Реабилитация.

— Эй, да куда ты? — недовольно рыкнул волк с белоснежной шерстью, когда черная макушка, обязавшаяся ему помогать, сорвалась с места и побежала в эпицентр битвы. Хэ Тянь бы с радостью, вот только времени не было. Цю был сильным, справиться с среднестатистическим альфой для него раз плюнуть, прикидываться беззащитным здесь не надо. Небо затянуло тучами, предвещая грозу в конце осени, и в воздухе витала напряженность, густая и ощутимая, как запах крови. Две стаи волков, чьи пути редко пересекались, сегодня оказались лицом к лицу на краю мрачного леса. Все пришедшие альфы несли в своих сердцах ярость и боль, неутолимую и кипящую. Дерзкий и опрометчивый поступок другой стаи привел их на другой конец леса. Поначалу, когда стая Хэ Чэна – Черные, – пришла, альфы Серых не ведали страха и во время переговоров то и дело кидали шутки, которые никто из Черных не оценил. Серые быстро ощутили ледяное дыхание близкой беды. Грозное присутствие врагов, чья сила превосходила их собственную, давило на них, словно невидимая тяжесть. Каждый шаг Черных был тверд и решителен, каждый взгляд – острым, как клинок. Драка вспыхнула мгновенно после очередного замечания. — Привели к нам еще больше омег, отлично, спасибо за доставку, надеюсь, они хороши на вкус. Черные омег в свои отряды брать не гнушались. Они занимали одну пятую от общего состава, но все же были. Хэ Тянь не проследил, убили ли этого шутника, но он был первым, кто ощутил на своей собственной шкуре жесткость клыков омеги Черных. Зубы клацали, клыки разрывали воздух, но быстро стало ясно: Серые связалась с противником, который был им не по зубам. Хэ Тянь стремительно мчался по извилистым тропам, что петляли меж старых, поросших мхом домов. Воздух вокруг вибрировал от звуков битвы – глухие удары, яростный рык, скрежет клыков о клыки. Он мельком замечал, как его собратья, подчиняясь лишь древнему инстинкту, вцеплялись в противников с яростью, способной разорвать на части все живое. Каждый удар лапы был мощным, каждая атака точной – здесь не было места жалости или сомнениям. Альфы сталкивались лбами, их глаза полыхали ненавистью. Волки катались по земле в клубке серых тел, их ярость разливала кровь на выжженной земле. Хэ Тянь чувствовал, как адреналин кипит в его венах, и как его нутро желает кинуться в бой и помочь собратьям, но сейчас он не мог себе такого позволить. Хэ Тянь слышал, как позади него раздался болезненый скулеж и через пару секунд Цю поравнялся с ним, теперь его шерсть стала покрыта красными пятнами, а злобный взгляд и низкое рычание передавало его настрой. Хэ Тянь не знал, это из-за того, что тот был омегой или из-за долгой скитальческой жизни, но в момент битвы Цю никогда не впадал безумие, а потому был одним из немногих, с которым мог сейчас поговорить Хэ Тянь. Но ему нужен был брат. Не смотря на положение Цю, разрешение на то, что собирался сделать Хэ Тянь, нужно было просить у вожака. Принюхавшись, Хэ Тянь поменял направление и скользнул меж двух близко стоящих домов. Наконец, Хэ Тянь увидел его. — Брат! Черноволосый мужчина, стоящий на площади, услышав зов, разжал пальцы и на землю свалилось тело. Хэ Чэн повернулся в сторону Хэ Тяня и без единой эмоций на лице спросил единственное, что его волновало: — Нашел? Да. Точно. Хэ Тяню, как и еще нескольким другим, было поручено искать украденную несколькими днями назад омегу их стаи, Ли Аи. — Нет, там… Цю отстал где-то тридцать секунд назад, кажется, на него накинулись, но Хэ Тянь понадеялся на силу этого самца и не стал останавливаться. Поэтому теперь, когда Цю все же добрался до него, Хэ Тяня толкнули бедром, так, что он даже пошатнулся. — Боже, да скажи ты уже, — Цю, который мог бы сейчас с наибольшим удовольствием видеть третий сон в своем доме, собирался “войти и выйти” в поселение Серых, но кто ж знал, что те хорошо упрячут Ли Аи и спровоцируют бойню. — Омега, — в конечном счете выдохнул Хэ Тянь, положив руку на лоб. Цю и Хэ Чэн перекинулись непонятливыми взглядами. — И? Не видел ни разу омег? — Любовь с первого взгляда? — скептично поднял брови Хэ Чэн. — Давай без этого, конфликт с другой стаей нам не нужен. — Мы уже его развязали, — напомнил Цю. — Мы пришли за членом нашей стаи. Разговор уже уходил в другую степь, когда Хэ Тянь пытался сформировать мысль. Почему-то картина, которую он увидел пару минут назад, так сильно ужаснула его, что сейчас он не мог вымолвить и слова. — Его надо забрать! Цю, уже разобщавшийся с Хэ Чэном, грозно рыкнул: — Хэ Тянь, ты, блять… — Он весь в крови. Хэ Чэн нахмурился. Дело с Серыми они имели совсем редко, они были слишком дикими и со странными взглядами на жизнь. Все их разговоры сводились к удовлетворению своих желаний, разговоры вели разве что про битвы и никчемность омег. Об этом и другие стаи знали, да только влезать в чужой дом со своими порядками было не принято. Хэ Чэн только недавно встал на пост вожака и разжигать конфликт с другой стаей, повторяя за ней, явно не пошло бы на пользу его репутации. — Темно, я не разглядел все, но он валяется в подвале в луже крови, — выдержав взгляд брата, продолжил Хэ Тянь. — Мелкий совсем. Повисло молчание. Серые выкрали их омегу во время охоты, когда та отделилась и не могла ничего сделать группе альф, сейчас, обдумывая, они делали тоже самое. Но все выглядело так, будто этот омега и не был здесь нужен. Хэ Чэн мог созвать совет и высказать свое мнение о том, что происходит в стае Серых, однако тогда было бы уже поздно. Цю помотал мордой и сделал несколько шагов вперед, кидая Хэ Чэну легкое: — Я пойду посмотрю. Хэ Тянь медлил, в пол оборота все еще смотря на брата, и после медленного кивка нагнал Цю. Рыки все еще продолжали окружать, однако их количество значительно уменьшилось, и Хэ Тянь видел, что его стае стало намного легче проникать в здания, путь был расчищен. Приходилось обегать или перепрыгивать через тела, поваленные столбы и вспыхнувшее пламя. Следовало поторопиться. Найти нужный дом было не сложно, они забежали внутрь и остановились возле люка. Цю несколько секунд вглядывался в темному. — Господи, блять, боже. — Цю… — Не делай такое лицо, — прервал его строго. — Давай вытащим его. Хэ Тянь кивнул и, развернувшись, схватился за лестницу, спустился на пару ступенек вниз и спрыгнул вниз. Волк в углу подвала еле слышно хрипел. Подойдя к нему, Хэ Тянь почувствовал сильных запах крови и даже зажал рот рукой. — Эй, ты слышишь? Мы заберем тебя отсюда, — в ответ он не услышал ни хрипа, не кряхтения, только прерывистое дыхание. Нахмурившись, Хэ Тянь обернулся, чтобы крикнуть Цю: — Кажется, он потерял сознание. Шаг за шагом, затаив дыхание, Хэ Тянь медленно приблизился к темному углу подвала, где лежал израненный волк. Его глаза были плотно закрыты, а вокруг его тела расползлась темная, липкая лужа крови. Подойдя ближе, Хэ Тянь продолжал выглядывать тело на полу. Будучи волком, он мог видеть в темноте, но в обличье человека способность становилась близорукой, и только подойдя на расстояние в метр Хэ Тянь смог разглядеть его получше. — Блять. — Что там? — всполошился Цю. — У него лапы переломаны. Передние конечности были странно выгнуты, не столь сильно, но заметно отличались от нормально состояния. — Вытаскивай его. Однако Хэ Тянь не знал, как подступится. Он осторожно присел на корточки, не отрывая взгляда от волка. Важно было не сделать резкого движения. Ладонь, дрожа, тянулась к животному, едва касаясь его густой, запачканной шерсти. Никакой реакции не последовало. Стараясь не причинить ему лишней боли, Хэ Тянь начал медленно поднимать оборотня на руки. — Вот так... Ему не впервой таскать на себе израненных сородичей, однако этот оказался даже легче, чем он предполагал. Хэ Тянь прижимал волка к себе, обхватив его спину и торс и придерживал за нижнюю часть тела, а морда сама собой легла на плечо. Как только он прислонил его к себе, то почувствовал, как кровь начала пропитывать его одежду. Он знал, что время не на их стороне, что каждая секунда могла стать решающей. Шаг за шагом, осторожно, словно неся самое хрупкое стекло, он начал подниматься по скрипучим деревянным ступеням. Каждый шаг отзывался эхом в подвале, каждый скрип казался громче предыдущего. Волк слабо хрипел, но не приходил в себя. Хэ Тянь крепче прижал его к себе, чувствуя, как грудь зверя поднимается и опускается в такт его неровному дыханию. Осталось всего несколько шагов, и он знал, что не отпустит этого омегу, пока не убедится, что тот в безопасности. Хэ Чэн не давал своего согласия, но дал Цю возможность решить самому, а он, Хэ Тянь был уверен, не сможет оставить собрата в таком положении. Сам бывал в таких ситуациях. Поднявшись в дом, Хэ Тянь кашлянул после пыльного подвала и стал оглядываться поиске Цю, который еще секунду назад был в доме. — Цю? С улицы все еще продолжались слышаться звуки битвы, но, кажется, все уже подходило к концу, в основном слышался шорох травы и быстро бегущих волков. В дверном проеме появилась морда Цю. — Ли Аи нашли, уходим. — А он… — Забирай. Надо убираться отсюда, пока пожар не распространился. Только сейчас Хэ Тянь принюхался. Воздух был густым и тяжелым от запаха гари, сухого дерева и раскаленного металла. Не дожидаясь, когда пламя дойдет до этого дома, Хэ Тянь направился к выходу и услышал знакомый вой, призывающий закончить атаку. Ли Аи найдена, уходим. Удары обрушивающихся крыш, потрескивание воспламеняющейся черепицы, щелчки горящих проводов – все это сливалось в одну нескончаемую симфонию разрушения. — Помогать тушить пожар, как я полагаю, мы не думаем? — уточнил Хэ Тянь, пытаясь не попасть под падающий столб, и при этом не выронить тело из рук. — Мы крадем их омегу, какая, к черту, помощь!? — Я пошутил, Цю, это шутка, — вздохнул. — И как Чэн только с тобой уживается. — Будто у него есть выбор, — закатил глаза Цю. И то верно. Бежать до места сбора было бы слишком долго и рискованно, поэтому они нырнули в лес и уже через него добрались до стаи. Хэ Чэн молчаливо пересчитал всех, задержав взгляд на оборотне на руках Хэ Тяня, и они двинулись домой. Тусклый свет луны пробивался сквозь плотную завесу ветвей, бросая причудливые тени на землю, по которой двигались силуэты, скрытые в густой ночной темноте. Их тела, покрытые кровавыми ранами, источали слабый запах железа и земли, смешанный с ароматом победы. Лес, еще недавно наполненный звуками сражения, теперь был безмолвным свидетелем их возвращения. Лишь еле слышные шорохи листвы под лапами выдавали их присутствие, но даже эти звуки сливались с природой, становясь ее частью. Стая двигалась осторожно, храня молчание, каждый шаг давался им с усилием, все были измождены. Взгляды оборотней были сосредоточены, но в них теплилась искорка триумфа. Несмотря на боль и потери, каждый знал, что сегодня они снова показали, что они горой за каждого члена своей стаи. Некоторым пришлось нести своих собратьев на себе, их мощные плечи согнулись под тяжестью раненых товарищей. Каждый шаг давался с трудом, но никто не замедлял темп. Серьезные раны, глубокие порезы и укусы постепенно заживали сами собой и некоторые через час уже могли перемещаться самостоятельно. Те, кто еще мог двигаться, подхватывали своих израненных собратьев и перекладывали их на спины, чтобы донести до безопасного места. Тяжелые вздохи, перемежающиеся с рычанием боли, раздавались в ночной тишине, но никто не роптал, никто не сдавался. Они знали, что каждый из них – часть стаи, и потерять даже одного было бы непоправимой утратой. Шаг за шагом, спотыкаясь и иногда едва удерживаясь на ногах, они двигались вперед. Они двигались медленно, стараясь не потревожить раны и не причинить больше боли тем, кто был на грани потери сознания. Лес, казалось, ограждал их от внешнего мира, скрывая уязвимость раненых и оберегая их до момента, когда они смогут достичь безопасности своего поселения. Хэ Тянь не раз нес своих раненых собратьев на спине, но сейчас у него в руках находилось, кажется, самое хрупкое из того, что он вообще держал в своих руках за всю жизнь. Омега был без сознания, он не мог сказать, как лучше его держать, было ли ему больно (хотя это было точно) или хотел ли он пить. Ничего. — Эй? — попробовал он. — Эй, ты слышишь? — оборотень молчал. — Мне кажется, он не дышит, — обречено вздохнул альфа. Цю, шедший на пару шагов впереди, обернулся и окинул их взглядом. — Не сжимай, хер знает, может ребра или позвоночник сломаны. Хэ Тянь и так еле касался чужого тела, но все же прислушался и расслабил хватку. Волк в его руках стал дышать иначе и Хэ Тянь не знал хорошо это или плохо. Казалось, что у него все плохо. — За тобой след крови тянется. Хэ Тянь развернулся, однако его глаза слишком устали, чтобы в лесном мраке различать капли крови. Вместо этого он сосредоточил внимание на своем теле и почувствовал, что его одежда, кажется, была мокрой, а ладони липкими. — Черт, почему у него ничего не заживает? — На нем шкура висит, голодом морили. Организм в панике, не знает, что ему делать и что лечить в первую очередь. Цю пол жизни прожил один и имел намного более богатый опыт, нежели кто-либо другой, на любой вопрос давал ответ, может и не совсем правильный, но он хотя бы старался. — Ну мы его подлатаем же? — Ага, — равнодушно. Хэ Тянь редко задумывался об этом, но Цю действительно пережил многое. Он давно стал полноправным членом семьи, а Хэ Тянь уже прошел подростковый период, когда противостоял всему и вся, потому стал думать и анализировать окружающих. С братом у них всегда были довольно натянутые отношения, однако с возрастом стало легче. С Цю, конечно, они тоже в начале не заладили, но он казался крутым, поэтому Хэ Тянь отступил. Цю чуть более разговорчивый и эмоциональный, нежели Хэ Чэн, поэтому с ним было легче. Конечно, он все еще продолжает быть той еще занозой в заднице со своими подколами, но все же. — Кто там у тебя? Хэ Тянь вздрогнул от неожиданного вопроса и, повернул голову, встретился с Сан Чжин. Она была одной из немногих омег в их отряде и на этот раз, так же, как и Хэ Тянь, должна была воспользоваться суматохой и сосредоточиться на поиске Ли Аи. Кстати про Ли Аи. Хэ Тянь легко нашел ее взглядом. Первые минут десять она плакала и благодарила всех за то, что спасли ее, но на вопросы, что с ней там делали только качала головой. Она не выглядела особо плохо, разве что сильно напуганной. Ли шла в середине колонны, рядом маячил ее супруг, придерживая девушку под руку и следя за ее состоянием. — Етить твою налево, — Сан Чжин, видимо, различила силуэт в руках Хэ Тяня. — Ты спер волчонка другой стаи? Хэ Тянь сомневался, что он держал волчонка, по комплектации он больше напоминал подростка, однако вместо того, чтобы гадать, было намного легче просто потом спросить. — Он бы там погиб. — Добрая твоя душа, — хмыкнула девушка и сразу после скривилась. — Уф, ну и запах от него. Морда волка лежала у него на плече, в непосредственной близости к носу, однако особо неприятно запаха Хэ Тянь не слышал. Конечно, запах грязи и крови – это то, что он почувствовал сначала, после нюх начал улавливать совсем слабый запах феромонов. Он едва слышался и Хэ Тянь все еще не мог различить нравилось ему или нет. Повернув голову, он уткнулся в грязную, слипшуюся шерсть и сделал осторожный вдох. Даже с такого расстояния было сложно определить. Это напоминало полевой цветок без видимого запаха. — Хэ Тянь! Резкий крик вмиг заставил напрячься и, помедлив всего секунду, Хэ Тянь различил рядом со своим ухом тихое рычание. — Мать твою!... Прежде, чем он понял, что сделал, руки бросили волка подальше за секунду до того, как клыки сомкнулись на его шее. — Какого хрена!? — Цю, будучи ближе всего к Хэ Тяню, ощетинился от грохота. — Я не специально! — сделав несколько шагов назад, Хэ Тянь наконец восстановил равновесие и посмотрел в сторону брошенного им секундой назад волка. — Он мне чуть глотку не перекусил. Тело израненного омеги ударилось о дерево и упало на землю. Хэ Тянь поморщился. Скорее всего это было больно. Тем не менее, будто и вовсе ничего не чувствуя, он, шатаясь, поднялся на лапы и метал злобные взгляды на оборотней. Его глаза тусклы и полны боли, но в них еще тлеет искра ярости. Он скалится, обнажая клыки, каждый его выдох – это стон, полузадушенный хрип. Хэ Тянь, наблюдающий за этим, чувствует, как кровь стынет в жилах. Омега смотрится устрашающе и отчаянно одновременно. Его тело дрожит от напряжения, каждая мышца кажется на грани разрыва, словно его держит в этом мире лишь одна сила – страх перед оборотнями, окружающими его. Глаза омеги, полные ярости и безысходности, встречаются с глазами Хэ Тяня. Несмотря на свою слабость, всем своим видом он кричит о том, что драться будет до конца. Он боится, но страх этот лишь подстегивает его инстинкты, заставляет с последними силами держаться на ногах, скалиться и готовиться к последнему прыжку. Сейчас он походит на загнанного в угор зверя, недели на оборотня с сознанием. — Какой милый омежка, — фыркнул Цю. — Тянь, если через час я не буду в своей постели, тебе пиздец. Давай быстрее. Хэ Тянь понимал, что успокаивать волка в таком состоянии бесполезно, поэтому, выбрав момент, сделал несколько стремительных шагов вперед и ударил того по шее. — Ну давай, добей его. — Цю, заткнись. Хэ Тянь вновь взял волка на руки и уже более раздраженно продолжил путь. Он был слишком уставшим.

***

Дома было уже получше. Как только они вернулись, оставшиеся защищать поселение альфы и омеги быстро подхватили раненных, и отнесли их в дом доктора, Цзян Дэшэна. Он присоединился к стае несколько лет назад, став для них не просто новым членом, но и наставником. Принеся с собой обширные знания, он научил некоторых из них медицинским знаниям, превратив обычных оборотней в настоящих лекарей, хотя и называл их лишь помощниками. Цзян Дэшен отказался от предложение Хэ Чэна о постройке отдельного дома для оказания помощи. Он был настолько помешан на этом деле, что мог не спать всю ночь, наблюдая за пациентом. Он знал, почему стая приняла его, и цеплялся за возможность остаться здесь. Хотя уже давно стал ее полноправным членом. В этой суете Цзян Дэшен суровым голосом давал указания ворвавшимся в его дом оборотням. Одного взгляда ему хватало, чтобы назначить последовательность пациентов. — Кто это? — наконец добравшись до них, Цзян Дэшен с интересом склонил голову в бок и дотронулся до руки Хэ Тяня, отодвигая ее и рассматривая еле дышащего волка. — Он не из наших, — коротко ответил Хэ Тянь, наблюдая за действиями Чэнь Дэшэна. — Нашел его в подвале, он... — Ладно, — кивок, — я посмотрю его потом. — Его раны не затягиваются, не знаю протянет ли он еще полчаса. — Хэ Тянь, — осек его доктор. — Можешь оставить его тут. Когда я подлатаю членов нашей стаи, я осмотрю и его. Цзян Дэшен расставлял приоритеты по-своему. — Я подожду, — Хэ Тянь тихо вздохнул. Он сел на лавку в углу дома и принялся ждать. Он боялся сделать неверное движение, слова Цю о том, что у омеги могут быть сломаны ребра, заставляли его действовать более аккуратно. Волк дышал медленно и неравномерно, едва заметно поднимая грудь с каждым слабым вздохом. Хэ Тянь, сжимая его окровавленное тело, следил за каждым вдохом, каждым выдохом, боясь, что дыхание вдруг прекратится. Руки его были тяжелы, натружены и изранены, но он не ослаблял своей хватки, боясь, что волк, стоило ему выпустить его из рук, потеряет последнюю связь с этим миром. Вокруг него доктора суетились над ранеными, их силуэты мелькали в свете трепещущих свечей. Запахи крови и трав перемешивались, но в воздухе витал запах триумфа. Среди раненных были те, которых Хэ Тянь знал с детства. Люди, ставшие ему семьей, близкие, как родные братья и сестры. А омега… Хэ Тянь опустил взгляд на грязную шерсть и, чуть промедлив, провел по ней ладонью. Тот даже не шелохнулся. Хэ Тянь продолжал гладить волка, едва касаясь. Это не было приятно. Он был всего лишь новым существом, появившимся в жизни неожиданно, как внезапная буря в тихий день. Но в этом оборотне было что-то, что не позволило Хэ Тяню пройти мимо. Он не мог оставить его умирать в том подвале, не мог отвернуться от боли, отразившейся в его глазах. Хэ Тянь был измотан. Усталость словно пропитала каждую клетку его тела, как тяжелый, влажный плащ, от которого не избавиться. Но не мог позволить себе отдохнуть. Он должен был дождаться своей очереди, дождаться, пока доктора освободятся и примут его нового спутника, этого израненного волка, что так доверчиво обмяк в его руках. Ну, учитывая недавнее событие, навряд ли омега бы ему доверился. Скорее он просто был без сознания и не мог оказать сопротивление. Ночь становилась все глубже, тени сгущались, и тишина опустилась на все вокруг. Хэ Тянь продолжал сидеть, крепко держа в руках волка, надеясь на чудо, на то, что этот он выживет, несмотря на все. Это было его молчаливое обещание самому себе – не сдастся, не опустить руки, пока есть хотя бы капля надежды. Он будет ждать, сколько потребуется. В этот момент Хэ Тянь осознал, что вся его жизнь, все его силы и мысли были сейчас сосредоточены на том, чтобы этот зверь смог увидеть новый рассвет. Наконец, когда его разум граничил со сном, он почувствовал шевеление рядом с собой и, открыв глаза, увидел, как несколько человек забирают омегу из его рук. Хэ Тянь протер глаза, зевнул и, встав, подошел к столу, на который положили омегу. — Кажется, у него сломался лапы, — обратился он к Цзян Дэшену. — И ребра. Под шерстью много ран. И он истощен. Еще характер у него не ахти. Чуть мне глотку не перекусил. Цзян Дэшен не перебивал его сбивчивое изложение, внимательно рассматривая нового пациента, но понимая, что он не остановится, со вздохом поднял руку, прося замолчать. — Хэ Тянь, со всем уважением к твоим наблюдениям, я – доктор и все это сам прекрасно вижу. А тебе бы поспать. — Да, — моргнул. — Было бы неплохо. Хэ Тянь с трудом добрался до лавки у камина. Кажется, весь мир спрессовался в тягостную тяжесть, давившую на его плечи. Сев на скамью, он медленно опустил голову, позволив глазам прикрыться. Усталость обрушилась на него. В его сознании смешивались образы прошедшего дня: напряженное утро, проведенное в сборах, неудачные переговоры, битва, тяжелые шаги по пыльным тропам, настороженные взгляды жителей поселения, и — как затихающий отголосок — безжизненный взгляд волка. Сейчас, когда суета осталась позади, а тело сдалось на милость усталости, время словно остановилось. Доктора склонились над омегой, слились с полутьмой дома, и где-то вдалеке слышались их приглушенные голоса. Хэ Тянь понимал, что его долг завершен — омега был в надежных руках. Но, увы, тревога не отпускала его, оставляя где-то глубоко в сердце болезненный комок. Сон подкрался незаметно, смыкая веки и погружая его в полусон. Вдруг, как удар грома среди тихой ночи, на его плече возникло неожиданное прикосновение. Он вздрогнул, открывая глаза, словно пробуждаясь из глубокого сна. Перед ним стоял Цю, лицо которого было освещено мягким светом масляной лампы. Голос, полный спокойствия и уверенности, произнес: — Жить будет. Вообще, он уже три часа как должен был спать. Поэтому в первые секунды Хэ Тянь не поверил своим глазам и провел рукой по лицу, сгоняя остатки сна. — Это хорошо. — Цзян Дэшен сказал, чтоб ты зашел к нему завтра, то есть уже сегодня, чтобы он объяснил как обрабатывать раны. — У меня нет серьезных ран, — непонимающе поднял бровь Хэ Тянь. — У тебя нет, — кивнул Цю и оказал большим пальцем назад, туда где лежал перебинтованный омега. — А у твоего подопечного есть.