Реабилитация.

На следующий день Хэ Тянь, осознав, что одними супами волка не накормишь, зашел к Цзян Дэшеню. Доктор встретил его, из его глаз сквозила усталость — очевидно, работа у него была не из легких. — Можно ли кормить его чем-то помимо супа? — прямо спросил Тянь, стараясь не затягивать разговор. Цзян Дэшен задумался на мгновение, а затем уверенно кивнул. — Тело оборотней сильное, даже в таком плачевном состоянии. Если он начнет есть мясо, это точно пойдет ему на пользу. Услышав это, Хэ Тянь поблагодарил Цзян Дэшена и направился к общему складу, где хранились запасы пищи. Он перестал ходить на охоту после того, как начал заботиться о Рыжике, да и в общем отошел от дел стаи, редко выходя из своего убежища то к Цзян Дэшену, то к Цю, то к омегам за помощью. На охране сегодня стояли его ровесники и, завидев пропавшего на неделю Хэ Тяня, которого раньше можно было правдиво назвать самым беззаботным оборотнем в его возрасте, вопросы посыпались один за другим. Спрашивали куда он пропал, почему не ходит на охоту, как умудряется пропускать вечерние встречи. Эти парни не приходили проведать Хэ Тяня, возможно, Цю попросил, однако Тянь был тому благодарен. Спокойнее так. Рыжик агрессивно реагировал на Цзян Дэшена, у которого феромонов то нет, а от альф с кипящей кровью он, наверное, с ума сойдет. Хэ Тянь позволил себе остановиться и поговорить с собратьями около десяти минут, но после сказал, что ему надо спешить и, взяв небольшой, сочный кусок мяса, он уже по привычке пошел просить омег приготовить его. Те, немного посмеиваясь над его настойчивостью в заботе об оборотне, снова согласились помочь. Когда мясо было готово, Хэ Тянь вернулся к Рыжику и положил перед ним тарелку с приготовленным блюдом. Волк, заметив новое угощение, сначала насторожился, но потом его голод взял верх. Схватив кусок мяса, он быстро его съел, не оставив ни кусочка. Хэ Тянь внимательно смотрел на Рыжика, отмечая, как тот ел с таким аппетитом, что на мгновение забыл о своем страхе и настороженности. — Если бы ты обратился человеком, — тихо сказал Хэ Тянь, продолжая наблюдать, — тебе можно было бы есть большое разнообразие еды, и восстанавливался бы ты легче. Рыжик, казалось, на мгновение замер, услышав его слова, но затем снова вернулся к своей миске, словно не желая показывать, что его затронуло сказанное. Хэ Тянь понял, что этот вопрос о превращении в человека был сейчас был не на первом месте, и потому решил не настаивать на разговоре. Ему просто было любопытно. Он молча убрал пустую миску и, присев рядом, оглядел Рыжика. Процесс восстановления был медленным, но каждый день приносил хоть небольшие, но изменения. Хэ Тянь надеялся, что с каждым таким шагом Рыжик все больше осознавал, что не все окружающие его существа представляют угрозу. И что доверие, хоть и трудное, но возможно вернуть.

***

Хэ Тянь сидел в доме Цю, глядя в пол и рассказывая о последних новостях (не сложно догадаться, что единственными его новостями были наблюдения за Рыжиком). Его голос был наполнен усталостью и беспокойством, а длинный монолог словно срывался с его усталых губ без конца. — Прошла уже неделя, — начал Хэ Тянь, стараясь сдержать волнение. — Он все еще настороженно относится ко мне. Каждый раз, когда я пытаюсь заменить бинты или хотя бы осмотреть его раны, он рычит и не дает мне подойти. Я беспокоюсь, что они начнут гнить, а это может привести к серьезным последствиям, так ведь? Он продолжал говорить, описывая, как Рыжик, казалось, никогда не спит. Когда бы Хэ Тянь ни зашел в комнату, оборотень всегда просыпался и сразу начинал рычать, будто ожидая нападения. Усталость была написана на его лице, несмотря на то, что Хэ Тянь кормил его несколько раз в день, стараясь поддержать его силы. — Я начинаю сомневаться, — пробормотал Хэ Тянь, его голос предательски дрогнул, — смогу ли я ему помочь. Каждый раз, когда я вхожу, он будто видит во мне врага, не понимая, что я пытаюсь сделать все возможное, чтобы он поправился. Может все же кто-нибудь другой... В конце своего нытья он замолчал и, исчерпав силы, улегся головой на стол. Хэ Тянь и сам плохо спал последние дни, его мысли и заботы не давали покоя. Волк, его недоверие, страх, которые Хэ Тянь не мог преодолеть, все это казалось бесконечной борьбой, в которой он не знал, как победить. Цю, который, казалось, вовсе не слушал его, сидел с обычным спокойным выражением лица, устремив взгляд в потолок. Но Хэ Тянь знал его слишком хорошо, чтобы знать – он слышал каждое слово. — В стаю отпускать его сейчас не имеет смысла. Наступила короткая пауза, в которой они оба просто сидели в тишине. Но затем Цю, не отрывая взгляда от потолка, заговорил. — Знаешь, — начал он с едва уловимой задумчивостью, — возможно, тебе стоит попробовать другой подход. Попробуй говорить с ним. Расскажи что-то о себе. Или увлеки его чем-то. Ему все тело переломали, не забывай. Ни о каком доверии речи идти не может. Даже если ты ухаживаешь за ним, кто знает, как это выглядит в его глазах. Хэ Тянь приподнял голову, пытаясь осмыслить сказанное. Цю продолжал, все так же спокойно, будто размышлял вслух: — Если он не доверяет тебе, то, возможно, это не потому, что ты делаешь что-то не так, а потому, что он просто не знает, кто ты. Ты для него пока лишь очередное существо, которое может причинить боль. Но если ты начнешь говорить с ним, может быть, он начнет видеть в тебе не просто еще одного врага, а кого-то, с кем можно сосуществовать. Цю замолчал, позволяя словам осесть в тишине комнаты. Хэ Тянь медленно кивнул. — Попробуй, — повторил Цю, наконец переводя взгляд с потолка на Хэ Тяня. — Просто говори с ним. Он может не сразу понять, но это может быть началом. Хэ Тянь вновь улегся на стол, но теперь в его мыслях было меньше отчаяния. Цю был прав — Рыжик, возможно, даже не видел в нем человека, а лишь тень угрозы, с которой он сталкивался раньше. Если начать показывать ему другую сторону, человеческую, может быть, со временем он начнет видеть в Хэ Тяне не врага, а союзника. Это был новый путь, и Хэ Тянь, вздохнув, был готов попробовать.

***

Рыжик выглядел не очень. Хэ Тянь продолжал кормить его мясом, и тот с радостью ел. Тело омеги крепло, и хоть и выглядел он очень сонным, его кости перестали страшно выпирать из-под рыжей шкуры. Он более спокойно реагировал на присутствие Хэ Тяня рядом с собой, однако в определенные моменты все еще продолжал рычать и скалится. У обычного оборотня заживления не заняли бы больше недели. Тут идет вторая, а результата как будто нет совсем. Самое неприятное то, что Рыжик до сих пор враждебно относится к Хэ Тяню. Он не давил, осторожничал, но стоило ему как-то не так пошутить или высказать недовольство, Рыжик сразу же вновь запирался в себе, одаривая его тяжелым взглядом. Каждый раз, когда он видел, как волк пытается поднять на лапы, но не может преодолеть боль, Хэ Тянь жмурился, представляя боль, которую тот испытывал. Чаще всего альфа быстро замечал это и просил омегу не напрягаться. Иногда у Хэ Тяня, наблюдающего за скучающим взглядом Рыжика, создавалось ощущение, что он ни во что его не ставит. Что ж, скорее всего так и было, однако тот факт, что Хэ Тянь знал, что волк не спит от слова совсем, говорил об обратном. Он воспринимает альфу как того, кто может сделать больно. — Я могу оставить бинты и мазь здесь, но толку от этого никакого. Твои руки будут все также сломаны, когда ты перекинешься, и перед этим еще надо снять повязки, а то они тебя передавят. Хэ Тянь до сих пор не менял повязки. На передние лапы наложили специальный затвердевающий материал, для ребер туго бинтовали грудь, однако Рыжик двигался и через неделю повязка сидела не так туго, как должна была. Цзян Дэшен приходил еще раз и сказал, что ему нужно перетянуть ее, однако Рыжик и на этот раз отказался подпускать доктора к себе, клацнув зубами в предупреждении. Цзян Дэшен, наблюдая за враждебно настроенным оборотнем и выжатым, как лимон, Хэ Тянем, отвел последнего на улицу и предложил другой вариант – добавлять в воду и пищу лекарства. По началу Хэ Тянь очень сомнительно отнесся к этой идее, и после минуты раздумий покачал головой: — Он почувствует изменение запаха или вкуса и потом от обычной воды и еды воротится будет. — Я постараюсь сделать их безвкусными, — заверил его доктор. — Не так давно я нашел травы, убирающие всякий запах, думаю, если постараться, можно убрать и вкус. Я займусь этим. Хэ Тянь окинул взглядом Цзян Дэшена оценивающим взглядом. Доктор сомнительно относился ко всем немногочисленным новичкам, он был против чужаков – это был не секрет. Теперь же он предлагает заняться Рыжиком, омегой, от которого больше проблем, чем какой-либо пользы (последней вообще нет) основательно? Хэ Тянь мог зацепиться за фразу про то, что Цзян Дэшен только недавно нашел эти травы и хотел поставить эксперимент, но интуиция подсказывала, что дело было не в этом. — Честно, я бы уже сказал тебе бросить это дело и не влезать в неприятности, беря ответственность за этого омегу, — прочитав его взгляд, принялся пояснять Цзян Дэшен. Произнося последнюю фразу он выглядел особенно недовольно: — Но Цю попросил меня заняться этим. Хэ Тянь посмеялся. Вот в чем дело. Цзян Дэшен принес лекарства через несколько дней и, когда они вышли на улицу, чтобы Рыжик не услышал, доктор объяснил как и в каких пропорциях их добавлять в воду и еду. Хэ Тянь, наливая воду для омеги, долго мешкался, но другого выхода не было, поэтому, пытаясь соблюдать граммовки, добавил порошок в воду и хорошенько размешал, стараясь делать это максимально тихо. Он долго смотрел на прозрачную жидкость, словно пытаясь уловить изменения, которые могли бы выдать ее скрытое содержание. Легкое сомнение плыло в его взгляде. Неужели это единственный способ? Неделю он старался, кормил, говорил с ним тихим голосом, но каждое движение человека волк встречал острыми глазами, в которых пылала недоверчивость и угроза. Хэ Тянь колебался, не зная, правильно ли поступает. Ведь это решение могло изменить все. Рыжик, видевший в нем врага, с легкостью мог начать еще больше ненавидеть его. Но Цзян Дэшен уверял его, что это не навредит, лишь облегчит процесс. Что он успокоится, и будет легче установить контакт. Хэ Тянь тихо вздохнул, его рука слегка дрожала, когда он протянул тарелку Рыжику. Тот, почуяв воду, осторожно приблизился, но сразу не притронулся. Их взгляды встретились. Хэ Тянь застыл, ощутив, как напряжение застывает в воздухе между ними. Волк не понимал. В его глазах читался вызов, но и капля любопытства. Слишком напряженно. Слишком пристально. Осознав, что волк может уловить его внутреннюю тревогу, Хэ Тянь неловко прокашлялся, отвел взгляд в сторону, стараясь показать, что не претендует на доминирование. Рыжик еще секунду не сводил с него глаз, и, наконец, опустил морду к тарелке. Хэ Тянь нарочито отвернулся, делая вид, что занят чем-то незначительным, но каждое его движение было наполнено напряжением. Он слышал, как язык омеги тихо плеснул в жидкость. Один глоток, потом еще один. Сердце Хэ Тяня забилось чуть быстрее, но лицо оставалось холодным. Он позволил себе только украдкой, через полуприкрытые веки, наблюдать за тем, как оборотень жадно пьет, наконец-то уступив своим природным инстинктам. Едва сдержанная улыбка коснулась его губ. В груди разливалось теплое чувство, но он продолжал притворяться безразличным, играя свою роль до конца. Каждый звук, каждый шорох был для него как музыка, и с каждым новым глотком он знал: Рыжик начал путь к исцелению. От этого момента все как будто изменилось. Шкуры, на которых лежал волк, стали чище, его раны медленно начали затягиваться, а его дыхание выровнялось. Кое-что оставалось неизменным: волк все еще рычал, каждый раз, когда Хэ Тянь подходил ближе. Однако теперь, вместо непонимания, на его лице расцветала широкая улыбка – улыбка проказника, который знает, что делает. Он приносил очередное блюдо, зная, что оно нужно для исцеления, и каждый рывок волчьих губ лишь подтверждал его успех. Рыжик был все тем же — диким, гордым и недоверчивым, но в глазах Хэ Тяня, где-то глубоко внутри, мерцала искра понимания. Он подождет, пока тот примет человеческий вид и тогда они поговорят.

***

Хэ Тянь устало оперся плечом о стену. Его взгляд неотрывно был прикован к Рыжику, что лежал на груде шкур. Шерсть омеги слегка дрожала, то ли от боли, то ли от слабости, но дыхание стало более ровным за последние несколько дней. Прошло уже полторы недели. Лекарства начали действовать, раны понемногу заживали, но волк, казалось, не мог полностью отдаться сну. Цзян Дэшен строго предупредил Хэ Тяня: — «Снотворные ему противопоказаны. Их сложнее подмешать, да и мы уже даем ему много лекарств». Значит, нужно было найти способ выматывать Рыжика, чтобы усталость взяла свое. Но как? Омега едва мог встать на лапы, а уж о том, чтобы гулять по комнате, не могло быть и речи. Хэ Тянь устало вздохнул, чувствуя беспомощность. Он думал о том, что могло бы отвлечь и утомить оборотня, но ни одна мысль не казалась ему достойной решения. Хэ Тянь, сидя долгое время в четырех стенах, уже чувствовал, что сходит с ума – его волчья натура рвалась наружу, все сложнее ему было противится желанию обратиться и убежать в лес на долгие часы. Он знал, что они были разными, так как являлись альфой и омегой, но даже если у Рыжика в два раза меньше энергии, чтобы полностью выбиться из сил, ему нужны часовые пробежки. Сейчас Хэ Тянь тоже очень хотел спать, однако на деле за весь день не сделал ничего особо сложного, однако он постоянно волновался. Он думал на протяжении всего дня, поэтому сильно выматывался. Тянь, не слишком ли ты озабочен этим омегой? Вроде хотел сбагрить его в любой момент, а сейчас смирился с тем, что никому кроме тебя самого он и не нужен. Да по правде и тебе он не нужен – одни проблемы. Рыжик лишь изредка поднимал глаза, встречаясь с его взглядом. В этих темных, полных дикого огня глазах читалось понимание и, возможно, немой вопрос. — Ну и что с тобой делать, спрашивается, — тихо проговорил Тянь. Время тянулось медленно, как густой туман за окном, но Хэ Тянь знал одно: Рыжик на его попечительстве по крайней мере до того, как встанет на лапы. Хэ Тянь склонился над лежащим на грубой постели оборотнем, чей взгляд был полон недоверия и скрытой боли. Бледный лунный свет, проникающий через щели в стенах, отражался в его глазах, горящих тем же подозрением, что и в первые дни их встречи. Казалось, что омега готов сорваться с места при малейшем движении, каждое мгновение готовый защищаться, несмотря на израненное тело и усталость, скапливающуюся в каждом мускуле. Хэ Тянь наблюдал за ним — за тем, как его тело иногда подрагивало от напряжения, как он время от времени тяжело дышал, будто пытаясь прогнать подступающую слабость. Это было странно и, даже можно сказать, немного пугающе. Для Хэ Тяня это было в новинку — встречать подобное сопротивление даже своему собственному телу. Он задумался: что бы сделал сам на его месте? Мог ли он, альфа, проживший жизнь в спокойствии и достатке, выдержать нечто подобное? Мда. Что-то он о себе совсем плохого мнения. Не стоит забывать, что история Рыжика ему неизвестна. Но ему казалось немыслимым, что кто-то мог так долго не спать, не позволить себе отдохнуть даже в самые, казалось бы, безопасные моменты. Было ли это отголоском прошлого, полной боли и страха, или просто инстинктом выживания — Тянь не знал. — Ты не сможешь продолжать так дальше, — проговорил он, не ожидая ответа. Но оборотень лишь молча смотрел на него, его янтарные глаза будто бы говорили: "Я не могу доверять". Это молчание становилось тяжелым грузом на сердце Тяня. Он чувствовал странную ответственность за этого незнакомца, и время от времени отвешивал себе пощечины, напоминая, что не должен привязываться. Хэ Тянь вздохнул, чувствуя нарастающее напряжение в воздухе. Стараясь не выдать беспокойства, говорить спокойно, как с упрямым ребенком, которого нужно убедить в простых вещах. — Ты понимаешь, что без сна ты не восстановишься? — негромко сказал он, но Рыжик не шевельнулся, лишь пристально смотрел на него, словно оценивая каждое слово, каждое движение. — Раны заживают, это правда. Но если ты не будешь спать, у тебя не будет сил. Оборотень скривил губы, будто бы хотел огрызнуться, но не произнес ни звука. Его глаза оставались настороженными, все так же полными недоверия. — Послушай, — Хэ Тянь сделал шаг назад, чтобы дать ему пространство, — я не знаю, через что ты прошел. И я не могу тебе приказать, ты больше походишь на упрямого барана, нежели на волка с желанием жить, — фыркнул он. — Без сна твое тело просто перестанет работать. Омега медленно закрыл глаза, но даже этот жест казался натянутым, словно он пытался удержать контроль над ситуацией, даже осознавая свою слабость. — Ты можешь довериться мне хотя бы на этот раз, — продолжал Тянь, не отводя взгляда. — Это не вопрос выбора. Если ты не дашь себе отдохнуть, раны начнут заживать медленнее, и ты просто не сможешь двигаться дальше. Несколько мгновений прошло в тишине, пока оборотень не приоткрыл один глаз, словно проверяя, насколько серьезно Хэ Тянь говорит. Легкая тень сомнения пробежала по его морде. Словно инстинкты говорили ему одно, а разум начинал поддаваться логике. — Я не прошу многого, — добавил Хэ Тянь, слишком терпеливо для своего характера. — Попробуй уснуть. Хоть ненадолго. Я буду рядом. Он видел, как внутри Рыжика происходила борьба. Недоверие еще не исчезло, но его тело, изнуренное болью и усталостью, уже не могло сопротивляться здравому смыслу. Оборотень снова напрягся, когда Хэ Тянь попытался его убедить. Их взгляды встретились — Рыжик, упрямо сжимая челюсти, не хотел уступать. Его глаза говорили все: он не доверял никому, даже тому, кто уже несколько дней заботился о нем. Словно молчаливая схватка завязалась между ними, и тишина стала слишком плотной, слишком осязаемой. Первым отвел взгляд Хэ Тянь. Он тяжело выдохнул, уперев лоб в ладонь, ощущая, как усталость медленно накатывает. Ночью он спал лишь урывками, прислушиваясь к любому звуку, пытаясь быть начеку. Впрочем, не меньше его изматывала беспомощность — он не знал, как достучаться до того, кто так упрямо отказывался впускать кого-то в свое пространство. Хэ Тянь посмотрел в окно. Снаружи уже давно опустилась ночь, и темное небо было усыпано редкими звездами. В воздухе висела тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием дерева. Он чувствовал, как из него уходят последние силы, и на мгновение задумался, каково это — позволить себе отдохнуть, не тревожиться за чужие раны и чужие страхи. Ах, мечты. Бросив попытки уговорить омегу, Тянь встал и направился к полке с книгами. Он не был большим любителем чтения, но сейчас ему нужно было хоть что-то, чтобы отвлечься. Пальцы скользнули по корешкам книг, и он наугад взял одну из них, даже не прочитав название. Сев на стул неподалеку от оборотня, Хэ Тянь раскрыл ее и принялся читать. Слова на страницах были едва ли знакомыми. Он не помнил, когда в последний раз читал для себя. Книг в доме было немного, и каждая из них казалась частью ушедшего времени, тихо стоявшей на полке в ожидании, когда ее снова откроют. Странное чувство охватило Тяня — будто в этом чтении был своеобразный ритуал. Спокойствие, которого ему так не хватало. Он погрузился в книгу, пытаясь отвлечься от напряженной атмосферы комнаты. Рыжик по-прежнему лежал неподвижно, но его дыхание стало чуть ровнее, едва заметно успокаиваясь в присутствии Хэ Тяня, который был так близко, но больше не пытался ни о чем говорить. Мягкий свет свечей отбрасывал длинные тени на стены, и комната казалась почти уютной, несмотря на напряжение, висевшее в воздухе. Хэ Тянь, углубленный в чтение, едва замечал, как часы таяли за медленным движением страниц. Однако вскоре легкий шорох заставил его вздрогнуть. Он поднял взгляд на Рыжика. Тот молчал, но было очевидно, что что-то хотел. Хэ Тянь прищурился и, проследив его взгляд, заметил пустую миску у кровати. — Что такое? Воды захотел? — спросил он, пытаясь понять причину этой немой просьбы. Оборотень лишь продолжал смотреть, не меняя выражения. Хэ Тянь вздохнул, отложил книгу на стул и потянулся к миске. Внезапно он почувствовал легкий укол боли — оборотень резко прикусил его руку, но не сильно, скорее как предупреждение, чем настоящую агрессию. — Эй, ну в самом деле, — устало произнес Хэ Тянь, теряя остатки терпения. Это был не агрессивный укус — лишь знак недовольства. Взяв миску, он вышел в темный коридор, направляясь к бочке с водой, которая стояла в зале. Вода плескалась, когда он наполнял миску, а в его голове крутилось одно и то же: почему Рыжик так упрямо отказывается доверять, несмотря на все усилия? Однако, кажется, это был первый раз, когда Рыжик сам указывал на свои нужды. Хэ Тянь не мог отказать, хоть и желания потакать ему не было. Когда он вернулся, ему показалось, что тишина в комнате стала еще плотнее. Взгляд Хэ Тяня застыл на месте, перед ним открылась странная и неожиданная картина: омега, хоть и раненый, сумел переползти на край кровати. Его пасть была раскрыта, и он тянулся к стулу, где лежала книга, оставленная Хэ Тянем. Волк был явно ослаблен, но настойчиво пытался дотянуться до книги. На мгновение Хэ Тянь не мог понять, что происходит. Волк, дикий и настороженный, словно исследовал объект его недавнего внимания — ту самую книгу. Пасть зверя сомкнулась возле корешка, словно он собирался утащить ее или, возможно, уничтожить. — Ты что там задумал? — его голос был тихим, на лице застыло выражение ахуя. Рыжик, увидев его, вздрогнул, и попытался вернуться обратно на место. Но силы подвели его: он начал падать с края кровати. Мгновение, и Хэ Тянь выронил миску с водой, которая с грохотом ударилась об пол, расплескав жидкость по доскам. Он бросился вперед, ловя омегу на лету, прежде чем тот успел коснуться пола. Их тела столкнулись, и Хэ Тянь прижал оборотня к себе. Секунда, словно растянувшаяся на вечность. Книга, которую Рыжик все же успел зацепить зубами, упала на пол с приглушенным стуком. Хэ Тянь остался сидеть на полу, прижимая к себе израненное тело оборотня, который был явно не в своей тарелке. Они оба застыли. Оборотень перепуганный, а Хэ Тянь скорее удивленный своей же прыткости. Альфа медленно поднялся на ноги с оборотнем на руках, чувствуя его быстрое, почти паническое сердцебиение, гулко отдающееся в его собственных ушах. Он тоже был слегка ошеломлен случившимся. Мгновение они просто сидели, оба пораженные произошедшим. Хэ Тянь осторожно выпрямился, не отпуская Рыжика, и аккуратно уселся на кровать, держа его на руках, как будто он был самым хрупким существом на свете. Омега тяжело дышал, его глаза метались, но он не пытался вырваться. Между ними все еще стояла стена недоверия, но в этот момент казалось, что она слегка пошатнулась. — Вот ведь... — пробормотал Хэ Тянь, смотря на рыжую макушку. — Что ты пытался сделать? Хэ Тянь ощутил, как волк замер в его руках, не сопротивляясь, но все еще настороженно следя за каждым его движением. Альфа осторожно потянулся, чтобы поднять упавшую книгу с пола, стараясь не делать резких движений, которые могли бы спугнуть или вызвать новую волну недоверия. — Ты хотел почитать? — с легкой улыбкой спросил он, пытаясь смягчить напряженную атмосферу. Рыжик не отреагировал. В другом случае он бы, скорее всего, уже кусал или рычал, но сейчас его шок был сильнее обычной реакции. Это был редкий момент, когда Хэ Тянь понял: не стоит упускать возможность. Он мог бы сейчас уложить его обратно на кровать, дать ему время прийти в себя, но это было бы упущенным шансом. Шансом показать, что он не причинит вреда, даже находясь так близко. Хэ Тянь все еще удерживал оборотня, ощущая тепло его тела, слегка учащенное дыхание, но при этом уже не было прежней паники. В воздухе повисла зыбкая тишина — один неверный шаг мог вернуть все на прежний уровень, но Хэ Тянь решился не отступать. Он раскрыл книгу, чувствуя, как Рыжик наблюдает за ним, то ли настороженно, то ли с интересом. Скорее всего все вместе. Медленно, спокойно, он начал читать вслух, не обращая внимания на текст, не вкладывая особой важности в слова. Его голос был мягким и размеренным. Сначала он думал, что оборотень начнет протестовать, но тот остался неподвижен, лишь его дыхание из бешеного стало постепенно стало замедляться, словно успокаивалось под звуки чужого голоса. Минуты текли медленно, напряжение, казалось, немного ослабло. Хэ Тянь продолжал читать, и, несмотря на странность ситуации, он чувствовал, как между ними образуется нечто новое — хрупкое доверие, которое могло исчезнуть в любой момент, но сейчас оно существовало. Когда Рыжик слегка шевельнулся, Хэ Тянь на мгновение замер, но тот не вырывался. Это был жест не страха, а, возможно, принятия. Хэ Тянь продолжал читать, теперь уже не сомневаясь: этот момент, сколько бы он ни длился, был шагом вперед. Альфа заметил, как оборотень словно улегся поудобнее, его дыхание стало ровнее, и он постепенно погружался в сон. Хэ Тянь не мог быть уверен, действительно ли оннаконец расслабился, но это заставило улыбнуться, пусть и сдержанно. Все происходящее было таким неожиданным — омега, который не доверял ему, впервые позволил себе расслабиться рядом. Всему виной усталость. Даже пусть так. Хэ Тянь, сдерживая гордость за себя, тихо закрыл книгу, стараясь не потревожить спящего. Это было почти чудо, которое он боялся разрушить. Он медленно, осторожно положил руку на густую, теплую шерсть Рыжика, чувствуя ее мягкость под пальцами. Это прикосновение было неожиданно приятным. Во сне омега выглядел совсем другим — спокойным, даже уязвимым, без постоянного напряжения, которое сопровождало его наяву. Хэ Тянь сидел, затаив дыхание, боясь потревожить этот хрупкий мирный момент. Он все еще держал его на руках, чувствуя, как его собственное сердцебиение замедляется, следуя за ритмом сна волка. В этот момент все казалось правильным — как будто между ними наконец возникла незримая связь. И к сожалению он не мог дать себе оплеуху, чтобы прогнать такие мысли из головы. Хэ Тянь чувствовал, как адреналин бурлил в его крови. Он не мог сомкнуть глаз всю ночь, оставаясь на месте, сдерживая любые порывы резких движений. Омега, уютно устроившийся у него на руках, время от времени шевелился, и каждый раз Хэ Тянь ловил себя на том, что сердце начинало биться быстрее, как будто он боялся разбудить его. Он не мог позволить себе расслабиться — любая ошибка могла разрушить хрупкое спокойствие. Только когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь окна, освещая комнату, Хэ Тянь наконец ощутил, как напряжение начинает отпускать. Он зевнул, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой, и задумался, как же выбраться из этой ситуации, при этом не разбудив Рыжика. Осторожно, словно боясь нарушить магию ночи, он начал перекладывать его на шкуры. Оборотень не проснулся, лишь глубоко вздохнул во сне, все еще оставаясь в своем спокойном состоянии. Хэ Тянь сонно посмотрел на Рыжика еще с минуту, изучая его спокойное лицо и чувствуя странную теплоту в груди. Как будто этот момент был победой — над страхами, недоверием, и даже самим собой. Но усталость уже начала одолевать его, и, наконец решив, что сделал все возможное, Хэ Тянь тихо вышел из комнаты. В гостиной он опустился на диван, чувствуя, как тело мгновенно погружается в долгожданное расслабление. Он едва успел закрыть глаза, как сон поглотил его целиком, унося в полную темноту и покой.

***

И все же, когда днем довольный Хэ Тянь потянул руку к проснувшемуся Рыжику, то получил учил болючий укус и недовольное рычание. Да что ж такое!