Тёмно-синий седан
29 апреля 2026 г., 01:53
— После той истерики Сэм усадил меня и всё объяснил, — Кай поёрзал в кресле, закинул ногу на ногу и тут же скинул. — Доходчиво, как на лекции. Чай заварил...
Доктор перестала писать и подняла бровь:
— Чай?
— Ага. — он издал нервный смешок. — Я тут рыдаю, захлёбываюсь, а он: «Давай-ка поговорим, пока ты не натворил глупостей, я приготовлю чай». Думал, отпиздёхаю его той же чашкой.
— Но вы же не… не причинили ему никакого вреда?
— Нет конечно, — Кай помрачнел. — Мало того, что не смог бы, да и к тому же слишком устал.
Он провёл ладонью по лицу, задержал пальцы на веках, надавил и отдёрнул руку.
— Он просил представить корабль, который попал в жёсткий шторм и дал течь. Сказал, команда возвела переборки – изолированные отсеки, чтобы не утонуть. Я ещё заорал: «При чём тут корабль?! Я спрашиваю про Итана!» — Кай фыркнул. — Вы бы видели его лицо. Ноль реакции. Подождал, пока я заткнусь, и продолжил свою лекцию. Назвал Итана сломанным капитаном, который не справился и впал в прострацию. Они были его экипажем.
— «Они» – это…
— Сэм и Охотник, хотя я называл его Третьим. Сэм – стратег. Принимает трудные, но необходимые решения, совершает действия, на которые капитан не способен. Охотник вступает в прямую конфронтацию и нейтрализует угрозу. Сэм сказал, тот неразборчив в средствах, выходит, только когда уровень угрозы критический. Сейчас он заблокирован.
— А сам Итан?
Кай опустил голову. Его плечи ссутулились, голос сломался:
— Хрупок. Он самый уязвимый из них и не умеет притворяться. Его чувства ко мне – самое настоящее, что есть в их системе. «Самый ценный груз» – так сказал Сэм. Честно говоря, я в какой-то мере был рад узнать это. Был рад услышать, что Итан и его чувства ко мне – не фальшивка. Но…
Доктор чуть подалась вперёд:
— Но?..
Кай криво улыбнулся.
— Итан выходит только когда ситуация стабильна и безопасна. А когда я рыдаю, схожу с ума и зову его – происходит «новый шторм». Пока я не успокоюсь, у «штурвала» стоит Сэм.
Он скрестил руки на груди и что есть мочи сжал пальцами локти.
— Кай, — позвала доктор, — что вы узнали об Охотнике?
Он вжал шею:
— Его считают… — он причмокнул, подбирая слова, — злой версией Итана.
— Это не так?
— От части. Сэм назвал его сейфом. Когда Итан был маленький, мозг не смог переварить убийство отца, предательство матери и жизнь в доме убийцы. Всю ярость психика упаковала в отдельный контейнер и изолировала. — он вскинул на доктора воспалённые глаза. — Этот контейнер со временем обрёл свою форму и ожил.
— То есть Охотник – это ярость шестилетнего ребёнка?
— Думаю, что так. Сэм предупреждал, что если он вырвется, то всех уничтожит. Начнёт с тех, кто видел слабость Итана. Подстроит несчастный случай, а потом перейдёт к основным целям. Когда внешние угрозы будут ликвидированы – обратится внутрь. Он оставит от Итана или пустую оболочку или совершит… суицид.
Кай совсем поник. Доктор молчала.
— Сэм удерживает его, — проворчал он. — До этого ему помогал Эдгар. Сэм считает его семьёй. Сказал, он видел переключения, слышал, как другой человек отвечает на вопросы, и всё же вместо того, чтобы доложить Робину, стал их защищать. Он единственный, кто понял, что перед ним не один человек, и не стал ломать стены. Сэм ему благодарен. Прямо так и сказал: «Я ему благодарен».
— А Анна? Что вам о ней известно?
— Почему вы о ней спрашиваете?
— Вы о ней говорили в прошлый раз.
— Разве? Не думаю, что стал бы.
— Нет, здесь так и написано, — она вернулась практически в самое начало блокнота. — «Он одержим Анной». Он – это Сэм, Итан или Охотник?
— Я… — Кай замялся, нахмурился. — Не хочу о ней говорить. Не уверен, что сейчас смогу.
Доктор закивала, принимая его ответ.
— Но я бы хотел поговорить о его матери. Не понимаю, почему, но она никак не выходит из моей головы. Кажется… — он задумался, потирая шею. — Сэм называл её визиты к маленькому Итану наркотиком. Говорил, они будили в нём уязвимость, которая была опасна в доме Робина.
— Почему?
— Сэм хотел, чтобы Итан получал минимум утешения. Ему было важно сохранить его броню. — Кай покачал головой. — Сказал, по-другому было нельзя, иначе Итан сломался бы окончательно. Не знаю… не мне судить.
— Вы что-то ещё обсуждали?
Кай потупил глаза в пол, сглотнул.
— Сэм сказал, что я самый большой риск для безопасности системы, которую он выстроил.
— Я не очень понимаю.
— Я всю жизнь хотел быть для кого-то важным, а потом узнал, что моя любовь буквально уничтожает жизнь родного для меня человека. Я узнал, что каждое моё прикосновение к Итану может стать спусковым крючком, и что если я не совладаю с собой – Итана больше не будет.
Он нервно хохотнул:
— Как вам такое? Перекинуть ответственность на человека, который пять минут назад молотил себя кулаком по голове. Отличный кандидат в капитаны спокойного моря, да?
— Вы злитесь.
— Я в ужасе! Сэм сказал: любить такого, как Итан, значит любить всех его обитателей, даже того, чьи прикосновения будут казаться противными. Выбирать не приходится. Или все, или никто…
†††
Кай сидел ссутулившись. Последняя искра надежды погасла, и всё же где-то в самой глубине, под грудой страха и отчаяния, теплился крошечный, упрямый огонёк. Тот, что отказывался гаснуть. Тот, что однажды мог бы разжечь пламя. Опираясь дрожащей рукой на край стола, он помог себе привстать и, дойдя до дверного проёма, вцепился в косяк. Ещё миг и посыпались бы щепки. Он был готов рухнуть на колени в коридоре, захлебнуться безумием, которое подступило к горлу едкой желчью, но брошенные в спину слова Сэма пригвоздили его к месту: — Я знаю о твоей болезни. Кай дёрнулся так, будто его током ударило. Сердце сорвалось в бешеный галоп, в ушах зазвенело. Он не дышал и не моргал, его мир рушился у него на глазах. — Я наблюдал за тобой достаточно долго, — продолжил Сэм. — Я слышал, что ты сказал Итану, врунишка. По моим данным, вероятность составляет девяносто семь процентов. Паника захлестнула Кая ледяной волной. По телу пробежали мурашки – верный вестник того, что самоконтроль вот-вот будет утрачен. — Итан в неведении, — добавил Сэм. — Его психика отвергает эту информацию. Для него она эквивалентна смерти. Я уже говорил, что ты для нас источник сильных эмоций? Кай медленно обернулся, боясь увидеть своё отражение в стеклянных глазах Сэма. — Говорил. — К сожалению, на твоё угасание я повлиять не могу. И я не способен предсказать, что произойдёт с нами, когда ты уйдёшь, поэтому мой единственный рациональный выбор – начать процесс отдаления прямо сейчас. Необходимо понизить эмоциональную зависимость Итана от тебя до минимального уровня. — Ты считаешь меня проблемой?! Сэм промолчал. Кай всё понял. Горло сжало спазмом. Он попытался заговорить, но не вышло. Сглотнул через силу и выдавил: — Завтра… завтра придут наши друзья. Нужно сделать тату для Тоби. Ты… сможешь? — Смогу. — губы Сэма изогнулись в улыбке, больше похожей на оскал. — Нью-Йорк был полезным опытом, спасибо. Я изучил технологию досконально. Принтер из меня отменный. Не переживай. Кай быстро закивал. Слёзы вновь потекли по лицу. — Ладно, — он шмыгнул носом. — Я буду улыбаться и буду весёлым. — Горло опять сдавило, и он ухватился за переносицу, подавляя новый приступ. — Я постараюсь быть прежним. Но сегодня… Мне больно, прости. — Он поднял на Сэма мокрые глаза. — Я не могу лечь с тобой в одну постель. — Я останусь здесь, — последовал немедленный ответ. — Дистанция будет соблюдена. — Спасибо, — вполголоса бросил Кай и поплёлся в спальню. Он заперся на ключ и рухнул на кровать лицом в подушку. Хотелось орать во всю мощь лёгких, да сил совсем не осталось. Он отрубился практически сразу. Утро наступило слишком быстро, если можно назвать утром четыре часа дня. Подушка оставалась неприятно мокрой. Голова раскалывалась. Веки опухли так, что Кай едва разлепил глаза. Он моргнул. Ещё раз. Пришло осознание, что вчерашнее, к сожалению, не сон. Он сел на кровати, в глазах моментально потемнело. Пришлось зажмуриться и переждать, пока мир перестанет вращаться. В ушах начало гудеть, к горлу подкатила тошнота, в том числе от голода. «Отлично, — подумал он. — Просто отлично». Он поднялся и, пошатываясь, двинулся к двери, ведя ладонью по стене, как слепой в незнакомом доме. Едва он отворил дверь, как тут же споткнулся о тёплое, дышащее препятствие. Вайк разлёгся на полу поперёк прохода, раскинув лапы, и сладко посапывал. Рядом, прислонившись спиной к стене, сидел Сэм. В одной руке он держал раскрытую книгу. Кай скользнул взглядом по обложке: «Современные аспекты клинической сомнологии». Сэм оторвал взгляд от текста и оглядел Кая с ног до головы. — Ты плохо выглядишь, — сказал он. Кай поморщился и отвернул от него лицо. — Почему ты здесь? — Насколько мне известно, в состоянии сильного стресса у тебя проявляется лунатизм, — Сэм отложил книгу на пол. — Решил подстраховаться. — Решил подстраховаться… — проворчал Кай и, всё так же шатаясь, обогнул его и прошёл в ванную. Включил свет и тут же пожалел. Яркая вспышка резанула по глазам, заставив зажмуриться и прикрыть лицо ладонью. Он постоял так с минуту, привыкая, а потом медленно опустил руки и заставил себя посмотреть в зеркало. Покойники в гробу и то краше будут. Щёки стали одутловатые, лицо покрылось красными пятнами, вместо глаз были две узкие щели между распухшими веками. Сколько он не пытался привести себя в порядок с помощью холодной воды, она не помогла ни смыть припухлость, ни чувство вины, ни тошнотворную разбитость. Когда он вышел, Сэм уже был на кухне. На столе дымилась глубокая тарелка. В ней была овсянка. — Тебе нужно поесть, — сказал Сэм, обернувшись к Каю. По тону голоса это больше походило на приказ, так что Кай недовольно скривился. Сел за стол, покосился в тарелку. — Я не хочу это есть, — сказал он, но ради приличия взял ложку и бездумно поворошил кашу. Он поднимал её, переворачивал ложку и смотрел, как она стекает обратно в тарелку. — Я, кстати, не люблю овсянку. Она у нас стоит только для Итана. Это он её ест. — Твой организм в состоянии стресса, а не гастрономического поиска. Кай с усилием проглотил одну ложку и отставил тарелку от себя. — Ты как маленький ребёнок, — проворчал Сэм. Он открыл морозилку, достал гелевый компресс и потянулся к его лицу. Реакция была мгновенной. Рука Кая взметнулась вверх и с силой вцепилась в запястье Сэма, блокируя движение: — Не смей прикасаться ко мне. Сэм не дрогнул. Выдержал его взгляд, а затем нарочито медленно убрал пальцы Кая со своего запястья, развернул его ладонь кверху и переложил в неё компресс. Кай выдернул руку и с отвращением прижал холод к распухшей щеке. — Ты выгуливал Вайка? — спросил он. — Да. В семь утра и в полдень. Кай кивнул и отвернулся. Ему было некомфортно под пристальным взглядом Сэма. Тот разглядывал его с каким-то больным интересом. Он отшвырнул компресс, выкинул кашу и помыл тарелку. — Я пойду к себе, — сказал он, вытирая руки. — Дверь закрою. Понадоблюсь – постучишь. Сэм ничего ему не ответил. Кай вернулся в спальню, повернул ключ и привалился спиной к стене, сползая вниз, пока не сел на пол. Осмотрел комнату. Сейчас она казалась ему чужой, хотя всё оставалось на своих местах. Книга Итана лежала на тумбочке, футболка висела на спинке стула. Кай смотрел на вещи и злился, а потом сам себя одёрнул: разве Итан виноват? Ему пришлось справляться в тех условиях, которые обычные люди посчитают выдумкой, а теперь он заперт где-то внутри собственного сознания, и кто знает – захочет ли он вообще возвращаться? Кай прогнал эту мысль и заставил себя подняться. Подошёл к ноутбуку. Пальцы зависли над клавиатурой, набрались смелости и застучали. «Диссоциативное расстройство личности. Как общаться?» Он кликал по ссылкам, проваливаясь всё глубже. Медицинские статьи давали базовую информацию, но его интересовали форумы, где живые люди описывали своё отчаяние почти теми же словами, какими он сам думал сегодня ночью. Он хотел узнать другие истории, услышать их из первых уст. Его зацепил блог, где человек рассказывал, как годами не подозревал о «жильцах» внутри себя. Кая прошиб холодный пот. Он подумал: «А если Итан действительно не захочет возвращаться? А если ему безопаснее в небытии, чем здесь, со мной, с моей болезнью и ненадёжностью?» Он покосился на запертую дверь. Там, в коридоре, может быть, снова сидит тот бездушный и терпеливый противник. А что, если сыграть по его правилам? Поделиться с его бездушием частичкой собственной души? Домофон взорвался трелью, и Кай дёрнулся так, что едва не опрокинул ноутбук. Выровнял дыхание. Глянул на часы. Да, точно, они ведь ждали Мэл и Тоби. Он проглотил на сухую пару таблеток Элинор, на ходу причесал пальцами волосы и наскоро сменил пижаму на свитер и домашние штаны. Выходя из комнаты, улыбнулся, репетируя. Заставил себя вздёрнуть подбородок. Дверь открылась и в квартиру ворвались сквозняк, громкие голоса и запах печенья. — Обжигающе-радушный привет замёрзшим душам! — Тоби стряхнул с шапки мокрый снег прямо на ковёр и, не разуваясь, сгрёб Кая в медвежьи объятия. — Тоби, варвар, не морозь его, — Мэл повесила пальто на крючок и протянула бумажный пакет Сэму. — Держи, домашнее. Знаю, что Кай не ест, а тебя порадует. Сэм принял подарок с вежливой улыбкой и ответил: — Спасибо, Мэл. Очень мило. Кай поглядывал на него со скрываемым недовольством. Интонации были очень даже узнаваемы, да вот в голосе не было теплоты, с которой Итан всегда обращался к друзьям. Качественная копия, но копия, которую может распознать только тот, кто знает наизусть подлинник. Все, кроме Мэл, переместились в гостиную. Она взяла на себя чай и загремела на кухне чашками. Тоби, сияя, стащил с себя водолазку и ткнул пальцем в грудь. — Ну, мастер, — он посмотрел на Сэма с мальчишеским восторгом, — твори! Только чур без соплей. Я думал о геометрии. Сейчас покажу… Он порыскал в карманах, выудил телефон и подбежал к Сэму, тыча экраном. Тот бросил беглый взгляд на чужие эскизы и даже не отвлёкся от подготовки инструментов. — Первый вариант будет смотреться грязно. Второй банально. — он достал маркер, развернул Тоби за плечи к себе лицом. — Давай предложу свой. Треугольники здесь будут смотреться… структурно. — Структурно! — с восторгом подхватил Тоби. — Слышишь, Мэл? Это тебе не твои цветочки! — Мои цветочки хотя бы красивые и осмысленные, — парировала она, вплывая в комнату с подносом. Расставила чашки, подвинула к Каю сахарницу. — Кай, ты чего там застыл в углу? Он вздрогнул, взял чашку и вжался в кресло, грея ладони. — Завтыкал… Вскоре зажужжала машинка. Типичный флиртующий спор Мэл с Тоби, полный намёков, которые оба упорно игнорировали, не смог перекричать её шум. Кай неотрывно смотрел, как на коже Тоби проступает рисунок. Иногда он ловил на себе быстрый взгляд Сэма, который тот кидал поверх машинки с непонятным интересом. Каждый раз, встречаясь с ним глазами, Кай смущался и отворачивался, а потом снова втихую поглядывал. — Расслабься, — Мэл щёлкнула зажигалкой у его уха и протянула дымящийся косяк. — Сидишь, как на допросе. Кай взял, затянулся. Покосился на Тоби. — Как ты? Больно? — Терпимо, — отозвался тот. — Хотя тут, у ключицы… бр-р. Кай многозначительно кивнул и сделал ещё одну затяжку. Он думал о том, что всего год назад и представить не мог, что ссора с Нортоном, брошенные отцу в порыве злости плохие слова и безысходность приведут его сюда – в квартиру, где сидят его друзья и человек, которого он любит. Вернее, три человека в одном теле. Это пугало до усрачки. Он скосил взгляд на татуировку. Линии пересекались под строгими углами. Совсем не в стиле Итана. Тот любил плавные формы, растительные мотивы, обязательно вплёл бы в рисунок какую-нибудь незаметную сердцу деталь. Эта же работа – безупречная, но не Итана. Впрочем, Тоби был доволен, а что ещё надо? Боковым зрением Кай снова поймал взгляд Сэма. Тот смотрел на него с тем же интересом, с каким рисовал эскиз для Тоби. Кай раскраснелся. Теперь он пытался угадать, что происходит у Сэма в голове и о чём он думает, глядя на него. — Я думаю, может, и тебе что-нибудь набить? — сказал Сэм, не отрываясь от машинки. Кай ошеломлённо приоткрыл рот. Нет, мысли он точно не читает, такое невозможно. — Нет, спасибо, — он натянуто изобразил улыбку. — У меня уже выбито твоё имя. Вот здесь. Он ткнул себя в грудь, где стучало сердце. Сэм взглянул на него исподлобья. Кай тут же отвёл глаза. — Очаровательно, — Мэл театрально вздохнула. — Как вы друг от друга не устаёте? — Итан очень разносторонний, — Кай поднялся, повторно поджёг косяк, сделал тягу и протянул его Сэму фильтром вперёд. — Он умеет удивлять. Губы Сэма дрогнули в ухмылке. Он наклонился и, не прерывая зрительного контакта, лениво взял косяк прямо из рук Кая зубами. В его лице читалось: «Хочешь поиграть на публику? Я не против». Кай фыркнул и рухнул обратно на диван. Закинул руку на спинку, наклонил голову и поднёс большой палец к губам, слегка покусывая ноготь. Мэл потянулась за своей чашкой и подавила смешок. — Кай, ты на нём дырку протрёшь. — Мне нравится, — отозвался Сэм, затягиваясь и оценивающе разглядывая свою работу на груди Тоби. Потом повернулся к Каю: — Люблю его глаза. Люблю, когда он смотрит на меня. Жар окутал Кая с головой. Он не понимал, где грань между притворством и предательством, и почему его сердце колотится от голоса, который сейчас принадлежал не совсем Итану. — Пойду выведу Вайка на прогулку, — сказал он, вставая с места. Мэл удивлённо приподняла бровь: — Зачем сейчас? Потом вместе выйдем. Мы с Тоби пойдём к метро, а ты с Вайком – в парк. Нам же вроде в одну сторону? — Действительно, Кай, — Сэм ухмыльнулся, даже не пытаясь скрыть насмешку. — Не торопись. Я с удовольствием составлю тебе компанию. «Вот же чёрт!» — истерический голос Кая прокричал в голове. Он сунул руку в карман и тут же ощутил вибрацию от телефона. Вынул его и уставился в экран. От Алехо пришло сообщение: «Эй, ты тут? Я нашёл кое-что интересное. Ты должен взглянуть. Файлы уже выслал». — Мне скинули домашку по литературе, — соврал Кай, состряпав виноватую мину. — Я пропустил урок, болел. Пойду сделаю, пока есть время. — А что за тема? — Сэм остановил его на полпути к двери. Пришлось выдумывать на ходу: — Золотой век испанской литературы… Проходим Мигеля де Сервантеса. «Дон Кихот». — Хочешь, потом обсудим? Я в этом немного шарю. — Да, конечно, — Кай натянуто улыбнулся и вышел прежде, чем Сэм успел бы добавить что-нибудь ещё.†††
— И вы ушли, — сказала доктор. — Сбежал. — Кай улыбнулся с горькой гордостью. — Улизнул в спальню под предлогом учёбы. Сэм предложил потом обсудить. Хорош, правда? Он патологически хорош в своём притворстве. — А что было в спальне? Вы ведь не за домашнее задание сели. Ухмылка сползла с лица Кая. Взгляд помрачнел. — Алехо нарыл переписку Натали с Вонгом, кажется, свежую. Они обсуждали меня. Вернее, субъекта «Орёл». Моё имя стояло в скобках и там было написано… Он вытащил телефон, открыл заметки и зачитал вслух: — «Когнитивный профиль субъекта «Орёл» подтверждает его исключительную ценность. Генетическая связь с «Прометеем» делает его идеальным кандидатом для фазы «Феникс-два». Он погасил экран и поднял глаза на доктора. — Я тогда ничего не понял, ни единого слова, кроме того, что они назвали меня «идеальным кандидатом». Кандидатом на что? — Вы спросили у Алехо? — Сразу же позвонил. Он сказал… — Кай осёкся, провёл рукой по лицу, собираясь с мыслями, — он сказал, что, кажется, Натали не довела до конца что-то с моим братом и теперь решила попробовать со мной. — Что именно «не довела до конца»? — Алехо не знал. Он считал, что я ему что-то недоговариваю, потому что: «Это, вообще-то, ты с ней разговаривал». Кай фыркнул и покачал головой. — Разговаривал – громко сказано. Мы обменялись парой колкостей, да и всё. — Кай, а что вы почувствовали, когда прочитали письмо? — Было страшно. Мне показалось, что я проваливаюсь куда-то под землю, ощущение, будто стоишь на покрытым тонким слоем льда озере. Я уже тонул, понимаете? У меня болезнь прогрессировала намного быстрее, чем я ожидал, и я не знал, сколько ещё продержусь. А тут выясняется, что мать Итана присматривается ко мне. Потом я уже разозлился. — На кого? — На Алехо. Он стал меня жалеть. Сказал: «Убирайся оттуда, пока можешь, вернись домой, проживи свои годы на полную». Знаете эту уёбищную интонацию, когда с вами говорят как с обречённым? Он ещё добавил: «Сэма больше нет, отпусти его, ничего не ищи. Самое время смириться, воспользуйся отведённым тебе временем с умом». Доктор наклонила голову. — А вы не хотели смиряться? — Я не мог! — Он почти выкрикнул это, и тут же перешёл на шёпот. — Я не могу… Понимаете, я ведь долгое время верил, что Сэм сбежал. Взял и ушёл, бросил меня с отцом. Злился на него невероятно, а потом вдруг выяснил, что с ним, возможно, сделали что-то такое, из-за чего он и не мог бы вернуться, даже если хотел бы. И я должен был смириться?! — он подался вперёд, не сводя с доктора глаз: — Я хочу, чтобы отец знал правду. Хочу сказать ему: «Пап, Сэм не бросил нас. Он не считал тебя плохим отцом». Прежде, чем я уйду, я должен показать папе, что он ни в чём не виноват. — Прежде чем вы уйдёте, — повторила доктор. — Вы говорите так, будто ваш уход предрешён. — Так и есть, — он оглянулся на дверь, облизал губу, повернулся к доктору и через плечо указал на стоящую около входа трость. — Я уже почти потерял контроль над телом. У меня припадки, я захлёбываюсь собственной слюной и порой не могу пошевелить пальцами. Это ебать как унизительно и страшно. Я не хочу ждать, когда сдохну сам. Я хочу сиять, а не гаснуть. В кабинете повисла тишина. Кай унял свой пыл, глубоко вздохнул и расслабился в кресле. — Сэм учил меня: «Слушай советы, но действуй по велению сердца». А моё сердце очень любит Итана. Я вернулся в гостиную, когда он закончил татуировку. Плюхнулся на диван и сказал, что у меня разболелась голова. Ит… Сэм тут же вставил: «Ещё бы, столько плакать!» Мэл сразу всполошилась, начала закидывать вопросами, а Сэм ей сморозил: «Мы вчера ночью Хатико смотрели, вот и разнылся». — Кай развёл руками, изображая восхищение пополам с ужасом. — Пиздит, как дышит, а дышит часто. Он действительно умеет на ходу генерировать подходящие ответы. Тоби тогда завёл шарманку про то, что никогда не будет смотреть «Хатико», потому что знает сюжет и не хочет грустить. Ляпнул про «Короля Льва» и вдруг Сэм поворачивается ко мне и говорит: «Я не видел. Пожалуйста, давай посмотрим сегодня вместе?» Я охренел, когда он сказал «пожалуйста». — И что вы ответили? — Согласился. — Кай усмехнулся, качая головой. — Это ведь всё равно мой Итан. Я таял перед ним, как дурак, хотя и боялся того, что в нём скрывалось. — Вы не дурак, Кай. Вы любите человека, который страдает.†††
Дверь за Мэл и Тоби закрылась. Кай упёрся плечом о косяк гостиной: — Сто процентов, они сегодня переспят. — Девяносто две и семь десятых, — отозвался Сэм, проходя мимо, и принялся собирать остатки печенья в пакет. — Душнила. — Не отрицаю. — Он выпрямился и посмотрел на Кая. — Мультик? — Мультик. Кай заварил в прозрачном чайнике листовой чай с мёдом, потому что не знал, любит ли Сэм сахар. Вернулся в гостиную и замялся на пороге, разглядывая, как Сэм ёрзает на диване в поисках удобной позы и перематывает заставку. Непоседливый. Сердце застучало немного быстрее. Кай мотнул головой, поставил поднос на стол и по старой привычке сел к Итану вплотную. Он сообразил свою оплошность через пару секунд и уже собрался отодвинуться на безопасное расстояние, как рука Сэма легла ему на плечо и притянула обратно. Теперь сердце рухнуло в пятки. На экране замелькали знакомые с детства кадры. Сэм тихо кашлянул и негромко позвал: — Кай?.. — М-м? — сдавленно отозвался тот, слишком остро ощущая тёплую тяжесть на плече. — Пообещай, что всё будет хорошо. — Что? — он повернулся, стараясь разглядеть его лицо в полумраке. Сэм неловко улыбнулся, чем полностью сбил Кая с толку. — Вчера я не мог сказать этого, но я тебе доверяю, Кай. Ты по степени доверия стоишь для меня даже выше Эдгара, и поэтому я хочу, чтобы ты заверил меня. Просто скажи, что всё будет хорошо, не надо длинных речей. Кай протянул растерянное «э-э». — Всё будет… хорошо. Сэм улыбнулся шире, и его взгляд смягчился. — Да. Я всё-таки тебе верю. На сцене падения Муфасы Кай краем глаза заметил, что по щеке Сэма скатилась слеза. За ней – вторая. Он повернулся и осторожно коснулся его подбородка, разворачивая лицом к себе: — Эй, ты чего? Это же просто мультик. Сэм неловко улыбнулся и принялся вытирать лицо ладонью. — Да знаю я. — он шмыгнул носом. — Почему ты выбрал именно этот мультик?! Не хочу плакать. — Ты сам попросил! — Да ну? — Его брови поползли вверх с искренним удивлением. — Я вообще-то обещал себе не смотреть грустные мультики. Кай хотел было высказаться, что не надо было упрашивать, и только открыл рот, как тут же осёкся. Он увидел до боли знакомое выражение лица. Итан сидел, покусывая нижнюю губу, и смотрел на него почему-то виноватым взглядом. Гнев испарился так же быстро, как возник. — Ит?.. — боязливо прошептал Кай. — М-м? Тот снова шмыгнул носом и у Кая у самого защипало в глазах. — Ит! — Он широко улыбнулся и, не раздумывая, крепко обнял его. — Что? — Итан уткнулся лицом в его плечо. Кай счастливо замотал головой. Мультик для него в тот же час закончился. Он устроился поудобнее, свернулся калачиком, положил голову Итану на колени и разглядывал его снизу вверх. Сейчас ему захотелось лечь с ним в кровать, спрятаться под одеялом и никому-никому не отдавать. — Ты не хочешь спать? — спросил он. — Я жутко устал. — Уже? — Итан взглянул на часы. — Надо же, день так быстро пролетел… Даже не заметил. Иди, я в душ и к тебе. Кай потрепал его за щёку, взлохматил волосы и довольный побрёл в спальню. Да, это был его Итан. Тот самый.†††
Доктор перевернула страницу блокнота. — Что было дальше? Кай сидел, вжавшись в кресло, и рассеянно тёр левое запястье. — Я лежал в темноте и смотрел в потолок, — начал он. — Я тогда ещё шторы не до конца задёрнул, специально оставил щель. Мне нравилось, как луна заглядывает в комнату. По-моему, в тот вечер я много думал. — О чём? — О Сэме. — Кай чуть нахмурился, силясь вспомнить, и вдруг его нога резко дёрнулась. Он тут же прижал колено ладонью, зафиксировал и пробормотал сквозь зубы: — Извините. — Не извиняйтесь, — сказала доктор. — Вы думали о Сэме. О чём именно? — Он попросил посмотреть этот мультик, хотя я точно знал: ему плевать на «Короля Льва». И я пытался понять – зачем? Чтобы сделать мне приятно? Чтобы выглядеть как Итан? Или... или потому, что... Я же говорил уже? Мы это обсуждали? Доктор покачала головой: — Вы начали, но не закончили. Мы остановились на вашей догадке. — На догадке... — Кай потёр лоб ладонью. — Да. Сэм боится чувств. Сам сказал: эмоциональная перегрузка его ранит. И тогда я подумал: всё, что связано с чувствами –исключительно территория Итана. Сэм туда не лезет. Я думал: зачем же он уступил? — Зачем, как вам кажется? — Хотел понаблюдать? — Кай пожал плечами. — Или ему самому стало любопытно, что произойдёт дальше. Запретные переживания, всё такое. Не знаю, зачем. Я тогда не успел додумать, потому что он зашёл в комнату. Навалился на меня всем телом, закутал в одеяло, как шаурму, обвил руками и притащил к себе. Придурок. — Кай закрыл глаза и на лице мелькнула улыбка. — Вы знаете, он очень вкусно пахнет. Я как-то никогда не обращал внимания, какой у него гель и одеколон, но он, определённо, имеет хороший вкус. Он тогда спросил меня, о чём я думаю. — Кай улыбнулся шире. — Сказал: «Я знаю это выражение лица». Он услышал, как доктор отложила ручку. — И вы ответили... — Что потолок надо побелить. — Кай хмыкнул. — Он, конечно же, не поверил. Прикусил мне мочку уха и пригрозил щекоткой. Я заорал в истерике, как только он прикоснулся к моей торчащей из-под одеяла пятке, и пришлось сдаться. Сказал, что вспоминал Сэма. — Брата или... — Брата. — Кай быстро перебил её и открыл глаза. — Он отпустил меня, лёг рядом и попросил рассказать, каким тот был. — А каким был ваш брат? — Он был... мой брат был... харизматичный отличник. Острый язык. Девчонки всей школы прятались за его спиной. Пытались строить ему глазки, приходили поныть на предков, а он, представляете, совсем не умел утешать. Если я плакал – он терялся и грубо шутил, лишь бы скрыть эту свою растерянность. Что уж там о девчонках говорить? Зато потом тайком оставлял мне на столе шоколадку, чтоб я не дулся. Он замолчал. Пальцы на левой руке начали мелко подрагивать, и Кай сжал их в кулак. — Кай, — тихо позвала доктор. — Как вы себя сейчас чувствуете? — Нормально. — Он не сводил глаз с кулака. — На чём я... Ах да. Брат. Он брал на себя вину за всё, что я разбивал, и молча выдерживал отцовский разнос. И ещё он был нашим лидером во всех уличных авантюрах. Сэм видел людей насквозь. Я обожал его. И ненавидел за то, что он ушёл. — Вы об этом Итану тоже рассказали? — Нет, не хотел его грузить, он и так был нестабильный. Я перевернулся к нему и спросил: «А почему ты готовишься к экзаменам по праву? Хочешь быть по ту сторону закона?» Он замолчал. Доктор прождала минуту и всё же спросила: — И... что он ответил? Кай моргнул и растерянно огляделся, будто только что вернулся в кабинет. — Что?.. — Вы спросили Итана, хочет ли он быть по ту сторону закона. Что он ответил? — Он... — Кай осёкся и уставился на свои руки. Поморщился от неприязни к самому себе. — Он... ответил, да. Я точно помню. Он сказал что-то... — Он зажмурился, сжал виски пальцами, и на выдохе выпалил: — «Да. Хочу восстановить справедливость». — Это был Итан? — Нет. Мне показалось, будто кто-то другой заговорил его ртом. Я сразу понял: это не Итан. И.. не Сэм. У меня волоски на руках встали дыбом. Вот здесь. — он провёл по предплечью. — Я понял, что тот, кого боится Сэм – рядом со мной прямо сейчас. Кай задышал так тяжело, будто пробежал несколько пролётов. Закрыл глаза. — Кай, вы уверены, что можете продолжать?.. — спросила доктор. — Я… — он запнулся, потеряв нить разговора. — Извините, я постоянно теряюсь. После больницы это всё… — он скривился, махнул рукой. — Извините. Потом… я поцеловал его. Надеялся, что смогу удержать Итана. Он снова замолчал. Снова потерялся. — Я вижу, что вам сложно говорить про этого альтера. Давайте вернёмся к нему позже? Расскажите, после этого вечера, как прошли следующие дни? Кай поднял на неё глаза. — Слишком хорошо прошли. В этом-то и проблема. Днём мы сидели в гостиной вместе. Он зубрил уголовное право, я готовился к выпускным экзаменам. Правду ведь говорят – затишье перед бурей. Мы как-то вышли с Вайком на прогулку, и я заметил тёмно-синий седан, стоящий в конце улицы у таунхаусов. Я бы не обратил внимания, если бы не видел его в окне вечером накануне. И ещё пару раз до. Всегда в одно время и всегда в поле зрения. На следующий день, когда выносил мусор, он снова был на своём месте, но я был уверен, что кто-то сидит за рулём. — Итан знал? — Нет. Он был так счастлив, так поглощён своей нормальностью, что я не мог разрушить его иллюзорный мирок. Итан был Итаном. Я не хотел будить остальных. — Но ведь вы что-то предприняли? — Конечно. В тот же вечер залез в камеры.†††
Кай вошёл через бэкдор, созданный ещё при заселении. Элитное жилье означало камеры на каждом углу. Спасибо папочке. Он пролистал записи за последние дни, сосредоточившись на виде с их улицы. Тёмно-синий седан всегда был на своём месте. Появлялся утром, исчезал днём, возвращался вечером. Никто не выходил, и никто не подходил. Машина просто стояла на месте. Каю удалось разобрать номера. Сомнений не оставалось – за ними следят. Кай усердно делал вид, что всё в порядке. Переписывался в общем чате с Мэл и Тоби, изредка созванивался по рабочим вопросам с Никсом, отчитывался перед отцом. И, казалось, всё бы ничего, но шторы в квартире теперь задёргивались раньше. Кай реже подходил к окну, но его взгляд невольно скользил к нему, выискивая знакомое тёмно-синее пятно. Ночью, когда Итан уже спал, Кай снова вызвал на экран записи с камер. Седан уехал несколько часов назад. В субботу Итан устроил «субботник», быстро превратив гостиную в подобие рабочей студии. Вайк попытался подкатить к его ногам мячик, но, видимо, поняв тщетность попыток, с громким вздохом улёгся у ног Кая. Тот, оторвавшись от задачек, опустился на ковёр рядом с псом и принялся почёсывать ему за ухом, пока Вайк не захрюкал от удовольствия, перевернувшись на спину. Телефон на столе запищал, разрываясь серией отрывистых сообщений. Писал незнакомый номер, но, судя по пугающему контексту, который гласил о проблемах на «ферме», писал Никс. Он требовал, чтобы Кай приехал. Подобная манера общения Никсу никогда не была присуща, и, что гораздо важнее, он никогда не призывал к личной встрече. Это нарушало их правила безопасности. Итан отвлёкся от разобранной машинки. — Проблемы? — спросил он. — Похоже на то. У Никса... технические неполадки. Критические. Мне нужно съездить, помочь. — он избегал смотреть Итану в глаза, быстро натягивая куртку. Выйти на улицу в одиночку, зная, что за ним следят, было чистым безумием, но бросить Никса, если угроза была реальной – непростительно. — Кай, ты уверен, что всё в порядке? — Да, — солгал он, делая вид, что ищет ключи от квартиры в кармане. — Пустяки. Я скоро вернусь. Он наскоро поцеловал Итана и выскользнул за дверь. Спрятал руки в карманах, вылетел на улицу и быстрым шагом направился к автобусной остановке. Ум лихорадочно анализировал возможные ловушки и сканировал окружающее пространство. Тёмно-синий седан тронулся с места. Кай ускорил шаг. Седан прибавил ходу. Сердце забилось чаще. Кай свернул за угол, надеясь выйти на оживлённую улицу, и застыл, как вкопанный. Прямо перед ним, в зоне с запрещённой парковкой, стоял чёрный джип. Из салона вышла Натали, одетая в элегантное буржуазное бежевое пальто, и, как всегда, с безупречно уложенными волосами. — Амэнкайо, — с притворной улыбкой произнесла она. — Добрый день. Кажется, нам есть что обсудить. Боковым зрением он заметил, как мимо проплывает седан. Из салона, вслед за Натали, вышли двое мужчин в тёмным костюмах. Они перекрыли Каю путь. — Копаться в чужих секретах плохая привычка, — сказала Натали. — Фишинг секретаря? Мило, но непрофессионально. Кай лихорадочно стал вспоминать, где он мог допустить ошибку. — Я не знаю, о чём вы, — выдавил он, пытаясь пройти мимо. Один из мужчин сделал шаг навстречу. Кай остановился. — Ты всё прекрасно знаешь, — агрессивнее заявила Натали. — Ты умный мальчик, но копаешь не в той земле. Тебе надо остановиться немедленно, Амэнкайо. Если ты сделаешь ещё один неверный шаг и попытаешься закинуть камень в мой огород, я гарантирую, что твой сожитель вспомнит все те ужасные вещи, который он так старательно прячет в дальней комнате своей памяти. Сегодня я предупреждаю тебя по-хорошему, а следующий разговор вести ты будешь уже не со мной. Понял? Сквозь оцепенение у Кая прорвался смешок. Похоже на детскую разборку. Он вмиг спрятал улыбку и спросил: — И, будьте так любезны, уведомить меня, с кем же я буду беседовать? Побежите жаловаться Робину? — Нет. Я начну с твоего отца. Робин появится на вашем пороге, только если... Она запнулась, резко сомкнув губы. Видимо, взболтнула лишнего. — Если что? — потребовал продолжения Кай. — Если Итан станет неуправляемым, — мрачно заявила она и открыла дверь машины. Порыв ветра отклонил прядь её волос и Кай увидел тёмную шпильку с небольшой, но уже знакомой бусиной. Точно такую же он нашёл тогда в коридоре у Элинор. Ту, что принял за пуговицу. От осознания потемнело в глазах. Телефон в кармане наполнил о себе громким звуком. Кай растерянно покосился на экран, мельком поглядывая на то, как Натали и её люди исчезают из поля его зрения. Сообщение пришло от Никса: «Чувак, ты где? Ты что-то писал про срочный выезд? У меня тут всё чисто, никаких проблем.» Кай задохнулся от волнения. Его развели, как последнего лоха. Он пытался смекнуть, как Натали пронюхала про их ферму, пока в памяти не всплыл вечер дня рождения Итана и Элинор, которая кокетничала с Никсом. Да ну, неужели баран проболтался?! Кай обвинил себя в слабоумии. Он так старался быть осторожным, а, оказалось, его самого взяли на самую примитивную удочку.
