Реабилитация.

Хэ Тянь устало опустился на деревянный пол у кровати, поглаживая пальцами грубую, но надежную текстуру древесины. За последние несколько дней его силы иссякли – в глазах блестели тени недосыпа, а сердце билось глухо. Его усталость была почти осязаемой, тянущей, словно тяжелая тень, прилипшая к его плечам. Последние несколько дней, казалось, тянулись бесконечно долго, оборачиваясь вязким потоком часов, наполненных заботами и тревогами. Жизнь в одиночестве не была новой для него – Хэ Тянь решил съехать в собственный дом несколько лет назад, когда стал совершеннолетним и смог сбежать от милых голубков Хэ Чэн и Цю и, не желая мешать молодой паре, Хэ Тянь обязан был удалиться. Он собрал вещи и съехал из общего дома, предоставив им пространство для новой жизни. Ему выделили домик на окраине, и, хотя первое время было непривычно жить одному, со временем он свыкся с тишиной, которая окружала его каждый день. Дом, который поначалу был лишь убежищем, местом для ночлега, но со временем стал чем-то большим – укромным уголком, где, несмотря на одиночество, можно было найти покой. Хэ Тянь никогда не был из тех, кто жаловался на свою судьбу. Он привык принимать жизнь такой, какая она есть, не требуя от нее большего, чем она готова была дать. Первое время было непривычно. Звуки пустых комнат эхом отдавались в его сердце, а тишина, казалось, сгущалась, давя на уши. Но дни шли, и постепенно он привык к этой новой тишине, к звукам своего собственного дыхания, к скрипу половиц под его ногами. Он свыкся. Дом был его крепостью, пусть и пустой, но его собственный уголок мира. Сверстники, не имевшие собственных уголков, часто собиралась у него, и этот дом наполнялся смехом, шутками, оживленными разговорами. Это было неплохо. Он обустроил дом по своему вкусу, превратив его в уютное гнездо. Несколько лет он жил так, принимая жизнь в одиночестве как неизбежное. Но все изменилось в один день. Он не питал надежду найти омегу для любовных утех, но еще более неожиданным и внезапным стало не приходящий в себя уже как несколько дней израненный оборотень, нуждающийся в постоянном уходе и наблюдении. Да, омега, однако, по всей видимости, со скверным характером. Хэ Тянь, вместо того, чтобы утомлять себя мечтами о будущем, погрузился в заботу о нем. Хотя, черт возьми, Хэ Тянь и забота о ком-то? Звучит как какой-то бред.

***

Несколько дней назад, дом Цзян Дэшена. — Тянь, не будь подонком! — все не унимался Цю. — Сам решил спасти этого полудохлика, возьми хоть чуточку ответственности, пока твой брат разгребает за тобой дерьмо. Напомню: именно ты решил забрать его. Хэ Тянь не видел, но чувствовал как прилип к нему презрительный взгляд недовольного мужчины. Разговаривать с Цю, который очень хочет спать, Хэ Тяню никогда не нравилось. — Он чуть глотку мне не перекусил, — заметив сморщенное лицо Цю, он пояснил: — Я имею в виду… что, возможно, он боится альф. — Или омег. Но у Цзян Дэшена еще десять из нашей стаи, и следить за каким-то левым омегой, который, как ты заметил, чуть не перегрыз глотку альфе, он не нанимался. Ничего, не поспишь денек-другой, не помрешь. А вот он может.

***

И вот так сон стал для него запретным плодом. Чтобы не поддаться соблазну и не лечь в кровать, Хэ Тянь обложил ее грудами шкур. Он устроил омегу на этом ложе, отдав ему место, которое когда-то предназначалось для него самого. Теперь его дом, некогда спокойный, погрузился в тишину, нарушаемую лишь тихим дыханием волка. Он дышал прерывисто, но с каждым днем его дыхание становилось ровнее. И когда ночи становились особенно длинными, Хэ Тянь сидел рядом, следя за волком. Да, он чувствовал сочувствие к этому парню, но он определенно не подписывался на это. Он никогда ни о ком не заботился, – ухлестывания за омегами не в счет, – а тут как гром среди ясного неба на него свалилась ответственность за жизнь еле дышащего оборотня. Хэ Тянь смотрел на своего нового соседа и чувствовал, как усталость вновь накатывает волной, стремясь поглотить его. Но он знал, что должен продолжать. Ведь теперь его жизнь была не только его собственной. Теперь он отвечал за кого-то еще. И это осознание, пусть и тяжелое, заставляло его продолжать из раза в раз менять бинты, делать перевязку, пытаться готовить супы, несмотря на всю усталость, туманящую сознание. Иногда он ругал не приходящего в себя омегу, сетовал на него и спрашивал, что же с ним такого произошло. Он лежал рядом с ним, чувствуя его тяжелое дыхание, чувствуя, как шерсть волка шевелится при каждом вдохе. Тишина, которая раньше давала ему успокоение, теперь давила на него, как тяжелое покрывало. Он чувствовал, что каждый новый день становится испытанием, что каждая минута, проведенная в этом странном, почти священном единении с израненным омегой, истощает его силы. Но Хэ Тянь не отступал. Он не знал, сколько еще продлится эта борьба, не знал, как долго он сможет терпеть эту усталость. Но каждый раз, глядя на спящего на его кровати омегу, он понимал, что в этом маленьком доме теперь есть кто-то, кто нуждается в нем. Эта эгоистичная мысль, так, будто он пока что только играется. Как только этот волк пойдет на поправку, он всучит его омегам из стаи, а там они уже сами разберутся. Хэ Тянь сидел на краю кровати, устало потирая глаза. В полумраке комнаты, которую освещал лишь слабый свет свечи, он снова и снова смотрел на волка, лежащего на его шкурах. Омега едва дышал, и каждый звук его хриплого дыхания отчего-то отзывался в груди Хэ Тяня тяжелым камнем. Если сначала казалось, что он должен скоро придти в себя, то теперь, с каждым часом надежда на это угасала и, честно говоря, Хэ Тянь не хотел видеть такую прискорбную смерть. Волк выглядел чуть лучше, чем в те первые, кошмарные дни, когда его истощенное тело едва держалось на грани жизни и смерти. Омеги искупали его, смывая кровь, смешанную с грязью, и только тогда Хэ Тянь обнаружил, что под слоем боли и страданий скрывался удивительно яркий, рыжий мех. Этот огненный окрас словно вспыхнул в тусклом свете, вызвав в Хэ Тяне неожиданное чувство восхищения и жалости одновременно. Как мог такой красивый и завораживающий омега оказаться в таком положении? Каждый день, в каком бы плохом расположении духа он не был, Хэ Тянь методично менял повязки, обрабатывал раны мазью, надеясь, что его старания принесут хоть малейшее улучшение. Но, несмотря на все его усилия, раны волка никак не заживали. Это было как бесконечная борьба с ветром: сколько бы он ни старался, результат ускользал от него, оставляя только горечь, чувство бессилия и гнев. Неоправданный, но не сдерживаемый. От худобы волка его время от времени передергивало. Это было очень некрасиво глазу. Каждая косточка выступала из-под натянутой кожи, словно готовая прорваться наружу, и каждый раз, когда Хэ Тянь смотрел на это изнеможденное тело, его душу охватывали сомнения. Как мог кто-то довести его до такого состояния? Он знал, что они живут в далеко не радужном мире, но акт такого, скорее всего неоправданного, насилия, он видел впервые. Хотя почему сразу неоправданного? Все чаще он думал о том, что этот рыжий плут, подобно лисе, мог разузнать что-то о стае Серых, о чем они бы предпочли молчать, и те не дозволили этому рыжику выйти на пределы поселения. Рыжик. Хах. Он пытался напоить его бульоном, супом, хоть чем-то, что могло бы поддержать в нем жизнь, но все попытки были тщетными. Рыжик отказывался есть, не открывал пасть, будто бы решив смиренно принять свою судьбу. Каждый раз, когда жидкость проливалась на пол или едва затекала в уголок его рта, Хэ Тянь чувствовал недовольство и желание сбагрить этого полумертвого омегу Цзян Дэшеню. Все, что он мог делать, это сидеть рядом, продолжать заботиться о волке и надеяться, что он все же откроет глаза и захочет жить. Он даже имени его не знал. Прекрасно понимал, что перед ним оборотень – он чувствовал едва ощутимый запах омеги, – вот только даже имени его не знал, и потому иногда разум подкидывал мысли о том, что заботиться Хэ Тянь об обычном волке. Тогда становилось легче – к животным он питал намного больше заботы, хотя бы потому, что они не станут всякую хуйню забавы ради, и сами о себе позаботиться не могут. Слова окружающих его людей о том, что никакого запаха нет, только больше настораживали. — Не знаю где ты там омегу унюхал, — фыркал Цю. — Омега? Ну по размеру разве что, — пожимал плечами Цзян Дэшен. — Ничего не чую, — качал головой Хэ Чэн, придя в его дом на следующий день. Рецепторы подводили его? Хэ Тянь оглядел свою лачугу, которая, несмотря на простоту, стала для него убежищем. Просторная комната с камином, в котором тихо потрескивали дрова, старое кресло, диван, деревянный стол. Отдельная комната, где спал волк, была отделена от остального пространства простой шкурой, которую Хэ Тянь недавно повесил, чтобы хоть немного дать себе личного пространства. Раньше он не думал о такой необходимости, ведь жил один. Но с появлением волка он стал внимательнее к каждому шороху. Вечер был тихий и холодный. Зима приближалась, и Хэ Тянь, заботясь о том, чтобы тепло не уходило из дома, бросал в камин новые поленья. Пламя вспыхивало ярче, наполняя комнату мягким, дрожащим светом. Он уже привык к этому ритуалу, к убаюкивающему треску огня, однако сегодня что-то в воздухе заставило его насторожиться. Внезапно он почувствовал, как к его сердцу подступает тревога. На мгновение замер, прислушиваясь к тишине. Комната была пуста, но в ней ощущалось напряжение. Вдруг он уловил едва слышный шорох, доносившийся из комнаты, где лежал волк. Сердце забилось быстрее, и, не раздумывая, Хэ Тянь вскочил с места, почти спотыкаясь о разбросанные вещи. Он рванул к шкуре, что отделяла спальню, и одним движением распахнул ее. Перед ним, на простынях из шкур, неподвижно лежал Рыжик. Его янтарные глаза, ранее безжизненные, теперь смотрели прямо на Хэ Тяня. В этом взгляде было что-то новое — растерянность и недоумение, смешанные с проблеском сознания. Омега выглядел испуганным, словно не понимал, где находится и что с ним происходит. Хэ Тянь замер на месте, не зная, что сказать или как действовать. Едва дыша, Хэ Тянь присел на корточки у края шкур, встречаясь взглядом с Рыжиком. Они молча смотрели друг на друга в тишине, нарушаемой лишь далеким потрескиванием камина, и Хэ Тянь, напустив на лицо безразличное доминантное выражение, оглядывал Рыжика, а тот, вместо пугливых, как у олененка глаз, начал с ним бодаться взглядом. О как. Просто блеск. Хэ Тянь наконец заговорил: — Доброе утро. Точнее уже вечер, но не суть, — приветствие, не более. Слишком расплывчато, чтобы потерянный омега ему ответил. — Я нашел тебя в подвале, в поселении Серых. Ты выглядел плохо и я… Мы. Наша стая решила забрать тебя. Мы подлатали тебя, но раны не заживают, так что может быть больно. Ты спал три дня, — выдержав паузу, чтобы Рыжик мог переварить сказанное, Хэ Тянь продолжил: — У тебя сломаны лапы и ребра, лучше полежи. Подожди, я принесу тебе воды и бульона. Он медленно поднялся, стараясь не делать резких движений, и, убедившись, что волк не проявляет признаков агрессии, а лишь злобно глядит на него, направился к двери. В последний момент, перед тем как покинуть комнату, Хэ Тянь обернулся, бросив еще один осторожный взгляд на Рыжика, и затем вышел в коридор. Вернувшись с чашей супа и миской воды, он заметил, что тот чуть более окреп. Его тело уже не казалось таким слабым, а голова приподнялась с подушки, взгляд стал острым и сосредоточенным. В золотистых глазах больше не было той растерянности, которую Хэ Тянь видел всего несколько минут назад. Хэ Тянь поставил чаши на край кровати. Однако, как только он приблизился, чтобы оказать волку помощь, из его горла вырвался низкий, предостерегающий рык. Хэ Тянь замер. И что это сейчас было? — Я тебе вообще-то помогаю, — произнес он, стараясь скрыть беспокойство, что нарастало внутри. Он не делал больше ни шагу, понимая, что каждый неверный жест мог лишь усилить недоверие оборотня. Омега не отводил от него взгляд, и в тишине комнаты раздавалось лишь его тяжелое дыхание. Хэ Тянь медленно отступил, надеясь, что оборотень успокоится. В его голове мелькнула мысль, что ему надо перетерпеть еще недельку, тратить силы на недовольство сейчас не имело смысла. Хэ Тянь вышел из дома, закрыл дверь и тяжело прислонился к ней спиной. Увидев проходящего мальчика, он окликнул его и попросил позвать Цзян Дэшена. Его мысли были тяжелыми, как свинец. Он скрестил руки на груди, взгляд его был холодным и сосредоточенным. В голове вертелись вопросы, на которые не было ясных ответов. Что делать дальше с этим омегой? Его страх был почти осязаем, и из-за этого страха оборотень становился опасным, как раненый зверь. Или же его агрессия была глубже, чем просто защитная реакция? Может быть, он был изначально злым, не доверяющим никому, кроме своих? Хэ Тянь вспоминал, как нашел его в подвале стаи Серых — темное, сырое место, полное запаха смерти и страха. Оборотень, который должен был принадлежать к стае Рыжих, не должен был находиться там. Хэ Тянь видел множество ран на его теле, следы пыток и издевательств. Все указывало на то, что его выкрали. Учитывая ситуацию с Ли Аи, в это можно было поверить. Эти вопросы требовали ответа. Нужно было сообщить обо всем стае Рыжих. Возможно, они ищут его, возможно, он для них важен. Но как быть с самим омегой сейчас? Как заставить его успокоиться, поверить, что здесь, рядом с ним, нет врагов? Один неверный шаг, и оборотень может стать еще более агрессивным, а Хэ Тянь не был таким избирательным в словах или действиях, чтобы заботиться о нем. В голове созревал план, но он знал, что сначала нужно собрать как можно больше информации. Возможно, Цю сможет помочь, возможно, у него будут ответы на часть вопросов. Цзян Дэшен наконец-то появился на пороге. Улыбка мелькнула на его лице, когда он приветствовал Хэ Тяня: — Вечер добрый. Спящая красавица проснулась? Хэ Тянь кивнул, не теряя времени, и повел доктора внутрь дома. По мере того как они приближались к комнате, звуки внутри становились все громче. Омега, который до этого был так насторожен, теперь явно ел, но делал это с такой нетерпеливостью, что, в прочем не особо удивляло. Внезапно раздался звук падающей чаши, и Хэ Тянь со вздохом ускорил шаг. Отведя в сторону шкуру, он увидел, что чаша с супом действительно упала на пол, разбрызгивая жидкость по деревянным доскам. Однако, то, что поразило Хэ Тяня, были не последствия еды, а глаза волка. Ранее острые и злые, сейчас они выражали откровенный страх, ударивший Хэ Тяня наотмашь и заставивший на мгновение застыть. Он сразу поднял руки, показывая, что не несет угрозы. — Все нормально? — спросил он. Волк, однако, продолжал смотреть на него с той же смесью недоверия и тревоги. Хэ Тянь опустился на колени перед кроватью, чтобы глаза их были на одном уровне, надеясь, что это поможет снизить напряжение. Волк сначала вздрогнул от такой близости, но, поняв, что даже отползти не может, издал низкий, предупреждающий рык. — Я принесу тебе еще позже, — спокойно сказал Хэ Тянь, не отводя взгляда, — а пока дай доктору себя осмотреть. Его зовут Цзян Дэшен. Цзян Дэшен, все это время стоявший позади Хэ Тяня, сдержанно наблюдал за происходящим. Он не торопился вмешиваться, дожидаясь, когда волк хоть немного успокоится. Любое насилие или давление в такой момент могли бы привести к катастрофическим последствиям. Доктор, уловив момент, когда Рыжик немного смягчился, тихо подошел ближе, оставив Хэ Тяню вести диалог. Волк слегка напрягся, но не предпринял попыток нападения, что уже было небольшим, но важным достижением. Хэ Тянь, стараясь отвлечь его от страха и напряжения, начал говорить, но получалось из рук вон плохо – он был очень плох в успокаивании, особенно когда ему не было дела до человека. В это время Цзян Дэшен осторожно подступал ближе, готовясь осмотреть раны. Волк напрягался с каждым шагом доктора, однако пока не предпринимал действий. Но едва пальцы Цзяна коснулись шерсти, как омега тут же издал угрожающий рык и стремительно извернулся, намереваясь укусить. Цзян едва успел отдернуть руку. Хэ Тянь, оказавшийся быстрее, инстинктивно подставил свое предплечье, чтобы защитить его. Зубы Рыжика впились в его плоть, и боль пронзила руку. Однако Хэ Тянь даже не дрогнул, лишь на секунду нахмурил брови, но тут же подавил боль. Он уже сталкивался с ранами и куда более серьезными, чем укус озлобленного омеги. — Отпусти меня. Он медленно уложил руку на голову волка, его пальцы скользнули по шерсти, осторожно добравшись до уха, которое Хэ Тянь чуть сжал, предупреждая. Он заметил, как волк вдруг застыл. Взгляд зверя, который был до этого острым и настороженным, теперь стал пустым, отрешенным. Казалось, что Рыжик погрузился в собственные мысли, не замечая больше окружающего. Его зубы сжались еще крепче, словно Хэ Тянь сам впился в него клыками. — Давай ты отпустишь меня, и мы уйдем, — тихо предложил альфа, стараясь напомнить волку о реальности. Рыжик на мгновение замер, как будто не понимая, что от него требуется, но затем медленно разжал челюсти, выпуская руку Хэ Тяня. Парень фыркнул и встал на ноги. — Пойдем, — сказал он Цзян Дэшену, направляясь к выходу из комнаты. Доктор последовал за ним. Они вышли в зал, и только там Хэ Тянь позволил себе глубокий вздох. Он взглянул на свою руку, где остались следы зубов – струи крови все еще катились по коже, капая на пол, и он поспешил приложить к ней полотенце. — Прости, что так получилось, — тихо произнес Цзян, останавливаясь рядом. — Все нормально, — отозвался Хэ Тянь, его голос был твердым. — Нужно было попробовать. Теперь хотя бы знаем, чего ожидать. Они обменялись понимающими взглядами, оба зная, что впереди еще много трудностей. Волк оставался загадкой, полной страха и боли, которую нужно было раскрыть, чтобы помочь ему. Цзян Дэшен, похлопав Хэ Тяня по плечу, дружески улыбнулся. — Что ж, я убедился, что было правильным решением оставить его у тебя. Если бы меня так куснули, то я бы стал бесполезен. Я пойду. Если бинты закончатся, приходи, мои их обработают. За мазью тоже приходи. — Я не собираюсь оставлять его у себя надолго, — поспешил напомнить Тянь. — Ну посмотрим. Цзян Дэшен говорил с легкостью, но в его голосе чувствовалась усталость, как будто он сам пережил весь этот напряженный момент. Он медленно направился к выходу, продолжая говорить, что-то советуя на ходу, пока не исчез за дверью. Хэ Тянь, оставшись один, тихо закрыл за ним дверь, вновь оказавшись наедине с Рыжиком. Сквозь тишину он слышал спокойное дыхание оборотня, и, несмотря на все произошедшее и непонятки с какого хрена его вообще укусили, решил, что сейчас беспокоить его не стоит. Хэ Тянь взглянул на свою раненую руку, где на коже остались глубокие следы зубов. Рана болела, но парень не обратил на это особого внимания. Он быстро обработал ее, не тратя ни мазь, ни бинты — знал, что его тело быстро справится с такой мелочью. На нем все заживало, как на быке, в отличие от Рыжика, который сейчас нуждался в каждой капле сил. Когда с раной было покончено, Хэ Тянь вернулся к камину. Он продолжил подбрасывать поленья в огонь, наблюдая, как пламя разгорается все сильнее, отбрасывая теплый свет на стены комнаты. В комнате становилось уютнее, и это как-то успокаивало. Постепенно, под мерный треск дров, Хэ Тянь почувствовал, как усталость начинает брать верх. Его мысли становились все более размытыми, и, наконец, его глаза начали медленно закрываться. Он еще пытался бороться с сонливостью, но тепло от камина и долгие дни напряжения сделали свое дело. Сон накрывал его постепенно, как тихая волна, унося в забвение тревоги прошедшего дня. Хэ Тянь проснулся неожиданно, мгновенно осознав, что уснул, возможно, в самый неподходящий момент – рыжий пришел в себя и при желании мог перегрызть ему глотку. В голове еще оставались отзвуки тревожных мыслей, но, посмотрев вокруг, он увидел, что ночь уступила место тихому утру. В комнате царила глубокая тишина, которую нарушал лишь слабый шорох огня в камине, уже почти угасшего. Он осторожно поднялся с кресла, оглядываясь и проверяя, все ли в порядке. Затем его взгляд устремился в сторону комнаты, где находился волк. Все еще ощущая легкую боль в предплечье, уже фантомную, Хэ Тянь решил проверить, как чувствует себя его раненый гость. Стараясь двигаться как можно тише, он направился к двери, ведущей в комнату волка. Шкура, служившая завесой, слегка шевельнулась, пропуская его внутрь. Однако, несмотря на все старания, Рыжик все равно проснулся. Его янтарные глаза мгновенно распахнулись, пристально уставившись на Хэ Тяня. В этом взгляде смешались усталость и настороженность. Они оба молчали. Хэ Тянь на секунду задумался, потом сделал шаг назад. — Я схожу за водой. Он вышел из комнаты и направился к кувшину с водой. Наполнив миску, Хэ Тянь вернулся, но уже на пороге почувствовал, что волк не станет пить в его присутствии. Это было очевидно по тому, как тот снова напрягся, когда альфа приблизился с миской. — Ладно, я понял, — он поставил миску на кровать, поближе к волку. — Я выйду, а ты пей, если захочешь. Все равно не особо то ему и хотелось проводить время с Рыжиком. Он медленно отступил назад и покинул комнату, вновь оставив волка одного. Закрыв за собой шкуру, Хэ Тянь вздохнул. Ему приходилось быть терпеливым и давать волку время на адаптацию, но каждое такое отступление такому как он давалось нелегко. Хэ Тянь стоял у окна, наблюдая, как первые лучи солнца робко пробиваются сквозь туманное утро. В воздухе висела свежесть, наполненная обещанием нового дня, но внутри его все еще чувствовалась тяжесть прошедших событий. Мысли блуждали вокруг волка, который, несмотря на всю свою агрессию и настороженность, вызывал в Хэ Тяне больше сочувствия, чем страха. А еще недовольство, злость и раздражение. Он знал, что попытки наладить контакт с таким существом, израненным и испуганным, будут долгими и трудными и заниматься этим не хотелось. Секунда за секундой, Хэ Тянь ждал, не осмеливаясь двигаться, чтобы не спугнуть оборотня. Наконец, ему удалось услышать приглушенное лакание воды. Волк пил, сделал это только тогда, когда остался уверен, что никто не наблюдает. Этот небольшой прогресс вызвал у Хэ Тяня легкую усмешку. Он не собирался радоваться преждевременно, но этот момент показал, что его усилия не были напрасны. Он стоял неподвижно, пока звук лакания не стих, и тогда решил, что Рыжику нужно еще немного времени наедине с собой. Он понимал, что не может оставлять его одного слишком долго. Как только оборотень закончит, он вновь зайдет в комнату, чтобы проверить, как тот себя чувствует. Постояв еще некоторое время у окна, Хэ Тянь наконец решился. Он вернулся к косяку комнаты, где находился волк, и тихо постучал по дверной раме, прежде чем снова отодвинуть шкуру. Волк лежал на своей импровизированной постели, его глаза были закрыты, а дыхание снова стало ровным, как будто он вновь погрузился в дремоту. Миска с водой, почти опустевшая, стояла рядом, и Хэ Тянь тихо вздохнул, видя, что его предположения оказались верными. Он решил не мешать оборотню отдыхать и снова аккуратно вышел из комнаты, не издавая лишних звуков. Пройдя к камину, он подбросил пару поленьев, чтобы поддерживать тепло, и сел на стул, обдумывая свои дальнейшие действия. Этот день будет длинным. Днем, когда солнце уже полностью взошло и его свет проникал в каждый уголок дома, Хэ Тянь столкнулся с новой проблемой. Рыжик, который до этого хоть и настороженно, но все же позволял ему находиться рядом, теперь категорически отказывался подпускать его к себе. Стоило Хэ Тяню приблизиться, чтобы проверить раны, как оборотень сразу начинал рычать, выгибаясь и показывая клыки. Хэ Тянь понимал, что это не просто упрямство или агрессия. В каждом рычании волка слышался страх, страх перед болью, перед возможной угрозой. Но именно этот страх делал их ситуацию еще более сложной. Раны, которые он обработал еще прошлой ночью, нуждались в уходе, бинты — в замене, а без мази восстановление могло затянуться на долгие недели. — Ты делаешь все гораздо сложнее, чем это должно быть, — с плохо скрываемым раздражением сказал Хэ Тянь, глядя на настороженного волка. Он пытался сохранить спокойствие, но получалось едва ли. — Мне нужно лишь заменить бинты и нанести мазь. Омега не отводил от него взгляд, его рычание становилось все громче, стоило Хэ Тяню сделать хоть малейшее движение в его сторону. Парень вздохнул, понимая, что обычными методами здесь не обойтись. — Ладно, — сказал он, медленно опуская руки, показывая, что не собирается давить на волка. Хэ Тянь решил не рисковать и не пытаться силой подступиться к оборотню. Вместо этого он отошел на пару шагов, присел на корточки и спокойно начал рассказывать что-то незначительное, отводя взгляд от омеги, словно давая понять, что у него нет злых намерений. — Фиг знает, что с тобой делать. Знаешь, я уже несколько дней дома штаны просиживаю, чтобы заботиться о тебе, вместо того, чтобы ходить на охоту, хотя я знать не знаю, кто ты такой. Можно было бы хоть каплю благодарности проявить, я для кого стараюсь-то? — Цю тоже придурок бля. Знаешь, я думаю, что тебе лучше было бы остаться с омегами, но нет, он настоял, чтоб заботиться о тебе я. — И что с тобой вообще случилось? Ты же можешь говорить и в облике волка, так чего молчишь? Или ты глухой? Но даже это не помогло. Рыжик оставался настороженным, его мышцы напряженные, а взгляд — пристальный и подозрительный. Каждая попытка Хэ Тяня приблизиться заканчивалась все тем же угрожающим рычанием. Парень понимал, что время идет, и если он не заменит бинты сейчас, раны могут воспалиться. В конце концов, Хэ Тянь принял решение отступить. — Хорошо, я понял. — Он встал и отошел к двери, но прежде чем выйти, обернулся еще раз и строго сказал: — Я выйду, чтобы не беспокоить тебя. Но я вернусь. Ты должен позволить мне помочь тебе, иначе все это бессмысленно. С этими словами он вышел из комнаты, оставив омегу в одиночестве. Однако внутри у него кипело беспокойство. Он понимал, что нужно найти другой способ завоевать доверие оборотня, иначе их ситуация только ухудшится. Хэ Тянь не собирался сдаваться. Теперь для него это было личным вызовом, который бросил ему Рыжик своим острым взглядом. Он знал, что для волка это было не просто вопросом доверия, а вопросом выживания и, задумываясь об этом глубже, подумал, что скорее всего реагировал бы также. В течение дня волк по-прежнему не позволял ему подойти близко, и все попытки заменить бинты или обработать раны заканчивались одинаково — рычанием, агрессией, а один раз оборотень даже укусил его снова. Хэ Тянь понимал, что такие раны, если их не лечить, могут начать гноиться, но это не случится сразу. Тем не менее, он знал, что время работает против них. Несмотря на все трудности, Хэ Тянь продолжал заботиться о Рыжике. Он приносил ему супы, хотя сам испытывал отвращение к их вкусу. Омега, похоже, чувствовал то же самое, предпочитая воду. Каждый раз, когда Хэ Тянь пробовал суп, он невольно морщился, понимая, почему рыжий не хочет его есть. В тот момент, когда он снова делал неудачную попытку поесть самодельный суп, в дверь постучали. Хэ Тянь отложил ложку и пошел открывать. На пороге стоял Цю. Все это время Хэ Тянь предпочитал не выходить из дома, и, получается, со дня миссии по возвращении Ли Аи, они не виделись. — Слышал от Цзян Дэшена, что побитая псинка проснулась, — произнес он сонным голосом. Хэ Тянь почувствовал некоторую тревогу. Он знал, что присутствие Цю и его резкий характер могут сильно встревожить Рыжика, который и без того был на грани. Хэ Тянь почти физически ощутил, как оборотень в соседней комнате напрягся, его дыхание стало едва слышным, что явно указывало на страх и недоверие. Не теряя времени, Хэ Тянь вышел на порог и прикрыл за собой дверь, не давая Цю войти внутрь. Он знал, что за этот жест Цю будет подначивать его следующие две недели, но да ладно. Цю, заметив это, усмехнулся еще шире, его глаза блеснули вызовом. — Курица-наседка, — прыснул он, не скрывая насмешки. — Я просто пришел убедиться, что все нормально. — Это оказалось сложнее, чем я думал, — честно ответил Хэ Тянь. Цю какое-то время смотрел на Хэ Тяня, словно обдумывая его слова, но затем, кивнув, отступил. — Ладно, не буду мешать. Но помни, что если что-то пойдет не так, тебе придется с этим разбираться самому, — бросил он напоследок и, не дождавшись ответа, ушел. Хэ Тянь стоял на пороге еще несколько секунд, прислушиваясь к затихающим шагам Цю. Он знал, что тот врет – если что-то случится, стая станет за него горой. После того, как тишина вновь воцарилась вокруг, он вернулся в дом. На следующий день Хэ Тянь проснулся с решимостью продолжать свои попытки наладить контакт с Рыжиком. Он знал, что не может позволить себе отступить, несмотря на все трудности. Прежде чем зайти в комнату, где находился оборотень, Хэ Тянь приготовил свежие бинты и мазь, надеясь, что сегодняшний день принесет хоть немного прогресса. Но когда он снова попытался приблизиться к Рыжику, все произошло так же, как и в предыдущие разы. Рычание, напряженность, яростный взгляд. Омега не давал ему шанса подойти ближе, и каждая попытка заканчивалась одинаково. Хэ Тянь не сдавался. Он вообще был довольно упорным альфой, если его вывести. Ну, в конце концов, доверие не строится за один день. Тем не менее, с каждым часом напряжение росло. Хэ Тянь понимал, что их борьба с волком не ограничивается лишь физическими ранами — на кону стояло нечто большее. И именно это большее заставляло его продолжать пытаться, несмотря на все неудачи. Хэ Тянь решил, что если внешние силы не могут помочь, стоит обратиться к внутренним ресурсам. Оставив Рыжика спящим в доме, он направился к сборищу омег. Как только они заметили его приближение, то сразу начали махать руками и весело его приветствовать. — Боже, Хэ Тянь, ты стал затворником? — подразнила одна из омег, подходя ближе. — Я сейчас забочусь о оборотне из стаи Серых, — спокойно ответил Хэ Тянь, стараясь не придавать своему голосу излишней серьезности, вместо этого натянув на лицо ехидную улыбку. Большая часть омег, которые не знали о нахождении постороннего оборотня в стае, удивленно переглянулись. — Хэ Тянь и забота о ком-то? Вау, это что-то новенькое! — кто-то из толпы не смог удержаться от саркастического замечания, вызвав смешки у остальных. Хэ Тянь, не обращая внимания на их шутки, обратился с просьбой помочь ему. Он попросил приготовить суп, надеясь, что омеги смогут сделать его более съедобным, чем его собственные попытки. Омеги похихикали над ним, явно наслаждаясь моментом, но никто не отказал. Напротив, они согласились помочь и пообещали принести суп через пару часов. Хэ Тянь поблагодарил их и вернулся домой, чувствуя легкое облегчение. Возможно, помощь омег окажется тем, что наконец сможет заставить волка есть. И действительно, спустя некоторое время одна из омег принесла ему суп. Парень аккуратно принял миску, одарив девушку воздушным поцелуем, и, вернувшись к волку, поставил ее перед ним, наблюдая за реакцией. К его удивлению, волк, сначала настороженно принюхавшийся, все же решился попробовать суп. Хэ Тянь внимательно следил за каждым его движением, и когда оборотень начал есть, почувствовал, как его напряжение постепенно спадает. Волк съел всю миску, не оставив ни капли, и Хэ Тянь впервые за долгое время ощутил, что они наконец сделали маленький, но важный шаг вперед. Это был первый раз, когда волк принял пищу целиком, и для Хэ Тяня это значило больше, чем просто утоление голода. Это было началом, пусть и робким, но все же настоящим доверием. И он поел при нем. От чего-то сердце пару раз застучало слишком громко. Наблюдая, как Рыжик укладывает голову на шкуры и довольно вздыхает, Хэ Тянь почувствовал, что его усилия начинают приносить плоды. Возможно, не сразу, но рано или поздно тут всё же станет говорить. После того, как волк съел суп, Хэ Тянь почувствовал прилив надежды, что, возможно, теперь удастся хотя бы заменить бинты и обработать раны. Но когда он попробовал подойти ближе, Рыжик снова напрягся и начал рычать, угрожающе показывая клыки. Хэ Тянь вновь потерпел поражение — волк не позволял ему прикоснуться. Хэ Тянь глубоко вздохнул, стараясь удержать на поверхности подавляющую его волну разочарования. Он понимал, что причина агрессии кроется не в нем самом, а в ужасном прошлом, которое пережил омега. Его изранили и изуродовали другие оборотни, и теперь доверие к их роду было потеряно. — Ты был в ужасном состоянии, — произнес Хэ Тянь, глядя на Рыжика, который все еще настороженно следил за каждым его движением. — Весь переломанный, в луже крови, с пустыми глазами. Даже если сейчас ты сверлишь меня недоверчивым взглядом, я рад, что ты жив. Он позволил себе легкую, почти незаметную усмешку, но знал, что волк ее не заметит или не придаст ей значения. Это не имело значения. Не ожидая ответа, Хэ Тянь развернулся и покинул комнату, оставив омегу в одиночестве. Выйдя из дома, Хэ Тянь почувствовал, как его грудь сдавливает все та же тяжесть, но свежий воздух немного развеял гнетущие мысли. Решив, что прогулка поможет ему очистить голову и собраться с мыслями, он медленно побрел по тропинке, ведущей вглубь леса. Шаги были размеренными, почти механическими. Хэ Тянь размышлял о том, как трудно было завоевать доверие того, кто утратил его к миру в целом. Каждый рык, каждый угрожающий взгляд напоминали ему о том, сколько боли и страданий пришлось пережить этому омеги. Возможно, он не сможет исправить все, что с ним произошло, но Хэ Тянь был готов попытаться сделать все, что в его силах. По крайней мере пока не передаст заботу над ним кому-то другому. Он знал, что впереди еще много испытаний, но верил, что однажды волк поймет, что ему можно доверять. Злой и свирепый, над ним можно было бы легко подшучивать, если бы они стали приятелями. А пока, Хэ Тянь продолжал свою прогулку, стараясь обдумать свои следующие шаги и найти способ добиться цели.