Оставаться инкогнито?

      Октябрьское солнце приветливо выглядывало из-за массивного сероватого облака, окрашивая небо в причудливые оттенки недавнего рассвета, скользило лучиками сквозь занавески на школьных окнах и игриво отсвечивало в лица детей. В коридоре сейчас творилась настоящая анархия, галдёж младшеклассников смешивался с голосами старших ребят, смехом и топотом бегающих туда-сюда резвящихся. До звонка оставалось минут пять, и потому нужно было старательно слушать свои мысли посреди этой суеты, если бы вы, конечно, хотели их услышать.       Но Лëва не хотел. По крайней мере, не сейчас. Он предпочёл расположиться на подоконнике, взгромоздившись туда с рюкзаком, и вполуха слушать разговор Кати и Люси рядом. День хотел бы быть обычным. А если точнее – однообразным, таким, какими были все дни до него, наполненным шутками и кипением мозгов на уроках, криками учителей, замечаниями, а после снова довольным настроением – но не сегодня. Сегодня не суждено. Сегодня всё станет по-другому. — Попросил бы Риту помочь, она бы точно договорилась, — Катя в утешающем жесте положила ладонь другу на колено, заглянув в лицо. — Да нормально всё, что ты всё Риту сюда припахать хочешь? — успел отшутиться Лев в ответ и глянул на наручные часы.       Звонок трелью разлетелся по коридору, и вся кутерьма из ребят моментально начала растекаться по нужным кабинетам.       Школа, школа... Логинов не то чтобы был в восторге от этого учебного заведения, но и не унывал почти никогда, даже если в его адрес бросались замечания или выговоры за неуспеваемость и поведение. Хотя, по правде говоря, успеваемость ещё как-то вписывалась в рамки приличия, если закрыть глаза на биологию, а вот насчёт поведения парень теперь заручиться, увы, уже бы не смог. Но какая разница? Жизнь в самом разгаре, и он не собирается проводить её исключительно за зубрёжкой параграфов из учебника, подготовкой всяких-там-письменных-работ и подлизыванием учителям всех возможных мест за оценки только потому, что его отец так трясется над своим высоким постом, а Стахов не чурается показать свою продажную натуру, принимая у него неприличные суммы «на нужды школы». Лëва не был глупым и ему не составляло труда выкручиваться из разнообразных сложных положений, раз за разом, значит, сумеет выкрутиться и из этого.       Парень усмехнулся таким мыслям, подхватил рюкзак и направился в кабинет вместе с друзьями.       Первым сегодня была математика, после которой, по плану, отец должен был приехать договариваться с Зинаидой Михайловной и Максимом Олеговичем о дополнительных занятиях для сына. Вот только Лёва всеми фибрами души желал, чтобы этому плану не суждено было сбыться и отец не смог бы уехать с работы. В конце-концов, рабочая неделя только началась, наверняка он занят, как обычно, своими важными делами. Впрочем, долго думать об отце Лёве тоже не шибко хотелось, поэтому он предпочёл сосредоточиться на решении кипы номеров с примерами, которые Анна Степановна уже успела выписать на доску.       На уроках у Лëвы лицо принимало самые разнообразные формы и выражения: он то хмурил брови, заметив ошибку в собственных глубоких и вдумчивых расчётах, то невольно надувал губы от усердия. Иногда он опирался головой о руку и взъерошивал волосы, словно пытаясь выудить из головы ответы на все вопросы вселенной. Математика в целом давалась ему абсолютно не сложно, но учительница тоже то и дело упоминала о том, что ему бы стоило меньше лениться и больше заниматься. Но Логинову это было как слону дробина – он на своей волне, а чёртова пятёрка по математике в аттестате вообще ему не сдалась.       Парень откинулся на спинку, отбросил в сторону несчастную ручку и уставился куда-то в стену, попутно разминая пальцы и шею, когда ему на тетрадь шлепнулась смятая в маленький комочек записка. Он огляделся, желая хотя бы предположить, от кого сие послание, но никаких намёков не было: все вокруг решали номера. Люся рядом тихо ворчала себе под нос, сетуя на слишком длинные примеры, иногда забывая о переносе и вылезая за поля, за что обычно получала от Анны Степановны замечания. Лёва же осторожно развернул записку.       В ней содержалась всего одна фраза: «спасибо, что заступился». Сразу же повернулся на Дашу – она как ни в чëм не бывало продолжала писать, то и дело подглядывая в тетрадь к Тимуру. Да уж, заступился на свою голову. Хотя можно ли было это вообще называть заступничеством? Вряд ли. Ну, или только отчасти. Извиняться перед Костей его не заставили, и на том спасибо. — Что в восьмом? — Катя, чуть повернув голову, шепнула через плечо, с надеждой посмотрев на друга. — Минус семнадцать, — так же тихо ответил Лëва. Учительница поправила очки и осуждающе на него глянула, но тот лишь виновато улыбнулся, поджав губы.       Вторник шёл как по маслу: отец так и не позвонил. Лев уже готов был порадоваться и благополучно забыть вчерашний их, как он считал, бессмысленный разговор, однако Валерий Петрович появился в последний момент, окрасив утро оттенками разочарования.       Девочки перед ним всегда робели – что Катя, что Люся. Боялись, возможно. А Тимур наоборот – всегда здоровался первым и даже руку тянул, чтобы пожать, но мужчина редко ему отвечал. Так и сегодня – он лишь бросил на вежливость ребят короткое небрежное «и вам привет» и далее полностью игнорировал их присутствие рядом. — У меня не так много времени. Ты уже подходил к кому-то? — сегодня он не ругался и выглядел реально как человек, который очень торопится, что придавало его образу некую непривычную мягкость, — Говорил? — Нет ещё. И не собираюсь. — Не начинай опять сцены свои, — Логинов старший ухватил сына за руку, потащив в сторону кабинетов, и тот не сумел бы сопротивляться, хотя продолжал демонстрировать немой протест. — Здравствуйте, Валерий Петрович! — Маргарита Игоревна, не ожидавшая увидеть Логинова старшего сегодня снова, растерянно улыбнулась, когда он вместе с сыном ввалился в её кабинет, — Что вас привело... — Скажите, где мне найти учителей химии и биологии? — прямо с порога произнёс он, невежливо перебив женщину, — Здравствуйте. — Так, смотрите, кабинет химии находится на третьем этаже, номер двадцать три. А биология вот здесь слева, через кабинет от нас, — она указала рукой, ничуть не смутившись, — А что вы хотите? Может быть я могу вам помочь? — Сами справимся, спасибо. А как можно обращаться к преподавателям? — Зинаида Михайловна и Максим Олегович. Если все-таки возникнут какие-то трудности... — Спасибо, — опять перебив, чем очень сильно заставил постыдится самого Лёву, Валерий Петрович потащил его дальше. Рита вздохнула то ли с сочувствием, то ли с грустью.       Зинка была так возбуждена внезапным визитом в её скромные владения одинокого неприлично богатого мужчины, что никак не могла усидеть на месте: то стояла у доски, то ходила туда-сюда, демонстрируя длинные ноги и края чулок из-под короткой юбки явно нарочно, что Лёву почти затошнило. — Конечно, Валерий Петрович! О чем разговор? Будем готовиться в поте лица, гордиться будете! — ей даже думать было не надо: она была всей своей крысиной натурой за то, чтобы принять предложение Логинова и учить (или делать видимость) его сына дополнительно за отличный гонорар, но тут Лев решил, что надо все-таки пойти на сделку с властью и попросил отца ненадолго выйти в коридор. — Хорошо, я согласен на любые другие условия, только если ты не заставишь меня ходить к этой ведьме на допы, — выпалил он, едва дверь в кабинет за ними закрылась. — Согласен, она выглядит как будто с трассы бежала и по пути решила завернуть в школу, — благо, мужская солидарность ещё не угасла в душе отца.       Лёва не удержался от смешка, но быстро понял: вряд ли биолог тоже придётся по нраву отцу. Скажет что-то вроде «а этот не добежал до армии и решил в школе спрятаться». Хотя, может быть, и не скажет. А, быть может, Максим Олегович сможет как-нибудь его убедить, что Лёва безнадёжен в биологии и всё бесполезно. Вот такой расклад был бы самый удачный. Ну, или его, к примеру, не будет на месте, и отец будет вынужден уехать ни с чем, а потом и идея эта поостынет.       Но, увы, все эти светлые перспективы избежать внеплановой встречи со скелетом Толиком и рыбками разбились о реальность: Максим Олегович, как обычно, был на месте. Ну да, где ему ещё быть... Лёва почувствовал весьма горькую досаду. — Доброе утро, — наверное, Лев впервые за эти месяцы видел на лице биолога нечто сродни удивлению; учитель отложил ручку, поднялся даже из вежливости, — Вы, полагаю, отец Льва? Валерий Петрович, верно? — Здравствуйте, точно, — мужчина кивнул и устало опустился на стул за первой партой, достал платок из кармана и утер лоб: после беготни с первого на третий и обратно он слегка запыхался, — Максим Олегович, ну вы уж выручайте нас. Нам нужен репетитор.       Лёва тоже сел, не сводя с биолога глаз. Очень любопытно было наблюдать за палитрой новых эмоций на его лице: как он в ещё большем удивлении на мгновение приподнял брови, например. — Я, честно говоря, сейчас пока не занимаюсь дополнительными занятиями. Но, простите, уточню: а для чего вам репетитор? — он тоже отодвинул стул из-за первой парты на соседнем ряду и сел напротив пришедших, по привычке закинул ногу на ногу, — Хотите оценки исправить? — Хотим экзамен сдать на нормальные баллы. — Экзамен?..       Лёва едва не заржал в голос. Такого лица он ещё не видел: Максима Олеговича будто заставили слушать не просьбу об услугах репетитора, а скрежет металла или скрип пенопласта по стеклу. Правда, конечно, он мастерски вернул невозмутимый вид очень быстро, но в памяти Лёвы это смешное выражение отложиться успело. — Экзамен по биологии? — переспросил учитель, не желая, видимо, верить своим ушам, — А вы уверены, что хотите именно его выбрать? Лев уверен, что хочет? Мне почему-то думалось, что к биологии он не питает настолько сильного интереса. — Он будет поступать на врача, ему нужна биология. — Ты хочешь быть врачом? — они встретились взглядами. Лёва только губы поджал, не ответив ничего, выдержав на себе колючий, как ему казалось, ледяной взгляд, но Максим понял его без слов. — Давайте я вам объясню: экзамен по биологии является одним из сложных, поскольку требуемые знания для получения, как вы сказали, «нормальных» баллов, достаточно обширно выходят за границы школьной программы. А учитывая текущий уровень знаний вашего сына, я не совсем уверен, что целесообразно будет пытаться подготовиться к экзамену за то время, что осталось до него. — Хотите сказать, мой сын безнадёжен? — Нет, я этого не сказал. Я сказал, что нецелесообразно выбирать предмет, по которому хромают знания и отсутствует интерес, тогда как у Льва, вероятно, есть лучшие способности в других областях. По моим наблюдениям – в точных науках вроде математики и физики. — И кем ты станешь со своей математикой? Мать тебя только врачом видела, — Валерий Петрович явно закипал, — И пока не стал балду пинать, отличные знания показывал! — Да что ты зациклился на этих врачах, блин! — Лёва мученически выдохнул, оперся рукой о парту, придержав голову ладонью, — Надоело уже. — Понимаете, он же не тупой у меня пацан, просто ленивый ужасно стал под конец школы, обнаглел. А до этого у него всё отлично было, и по биологии, и по всему остальному. Так может вы сможете эти знания обратно как-то из чертог его мозгов поднять, привести в должный вид? Он может хоть каждый день заниматься... — Не может, — Лëва заметно нахмурился. — Не перебивай меня, — рявкнул Валерий Петрович, — Хоть каждый день, в любое время, как поставите. И ценник тоже не проблема. Маргарита Игоревна на собрании как-то вас очень хвалила как педагога, а искать кого-то ещё у нас времени нет, зачем мы будем терять его зря? — Я не смогу научить человека тому, чего он сам не хочет, — Максим Олегович скрестил пальцы, — И брать ответственность за будущее вашего сына я тоже не готов, потому что он сам должен принять это решение, а не вы за него. — Так он и принял его сам, — мужчина глянул на парня исподлобья, без лишних слов напоминая ему о вчерашнем разговоре в кабинете директора и о его продолжении дома. Лёве захотелось взвыть, но вместо этого он натянул дежурную улыбку, выпрямился, делая голос максимально непринуждённым: — Да, я сам хочу. У нас в семье все либо врачи, либо сволочи, и как-то хочется всë-таки остаться человеком. А ещё, если можно, если вы можете, может и химию получится подтянуть? — Я вас услышал. Дайте мне немного подумать. Если я смогу выкроить время, то попробуем вам помочь. — Золотой вы человек! — Валерий Петрович сразу засиял, даже пропустив колкость от сына мимо ушей. — Ну, вы раньше времени не радуйтесь, — Максим усмехнулся с такой реакции, — Я ещё не согласился. Подойдите ко мне после шестого урока, если будет удобно, и я вам дам точный ответ. — Лëва подойдёт, — мужчина хлопнул сына по плечу, — А если вдруг не подойдёт и сбежит, вы мне, пожалуйста, позвоните, вот визитка... — Давайте я вам позвоню, если ответ будет положительным. Зазря беспокоить вас не буду. — Договорились. И всё равно спасибо! — Пока не за что.       Лëва вошёл в кабинет русского с таким выражением лица, будто на эшафоте побывал. Тимур и Люся уже были тут как тут, с ними какого-то чëрта тëрлась Даша, усевшаяся на место Кати, которой не было видно. — Ну что? Он разрешил тебе биологию сдавать? — поинтересовалась Люся, — Он всех отговаривает обычно. — Разрешил мне мой отец, — Лев хохотнул, стукнув рюкзаком по парте, — А биолог такой: «ты точно хочешь сдавать именно этот экзамен?». Блин, честно, я думал, он все-таки его уломает отказаться от этой затеи. Но вы же знаете моего отца. — Капец ты попал, братан, — Тимур сочувствующе хлопнул ему по плечу, — Ну, может и правда тебя вытянет. — Ты думаешь я буду ходить? — откровенно насмехаясь спросил Логинов, — Смешной ты.       Положение Лëвы волновало не только его друзей, но и классную: как только урок был закончен, Рита помчалась выспрашивать у педагогов, что же там такое хотел от них Валерий Петрович. Зинаида Михайловна только носом повела при упоминании мужчины: дескать, он только время её зря потратил, сам не знал, чего ему надо – то надо сына подтянуть по предмету, то он уже передумал и не хочет отвлекать её от работы. Рита понимающе кивала, поддержала почти что искренне мысль о том, что «мужики нынче одинаковые – непостоянные» и поспешила ретироваться обратно на свой этаж. В компании этой экстравагантной женщины ей всегда становилось неуютно. А в кабинете Максима Олеговича даже банально цвета в интерьере были не опасны возможностью причинить боль глазам, ровно как и его образ, куда более приятный, чем пестрота учительницы химии. — О, надо же, — Максим как раз собирался выходить, когда Рита зашла, — А я шёл к вам. Вы что, дистанционно получаете сигналы о том, где вы нужны в данный момент? — Может и так, — она улыбнулась, но потом вздохнула, — Максим Олегович, мне очень нужно с вами поговорить про Логиновых. — Не поверите, я хотел сказать то же самое, — он хмыкнул, отодвинул один из стульев, приглашая Риту сесть. — Я никак не могу достучаться до Валерия Петровича уже на протяжении очень длительного времени... — она опять вздохнула тяжело, опустившись на стул и кивнув в знак благодарности, подняла взгляд на биолога, — Что он вам говорил? — Он хочет, чтобы я дополнительно занимался со Львом и подготовил его к сдаче экзамена для поступления на медицинское направление. — Господи, — она вымученно закрыла руками лицо, — И что вы ответили? — Я как раз и хотел спросить у вас совета, — Рита даже чуть вздрогнула, вернула взгляд на чужое лицо после таких слов. — О чем? — О том, как лучше поступить в данной ситуации. Занятия это не проблема, однако... Очевидно, что отец хочет взрастить из сына какие-то личные стремления. Я бы не хотел быть в этом насильственном сломе чужой судьбы соучастником. Но с другой стороны, возможно, все-таки удастся достичь неких результатов, если постараться. Стоит ли игра свеч – вот в чëм вопрос. — Я думаю, что вам стоит согласиться, — решительно заявила Маргарита, — Мне кажется, что вы действительно имеете все шансы помочь Лëве взяться за ум и подготовиться должным образом. Да и ему самому так, думаю, будет гораздо комфортнее, нежели если занятия будет вести какой-то незнакомый преподаватель. — Но что делать с его отношением? Вы вообще оценки его видели? — Видела, конечно... Вы знаете, он ведь правда мальчик не глупый, и если постарается, то может вернуть былые успехи, я в этом уверена. — У него правда были успехи в прошлом? — О, а вы не смотрели ведомости за прошлые года? Хотя, чему я удивляюсь, кто бы вам их дал с их отношением... — Верно подмечено, — он усмехнулся, — Да и не было нужды. Я за прошлый год просмотрел журнал вашего класса и какое-никакое представление об учениках у меня сложилось. Но давайте вернёмся к делу. — Да, точно. Хмм... Примерно до середины восьмого класса Лëва был одним из лучших учеников в школе, брал места в олимпиадах по многим предметам, даже на конференцию его отправляли как-то. — И почему же тогда он перестал таковым быть? — Я, честно говоря, сама не до конца понимаю... Я думаю, это во-первых из-за возраста, во-вторых – из-за отношений с отцом. — Бунтующий подросток? — Вроде того, — Маргарита взглянула на часы, что висели над доской, — В общем, это, конечно, ваше решение, но я в том числе бы была вам очень благодарна, если бы вы попробовали помочь Лёве. Либо действительно сдать экзамен, либо за кратчайшие сроки окончательно понять, что он этого не хочет и убедить своего отца. Понимаю, что утраченную репутацию исправить непросто, однако мы все заслуживаем второй шанс... Ну, я побегу, а то у меня шестой класс, весь кабинет разнесут если не приглядывать, — она шутливо хихикнула, но получилось всё равно с ноткой нервозности, — Вы мне скажите, если вдруг с ним возникнут какие-то трудности, хорошо?       Максим не думал, что трудности будут. Он бы скорее поверил, что Лев просто не придёт к нему после шестого урока, как условлено, а он, Максим, не дозвониться его отцу в конце дня и вся эта суета окажется бессмысленной. Почему-то из короткого разговора с Валерием Петровичем ему показалось, что он не из тех родителей, которые всерьёз переживают за будущее чада: такие обычно оставляют детям выбор. А мужчина решил всё сам, точнее, вместе с женой – или же превратил желание покойной супруги в панацею, которая могла бы помочь сделать сына успешным и, возможно, непременно счастливым.       Максим Олегович узнал о делах в семье Логиновых случайно в конце прошлого учебного года: тогда Лëва прогулял итоговую контрольную без уважительной причины и, как итог, биологом был поставлен вопрос о его неаттестации. Маргарита обещала вызвать отца парня для разговора, но, к удивлению Максима, вместо взрослых пришёл он сам, чтобы «договориться и всё исправить». На вопрос о том, почему не пришёл обещанный отец, Лëва ответил, что тот слишком занят и он не хочет лишний раз втягивать его в свои проблемы. Когда же биолог задал вопрос о матери – взгляд подростка заметно изменился, и он кратко, наигранно-просто произнёс почти насмешливое «а мамы у меня нет». С тех самых пор всякий раз, когда Максим видит Льва Логинова в своём кабинете, в его голове раздаются эти слова тем самым болезненно-несерьезным тоном, вызывая смешанные чувства.       И ещё более смешанные чувства вызвал тот факт, что он все-таки пришёл, как велел ему отец: без стука ввалился в кабинет, улыбаясь кому-то позади, потом, спохватившись, извинился и дважды стукнул по деревянной двери костяшками пальцев. Улыбка с лица пропала, но взгляд оставался задорным. — Можно? — спросил Лëва, замерев на пороге, осознав свою наглость, — Вы говорили после шестого подойти. — Заходите, — Максим Олегович кивнул, поспешил сгрести в сторону стопку тетрадей, чтобы она не мешала разговору тем, как возвышается на его столе. — Я даже предположить не могу, что вы придумали отвечать на вопрос моего отца, — он плюхнулся на стул на своём привычном месте, не захотев подсаживаться за первую парту, чтобы сохранить какую-никакую дистанцию с учителем, дабы избежать его взгляда в упор, — Но я хочу сказать, что вы правы. Я не хочу сдавать биологию. Вернее, я, может, и хотел бы, но не когда меня носом тычут и из-под палки гонят что-то делать. Я понимаю, что отец вам наверняка наобещает золотые горы и всё такое, но может вы все-таки сможете как-нибудь его убедить, что я полный ноль в вашем предмете и отказаться?       Лёва хорошо подготовился. Он размышлял о том, что и как он скажет Максиму Олеговичу весь этот чертов день, выслушал мнения всех друзей. Мнения разделились: Катя считала, что нужно сказать как есть и отказаться от занятий самому, Люся – что вообще не нужно к биологу ходить и унижаться перед ним, прося что-то, а Тимур просто посоветовал не париться и попробовать договориться, ведь «биолог вроде не крыса». Да Лëва и сам был в курсе, что Максим Олегович не душный и не станет делать что-то из вредности, но ему всё равно было страшно. Страшно, что он позвонит отцу по номеру из той гребаной визитки, страшно, что задерёт огромный ценник, страшно, что отец начнёт буквально стоять над душой всякий раз, когда Лëва будет решать чëртовы пробники. Страшно, что всё опять будет так, как он, отец, захочет. — Я не хочу убеждать вашего отца в неправде, — произнёс Максим, скрестив руки в замок на столе; у Лëвы чуть рот не открылся от неожиданности: он готовился явно не к этому, — Вы сказали две важные вещи. Первая: «я, может, и хотел бы, но не тогда, когда заставляют», вторая: «попробуйте убедить его, что я полный ноль». У меня складывается впечатление, что вы хотите очернить свои способности только для того, чтобы пойти наперекор отцу. Могу ли я узнать: почему? Маргарита Игоревна сказала, что некогда вы даже числились в списке лучших учеников школы, и я склонен ей верить. Вся ваша проблема, Лев, заключалась только в прогулах и, откровенно говоря, в отношении к предмету наотмашь. По крайней мере, с тех пор, как я здесь работаю. Но это вовсе не означает, что вы «полный ноль». В вас есть потенциал, который кратковременными вспышками проявляется, когда вы не бездумно списываете у вашей соседки, а действительно учите и думаете сами. Однако чтобы использовать ваш потенциал – нужно время, а у нас его осталось очень мало. — Я вроде не к психологу пришёл семейные отношения и мотивации разбирать, — Лёва хмыкнул, откинувшись на спинку и чуть повернув голову к окну, скривив губы в усмешке, — Не надо мне говорить про потенциал и всякую такую фигню, это не прокатит. Вы, конечно, заинтересованы в этих занятиях, как учитель, это ж дополнительный доход. Но я не хочу лезть из кожи несколько месяцев и убивать свои нервы только потому, что мой отец решил, что я должен стать врачом. Я, блин, не должен! — Но вы хотели? — Да какая разница, что я хотел? — он повернулся довольно резко и больно стукнулся о парту коленкой, что сразу поумерило пыл, заставило виновато, даже немного боязливо поднять взгляд на учителя за свой тон, — Простите. Ну, я не то чтоб хотел... Вообще вся эта тема меня даже отталкивает, хотя и интересно бывает в то же время... Не знаю я, короче! Максим Олегович, ну давайте договоримся, — Лëва состроил страдальческое выражение лица, — Я даже могу оценки исправить, но только без экзамена... — Я могу предложить вам с отцом компромисс, — Максим Олегович едва заметно вздохнул, перестав наблюдать за тем, как быстро меняются эмоции на чужом лице, — Мы можем попробовать просто дополнительно позаниматься какое-то время, чтобы повысить вам успеваемость. Параллельно я буду давать вам задания из экзамена по тем темам, которые мы будем разбирать. Но если вы поймёте, что действительно не желаете сдавать, то мы сразу прекратим, а если наоборот надумаете – я помогу вам подготовиться хотя бы на тот уровень, который позволит вам набрать проходные баллы как минимум. В ваших работах ясно чувствуется, что есть некие пробелы, но есть и то, что в голове ещё осталось, а значит вы все-таки учились, а не всё время работали спустя рукава, как это происходит сейчас. Возможно, дело в прошлом преподавателе, в его подходах к процессу – я не знаю. Но заставлять вас сдавать мой предмет я не стану, мне это не нужно, и никакой дополнительной выгоды, как вы сказали, я в этом не вижу – для меня, как и для вас, это будет дополнительная нагрузка и занятие моего личного времени. Если помните, я ведь сразу вам сказал, что пока не занимаюсь деятельностью репетитора. У меня в этом банально нет опыта, поэтому и гор золотых я с вас не возьму. — То-есть... Мы будем просто дополнительно учиться? Чтоб оценки стали лучше и отец отстал, — Лева задумчиво потëр щëку, — А вы не знаете, сколько у меня есть времени до того, как мы будем писать заявления на экзамен? — Насколько я помню, регистрация открывается первого декабря, к этому времени желательно уже определиться. Но, возможно, с вас их будут собирать и раньше, чтобы не тянули время. — Хм... — Логинов задумался. Нет, правда: нахмурился, поджал губы, нервозно кусая изнутри, демонстрируя отчаянную мозговую деятельность. Он уже и сам не понимал, то ли он правда не хочет, то ли нежелание потакать отцу затмило в нём чувство здравого смысла. Слова Максима Олеговича слишком тонко и точно запустили в душу зерно сомнения. За все эти годы он действительно как будто позабыл, чего хочет он сам. — Можете не спешить с ответом, можете поговорить с отцом об этом ещё... — Не-не-не! Не надо, — отчаянно замотал головой, перебив Максима и поймав на себе какой-то неоднозначный взгляд: то ли он злиться, то ли нет – хрен его, блин, разберёшь, — Я думаю, это будет самый адекватный вариант. Вообще мне и самому не хочется лазить по городу в поисках ещё какого-то репетитора, так что да. — Да – это значит согласны? — Да, — кивнул, — Только отцу не звоните, пожалуйста. — Я и не собирался, — короткая усмешка промелькнула на его лице, — Даже если бы вы не пришли. — Почему? — парень вопросительно вскинул бровь. — Потому что это неправильно, когда ребёнка заставляют с чем-то мириться, решая за него. Тем более в вашем-то возрасте, когда вы на пороге самостоятельной жизни. С этим нужно бороться, и школа как инструмент для получения образования должна этому способствовать. — Интересные принципы у вас, хах. — Это не принципы, это здравый смысл. Экзамены сдавать и жить эту дальнейшую жизнь вам, а не вашему отцу. — Обычно преподы так нам и говорят, мол это ваш важный выбор и так далее, но в итоге дети всё равно ничего не решают, — Лëва опять задумался, — Хотя вам, наверное, это ближе потому, что вы не учитель старой школы, да? — Что для вас «старая школа»? — Ну, все вот эти баб... Пожилые женщины, которые сами учились ещё задолго до ЕГЭ, — смешок, — Конечно, тогда тоже далеко не все учились там, где хотели, но сейчас, как по мне, учителя в подобных ситуациях с большей долей вероятности встанут на сторону родителя, нежели ребёнка, ведь взрослые «всегда знают, как лучше». — Не всегда, — Максим Олегович теперь задумчиво крутил в пальцах ручку, смотря будто куда-то сквозь пространство. Лëва был удивлён двум вещам: во-первых, тому, что они так разговорились, а во-вторых тому, что биолог, оказывается, вполне адекватный и даже понимающий. Ещё более понимающий, чем Лëва от него ожидал. Конечно, ощущение некой колкости пространства рядом с ним всё равно оставалось, а с непроницаемым взглядом, извечно кажущимся почему-то осуждающим или даже надменным, встречаться и вовсе не хотелось, но то, что он говорил, определённо нашло отклик в уставших от поисков решений лëвиных мозгах. — Так, а... Когда мы сможем начать заниматься? — произнёс Логинов чуть тише после непродолжительной паузы на тишину, позволившей окончательно обдумать всё услышанное, — И нам ведь не обязательно это делать каждый день, да? — Конечно нет, — Максим моргнул, будто отмер, быстро вернул внимание к Лëве, — Я же тоже человек, я физически не смогу каждый день вести у вас что-то. Уроки у меня стоят во все дни недели, так что можете выбрать любой, когда вам будет удобнее всего оставаться. Может, в какой-то день уроков поменьше. — Ну-у.. У меня только по четвергам шесть уроков. А у вас сегодня, как я погляжу? — Да. И в четверг седьмым уроком я тоже могу остаться и позаниматься с вами. Восьмым сидеть как-то не очень хочется, согласны? — Да мне без разницы, — плечами пожал, — Я никуда не тороплюсь. — Вот как, — учитель поставил ручку в органайзер, на её место, — Тогда начнём с четверга. А там посмотрим, может, добавим ещё часы, если будут успехи и желание. — А что с ценой?.. — Первое занятие без цены. Мне нужно подготовить материалы и понять, какие объемы вам нужно будет давать, так что с ценой определимся чуть позже, хорошо? — Просто мне отец весь мозг выжрет, если я ему не скажу, сколько стоит репетитор, — парень устало подпер голову рукой, — Хотя бы примерно. — Первое занятие бесплатно. Если он не поверит, я отправлю вам голосовое, — он усмехнулся; Лева до сих пор не мог наловчиться считывать эмоции на его лице: он уже устал от этого разговора или всерьёз подтрунивает?.. — Вы не любите по телефону разговаривать, да? — Ну вот, а ещё про труху мне что-то говорили. Голова вроде пока ещё работает. — Вот мне нравится, что вы умеете шутить, — Лëва решил перейти в наступление, отчего-то раззадоренный, будто бы почуявший возможность установить более лояльные отношения с учителем, — А почему вы не любите по телефону? — Я предпочитаю живой диалог любому общению на расстоянии, — Максим Олегович, который вроде и не был настроен откровенно враждебно, но и заинтересованности в дальнейшем диалоге, похоже, тоже не выражал, придвинул к себе обратно начатую стопку тетрадей, — Если у вас больше нет ко мне вопросов, вы можете быть свободны. — А телефон? — Оставьте вот тут, — учитель протянул руку, мягко опустив на первую парту небольшой блокнот, побудив Лëву сразу же подняться и скрючиться над листами, бесстыдно стащив ручку из учительского органайзера и выводя кривоватые цифры номера, но Максим не стал это никак комментировать, — Если что-то вдруг изменится в расписании, я вам напишу. Жду вас в четверг, пожалуйста, без опозданий. Чем раньше мы начнём, тем быстрее и вы, и я сможем пойти домой. Первое занятие вводное и не займёт слишком много времени. — Хорошо, спасибо! — Лева оставил ручку посередь блокнота и, дежурно улыбаясь, зашагал к выходу, — До свидания!       Дверь с тихим щелчком закрылась. Максим устало потëр переносицу и тем же слитным движением забрал блокнот назад, возвращая наконец всё своё внимание к тетрадям: их нужно было проверить до завтра. Вот зачем, спрашивается, он только согласился на дополнительную для себя мороку? Ответ, казалось, лежал на поверхности, но добраться до него не представлялось возможным.       Лëва неторопливым шагом покинул здание адских мук детских мозгов – и так же неторопливо шагал теперь по выложенной разноцветными камешками в причудливой выкладке дорожке, ведущей к калитке. Сегодня было необычайно солнечно для пасмурного осеннего вечера: даже тучи не мешали лучам щекотать парню нос, резвиться отблесками в остатках пожухлой листвы. Почти вся разноцветная красота с деревьев уже осыпалась, и оставалось только распинывать её носками ботинок, медленно бредя вперёд. Домой не хотелось от слова совсем – даже не смотря на то, что Лëва знал, что отца там всё равно не увидит. «Родные» стены никогда не грели – по крайней мере, он не помнил такого, – только душили. Хотя, возможно, его хоромам многие бы позавидовали, в окружении всевозможных развлечений парень давно перестал ощущать желание хоть чем-то там, дома, заниматься. Время, проведённое с друзьями, было гораздо более предпочтительным, но сегодня как назло все разбежались кто куда: Люсе позвонил поддатый отец и обещал много чего «хорошего», если она как можно скорее не явиться домой, Катя вновь помчалась к брату, причину спешки к которому Лёва не расслышал либо прослушал целиком, а у Тимура сегодня была очередная тренировка по боксу. По хорошему можно было отправиться за ним, как и предполагал изначальный лëвин план, но почему-то передумалось. Пусть. Все по своим делам разбежались – Лëва сделает вид, что у него они тоже есть. Например, банально приготовить ужин – чем не дело?       Серый коридор встретил пустым безмолвием. Небрежно сбросив ботинки на полку, Лëва сразу прошёл в кухню, по пути включая свет. Со светом было как будто не так пусто и холодно. Включил и телевизор – чтобы не было так тихо и мёртво. Чтобы было призрачное, невесомое ощущение, что здесь его кто-то ждал.       Телефон завибрировал, когда парень доедал лапшу, утопая в огромных подушках дивана; снял трубку, поспешно дожевав порцию еды. — Мм, привет! Ты как? — с тихим стуком телефон опустился на стеклянный столик, — Забрала Мишку? — Привет, забрала. Он сегодня, представляешь, второй отборочный прошёл, — Катя, судя по звукам, шла сейчас где-то в людном месте. — Поздравляю, — Лëва улыбнулся, отложив и вилку, и скрестил ноги, усаживаясь удобнее, — Мишка молодечик, пусть и дальше так. Вы гуляете, да? — Мы решили доехать до ТЦ, зайти за пиццей, — девушка отвлеклась на брата, послышались какие-то шорохи, а потом тихий смех, — Я тебе чего звоню-то... Как у тебя всё прошло? А то ушёл и с концами, мы тебя ждали сначала, но потом все-таки пошли, а то время поджимало... — Да ладно, чего ты оправдываешься без причины? Всё хорошо, — его голос и правда зазвучал заметно веселее, — Прошло всё нормально на самом деле. В четверг первое занятие. — Серьёзно? Ты все-таки пойдёшь? — Ну... Знаешь, попытка не пытка. Впервые за всю мою сознательную жизнь кто-то, кто не подкуплен отцом, всерьёз мне сказал, что я не тупой и что во мне потенциал есть. Он там мне такой промыв мозгов устроил психологический, я офигел. Знаешь что сказал? — Мм? — Сказал что-то типа «ты хочешь очернить себя, только чтоб это было наперекор отцу». — И в чем он не прав? — Ну-у... Он-то прав, но он спросил почему это происходит, а я растерялся. До сих пор об этом думаю, и не знаю, что на это можно ответить. — Лëв, тебе бы, наверное, и правда стоило к психологу сходить. Мне, честно, тоже так казалось всё это время, как Максим Олегович сказал, просто я не знала, как это правильно сформулировать. Ты из-за своего отца совсем растерянный стал, во всём. Потеряшка. — В каком смысле? — Лëва на такое лишь посмеяться сумел: звучало забавно. — Просто... После того, что случилось, ты стал другим. И он тоже. Это факт. И вы оба потерялись в этом горе, но по отдельности. И теперь не можете найти друг друга, услышать друг друга, так ещё и стены воздвигаете сами. — Вау, как метафорично. Кать, тебе бы книжки писать, — усмехнулся: хотя слова Кати отчасти его зацепили, он предпочёл об этом промолчать. — В общем, я думаю, что тебе только на пользу будет. Может, если ты начнёшь хоть немного идти отцу навстречу, то наконец сможешь найтись. — Вот вроде бы дело говоришь, а вроде нифига легче не становится от таких диалогов, — усмехнулся снова, но теперь куда более нервозно, — Я просто... Не знаю. Я не думаю, что отец изменится, вот и всё. — Лëв.. — Да ладно, щас же нормально всё. Похожу, посмотрю, чего там и как. Может, впишусь всë-таки в ваши с Люсей ряды биологов. — А не боишься? — Ты смеешься надо мной? — Лëва в шутку проворчал, и Катя это конечно же поняла, — Бояться чего? Врачей? Или Максима Олеговича? — Ахах, нет, я не про то, — она опять отвлеклась на брата, говорила ему что-то, но слышно было плохо, — Я имею ввиду, не боишься «вступать в ряды биологов»? Помнится, ты буквально сегодня доказывал до последнего, что биология это какая-то фигня, а не предмет. — Я решил поиграть с судьбой, — отозвался в шутливом тоне, а сам и правда задумался: действительно ли он говорил все эти вещи под гнётом эмоций? А не обидел ли он этим девочек? — Ладно, Лëв, мне надо идти, нам ещё до остановки добраться успеть бы. Если хочешь, попозже тебе наберу, хочешь? — Можно, если будешь не занята.       Но она не наберёт. Она застрянет в вечерний час-пик в пробке вместе с братом, посадив телефон до нуля, и доберутся до дома они, когда на улице уже стемнеет. Лëва же в этот момент доберётся до учебника биологии: откроет первый параграф и вчитается, и увидит, как нежные руки водят по строчкам, смазывая свежую печать. Отшатнëтся в ужасе, едва не уронив кружку с кипятком на себя, и поспешит закрыть книгу.       Ну нет, не сегодня. Он ещё не готов.       Слава богу, отец так и не приехал. Лëва мужественно сделал уроки и даже залез на сайт с заданиями по математике, но быстро устал от цифр и отложил и это дело тоже. Наилучшим решением было бы лечь спать под монотонный бубнеж какого-нибудь видеоролика. Что он, собственно, и сделал.       Утро выдалось дождливым, а Лëва не взял зонтик – неизменная классика. Правда, примерно на середине пути до школы его догнала Катя и любезно прикрыла своим. — Доброе утро! Прости, что не позвонила вчера, — её голос звучал виновато. — Доброе, ничего страшного. Я сам занят был, так что даже хорошо, что не стала, вдруг не взял бы. — Опять не спал? — она прищурилась, глядя на друга, игнорируя свой неосторожный шаг прямо в лужу и попавшую на капронки воду. — Спал, — Лëва помотал головой, — Хорошо, кстати. А ты? — Я вчера очень устала, так что да, я тоже. — Это же прекрасно, — он улыбнулся, но улыбка эта выглядела откровенно усталой.       В школе наконец начало казаться теплее, чем на улице. В раздевалке кто-то уже успел навонять пирожками с ливером, так что Катя поспешила убежать оттуда, Лëва поплëлся следом. Пожал руку сонному Тимуру, поздоровался с Люсей, кивнул почему-то вновь прибившейся к ним Даше. Нет, он совсем не был против присутствия этой девушки – просто она каждый раз становилась невольным напоминанием недавних неприятностей. — Вы видели, что Маргарита Игоревна в чат скинула? — к ребятам, которые по привычке оккупировали лавку рядом с едва-едва потеплевшей батареей, подбежала Машка, заполоняя ароматом приторных духов весь воздух вокруг себя, — Нам перенесли конкурс на дату раньше! Нам надо успеть закончить готовиться!! — Какой конкурс? — протянул Тимур, зевая. — Живое слово, — Маша заметно нахмурилась, — И не говорите мне, что вы ничего не делали. Маргарита Игоревна сказала, что участвуют все – значит все. Вы начинали учить слова? — Я выучила, — отозвалась Катя, уже заглядывающая в телефон и сетующая про себя на то, что не увидела информацию раньше всех. — Отлично!! А остальные? — Остальные подтянутся, — лениво отозвался Лëва, пристроившись головой в углу у стены, не размыкая глаз.