До сих пор жив

Карл осторожно приоткрыл дверь своей квартиры и оглянулся по сторонам. На этаже стояла гробовая тишина, не нарушаемая абсолютно ничем. Парень неосознанно сглотнул скопившуюся в горле слюну и сделал первый шаг. Не верилось, что сейчас он покидал свой дом, возможно, навсегда, что где-то там, на заваленных мусором и обломками улицах, его искал или смиренно ждал отец. Карл надеялся, что Граймс-старший не попал в передрягу и был в безопасности. По крайне мере только это и оставалось делать. Верить, надеяться и идти вперёд. Пока смерть не поглотит каждый дюйм их родной земли. Обернувшись назад, Карл скользнул взглядом по полюбившейся сердцу квартире. Хотелось проснуться, прогнать этот кошмар. Но происходящее, увы, не было сном. Поэтому парень набрал в лёгкие побольше кислорода и вышел, плотно прикрывая за собой дверь, а после щёлкая пару раз ключом (даже если он никогда сюда не вернётся, пусть лучше квартира будет хоть под какой-то защитой). В голове тут же всплыл список. Проверить соседей, спуститься на улицу, выйти на главную дорогу, поймать попутку и добраться до офиса отца. Возможно, у Карла и было какое-то психическое расстройство, но он предпочитал думать, что бессонницы, преследуемые его последние два года, и вечное желание рассортировать предстоящие дела по пунктам – не более, чем последствия постоянной усталости. Стоило отметить, что таблеток осталось совсем немного, а значит в список добавилось ещё одно обязательное действие. Парень подтянул лямку рюкзака, поправил кепку и уверенным шагом направился к противоположному концу коридора. Нужно брать себя в руки, а то совсем тут сопли распустил. Даже Бет держалась куда лучше него, хотя, по сути, была загнана в угол одним самонадеянным ублюдком. - Помнишь, кто с ней сделал это? – грустно усмехнулся своим мыслям Карл. Лицо Бет за эти неполные три дня не единожды появлялось в сознании, подобно горькому наваждению или угрызениям совести. Эта неизвестность пробудила в душе парня множество противоречивых чувств, которые до сего дня крепко спали под действием общественного яда. Остановившись перед дверью соседей по этажу, Карл дважды постучал, прислушиваясь. Когда прошло несколько секунд, которые для парня показались целой вечностью, а на «зов» никто так и не ответил, Граймс потянулся к ручке и нажал на неё. Заперто. Выдох облегчения сам собой вырвался из груди, а тело тут же расслабилось. Значит соседи успели эвакуироваться и не пострадали. Эта новость немного подняла настроение. Парень решил более не терять время. Он одним слитным движением поправил выбившуюся из-под кепки прядь и развернулся в сторону лестницы. Хотелось верить, что там, в темноте бесконечных ступеней, не будут поджидать чудовища и обезумевшие от страха люди, готовые разодрать твоё горло, лишь бы найти спасение. Конечно, такое Карл видел лишь в жутких сценах всемирно известных фильмов ужасов, но нельзя было отметать факт того, что в состоянии аффекта человек способен на многое. Невольно вспомнились истории лучшего друга отца, который работал адвокатом в Канзасе. Шейн любил рассказывать про разоблачения серийных убийц и защиту их жертв. И если родители слушали про судебные процессы с нескрываемым любопытством и интересом, периодически задавая вопросы и советуясь в том или ином вопросе, то Карл предпочитал абстрагироваться и не заострять внимание на подробностях. Всё же образы расчленённых трупов не вызывали приятных ощущений у шестнадцатилетнего мальчишки. Он грезил совершенно иной работой. Карл никогда не хотел идти по стопам отца, не желал связывать жизнь с судом, как это сделали мама и Шейн. Он мечтал о собственном маленьком деле, которое бы пахло переплётами старых книг и потёртыми страницами словарей. Открыть небольшую типографию и помогать молодым писателям найти себя – вот чего требовало юношеское сердце. Но нередко случается так, что мечтам не суждено сбыться. Карл помнил всё. Как работа отца выстраивала стену между ними. Как денег становилось всё больше, ссоры случались всё чаще, а дома родители бывали всё реже. Карл помнил последний приезд Шейна, когда они с отцом долго выясняли отношения. На подсознательном уровне мальчишка понимал, что всё постепенно рушилось. Хлопок дверью стал той самой точкой невозврата. Через пару недель у мамы обнаружили рак. Через полгода семнадцатилетний Карл бросал на гроб комок сырой земли. На дворе было тёплое майское утро, вдоль ограды кладбища цвела белая сирень, а надежда подростка медленно, но верно увядала, оставляя на месте себя лишь холод. Сразу после смерти мамы отец окончательно отвернулся от него, будто Лори была единственным спасительным мостиком в их семье. Рик не позволил Карлу поступить туда, куда так тянулась душа сына. Однажды, когда Граймс-младший вернулся с занятий, то заметил, что все книги с полок исчезли, а написанные когда-то заметки оказались в мусорном ведре. Всё, над чем последние два года так трудился подросток было уничтожено. Именно тогда он впервые и нашёл записку от отца. В тот самый момент, стоило пальцам коснуться белого клочка бумаги, жизнь Карла и рассыпалась у него на глазах, оголяя ещё не зажившие раны. Карл с силой сжал кулаки и прикусил изнутри щёку, пытаясь отрезвить себя неприятными ощущениями. Из-за нахлынувших воспоминаний сбилось дыхание, а сердце начало биться раза в два быстрее, будто парень только что пробежал стометровку на время. Взять себя руки оказалось задачей непростой. Карлу пришлось потерять несколько минут, дабы успокоиться и сконцентрироваться не на собственных ощущениях, а на поставленных ранее задачах. Наконец добравшись до тяжёлой двери, отделяющей этаж от лестничной площадки, парень почувствовал, как груз ответственности постепенно растворялся. Сейчас его жизнь (а может, и жизнь отца) было только в его руках. Никто не мог осудить или заставить делать что-то, чего не хотелось. Какое-то опьяняющее чувство свободы щекотало лёгкие, заставляя непрошенную улыбку появиться на лице. Всё это было не к месту, но Карл не мог избавиться от понимания того, что теперь сам управлял своей жизнью. Дверь захлопнулась и по лестничным пролётам эхом разнёсся грохот. На секунду Граймс замялся, будто вспомнив, что не проверил перед выходом утюг, но быстро совладал с собой и сделал уверенный шаг навстречу тьме. Разум мгновенно опустел, в голове не осталось ничего лишнего. Только тишина, напоминающая глоток свежего воздуха. Спускаться в потёмках было не настолько сложно, как могло показаться сначала. Парень осторожно ступал, держась за перила и нащупывая под ногами покатые ступени. Этаж за этажом, не отвлекаясь ни на что. Когда глаза окончательно привыкли к темноте, Карл начал с лёгкостью угадывать очертания окружающих его предметов. Изгибы стен, толстые трубы отопления, датчики дыма, которые больше не мигали раздражающим красным, и огромные цифры на дверях каждого этажа. Сейчас он остановился перед тройкой. Всего четыре пролёта отделяли его от холла первого этажа, а там пара шагов и заветный выход. Когда ладонь легла на заветную ручку двери, Карл не мог подавить в себе выдох, полный облегчения. Он справился с ещё одним пунктом в своём недлинном списке, а это значило, что это ещё на шаг приблизило его к встрече с отцом. Интересно, обрадуется ли Рик, увидев своего сына, который ослушался и сам отправился на поиски? Хотя, если так подумать, Граймс-младший вовсе и не виноват. Он же переждал отведённые два дня, верно? - Отец ещё спасибо скажет, - самодовольно улыбнулся парень, нажимая на ручку двери и заходя в холл. Первый этаж встретил точно такой же полутьмой. Однако благодаря огромным застеклённым дверям подъезда и двум окнам в помещение проникал свет, поэтому не было ощущения, что вот-вот под ноги попадётся какая-нибудь бутылка или Карл случайно встретится лбом со стеной. Граймс уверенным шагом направился к выходу, мурлыкая под нос незатейливую мелодию, что так часто крутилась у него в голове в редкие минуты, когда все тревоги уходили на второй план, а жизнь подкидывала очередную надежду на светлое будущее. Но, как это случалось и раньше, счастливые моменты долго не длились. Внезапно, когда до двери оставалось всего метров пять, за спиной Карла что-то зашумело и, кажется, зарычало. Хотелось верить, что ему всё это показалось, но шум повторился и к нему прибавился звук шаркающих шагов. Карл с отразившимся на лице замешательством обернулся, растеряв всю былую радость и спокойствие. К горлу подступила паника. В тусклом свете подъезда отвернувшись лицом к окну стояла женщина. Её голова была низко опущена, спина сгорблена, а сама она тяжело дышала, из-за чего из груди вырывались не то хрипы, не то глухие порыкивания. - Прошу прощения, мэм? Вам нужна помощь? – как бы ни было страшно, Карл не мог просто оставить эту женщину тут одну. Вдруг кто-то, поддавшись панике, так и бросил её тут, не оказав должной помощи? – Вы ранены, мэм? Ещё несколько секунд женщина стояла неподвижно, никак не реагируя на голос парня. Но стоило Карлу повторить вопрос, незнакомка заметно дёрнулась, а потом медленно, будто ей с огромным усилием давалось каждое движение, повернулась к застывшему Граймсу. По телу парня пробежала крупная дрожь. Время будто остановилось. Голова женщинs была неестественно наклонена, а на лице то тут, то там виднелись засохшие пятна крови, особенно много их было вокруг рта, из которого свисал кусок плоти и вырывалось хриплое рычание. Одежда на незнакомке в районе груди разорвалась, открывая вид на изуродованную кожу, сплошь покрытую начинающими гнить ранами и чернеющими укусами. Казалось, будто на женщину напали бешеные собаки и разодрали той грудную клетку, успев отхватить несколько добротных кусков человеческого мяса. Вот только с такими ранами люди уж точно не живут.  Карл не мог прийти в себя. Словно в замедленной съёмке он видел, как женщина неровным шагом направлялась к нему, как её испачканные кровью и какими-то ошмётками пальцы тянулись вперёд, как рот широко раскрылся, а потом челюсти с громким клацаньем зубов сомкнулись. Наверное, именно этот звук и привёл напуганного парня в чувства. Мозг начал работать в пять раз быстрее обычного. Карл скинул на пол рюкзак, освобождаясь от лишней тяжести, и пробежался взглядом по помещению. На глаза попался огнетушитель, стоящий прямо рядом с дверью, ведущей на улицу. Повезло, что за это время сам парень не сдвинулся ни на шаг, так и замерев перед выходом из подъезда. Сделав резкий выпад, дабы увернуться от попытавшейся схватить его женщины, Граймс упал на пол и схватил спасительный атрибут. Нападавшая начала наклоняться над парнем, открывая и закрывая рот, пытаясь дотянуться до своей добычи, но не успела. Карл выставил вперёд ногу, не давая женщине навалиться сверху, и отпихнул её от себя. С булькающим звуком та упала на спину, но так и продолжила тянуться к парню. И тогда у Карла то ли от страха, то ли от накопившихся за последние годы эмоций, сорвало крышу. Он поудобнее обхватил руками огнетушитель, подскочил и с характерным треском опустил его на голову женщины, а потом сделал это снова, и снова, и снова. Во все стороны летели куски плоти и мозгов, они пачкали одежду Карла, кровь алым фонтаном брызгала в лицо. Рычание и хрипы давно прекратились, тело под ним обмякло и не шевелилось, но Граймс не мог остановиться. Он замахивался и бил, замахивался и бил, пока от головы женщины не осталась однородная кашица грязно-багрового цвета. Только тогда, окончательно выбившись из сил, парень прекратил свои махинации. Огнетушитель с лязгающим звуком упал на пол и откатился к стене. Карл тяжело дышал, пелена перед глазами медленно сползала, открывая вид на окровавленные руки и безжизненное тело. Парень на секунду замер, вытаращив глаза и тупо моргая. Он не мог поверить в происходящее, всё казалось нереальным. Может, это один из кошмаров, а сам Карл просто не может проснуться? Он зажмурился, мотая головой и отказываясь принимать действительность, шепча коротко: «нет, пожалуйста, нет», а потом быстро отпрыгнул в сторону и согнулся пополам. Его рвало. Тело било крупной дрожью, руки не слушались, воздуха катастрофически не хватало. Карл распрямлялся, делал пару судорожных вдохов, а затем вновь опускался на колени. Его вывернуло по меньшей мере три раза, а когда рвотные позывы наконец отступили, Граймс взвыл подобно раненому зверю. Он отполз в дальний угол, под стол, оставленный здесь когда-то одним из жильцов дома. Отсюда не было видно тела. Отсюда и его самого видно не было. Карл обхватил голову руками и с силой надавил на виски. Хотелось исчезнуть, раствориться. Лишь бы не видеть перед глазами той ужасной картины, не слышать хруста ломающихся костей. Он явно перегнул палку, превысил самооборону, как сказал бы когда-то Шейн. Интересно, жив ли он? Помнил ли его, Карла? А отец? Он же был совсем один, среди бесконечных улиц, наполненных этими чудовищами. По лицу текли слёзы, смешиваясь с потом и кровью. Карл плакал беззвучно, боясь привлечь внимание подобных тварей. Что та женщина не была человеком сомнений больше не осталось. Карл не знал, сколько просидел вот так, пряча голову между колен и медленно раскачиваясь из стороны в сторону, подобно психически больным. Холл первого этажа постепенно погружался в темноту. Ночь вступала в свои законные права. А Граймс до сих пор слышал рычание где-то совсем рядом, настолько хорошо оно отпечаталось в памяти. Он бы и дальше прятался в своём маленьком убежище, занимаясь самобичеванием, если бы внимание не привлекли непонятные звуки. Сначала Карл подумал, что это галлюцинации или новые твари пришли по его душу, но по мере приближения неразборчивый шум превратился в человеческие голоса и шаги. Парень собрал всю волю в кулак и осторожно выкарабкался из-под стола. Ноги затекли и еле разогнулись, руки ныли, а перед глазами плыло. Карл медленно поднял с пола свой рюкзак, так и валявшийся в паре шагов от трупа, и остановился возле двери. Сквозь стекло всего в ста метрах от дома был заметен свет нескольких фонариков. Вероятнее всего эта группа людей только что прошла под окнами дома и именно их голоса и услышал парень. Граймс из последних сил надавил на дверь и вывалился на улицу. В лицо тут же ударил свежий воздух, заполняя лёгкие до краёв. Карл не мог им надышаться: казалось, будто с каждым новым вдохом кислорода становилось всё меньше. Парень и не заметил, как в приступе блаженства закрыл глаза, а когда они вновь распахнулись, стало ясно, что его появление привлекло внимание тех людей, ибо они разом замерли, а большинство фонариков оказались потушены. Карл выдавил из себя улыбку и сделал неуверенный шаг. Откуда-то из-за спины послышалось знакомое рычание и клацание зубов. Но парень не обращал на это внимание. Он поднял дрожащую руку и в знак приветствия еле заметно махнул группе людей. Истощённый долгим отсутствием нормального сна, еды и пережитым стрессом организм не справился, ноги Карла подкосились и он упал на холодный асфальт. так и не дойдя до предполагаемого спасения. Он не услышал крика какой-то девушки, не увидел, как свет фонариков дёрнулся и двое неизвестных побежали к нему. Последним, за что успел ухватиться его взгляд, была деревянная бита в руках одного из мужчин. А дальше наступила такая ненавистная, но долгожданная, тьма.