице до сих пор не горела ни одна вывеска, не шумели машины. Неужели люди даже не попытались спастись? Хотя, вероятнее всего некоторые дороги в связи с взрывом были заблокированы и пришлось менять маршрут. Да и улица, на которой жил Карл не была центральной. Значит ему повезло: он не увидел всего ужаса, который происходил в Атланте на момент появления первых новостей и дальнейшего отключения электричества. Карл задёрнул шторы в спальне, закрыл дверь в комнату и забрался под одеяло, прислушиваясь. Но ничто, кроме собственного дыхания и мерного тиканья часов, не нарушало эту невыносимую тишину. Город умер. Атланта уже никогда не будет прежней. Единственное, что удерживало Карла от погружения в отчаяние – надежда, которая цеплялась за жизнь, взмахивала своими маленькими крылышками и билась ими о прутья огромной клетки. Парень лелеял её, засыпая. Надежда умерла, когда по истечении двух дней никто за ним так и не пришёл.