Прометей
5 мая 2026 г., 21:06
— Я тогда чувствовал себя совершенно потерянным. Меня накрыло с головой, и я вспомнил слова Алехо. Он звал меня обратно, в Испанию, и в тот момент это показалось самым разумным решением. Дома меня ждут друзья, привычный уклад, солнце, возможность дожить отпущенные годы если не в счастье, то хотя бы в покое.
— Что вас остановило? — спросила доктор.
— Отсутствие Итана в этом списке. Жить там и без него? Нет уж, спасибо. Я всё думал: а, может, обсудить с ним переезд? Уговорить?
— Почему же не обсудили?
— Потому что Робин не разрешит. — Кай фыркнул. — А потом я себе сказал: да чёрт с ним, с Робином! Итан – живой человек, а не вещь! Его можно взять и увезти!
Он замолчал. Пальцы, лежавшей на подлокотнике, мелко забарабанили.
— Но-о?.. — подтолкнула доктор.
Кай поднял на неё глаза и жалостно продолжил:
— Но ведь Итан – живой человек, а не вещь, — повторил он. — Его нельзя взять и увезти. Я не имею права решать за него. Вот такой порочный круг получается.
— Вы оказались в ловушке между ответственностью и желанием защитить.
— Да. А потом я снова услышал звук шин.
— Шин?
— Угу. Тёмно-синий седан вернулся. Начал сдавать задом к обочине прямо ко мне. Всю предыдущую сумятицу как рукой сняло. Осталась паника и вопрос: «И что теперь делать?». Я понимал, что бежать бессмысленно. На своих двоих от машины не убежишь.
†††
Стекло поползло вниз, впуская в салон холодный воздух. За рулём сидела молодая девушка. Может, чуть младше Элинор. Одной рукой она убрала прядь тёмных волос за ухо, вторая по-прежнему мёртвой хваткой сжимала руль. Около минуты они мерили друг друга взглядами. Кай рассматривал её лицо и постепенно страх утихал. Незнакомка не выглядела враждебной. — Ты в порядке? — она заговорила первой. — Да, — ответил Кай. — Я знаю, что ты следишь за мной. — Судя по всему, не я одна. — она оглянулась по сторонам, сканируя переулки в поисках чёрного внедорожника. — Похоже, мы вдвоём чуть не угодили в одну ловушку. — Ты знаешь владелицу внедорожника? — Знаю. — Прекрасно, — раздражённо выдохнул Кай. — Кто ты такая? Девушка замялась. Пальцы нервно забарабанили по рулю. — Ладно, не отвечай, — проворчал он и открыл заметки в телефоне, проверяя график автобуса. Кай прикидывал, как заявится на порог к Элинор в её законный выходной. У него в запасе было ещё десять минут. Если он пойдёт прямо сейчас, может быть, успеет ещё взять кофе. Спрятав телефон обратно в карман, он развернулся, чтобы уйти. — Эй, постой! — окликнула незнакомка. — Ты куда? Он обернулся. — А тебе какое дело? — Могу подбросить. — Спасибо, откажусь. Ты так и продолжишь караулить мой подъезд? — Да, особенно теперь, когда к вашей жизни интерес проявляю не только я. — К вашей? — Кай поморщился. — Знаешь Итана? — Если знаю Натали, очевидно, что знаю и её сына. Если честно, я слежу не за тобой, а за ним. Сегодня мне стало любопытно, куда это тебя понесло. Кай повернулся к ней всем корпусом и прищурился, внимательнее разглядывая её. Ни брендового лоска, как у Натали. Ни презрения, сочившегося из отца и его окружения. Она казалась Каю потерянной. Такой же, как он сам – выброшенной за борт и забытой там. — Кто ты для Итана? — спросил он. — Мы старые друзья. — Может, тогда зайдёшь к нам? Это куда лучше, чем сталкерить его на парковке. — Нет. Мне нельзя. — Почему? — Мы сильно поссорились. Боюсь, он не обрадуется нашей встрече. — О, просто замечательно. — Кай язвительно усмехнулся. — И ты думаешь, что слежка – более безобидное решение, чем обычный разговор? — Нет. Но я считаю, что держаться на безопасном расстоянии от Итана как минимум разумно. «Какое удобное слово, чтобы оправдать собственную трусость», — подумал он. — Понятно, — произнёс вслух. Если кто-то не хочет выходить из тени – значит, ему есть что скрывать. Связываться с такими людьми себе дороже. — Слушай, — Кай обвёл взглядом пустынную улицу, — рад был поболтать, учитывая, что ты не планируешь мне угрожать и бить морду, но у меня дел по горло. Хочешь узнать, как поживает Итан – поговори с ним напрямую. Она вздохнула. Губы сжались в тонкую ниточку. — Он… не буянит? — вполголоса спросила она. — А должен? Её взгляд тут же метнулся к его лицу. В нём прочиталось укоризненное: «Ты прекрасно понимаешь, о чём я». — Нет, — тихо ответил Кай. — Не буянит. — Славно. Что ж, рада была личной встрече. Удачи тебе. Стекло поползло вверх. Седан тронулся с места чтобы – Кай был уверен – сделать круг и вернуться на свой бессменный пост. Он задумчиво хмыкнул, провожая взглядом машину. Когда мужчины в гневе – они развязывают войны. Когда в гневе женщины – они ставят королей на колени, разрушая их троны, а собственные слёзы превращают в реки, что точат камни власти. Они поднимают восстания, против которых всякие войны бессильны. И что-то подсказывало Каю, что Натали и эта незнакомка вели каждая свою войну. А он, сам того не желая, стоял ровно на линии фронта. Во что же он, такой мелкий и незаметный, вляпался по самую макушку? Единственным хоть сколько-нибудь разумным планом сейчас виделся разговор с Элинор. Устраивать допрос Кай не собирался. Он был не настолько самоуверенным. Он надеялся выудить хотя бы малую долю крох – случайный обмолвки, смену интонации, неуместные эмоции на лице. Кофе он взять не успел. До автобуса оставалось пять минут. Ёжась от ветра, он отправил Элинор сообщение о скором приезде, а после полез в карман за наушниками и понял, что забыл их на тумбочке в прихожей. Теперь всю дорогу ему предстояло коротать за созерцанием унылого пейзажа и вынужденным подслушиванием обрывков чужих, безразличных ему жизней. Час в душном, пропитанном запахом противного пота и шлейфом духов автобусе укрепил мысль: жизнь в пригороде без собственного автомобиля – беспросветное проклятие. Кай прятал нос в рукаве и считал минуты. Обратный рейс через два часа. Если задержится, то возвращаться будет не на чём. Разве что на такси, но в последнее время он их избегал. Предпочитал оставаться в людных местах. Его мучила паранойя. Переминаясь с ноги на ногу у двери в попытке согреться, он лихорадочно перебирал в уме заготовленные фразы. Начинать с обвинений было бы глупо, а на притворство сил не оставалось. Элинор, открыв дверь, предстала перед ним в свитере с забавными котиками и с привычной сахарной улыбочкой, которая некогда чудилась ему такой искренней. Элинор собиралась его обнять, и Каю потребовалось невероятное усилие воли, чтобы не отшатнуться и сделать шаг навстречу, позволяя её рукам коснуться его спины. — Привет, — пролепетала она, пропуская его в прихожую. — Привет. Он вошёл, окидывая обстановку быстрым взглядом. Ничего не изменилось. — Можно? — он кивнул на диван. — Конечно, присаживайся. Что за вопросы? — Стараюсь быть вежливым. — Не надо. Не в твоём стиле. — она удалилась на кухню и выкрикнула оттуда: — Чай или кофе? — Ни то, ни другое. Кай установил для себя новые правила безопасности и решил, что из рук Элинор не примет больше ничего. Ни крошки хлеба, ни глотка воды. — Нет? — она выглянула из-за угла. — Может, сок? У меня апельсиновый. — Тоже нет, спасибо. — Ладно, как знаешь. Она вернулась к нему и неуверенно устроилась в кресле напротив, поджав под себя ноги. — Рассказывай, что привело тебя ко мне в такой унылый день. — Приехал сказать, что таблетки не помогают, и я больше в них не нуждаюсь. Спасибо, что пыталась помочь. — И ты лично приехал, чтобы сказать, что они бесполезны? Кай, не ври мне. — Я не вру. Мне действительно проще приехать, чем сидеть в телефоне под неусыпным присмотром Итана. — Понятно. Может, хотя бы расскажешь, что с тобой происходит? Никакие таблетки не помогут, если лечиться невесть от чего! — У тебя есть предположения? — Откуда? Я видела только твой припадок, но ты сказал, что это не эпилепсия. — Верно. У меня болезнь Хантингтона. Признание вырвалось само, уничтожив план «держать лицо и узнать, что из себя представляет Элинор на самом деле». Он не сводил с неё глаз, выискивая в выражении лица малейшую фальшь. Испуг, шок, притворное сочувствие – да хоть что-нибудь, кроме идеального спокойствия! — Ты уверен? — она приложила руку к груди, как героиня мелодрамы. — Кай, это же... Мне так жаль… — Мне тоже. — Итан знает? — Нет. Она опустила глаза, качая головой. — Если бы ты только сразу сказал мне, Кай. Может, я бы нашла что-то… — Лекарства нет. Она покосилась на него из-подо лба и многозначительно процедила: — Я бы что-то нашла, если бы ты не молчал. Я бы сделала всё, что в моих силах, но ты жаловался на нервы, так что… — Спасибо, ты всегда очень старалась нам помочь, — перебил он её, сделав акцент на слове «нам». — Надо присмотреть за Итаном? Пожалуйста. Поддержать беседу с Никсом… Он брезгливо поморщил нос. — Ты не представляешь, какую неоценимую помощь нам оказала. Кай поднялся с дивана, сглатывая ком тошноты. — Увидишь Натали – передавай привет. Скажи, что я в восторге от её выбора украшений. А то я, знаешь ли, как-то не успел отвесить ей комплимент. Не задалась у нас беседа. На лице Элинор промелькнуло неподдельное недоумение, будто Кай заговорил с ней на незнакомом языке, а затем взгляд стал острым, изучающим. Она прищурилась и переспросила, намеренно делая паузу, точно перебирала в памяти десятки случайных знакомых: — Натали? О какой Натали ты говоришь, Кай? И при чём тут украшения? — Я видел шпильку с той же бусиной, которую нашёл у тебя в прихожей. Не думаю, что такие украшения продаются в каждом магазине. Она была в волосах Натали Фостер сегодня утром, когда та грозилась разобрать мою жизнь по косточкам. Удивительное совпадение, не правда ли? Элинор замерла с приоткрытым ртом. Выдумывать что-либо дальше было бессмысленно. — Понятно. Ты наконец-то допёр. — она криво улыбнулась, но Кай не понял, что именно означает её улыбка. На всякий случай немного испугался. — Ты приехал говорить не о своём здоровье, а обвинять меня. Гораздо проще увидеть в моих поступках предательство, чем попытаться разобраться в настоящих причинах. В области затылка вспыхнула настолько резкая боль, что комната вмиг поплыла перед глазами. Кай зажмурился и просипел: — Не виляй, Элинор. Ты с Натали заодно, я прав? — Да, прав. — она откинулась в кресле и устало потёрла переносицу. — Но, я думаю, ты не совсем понимаешь, какую роль я выполняю. Ты не вписывался в мои планы. Я должна была только присмотреть за Итаном, чтобы он в своих порывах не натворил бед, но твоё появление привлекло внимание ненужных людей. Если бы я изначально знала, кто ты, честное слово, я бы предпочла выгнать тебя из нашего дома ещё в первый вечер, как только ты объявился на пороге. Поверь, ты мне нравишься, и я не желаю тебе зла. Боль в голове усилилась. Левая рука непроизвольно дёрнулась и опустилась с хлёстким ударом на бедро, от чего Кай неконтролируемо ударил ногой в диван. — Да чтоб тебя… — злостно процедил он сквозь зубы и ухватился за спинку, пытаясь унять подступающий тремор. Тело упрямо отказывалось подчиняться. Дыхание перехватило. Элинор, не на шутку испугавшись, вскочила с места и бросилась к нему, но он, вытянув перед собой руки, попятился, чуть не падая на пол. — Не подходи ко мне! — прошипел он и со стоном схватился за голову, пытаясь вдавить боль обратно. — Что… что за таблетки ты мне давала?! Почему мои приступы проявились так рано?! — Они должны были помогать! — панически закричала Элинор. — Что ты мне пихала?! Отвечай, Элинор! Мне больно, блять! Я должен знать, чем ты меня напичкала! — Я не могу тебе сказать, нельзя! Но я не делала ничего, что могло бы тебе навредить, Кай! Он подавил истеричный смешок и скривился от ломоты в теле. Ему казалось, что ещё немного и все кости к херам собачим переломает. — Ты б-больше… ни н-на сант-тиметр… н-не п-под-дойдёшь н-ни ко м-мне, н-ни к… Итану. Он рванулся к выходу, споткнулся о порог и вывалился на улицу. Земля стремительно уходила из-под ног, затягивая в свою утробу. — Кай! — Элинор выбежала следом. — Остановись! Вернись в дом, Кай! Ты не в состоянии идти! Он отмахнулся от неё, спотыкаясь на ходу, и спрятался за углом ближайшего дома. — Прочь! — вырвалось сорванным шёпотом. — Не смотри на меня... Он из последних сил выглянул и увидел, как Элинор замерла на пороге, поглядывая на занавешенные окна соседских домов. Ещё секунда и она вернулась внутрь, злостно захлопнув за собой дверь. Обессиленный, Кай прислонился к стене, сполз по ней на землю и зажмурился, надеясь переждать припадок в гордом одиночестве.†††
— Я лежал на боку, — сказал он, пряча взгляд. — Выглядел, как перевёрнутый жук. Отвратительное чувство, когда мозг орёт «вставай», а тело его не слушается. Ты ему: «Рука, блять, иди сюда!» – а она хлопает по земле. Я пытался её поймать, но другая рука просто скользила по рукаву, будто я мыло в воде пытался поймать. Меня убивала мысль, что в домах вокруг меня течёт жизнь и люди там ходят прямо, пока я корчусь в припадке. Тогда я впервые принял свою болезнь. Понял, что никогда не смогу себя контролировать. Я стал… Он замолчал и нахмурился, подбирая нужные слова. — Пленником своего тела, — закончила за него доктор. — Да, — Кай вскинул на неё взгляд. — Хорошая формулировка. Запишите. — Уже записала. Что было потом, когда всё прекратилось? — Я лежал выпотрошенный, а когда попытался встать – боль настигла такая, что снова рухнул. Стало страшно, ведь новые приступы рано или поздно повторятся, и я могу оказаться где угодно – посреди улицы, дома, при Итане… — он сглотнул. — Домой в таком виде возвращаться нельзя было. Я не мог позволить Итану увидеть меня в таком свете. Не хотел быть для него очередной обузой. — И вы поехали... — К отцу. Он выудил из памяти картинку, как всё ещё дрожащие после приступа пальцы перебирали связку ключей.†††
Квартира встретила своего бывшего жильца гробовой тишиной. Всеобщий упадок бросался в глаза. Громоздкий сервант, за стёклами которого застыли старые фотографии, навевал панику. Кай провёл пальцем по пыльной поверхности, рассматривая их. На одной он, семилетний, сидел на плечах у смеющегося Рикардо. На второй Рикардо обнимал его после какого-то школьного мероприятия, о котором Кай уже давно позабыл. Рядом не хватало третьего снимка, где когда-то так же Рикардо обнимал Сэма. Отец вымарал память о старшем сыне, как стирают досадную опечатку. Кай плюхнулся в кресло, закинул голову и закрыл глаза. Спину схватило в новом спазме и плечи затряслись от рыданий. В последнее время он много плакал, и ещё бы чуть-чуть, как он смог бы продемонстрировать миру своё собственное солёное озеро. Сегодня он принял решение, что жить больше не хочет, но через полчаса успокоился, обозвал себя тряпкой и поплёлся к единственной запертой в квартире двери, неприкосновенной вот уже несколько лет. Святая святых и в то же время проклятое место – комната Сэма. Кай прикоснулся к ней ладонью, не решаясь скрыть банку законсервированной во времени жизни брата. Войти внутрь значило нарушить последний, негласный запрет, сорвать печать с боли, которую его отец так тщательно пытался похоронить под слоем бытового безразличия. Кай глубоко вздохнул и отворил дверь. Нащупал выключать. Комната осветилась желтоватым светом старой люстры. Взгляд, скользнув по стенам, упал на комод. На нём стояли фотографии, изгнанные из гостиной: Сэм в спортивном костюме, набивающий мяч; Сэм на рыбалке рядом с отцом; Сэм, обнимающий шестилетнего Кая за плечи на первое сентября. Глаза снова намокли. Кай подошёл и с трепетом взял в руки последнюю фотографию. — Сэм... — прошептал он. — Куда же ты делся? Мне так тебя не хватает. Ты бы знал... ты бы точно знал, что делать. Ты всегда знал. Как ты мог оставить меня одного, Сэмми? Мне так страшно, представляешь? А рассказать, кроме тебя, некому. С фотографии на него смотрел навсегда застывший в безмолвии образ. Невозможность получить совет обожгла душу. — Почему ты ушёл?! — заорал Кай. — Как ты мог бросить меня?! Ты должен был остаться! Ты обещал всегда быть рядом! Со всей накопленной яростью и обидой, он швырнул фотографию в пол, и стекло рассыпалось на крупные осколки по паркету. — Сэмми… Мучимый виной, он рухнул на колени, выискивая отлетевшую под кровать рамку. Вместе с ней рука нащупала картонную коробку из-под обуви, покрытую слоем пыли. Кай поспешил её открыть. Внутри лежали старые тетради, конспекты и несколько учебников по продвинутому программированию. Кай взял один из них, раскрыл. Из страниц, будто подчиняясь некоему высшему замыслу, выскользнул и упал на колени небольшой листок бумаги. Кай поднял его. Почерк абсолютно точно принадлежал Сэму: «Они лгут. Данные подтасовывают. Я не чувствую улучшений, только боль. Но я не могу остановиться. Я должен верить, что это сработает для Кая». — Для меня?.. — спросил Кай, вновь пробегаясь глазами по строчкам. — Кто «они», Сэмми? Что за данные?.. Он наскоро начал перебирать содержимое коробки, вытряхивая тетради, пролистывая страницы и вглядываясь в каждую пометку на полях, ища продолжение, объяснение, хоть что-нибудь! Но больше ничего не нашлось. Сквозь шум в голове пробился позабытый летний день… Они с Сэмом сидят на чердаке, в доме их бабушки. Она там, на кухне, печёт яблочный пирог, пока семилетний Кай, весь в ссадинах и царапинах, ревёт, потому что спрятанную от отца книгу кто-то нашёл и забрал. Кай тогда читал запоем, сутками напролёт, с фонариком под одеялом, и Рикардо злился. — Зачем ты всё усложняешь, зайка? — спросил Сэм. — Если хочешь что-то по-настоящему спрятать, не засовывай в самую дальнюю щель. Положи на видное место. Туда, куда все смотрят, но не видят, потому что не ожидают там ничего найти. И он протянул ему книгу, которую, как думал Кай, он спрятал безупречно. Рэй Брэдбери. «Вино из одуванчиков». — Я уже прочёл, — улыбнулся Сэм. — Там есть карандашные пометки. Если однажды тебе станет совсем плохо – ищи их. Кай вынырнул из воспоминания и шумно втянул воздух. Книга! Он никогда не возвращал её Сэму. Она должна быть... там. Он сорвался с места и побежал в свою комнату, игнорируя тремор и головокружение. Он рылся на заваленных хламом и детскими трофеями полках, пока пальцы не наткнулись на знакомый до боли корешок. Сейчас там, между страницами, лежал пожелтевший листок. Почерк всё ещё принадлежал Сэму, хотя буквы плясали, а линии сползали вниз: «Зайка, если ты это читаешь, значит... скорее всего, ничего не получилось. Мне так жаль. Сейчас мне очень тяжело, даже руку поднять трудно, поэтому я оставил для тебя кое-что ещё. Всё, что смог узнать, всё, что успел понять. Ищи в старом ноуте. Пароль знаешь». Кай скомкал записку в кулаке, бросился обратно в комнату Сэма, и суетливо принялся искать ноутбук. Он обнаружил его под стопкой одежды в шкафу, но тот оказался безжизненным. Батарея была мертва, как и всё в этой комнате. «Зарядка! Нужна зарядка!» — причитал про себя Кай. Он с отчаянием обыскал все ящики, пока не нашёл её, запутанную среди других, таких же ненужных проводов. Когда он попытался вставить штекер в розетку, то увидел, что контакты внутри разъёма погнуты, а сам провод в нескольких местах был почти перетёрт. — Вот же дерьмо. Такой старой модели уже не найти в обычных магазинах. Звонок телефона испугал до чёртиков. Кай вздрогнул, выронив из рук зарядку, и громко выругался. Завидев на экране контакт Итана он тут же угомонился. — Да? — сдержанно ответил он. Итан, научившийся читать в подобной интонации подтекст, спросил: — Ты расскажешь мне, что случилось? — В каком смысле? — наигранно удивился Кай. Итан молчал. — Я правда не понимаю. Итан всё ещё молчал. — Эй, ты здесь? — Да, — он наконец-то ответил. — Ты когда домой? — Сейчас буду выезжать. У Никса оказалась ложная тревога, а я был неподалёку старой квартиры, решил заскочить, проверить её. Хочешь, я что-нибудь тебе привезу? — Хочу. Привези, пожалуйста, себя и бургеры. Улыбка тронула губы Кая. Он вспомнил их первый вечер вместе. — Привезу, — пообещал он. — Скоро буду.†††
— Вы задержались по дороге домой. Кай поднял бровь, не сразу сообразив, о чём говорит доктор. — А. — Он сунул руку в карман, вытащил телефон. — Дайте... сейчас. Я записывал, а то чёрт его знает, что там в голове осталось. Там это... бургеры, цветы. Сейчас… Он листал заметки, болезненно щурясь. — Купил ирисы, — прочитал он вслух и на лице появилась смущённая улыбка. — Итану? — Ну да, а кому ещё? А бургеры... — он осёкся, блокируя экран. — Слушайте, это глупо. — Что именно? — Я ей тоже купил бургер. — он покрутил телефон в пальцах. — Той, из седана. Сидит там часами, думаю, жрёт, наверное, какую-то дрянь. И взял третий. Доктор подалась вперёд, Кай перехватил её взгляд и тут же поморщился: — Нет, я не пытался её завербовать едой. Постучал ей в окно, протянул бургер и намеревался свалить. — Намеревался? — уточнила она. — Значит, не ушли? — Она спросила про Элинор. Кай снова уставился в телефон. Пролистал заметки. — Она знала, что я к ней ездил. Показала видео с камеры. Я сказал... что-то про тактическую разведку, типа оценил. Когда я уходил, она окликнула меня и… Он сбился, большой палец замер над экраном. — Кай? — позвала доктор. — А? Да. — Он тряхнул головой, будто отгоняя дремоту. — Она сказала... — наморщил лоб, пролистнул заметки. — «Спасибо за бургер». И что ей приятно, что кто-то о ней подумал. Вот. — Почему вы записали именно это? — Не знаю. — он убрал телефон в карман и вдруг хлопнул себя по колену. — Да, нет, в общем-то, знаю. Потому что в тот миг я заметил, как она оттаяла. Я понимаю, как тупо это прозвучит, но я уверен – ей реально хотелось, чтобы кто-то о ней просто подумал, просто вспомнил, что она, может быть, и не ужинала… Он устало откинулся в кресле. Прикрыл глаза. — Меня бесит, что я всегда обо всех думаю. А обо мне?.. Кто-нибудь думал обо мне?.. Около минуты в кабинете царило молчание. — Кай, вы так и не выяснили, кто она? — спросила доктор. — Выяснил.†††
Со стороны кухни доносился шум воды и бряканье. Судя по всему, Итан мыл посуду. Кай только захлопнул дверь, как кран тут же закрылся, и Итан влетел в прихожую, не удосужившись даже вытереть влажные руки. Завидев Кая, он облегчённо выдохнул. — Нервничал, да? — пробормотал Кай, ногами стягивая ботинки и упираясь рукой в стену. — Перестань меня читать по интонациям. Ничего не случилось, правда, я просто по брату сильно соскучился. Он смущённо протянул ему букет и отвернулся, чтобы скрыть свои раскрасневшиеся щёки. Итан хохотнул и тут же прикрыл рот ладонью: — Ты чего, купил мне цветы? — Да, — стеснительно буркнул он, настойчиво всовывая букет ему в руки. — Все эти тупые правила насчёт «мужское» и «немужское»… Короче, я подумал, тебе будет приятно. Итан рассмеялся, отчего у Кая сжалось сердце, и он уже собирался обложить его всем своим неприличным словарным запасом, но вовремя заметил, как тот рассматривает ирисы, бережно касаясь лепестков. — Вообще-то, мне очень-очень приятно, — вполголоса сказал Итан. Кай фыркнул и слегка толкнул его в плечо: — Да иди ты… Не успел он и шагу ступить, как Итан обхватил его сзади и прижался лбом к его спине. — Выпусти, дурак, — беззлобно проворчал Кай, пытаясь высвободиться без особого энтузиазма. — Жарко ведь! — Значит, надо тебя раздеть, — ухмыльнулся Итан. Он помог стащить куртку, и только сейчас заметил, что всё это время у Кая был второй пакет. — Что там? — Так, хлам со старой квартиры. Решил разобрать на детали. — он поднял пакет с бургерами, переводя тему: — А это, если ты ещё не передумал, твой ужин. Остывает. — Поужинаем в гостиной, я принесу что-нибудь запить. Там ещё документалка включена, оставь её, вместе досмотрим. Кай молча зашёл в гостиную, погладил Вайка, который тут же стал мельтешиться вокруг вкусно пахнущего пакета, и рухнул на диван, вытянув ноги. Итан вернулся из кухни с двумя стаканами, поставил их на стол и, перешагнув через Вайка, опустился на диван. Он обхватил Кая, притянул его к себе и уткнулся носом в висок. Кай замер. — Ты чего?.. — спросил он. — Соскучился. Его пальцы прошлись по плечу Кая вверх, зарылись в волосы на затылке, и тот, томно выдохнув, прикрыл глаза. Позабылся и седан, и Элинор, и отвратный день. Итан поцеловал его в щёку, спускаясь ниже, и Кай послушно подставил свою шею. В документалке рассказывали о тропических птицах. Кай приоткрыл один глаз, мельком взглянул на экран, но в сознании предстало лицо незнакомки и то, как она улыбнулась, когда он протянул ей бургер. — Ит, — окликнул его Кай. — М-м-м? — промычал тот, слегка прикусив его кожу. — Слушай, а с кем ты дружил, пока не познакомился со мной?.. Итан отстранился и Кай тут же открыл глаза. — Почему ты спрашиваешь? — нахмурившись, спросил Итан. Кай отвёл взгляд к телевизору, выискивая слова, которые помогли бы не соврать, но и не выдать истинную причину. — Да так... — он неопределённо повёл плечом и всё же посмотрел на Итана. — Я сегодня разбирал хлам в отцовской квартире, там старые фотографии, Сэм... И я вдруг понял, что ты знаешь обо мне абсолютно всё, а я о тебе только то, что ты сам показываешь и что я слышал от других. Ты будто бы возник из ниоткуда, будто тебя никогда до нашей встречи и не существовало. Итан ослабил плечи, уголок губ дрогнул в улыбке. — Ты хочешь поговорить о моей жизни? — Не отказался бы. Мне интересно, с кем ты дружил, была ли у тебя компания какая-то? Я помню, в первую нашу встречу ты говорил, что твои друзья уехали. Итан помолчал, задумчиво перебирая складки пледа. — Была небольшая компания, — сказал он. — Кто-то уехал, с кем-то пути разошлись. Но, вообще, я никогда ни с кем долго не дружил. Так, временно сотрудничал. — А кто-нибудь особенный? Девушка, например? Ты же как-то понял, что тебе нравятся парни. — Да, одна имелась. С ней было... интересно. Кай сделал вид, что поправляет подушку, хотя сердце уже взволновалось. — И… что же случилось между вами?.. — спросил он. — Она меня подставила. Из-за неё погибла моя сестра. Кай виновато опустил глаза и прочистил горло. — Извини, не хотел касаться больного. — Не извиняйся, ты ни в чём не виноват. Это я, придурок, доверился не тому человеку. — Как её звали, если не секрет? — Патрисия. Окончание имени Итан буквально сказал шёпотом. Он моргнул пару раз, голова совсем немного дрогнула, а пальцы крепче вцепились в спинку дивана. Грудная клетка заходила так, будто там, внутри, нечто рвалось наружу, расталкивая рёбра. «Только не сейчас», — панически подумал Кай и быстро потянулся к пульту. Как раз началась следующая часть программы. — Смотри, какая рептилия! — он увеличил громкость, тыча в экран. — Прямо дракон! Никогда таких не видел. Итан медленно перевёл взгляд на телевизор. Зрачки его то расширялись, то сужались, и Кай, испугавшись, что вот-вот и потеряет его, ляпнул первое, что пришло в голову: — Знаешь, у меня иногда бывают провалы в памяти, — сказал он с самоиронией. — Не могу вспомнить, что ел на завтрак, хоть убей! — У меня тоже бывают провалы, — голос Итана прозвучал глухо. Мышцы лица постепенно расслаблялись. — Такое ощущение, что я потерял несколько лет своей жизни. Помню прошлое обрывками. — Да, бывает… — Кай закрыл глаза, радуясь, что эмоции поутихли. — Я вёл дневники, чтобы не забывать, — продолжил Итан, и Кай снова напрягся. — Забавно то, что, когда я их почти дописывал, то забывал, куда спрятал. Они пропадали. «Почти дописывал?!» — Кай резко распахнул глаза. Сэм заявлял, что дневники забрасывал. — Пропадали? — переспросил он. — Странно… Если Итан вёл их до конца, но они исчезали, значит, кто-то их забирал. — Угу-у, — растянул Итан, потягиваясь. Он размял шею и повернулся к Каю. Ехидная улыбка, озарившая его лицо, дала понять: хорошая попытка удержать меня, но твоего Итана здесь нет. Кай тут же испуганно отодвинулся и вжался в диван. Рука потянулась к Вайку, который сам прятался за его ногами, поджимая уши. — Итан говорил, что твоя смазливая мордашка очень симпатичная? Кай заледенел от ужаса. Ему было непривычно слышать, как Итан говорит о себе в третьем лице. — Итан меня раздражает, — продолжил он, откинувшись на спинку дивана и разглядывая Кая с голодным интересом. — Он размазня. Исписал бы триста страниц соплями о сестрёнке и подох бы от горя. Он протянул руку и собственнически коснулся лица Кая, погладив его щёку тыльной стороной ладони. Кай сначала дёрнулся, а потом заставил себя сидеть смирно, лишь бы не раззадоривать его. — Ты меня боишься, — его улыбка стала шире. — Не боюсь, — промямлил Кай. — Боишься-боишься, — он схватил его за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — У нас тут небольшие разногласия, мы тебя никак не может поделить, представляешь? — У… вас?.. — У нас, — усмехнулся Итан. Кай сглотнул. Пальцы на его подбородке сжались сильнее. — Он тебя обожает, — продолжил Итан. — А я на тебе помешан. Ты моя самая паршивая, самая никчёмная, и при этом самая необходимая привычка. Люблю подглядывать за тобой. Меня ломает от того, что я не могу забрать контроль и быть с тобой сутками напролёт, но, золотце, есть нюанс – если кто-то, кто угодно, даже ты, попытается разворошить то, что я похоронил… Его взгляд заметался между глазами и губами Кая. Он не сдержался и, рванув его за ворот, впился в губы жёстким поцелуем. Кай дёрнулся и упёрся ладонями в его грудь, но Итан запустил пальцы в его волосы и сжал их на затылке, не позволяя ему отвернуться. — Я не сделаю тебе больно, — выдохнул он с долей отчаяния в его губы, — но и не пожалею. Возненавижу. Уничтожу. А потом сдохну сам, потому что без тебя мне жить незачем. Ты понял? Он вдруг зажмурился, зашипел сквозь зубы и сморщился. Ладонь, державшая Кая, разжалась. Он схватился за висок и согнулся, уперев локоть в колено. Кай неподвижно сидел, затаив дыхание, и смотрел на него широко распахнутыми глазами. Сердце бешено колотилось от смеси эмоций, но заговорить он никак не решался, ожидая, когда же чужак в теле Итана справится со своими проблемами сам. Тот выпрямился, убрал руку от своего виска и устало покосился на Кая. — Не смотри так, — сказал он вполголоса. — Я уйду. Всё равно пока ничего не выйдет. Я ещё слишком слаб, чтобы остаться с тобой надолго. Он вышвыривает меня. Кай сглотнул, но не отвёл взгляда. Что-то подсказывало ему: этот альтер не выносит, когда от него прячут глаза. Итан протянул руку и бережно провёл костяшками пальцев по его щеке. — Мы ещё встретимся. И не раз, — пообещал он. — Когда я наберу сил, ты меня не выгонишь. И Итан не поможет. А пока… — он зажмурился, выдохнул сквозь зубы, и плечи его начали опускаться, теряя чужеродную жёсткость. — Забирай своё тело, придурок. Он обмяк. Итан растерянно заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд, и увидел вжатого в подлокотник Кая с дикими глазами. — Кай?.. — голос прозвучал сипло, неуверенно. — Что произошло? Почему ты… Ты в порядке? Кай торопливо вытер рот тыльной стороной ладони, натянул кривоватую улыбку и закивал головой: — Да, всё в порядке. Ты просто так дёрнулся, а я вон, — он ткнул в экран, — завтыкал на программу. Я немного испугался от неожиданности. Итан недоверчиво коснулся собственного виска и потёр его, словно пытался уловить ускользающее воспоминание. — Я опять вырубился? — с тревогой спросил он. — Ни черта не помню. Мы говорили… о чём мы говорили?.. — Ты уснул, — перебил Кай. — Прямо на диване. Итан помолчал, всё ещё ощупывая лицо Кая взглядом, а затем тяжело вздохнул и лёг ему на колени. — Прости, — прошептал он. — Я никудышний парень. То отключаюсь, то несу какую-то дичь. Тебе со мной тяжело. Кай улыбнулся ему и стал гладить его голову. — Мне с тобой намного легче справиться, чем с самим собой.†††
Он гулко выдохнул и закрыл глаза. Губы сомкнулись, брови сошлись на переносице. — Кай, вам больно? — спросила доктор. — Немного. Он ведь признался мне в любви. Точнее, как признался… Прижал к дивану и сообщил, что я его самая паршивая, никчёмная и необходимая привычка. Звучит хуёво, но для него, видимо, верх романтики. Он выдержал паузу, поскрёб ногтем обивку кресла и открыл глаза, невесело усмехаясь. — Самое хреновое, что, когда он коснулся моего подбородка, у меня сердце ёкнуло. Смотрел на меня, как прикованный цепью голодный пёс на полную миску – вот буквально пары сантиметров не хватает, чтобы хотя бы лизнуть. Он бы и рад сорваться, сожрать целиком, но цепь держит. И он её ненавидит, эту цепь, но пока что слушается, потому что знает: дёрнешься раньше времени – и миску уберут нахрен, и тогда точно сдохнешь с голоду. Он перевёл дыхание, отвернулся. — Я видел, как у него желваки ходили, — голос сломался. — Он себя из последних сил сдерживал, чтобы не наброситься. Он меня хотел всего, целиком, но не мог себе позволить. Он, поехавший на всю голову альтер с замашками тирана, боится, что я его брошу. Его плечи затряслись от нервного, сдавленного смеха, который рвался наружу. — Доктор, — выдохнул он, — я нормальный или совсем ёбнулся? Скажите честно, у вас же есть какой-нибудь профессиональный диагноз для таких, как я? Потому что мне было страшно, — он вскинул на неё воспалённые глаза, — мне было пиздец как страшно, но при этом я, блять, возбудился. Сижу, вжатый в диван, сердце в пятках, а у самого член стоит. Это нормально вообще? Это лечится? Доктор терпеливо молчала. Кай фыркнул, закатив глаза, и откинулся в кресле, разглядывая книги на полке. — Эта часть Итана совсем другая. — продолжил он. — Он двигается иначе, даже дышит иначе! И это пугает, но при этом… оно же и притягивает. Итан… он тёплый, он мягкий, он нежный. А этот… Короче, я вдруг понял, что мне нравится. Не в смысле: «ой, какой грубый мальчик», а в смысле – у меня блять кишки аж скрутило. Я не знаю, как объяснить… Он перевёл дыхание, облизал губы и заставил себя договаривать: — Все говорят: тиран, абьюзер, беги. А он смотрит на меня и говорит, что всё, чего он хочет, – завладеть мной целиком. И я, блять, хочу того же. Я хочу отдаться ему, хочу, чтобы он взял то, что считает своим. И я не знаю, правильно это или нет. Измена это или нет. Я люблю Итана, я реально его люблю, но когда Третий выходит на сцену, у меня земля из-под ног уходит, и я… Он всхлипнул, в ужасе зажал рот ладонью и замолчал. Шумно выдохнул. Доктор ждала. Через минуту Кай отнял руку от лица и закончил севшим шёпотом: — Я скучаю по нему. Я любил эту часть Итана. С этой частью мне было хорошо, как ни с кем и никогда. И я не могу себе этого простить. — Вы говорите о нём в прошедшем времени, Кай. Этот альтер больше не проявлялся? Кай прикусил губу, подавляя подступающий плач, и замотал головой. Доктор понизила голос и заинтересованно спросила: — Тогда ответьте мне честно, Кай. Если бы у вас был выбор – не сейчас, а тогда, когда он стоял перед вами и говорил, что вы его самая никчёмная привычка, – вы бы хотели, чтобы именно эта часть была настоящим Итаном? Чтобы он остался вместо него? Кай поднял на неё мокрые глаза. В кабинете повисла тишина. Он открыл рот, закрыл, снова открыл. И тогда доктор добавила ещё тише: — А что, если однажды об этом вас спросит сам Итан? — Тогда я скажу, как есть, — прошептал Кай. — Я всегда любил Итана, настоящего, но трахаться хотел с другой его частью. Он беззвучно засмеялся, глядя на доктора с отчаянным весельем. — Пиздец, да? — он втянул воздух сквозь зубы и выдохнул тихое: — О-о-ой блять, вляпался ж… Он завтыкал в стену, колупаясь в ногтях, и продолжил улыбаться, иногда качая головой. — Что вы вспоминаете, Кай? — спросила доктор. — Да так… — он спрятал улыбку и посмотрел на неё. — Я знаю, что меня привлекало в Третьем. Он был уверенный. В себе, в завтрашнем дне, вообще во всём. А Итан… Итан не знал, чего он хочет.†††
Они прогуливались по ночному парку, и Каю отчаянно хотелось, чтобы их прогулка никогда не заканчивалась. Ему нравилось чувствовать руку Итана на своём боку, нравилось, что тот позволяет себе быть настоящим, без привычной сдержанности. И параллельно с тёплой, разливающейся по жилам нежностью, в нём зрело гнетущее желание выложить всё, как на духу. Рассказать о своём ухудшающемся состоянии, поделиться пугающими находками касательно Сэма, открыть глаза на предательство человека, которого Итан считал другом. — Ит, а можно вопрос? — Конечно. — Ты бы хотел уехать со мной? — Уехать? — Итан повернулся к нему и нахмурился. — Куда? В Испанию? — Да. Он хмыкнул, задумавшись. — Наверное да, хотел бы. Но ты же знаешь, что не могу. Кай цокнул. — Нам что, действительно надо слушать твоего отца? Итан ухмыльнулся. — Моего – нет, а твоего – да. Мы не можем подставить Рикардо. Ни ты, ни я не знаем, на каких условиях они договорились и почему нам вообще позволено быть вместе. — А что, если уехать не в Испанию, а просто подальше отсюда? Итан остановился и спросил прямо: — Что случилось? Чего ты боишься? — Я н-не боюсь, — нерешительно замямлил Кай, испугавшись резкой смены тона. Он подумал, что снова теряет Итана. — Мне не нравится этот город. — Не нравится? Он удивился и хмыкнул так, будто ему сообщили досадную новость. Взял Кая за руку и повёл его вперёд, мимолётом поглядывая на Вайка. Они шли молча. Итан о чём-то думал, и Каю отчаянно хотелось заглянуть в его голову. — Можешь вслух? — попросил он. — Что вслух? — Размышлять. Итан вздохнул. — Думаю, мы бы могли уехать, если тебе так сильно хочется. — А ты не хочешь? — Нет. Нас никто не трогает, что меня вполне устраивает. Мы рядом с твоими друзьями, мне казалось, ты этому рад. — Да, конечно, я рад, но долго сидеть на одном месте – это не по мне, ты же знаешь. К тому же, у меня есть сумасшедшая идея. — Какая? — Ты говорил, что на мой день рождения хотел бы куда-нибудь съездить, так? — Так. И куда ты хочешь? — Много куда. Вообще, я бы хотел колесить по всему миру. Подумывал купить дом на колёсах и посмотреть страну, в которой ты родился. — Чего?! — Итан рассмеялся. — А что не так? — оскорбился Кай. — Того, что я заработал на своём маленьком хобби, работая с отцом, хватит на очень даже приличный дом! — Ты же говорил, что не имеешь с этого ни копейки? — И да, и нет. Я капризный сын, не забывай. То, что я не получал деньги на руки, не значит, что у меня их нет. По-твоему, я всё это время жил на деньги отца? — Я не задумывался о твоих деньгах, — в голосе Итана мелькнула обида. — Мне казалось, нам хватает моих. — Ага, часть которых мой отец тоже перечислил на твой счёт, — Кай смотрел на него и сиял самой милой улыбкой. Вообще, Итан тогда ругался с Рикардо и заставлял положить на счёт свои сбережения, но тот напрочь отказался. Он считал, что испачканные кровью деньги на счету его «Сэма» лежать не будут. — Так, ладно, — Итан отпустил руку Кая и сел на ближайшую скамейку. — Почему ты завёл об этом разговор? — О чём? О деньгах? — Не притворяйся, что не понимаешь, — он ухватил его за край куртки и притянул к себе. Кай снова оказался в его объятиях, и ему чертовски нравилось смотреть на Итана сверху вниз, утопая в его влюблённых глазах. — Давай, колись, почему ты захотел от всех сбежать? Кай смущённо отвёл взгляд и пробубнил: — Хочу, чтобы у меня было больше времени с тобой. — Тебе меня мало?! — удивился Итан. — Чертовски мало... Итан нахмурился, снова уходя в себя. — Ну вот, опять ты так делаешь, — проворчал Кай. — Как? — Слишком тихо молчишь. Молчи вслух, я тоже хочу слышать! Итан покачал головой, глядя на него с досадой. — Почему ты раньше не сказал, что я уделяю тебе мало внимания? — Ты не так меня понял, — он вздохнул и присел рядом. — Я сейчас чувствую себя эгоистом. — Подробнее? Кай собрал всю волю в кулак и быстро затараторил: — Ты занят построением своей новой жизни, я понимаю, и это здорово, правда здорово, и мне хотелось бы, чтобы я был в каждом пункте твоей жизни. Но так же я хочу, чтобы у тебя всё получилось, Ит, и я готов помогать тебе во всём. Но я не хочу, чтобы ты растворялся в моих друзьях… — Так, погоди. Ты хочешь, чтобы я растворялся только в тебе? — Нет! — выкрикнул Кай. Он хотел, чтобы Тоби и Мэл не были вечным напоминанием о нём, когда его не станет. Хотел, чтобы Элинор не могла его использовать. Хотел оградить Итана от Натали и от влияния Робина. — Я хочу, чтобы ты был свободен, — сказал он. — Но ведь я и так свободен. Кай покачал головой, не соглашаясь. — Почему ты решил стать тату-мастером? — спросил он. — Чтобы легально зарабатывать деньги. — Зачем? — Чтобы мы могли построить нормальную жизнь. Чтобы моё прошлое никак не влияло на тебя. Кай многозначительно молчал. — Чтобы твой отец мог отдать тебя в мои руки целиком и полностью, — продолжал Итан, — чтобы ты мог жить, в конце концов, не думая, что тебе может что-то понадобиться, чтобы ты мог заниматься своими делами и… Он умолк. — Теперь понимаешь?.. — шёпотом произнёс Кай. — Нет, — снова нахмурившись ответил Итан. Кай отвёл взгляд. Как ему объяснить, что всё, что он делает, он делает для кого-то, но не для себя? Вайк принёс отломанную ветку. Итан забрал её, швырнул подальше, и Вайк, счастливый, помчался за добычей, радостно рыча. — Я вижу, как ты часами зубришь теорию государства и права, — заговорил Кай. — Вижу, как изучаешь тактику оперативной работы, как смотришь лекции по криминалистике. Итан повернулся к нему, но Кай не находил в себе сил встретиться с ним взглядом. Он не умолкал: — Ты встаёшь на рассвете, бегаешь с Вайком, ешь безвкусную овсянку. Ты знаешь почти всё про оружие, и ты горишь желанием восстановить справедливость. — И… и что? — Ты не хочешь быть тату-мастером, Итан. Ты боишься, что, встань ты на сторону закона, твои бывшие приятели, или, наоборот, неприятели, тут же влезут в нашу жизнь. Боишься пропадать на работе сутками, боишься, что это как-то скажется на мне. Разве я не прав? — Кай… — Ты пытаешься быть ближе к моим друзьям, потому что хочешь разделять мои интересы. Ты просишь меня смотреть мои любимые фильмы, рисуешь только меня, готовишь для меня и пугаешься, если я всего лишь кашляну! — Мне нравится заботиться о тебе! — горячо возразил он. — Не надо, — простонал Кай. — Позаботься о себе, ладно? Глаза Итана растерянно забегали по его лицу. — Чего ты хочешь?.. — испуганно спросил он, словно услышал предложение остаться друзьями. — Чтобы я отдалился от тебя?.. — Ни в коем случае, — Кай дал ему смачный подзатыльник, и Итан шикнул, потирая место удара. — Я хочу, чтобы ты переформулировал вопрос! — В смысле?! — Чего хочешь ты, Итан?! — Тебя! — выкрикнул он, всё ещё потирая голову. Кай устало вздохнул и опустил глаза. — Знаю, — проворчал он. — А… если бы меня не было?.. Что бы ты тогда сделал? — Нашёл бы тебя, — тут же выпалил Итан. Кай цокнул языком и недовольный вскочил с места. Шмыгнув носом, он поднял голову к небу, частично затянутому тучами. Возможно, будет дождь. — Нет, — сказал он, пытаясь отыскать хоть одну звезду. На небе одиноко сияла только луна. — Я имею в виду, если бы меня не было совсем?.. В этом мире?.. — Тогда я не хотел бы жить в таком мире. Ты что, не понимаешь, что являешься смыслом всей моей жизни?! Он поднялся со скамейки, обнял Кая сзади и приник головой к его плечу. Кай едва не застонал от всесокрушающей нежности, что разрывала ему грудную клетку. Он почувствовал, как губы Итана коснулись его уха, и до него донёсся шёпот: — До тебя я всего лишь существовал. Я видел формы, но не различал цвета. Слышал звуки, но не слышал музыки. Ты научил меня чувствовать, Кай. Все мои планы на будущее связаны с тобой, а все мои рисунки всего лишь банальный способ сказать тебе «спасибо» за то, что ты есть. Всё просто. Без тебя нет и меня. Кай зажмурился, изо всех сил пытаясь сдержать очередные слёзы. Ему было больно слышать подобное, потому что однажды его и правда не станет. Он не хотел, чтобы мир Итана рухнул, когда всё случится. — Ит, — он тяжело сглотнул и повернулся к нему. По щеке всё же скатилась слеза. Он ткнулся лбом в его плечо, пытаясь скрыть собственную слабость. — Я очень, очень сильно тебя люблю. — И я тебя люблю, Кай, — прошептал он в его волосы. — Очень, очень сильно.†††
— А потом я проснулся один. В холодной постели. Кай поёжился, будто почувствовал тот самый холод сейчас, в кабинете. Он скрестил руки на груди и продолжил: — Итан сорвался на пробежку с Вайком. Помню, что было прямо-таки неприлично рано. Но я заставил себя встать, хотел приготовить блины. Сомнительная затея для моих-то рук, знаете, с моторикой у меня уже тогда было не очень, но я подумал: почему бы и нет? Он замолчал, глядя в окно. Стемнело. — Стою я, значит, взбиваю тесто, — он слабо улыбнулся, — а у самого в голове мысли по кругу, как та жидкая масса в тарелке. Мне было страшно думать о собственном будущем. О том, к какому состоянию может прийти моё тело. Но ещё страшнее было представлять, что станет с Итаном, чья жизнь оказалась настолько привязана к моей. Это пугает, доктор. Он же мне так и сказал тогда: «Без тебя нет и меня». И я отчаянно желал, чтобы он наконец-то начал жить для себя. Встал на ноги. Занялся тем, что действительно любит. Нашёл своих друзей. Кай хмыкнул. — Что тогда, что сейчас я задаюсь одним и тем же вопросом: а что вообще делают люди, которые знают, что скоро умрут? Думал, может, список надо составить? Удалить соцсети? Слишком подозрительно, привлеку внимание. Отдалить от себя друзей, чтобы они легче перенесли мою смерть? Я перебрал всех по очереди. Алехо резкую смену настроения спишет на обиду из-за дела Сэма, так даже лучше. Наира и Лука больше коллеги, чем друзья, не особо заскучают. С Никсом у нас отношения строятся на взаимовыгодных услугах. Мэл и Тоби… Да, хорошие ребята, но им хватит друг друга. Он запнулся. Голос дрогнул. — Я всё ещё не могу представить, что произойдёт с моим папочкой… По щеке скатилась слеза. — Он хоть и ворчливый, но все мои выходки терпел. Я так его люблю… Он шмыгнул носом, быстро стёр слезу, сглотнул и продолжил: — Я закончил печь блины, а Итана всё не было. Пошёл в спальню, решил починить зарядку от ноута Сэма. Спасибо Алехо за курсы «умелые ручки». Он меня гонял, заставляя паять и чинить всё подряд. Так вот, я размотал изоленту, повозился с контактами, подключил и всё! Лампочка загорелась. Я уже составил план действий, но в замке повернулся ключ. Понял, что вернулся Итан. Я сорвался в прихожую и затормозил – на пороге стояла Элинор. — Вы её не ждали? — Конечно нет.†††
— Доброе утро, — не по-доброму выдавил он из себя и смерил Элинор взглядом, полным укором. — Не рановато для гостей? — Я ненадолго. — Она была неподалёку, — пояснил Итан, удерживая Вайка, который рвался запрыгнуть на Кая и оставить на нём свои грязные следы. — Надо было в налоговую заскочить, — подхватила Элинор, доставая из кармана пузырёк. — И хотела передать тебе лекарства. Позвонила Итану, а он как раз шёл домой. Твой номер был вне зоны доступа. — Телефон разрядился, — соврал Кай. Он внёс Элинор в чёрный список. — Пахнет вкусно, — сказала она, протягивая ему пузырёк. — Я испёк блины, — равнодушно ответил он, забирая таблетки, чтобы избежать лишних вопросов от Итана. — Как раз к завтраку подоспела. — Нам сначала надо покупаться, — вмешался Итан, тиская Вайка. Он подхватил его на руки и под довольное собачье хрюканье потащил в ванную, неуклюже уворачиваясь от языка, который намеревался облизать его лицо. Кай, скрестив руки на груди, прислонился к стене, открывая Элинор путь на кухню. — У тебя минута, чтобы объясниться. Она прошла мимо него, а он побрёл за ней, как тюремный надзирать. Кофе налил только для видимости гостеприимства. Ужасно хотелось плюнуть в кружку. — Спасибо, что ничего ему не сказал, — прошептала Элинор, как только из ванной донёсся шум воды. — Я промолчал не ради тебя. Кай поставил перед ней кружку и запрыгнул на кухонный островок. Сидеть с ней за одним столом? Нет уж. Он вытащил из кармана таблетки, прицелился в мусорное ведро и метнул пузырёк. Прямо в яблочко. Координация пока не подводила. — Пить твою дрянь я больше не собираюсь, — сказал он. Элинор покосилась на мусорное ведро и проворчала: — А стоило бы. — Зачем ты здесь? — Чтобы убедиться, что ты не натворил глупостей. — Я?! — Кай чуть не взвизгнул от её наглости. — Это ты накосячила! Не смей меня обвинять! — Если бы Итан узнал, что я связана с его матерью… — Он бы тебе голову открутил, — закончил за неё Кай. — Не совсем он. И ты, и я знаем, на что Итан способен в гневе. И я не горю желанием попасть в ситуацию, когда нам придётся запихивать обратно то, что может из него вылезти. С тем парнем, знаешь ли, сложно вести переговоры. — Не пудри мне мозги, — скривился Кай. — Слушай, я рада, что тебе не довелось увидеть то, что живёт в Итане, но это очень страшно! Я по сей день не могу забыть, что он сделал с Патрисией! Кай нервно кашлянул, неловко устраиваясь на тумбе. Вряд ли она хотела рассказать ему что-то хорошее. — Итан плохо помнит, что сделал, — продолжила Элинор. — Думает, что слегка придушил её, угрожая, но нет. Я всё ещё слышу в своей голове, как он говорил с ней. Это был голос Итана, но… не его! Он говорил очень тихо, ласково, как с Вайком. Прижал её к стене, сжимая горло, наклонился к её уху и прошептал: «Тш-ш-ш, Пат, не плачь. Скоро всё закончится». В комнате никого не было, кроме меня. Я не сразу сообразила, что происходит, не сразу поняла, что нужно звать на помощь. Он начал считать секунды до её отключки, Кай. Он называл кости, мышцы, артерии, хотя потом просил меня рассказать ему об анатомии! Тот Итан не знал, как ранить, а этот прекрасно понимал, что делает! Он объяснял Патрисии, с какой силой нужно давить и сколько секунд останется до потери сознания, и всё это, Кай, тем же ласковым шёпотом. Ему стало не по себе. Он опустил голову, увидев, как Элинор истерично вцепилась в кружку. — Я позвала наших друзей, они ворвались в комнату, и мы все набросились на него. Мы тянули его за руки, за плечи, кричали, а он… он даже не вздрогнул. Не обернулся. Нас будто не существовало! Он продолжал смотреть на Патрисию, которая уже не могла издавать звуков, и шептал ей эти ужасные, бездушные инструкции! Мы не могли сдвинуть его с места, слышишь?! Не могли! Два взрослых, накачанных амбала ничего не могли ему сделать! Она отвела взгляд к окну и судорожно закачала головой. — Я поняла, что Итану нравится, как перед смертью в глазах людей угасает огонь. Ему нравится держать их, пока их тела бьются в предсмертной судороге. Я подумала… «Боже, он сейчас действительно задушит её». Даже не знаю, почему он отпустил Пат. Мне кажется, ему будто бы стало с ней скучно. Я уверена, он не помнит, как именно душил её. Мне пришлось встать на его защиту, чтобы успокоить то, что в нём пробудилось. Кай поверил каждому её слову. Она повернулась к нему. Прищурилась. — Погоди-ка, — протянула она, — ты понимаешь, о чём я!.. Я вижу по твоему лицу! Ты с ним уже познакомился, Кай? Он поджал губы. Шум воды затих. Элинор испуганно покосилась на дверной проём. — Слушай, я бы рассказала тебе ещё многое, но не здесь, — быстро прошептала она. — Не при нём. Она поднялась, подошла к Каю и накрыла его ладонь своей. Он тут же отдёрнул руку. — Позвони мне, когда будешь готов, и мы всё обсудим. Она посмотрела на мусорное ведро, на Кая, снова на мусор. — И таблетки всё-таки допей. До скорого. Кай остался сидеть на месте, провожая её взглядом. Он слышал, как Итан выходит из ванной и как прощается с гостьей. Вскоре он зашёл на кухню, вытирая волосы полотенцем. — Чего это она сбежала? Кай спрыгнул с тумбы и пересел за стол. — У неё рабочая встреча, спешит, — соврал он. — Пришла передать таблетки. Итан указал на мусорное ведро. — Эти? Кай фальшиво рассмеялся и поспешил достать пузырёк. — Да, я хотел закинуть их в аптечку, но промахнулся. К счастью, коробка с лекарствами лежала на подоконнике, неподалёку от ведра. Судя по выражению лица Итана, верилось ему слабо. Он красноречиво кашлянул, давая Каю понять, что его ложь очевидна, но молча повесил полотенце на верёвку. Его внимание переключилось на окно. — Что за седан? — нахмурившись, спросил он. Сердце Кая упало в пятки. Ладони вспотели. — Какой седан? — он сделал удивлённое лицо и подошёл. — Вон тот, тёмно-синий, — Итан ткнул пальцем в стекло. — Не знаю, — снова ложь. — Я слишком часто его вижу. — Может, новые соседи? — В этом районе? — он сел за стол и отодвинул нетронутый кофе Элинор. — Я всё размышлял над тем, что ты вчера сказал. — Да? — Кай присел рядом. — И к чему пришёл? — Думаю, бросать всё и колесить по Штатам в доме на колёсах не лучшая идея. — А, ты об этом… — Угу. Но мы можем отправиться в небольшое путешествие. Хочешь? —Хочу! — оживился Кай. — А что с Вайком делать будем? Пёс насторожил уши, услышав своё имя. — Возьмём с собой. — А твои тату? — Успеется, — Итан улыбнулся, и Кай не смог не улыбнуться в ответ. — Есть идеи, с чего начнём? — Дай мне день, и я составлю план! — Кай пододвинул к нему тарелку с блинами. — Ешь, а я пойду доделаю домашку и как раз подумаю, куда бы рвануть. — Тебя не беспокоить? — Я сам вылезу, когда закончу. Он зашёл в спальню, закрыл дверь, сел на пол, прислонившись спиной к кровати, и уставился в оживший ноутбук Сэма. Ему удалось найти папку с названием «ФЕНИКС». Внутри оказалась коллекция видеофайлов, пронумерованных по датам. Кай начал с самого первого. На экране замаячил Сэм, но, к огромному сожалению Кая, разобрать, что там на фоне, никак не удавалось. Фон был замыленным. — День первый в проекте «Феникс», — заговорил Сэм. — Или... — он потёр глаз. — Нет, я уже неделю как здесь. Сегодня я смог записать видео. Нужно фиксировать... нужно фиксировать всё. Они говорят, есть шанс замедлить болезнь. Вся их статистика, их графики… они выглядят убедительно, и я должен им поверить. Кай подзавис, ещё раз пересмотрел видео, посидел пару минут, соображая, а после закрылся на замок и подключил наушники. Он взахлёб смотрел видео за видео, наблюдая, как пролетали недели и месяцы его брата. Сначала Сэм говорил об анализах, сложных аппаратах, введении экспериментальных сывороток, и в нём даже теплилась надежда: — Вонг показывает мне графики. Уровень патологического… что-то там… в спинномозговой жидкости... короче, эта штука якобы стабилизируется. Говорят, появился первый позитивный сигнал за всю историю проекта. И уже через неделю Сэм записал следующий ролик: — Сраные головные боли каждый грёбаный день. Сильнее, чем когда-либо. Говорят о каком-то побочном эффекте, а я вот уже полчаса не могу сфокусировать взгл… взгляд. Смотри, — Сэм приподнял трясущуюся руку. — Заценил, зайка? Раньше такого не было. Мне тут втирают про вариабельность симптоматики, но я не дурак. Я видел графики, которые мне не хотят показывать. Каю стало дурно. Он видел, как благородные черты брата искажались под натиском болезни и горя, видел, как тени под глазами превращались в синяки. Лицо его стало серым от истощения, а рукам едва удавалось поправлять объектив: — Зайка, — прошептал он в камеру, морщась от боли, — чёрт, надеюсь, запись идёт. Слышишь меня, малый? Они лгут. Все их улучшения… они не замедляют болезнь. Они её ускоряют. Я чувствую, как закипает мой мозг! Я теряю себя, зайка. Его голос сорвался в отчаянный шёпот: — Если я остановлюсь... всё это будет напрасно, все мои мучения. А если я продолжу... может быть, данные помогут им понять, где они ошиблись? Помогут найти путь для... для тебя, зайка. Как же я хочу, чтобы тебя обошло стороной. Следующие записи становились всё мрачнее. Сэм говорил о приступах паранойи, о слежке, о голосах, доносившихся из темноты его собственного рассыпающегося сознания. Его логика давала сбой. Он мог часами сидеть перед камерой, беззвучно шевеля губами. На последнем видеоролике качество картинки было ужасным, да вот фон Кай узнал. Это была комната Сэма в их старой квартире. Значит, Сэм тайком пробирался туда. Сейчас он был почти не узнаваем, чудовищно худой. Руки беспомощно лежали на коленях. — Я сбежал, но, думаю, ненадолго. Не знаю, как мне хватило сил добраться сюда. Они думали, я уже ничего не понимаю, но я слышал, как они говорили, что терапия несостоятельна, субъект не выживет... — он с трудом поднял голову и посмотрел в объектив. — Всё было зря. Они ничего не смогли найти. Прости, зайка. На этом запись оборвалась. Кай сидел в гробовой тишине. Слёзы текли по его лицу ручьями. Вместо злодея с пистолетом он обнаружил фанатиков от науки, видевших в его брате набор данных, не оправдавший вложений. Он медленно закрыл крышку ноутбука. Пошёл на кухню. Рука потянулась за стаканом. — Кай, смотри, что я нашёл! — из гостиной донёсся возбуждённый голос Итана. Он влетел на кухню с планшетом в руках. — Я смотрел маршруты по побережью. Мы можем поехать на машине, остановимся в маленьких городках… Он заметил состояние Кая и вмиг умолк, отложив планшет. — Кай, зайка, ты чего это плачешь?.. Он подошёл к нему и заключил в объятия. Кай тут же разрыдался от услышанного прозвища. Ему хотелось рассказать Итану, что он узнал, но испугался. — Ты читал трагедию Эсхила?.. — надрывным шёпотом спросил он. — Что-то припоминаю. — История о Прометее. Титане, который похитил огонь у богов и отдал его людям. За это его приковали к скале. Каждый день к нему прилетал орёл и выклёвывал ему печень. Она вырастала снова, и всё повторялось. День за днём. Он обхватил Итана за талию и спрятал лицо в его груди, сдерживая всхлипы. — Он знал, на что идёт. Знал, что его ждёт вечная пытка, но он сделал это, потому что верил, что его жертва имеет смысл. Что этот огонь согреет кого-то, даст кому-то будущее! Он говорил о Сэме, о своём брате, но Итан слышал только историю, которая ранила Кая до слёз. — Эй... — он осторожно вытер его слезу и поцеловал в лоб. — Это просто миф, зайка. Древняя сказка. Мы-то с тобой не боги, и к скале не прикованы. Я обещаю, что увезу тебя туда, где не будет никаких орлов, клюющих печень. Только не плачь, пожалуйста. У меня душа болит, когда тебе больно. Кай сорвано всхлипнул. Пальцы крепко сжали ткань футболки Итана. — Зайка, — плачевно прошептал Итан, уткнувшись губами в его волосы, — ну ты чего, а? Действительно так сильно из-за мифа расстроился?.. Тот быстро-быстро закивал головой. Итан прижал его к себе что есть мочи, поцеловал в макушку, и стал шептать успокаивающее слова, пока дрожь в плечах Кая не прошла. Он так и не решился рассказать Итану, что же оставил после себя Сэм.
