Реабилитация.

Утром, когда Рыжик в мгновение ока едва не сомкнул свои клыки на его лице, Хэ Тянь отшатнулся, но не испугался. Он уже привык к подобным вспышкам обороны. Как и вчера, Рыжик защищался – это был его естественный инстинкт, и Хэ Тянь понимал это. Но фырчание не сдержал: — Вчера преспокойно на руках у меня валялся, а сегодня чуть пол лицо не откусил. Рыжик никак не отреагировал. Его глаза, полные недоверия, сверлили Хэ Тяня, выискивая то, что альфа понять не мог. Каждый раз, сталкиваясь взглядами, ему казалось, что они воюют – Рыжик очень ясно и точно слал его подальше нахуй, Тянь очень ясно и точно идти отказывался. Вчерашняя близость была лишь стечением обстоятельств, коротким мигом, в котором страх уступил место усталости. Это не значило, что Рыжик начал ему доверять, что лед недоверия растаял. Но теперь Хэ Тянь понимал, что некоторые вещи делать можно — возможно даже лучше идти напролом, нежели заискивать перед ним. Прошел час, и Хэ Тянь снова заглянул в комнату. Там, где еще недавно стояла полная миска, теперь остались лишь косточки и, а оборотень, облизываясь, лежал на шкурах. Рыжик внимательно наблюдал за Хэ Тянем, когда тот приблизился и, нарочито уверенно, но с осторожностью, протянул руку к его макушке. На мгновение Рыжик застыл, ожидая, что парень просто заберет миски. Однако вместо этого он почувствовал легкое касание. Это движение застало оборотня врасплох. Рычание, рваное и резкое, раздалось почти мгновенно, клыки клацнули в воздухе, но Хэ Тянь даже не вздрогнул. Он спокойно произнес: — Молодец, — победоносно. — Ешь побольше, и ты быстро восстановишься. Рыжик, кажется, был в полном недоумении. В его глазах читалась путаница, как если бы он не мог решить, является ли альфа перед ним врагом или… кем-то иным. Время шло, а Хэ Тянь замечал, что его старания наконец начинают приносить плоды. Это придавало ему бодрости и уверенности, и следующие пару дней он провел в приподнятом настроении. Да, его руки по-прежнему покрывались укусами, следы от которых не проходили сразу, но Хэ Тянь улыбался. Ведь каждый новый укус был результатом очередной попытки коснуться оборотня, пусть даже на одно мимолетное мгновение. Иногда Рыжик так удивлялся, что его зубы срывались с траектории и царапали лишь кожу, оставляя небольшие ранки. Хэ Тянь наслаждался каждым моментом, наблюдая, как в глазах оборотня на мгновение появляется растерянность, прежде чем снова возникнет угроза. Маленькие царапины не пугали его — они заживали на нем в считанные часы. Даже когда Рыжик особенно постарался и оставил глубокий след, боль продлилась не более пяти часов. Для Хэ Тяня это было как часть их странной игры, в которой медленно, но верно, оборотень учился доверять, а он сам получал удивительное удовольствие от самого процесса этого взаимодействия. Хэ Тянь старался не шокировать Рыжика слишком сильно. Он уже знал, что каждое прикосновение — это шаг вперед, но если сделать его слишком резким, последствия могли быть непредсказуемыми. Пару раз оборотень застывал от неожиданного контакта, словно сковывался в ожидании удара. И тогда Хэ Тянь осторожно убирал руку, давая понять, что не собирался причинять боль. Да, конечно, ему все равно, он преследует только одну цель – чтобы счет в этой игре в сопротивление был в его пользу. В то же время не хотелось доводить омегу до остановки сердца, поэтому он все же осторожничал, понимая, что и сам боится навредить Рыжику. Он не был уверен, правильно ли это, но каждый раз, когда Рыжик замирал, это означало лишь одно: оборотень снова готовился к боли. В первый раз Хэ Тянь был в растерянности настолько, что решил оставить его одного. Он вышел из комнаты и бродил по дому, надеясь отвлечься. Рыжик вел себя агрессивно, непоколебимо, словно никакие раны не могли его сломать, но за этой маской скрывается что-то гораздо более уязвимое. Любопытство до добра не доведет. Конечно, Рыжик получил травмы, и, несмотря на свою стойкость, он глубоко внутри был сломлен и напуган. Эту сломленность и испуг хотелось вытащить наружу. Покажи это. В следующий раз Хэ Тянь решил не уходить. Он остался рядом, уселся на холодные деревянные половицы и положил голову на мягкие шкуры у кровати. Рыжик, как и раньше, не двигался, словно был парализован, но Хэ Тянь терпеливо ждал. Прошло около десяти минут, прежде чем оборотень начал медленно шевелиться. Его янтарные глаза, настороженные и полные недоверия, скользнули вниз, встречаясь с терпеливым взглядом Хэ Тяня. Рыжик, слегка удивленный, наконец посмотрел на альфу по-другому. Хэ Тянь улыбнулся, спокойная улыбка, без страха и напряжения. — Пришел в себя? — спросил он. Оборотень не ответил, но взгляд, полный непонимания, был ответом сам по себе. — Я уж думал ты так и останешься статуей, — сказал Хэ Тянь. — Мне кажется, что если я прекращу пытаться, ты снова отстранишься. Возможно… Нет, точно. Тебе может показаться, что я плохо обращаюсь с тобой, но я вообще-то стараюсь тебя на ноги поставить. И что за реакция такая? То зубы на моей прекрасной коже смыкаешь, то мертвым претворяешься. Хэ Тянь говорил все, что шло на ум, больше походя на журящего отца. Он внимательно смотрел на Рыжика, и тот взглянул из него исподлобья, выглядя... надутым? Смешной. Протянув руку к Рыжику, Тянь заметил, как тот вздрогнул, но не убрал руку, а остановился в нескольких сантиметрах от его морды. Он старался уважать личное пространство оборотня. — Все нормально, — произнес Хэ Тянь, его голос был почти успокаивающим. — Ты можешь отвергать меня, но… — на несколько секунд он замолчал, и сменил тему. – Возможно, я слишком требователен. Прошу лишь об одном: не бойся меня. До сегодняшнего дня я ни разу не причинил тебе вреда и не собираюсь когда-либо это сделать. Он на мгновение остановился, внимательно наблюдая за реакцией Рыжика. Оборотень продолжал сверлить его взглядом, но в этот раз было что-то другое — чуть меньше страха и больше сомнений. — Я знаю, что не во всем хорош, но если тебе что-то нужно — просто скажи, или покажи мне. Не отталкивай меня, все равно не получиться. Прошла еще минута, которую они провели, не двигаясь, глядя друг другу в глаза. Это было почти как немое общение, в котором слова не имели значения. Лишь взгляды, полные невыраженных эмоций. Когда Хэ Тянь наконец решил встать, Рыжик снова вздрогнул, но на этот раз Хэ Тянь лишь одарил его ободряющей улыбкой. Он махнул рукой, словно говоря: «Все в порядке», и неспешно вышел из комнаты, оставляя оборотня одного, но с чувством, что что-то между ними все же изменилось. Весь следующий день Хэ Тянь не касался Рыжика. Он приносил ему воду и еду, говорил о чем-то непринужденном, будто бы в шутку, будто бы мимоходом, но при этом внимательно следил за реакцией оборотня. Он рассказывал о стае, о том, что происходило за пределами этого маленького дома, в котором они находились. Рыжик, который раньше выражал лишь полное безразличие, делая вид, что не слушает, сегодня явно вел себя иначе. Когда Хэ Тянь вошел в комнату, омега поднял голову. Он следил за ним, его янтарные глаза наблюдали за каждым движением. Оборотень водил головой из стороны в сторону, будто стараясь уловить каждое действие Хэ Тяня: как тот менял шкуры, двигал вещи, поправлял постель. Видя такую заинтересованность, Хэ Тянь почувствовал самодовольство и ответил ответил ему взглядом «Я знаю, что ты на меня смотришь, засранец». Он сел на стул рядом с кроватью и завел свою шарманку: — Я уже несколько лет живу один. Дом небольшой, хотя ты видел только эту комнату, — Хэ Тянь задумался, отвел взгляд и как бы невзначай добавил: — Мог бы показать тебе зал, если хочешь. На это Рыжик нахмурился, что вызвало у Хэ Тяня усмешку. — Я не буду, не буду, не смотри на меня так, — продолжил он, понимая, что подобное предложение явно пока слишком близко и неуместно для оборотня. Рыжик выглядел недовольным этой шуткой, но в то же время его недовольство было как-то мягче, не таким острым, как раньше. Он уже не был готов укусить Хэ Тяня за каждую шутку или приближение. Постепенно в их общении что-то менялось. Хэ Тянь заметил, что Рыжик стал внимательнее. Он больше не игнорировал альфу, как раньше. Его взгляд становился сосредоточенным, временами оборотень даже наклонял голову в знак того, что слушает. Хэ Тянь говорил о стае, о смешных случаях на их собраниях у костра, делился историями о тех, с кем он был связан, и немного о себе. Рыжик слушал. Это было необычно и удивительно — медленно и спокойно. Хэ Тянь редко говорил о себе. Даже несмотря на частые встречи с новыми людьми, его личные рассказы всегда были отрывочными и неполными. Каждое воспоминание словно заставляло его задуматься, увести мысли куда-то далеко. Порой он надолго замолкал, обдумывая, стоит ли вообще говорить что-то еще. Но каждый раз, когда он возвращался к реальности и встречался взглядом с Рыжиком, тот смотрел на него с спокойным ожиданием. В какой-то момент, не удержавшись, Хэ Тянь протянул руку и осторожно коснулся головы оборотня. Рыжик тут же зарычал, а его лапа молниеносно прижала руку Хэ Тяня к шкурам. Царапина от когтей жгла, но Хэ Тянь не отступил, не стал вырывать руку. Вместо этого он спокойно сел на корточки и аккуратно обхватил гипс на лапе оборотня. Омега внимательно смотрел на него, его янтарные глаза словно пытались прочитать мысли Хэ Тяня, понять его намерения. В этот момент между ними снова возникло напряжение, но оно было совсем другим — не таким острым, как раньше. Теперь это было скорее любопытство и осторожность с обеих сторон. — Похоже, твои лапы почти зажили. Болят? — тихо спросил Хэ Тянь, не убирая руки. Рыжик опустил взгляд на свою лапу, пошевелил пальцами, словно проверяя. Затем снова посмотрел на Хэ Тяня, и в этом взгляде не было страха или агрессии. По всей видимости, боль отступила, и вскоре можно будет снять повязки. Хэ Тянь решил не настаивать на этом сейчас и осторожно, без резких движений, вытащил руку из-под лапы. На этот раз, даже несмотря на то что его рука прошлась под когтями, Рыжик не стал давить и не оставил новую рану в наказание за прикосновение. Это было маленькой, но значимой победой.

***

К концу недели в стае все оживилось, как это обычно бывало. В воздухе витала непринужденная атмосфера, каждый был занят своими делами, сновал туда-сюда, что-то обсуждал, смеялся. Это было привычным явлением по воскресеньям: вся стая собиралась у большого костра в центре их поселения, садилась на бревна и общалась. Кто-то травил байки, кто-то играл на музыкальных инструментах, а некоторые даже начинали танцевать, поддавшись ритму ночи. Но на прошлой неделе все были слишком заняты после стычки с Серыми, и общего сбора не случилось. В этот раз Хэ Тянь впервые пропустит этот обряд, и внутри него появилась легкая грусть. Хэ Тянь стоял у дома Чу Ина, опершись на стену, и размышлял о происходящем. Сегодня Чу Ин вызвался помочь ему с готовкой. Обычно Хэ Тянь приходил домой, и еда уже была готова, но сегодня омеги забегались с делами и попросили подождать. Чу Ин взял на себя готовку и занимался этим уже долгих сорок минут. Дом Хэ Тяня находился на другом конце поселения, и, вместо того, чтобы возвращаться туда, он решил остаться здесь, подождав возле дома и заодно пообщавшись с другими жителями стаи, с кем давно не виделся. По некоторым из них Тянь действительно скучал. Прошло около двадцати минут, когда Хэ Тянь начал понимать, что, возможно, он сделал ошибку, не уточнив, сколько времени займет готовка. Ему следовало бы сразу спросить Чу Ина сколько ему потребуется времени и спокойно вернуться домой к Рыжику. С того момента, как оборотень поселился в его доме, оставлять его надолго было как-то тревожно. Внутри Хэ Тяня зрело беспокойство. Он ловил себя на том, что снова и снова нервно кусает пальцы, переживая за Рыжика. Впервые за долгое время Хэ Тянь почувствовал, что ему тяжело находиться вне дома, без контроля над ситуацией. Это было, эм, странно. Просто Рыжик все еще выглядел так, будто в любой момент мог испустить дух, поэтому альфа и беспокоился. Да. Именно. Готовка затягивалась, а мысли о Рыжике становились все навязчивее. Внезапно кто-то хлопнул Хэ Тяня по плечу. Обернувшись, он встретился взглядом с Цю, который улыбался своей высокомерной улыбкой. Они не виделись уже несколько дней, но Хэ Тянь как будто не заметил этого. — Дурацкая привычка все еще не оставила тебя? — с укором спросил Цю, заметив, как Хэ Тянь снова нервно кусает пальцы. — Просто слишком долго жду, — вздохнул Хэ Тянь, скрестив руки на груди и откинувшись спиной о стену дома. Цю рассмеялся, его взгляд был слегка насмешливым, но без злобы. — Выглядишь как псих, который днями и ночами охраняет свою жертву, — добавил он. Хэ Тянь поднял одну бровь в ответ, с интересом ожидая, что тот еще скажет. — Или, может быть, как заботливая мамочка, — пожав плечами, продолжил Цю с усмешкой. Они обменялись улыбками, и на мгновение Хэ Тянь позволил себе расслабиться. Но тут его взгляд вновь скользнул в сторону толпы людей, которые суетились вокруг костра. Мысли вернулись к дому, к Рыжику. В последнее время Хэ Тянь редко оставлял его одного надолго, и дело было не только в беспокойстве о том, что может случиться с оборотнем. Рыжик все еще не мог передвигаться самостоятельно, и даже если бы попытался сбежать, не смог бы уйти далеко. Да и зачем ему сбегать? Но Хэ Тянь ловил себя на мысли, что ему просто стало интереснее находиться дома, рядом с Рыжиком, чем где-либо еще. Иногда он представлял, как Рыжик, полностью исцелившись, будет бродить с ним по лесу. Хэ Тянь хотел бы показать ему тропы, которые знал с детства, побегать вместе с ним, поохотиться. Омега все еще кусал, цапапал и рычал на него, вместе с тем кидая колкие фразы. Эти мысли заставляли его улыбаться, пусть и немного мечтательно. Считалось ли это мазохизмом? — Может, выведешь его? — неожиданно предложил Цю, прерывая мысли Хэ Тяня. — Его лапы еще не зажили, — уклончиво, с цоком, пресек эту затею Хэ Тянь. Он действительно понял слова Цю о том, что он похож на маньяка, но альфа довольно быстро нашёл себе оправдание: Рыжик и сам не захотел бы находиться в обществе такого большого количества оборотней. — Прекрасно, на руках поносишь, — с вызовом улыбнулся Цю. — Да он скорее мне руку откусит, нежели дастся на руки, будучи в создании. И никакая регенерация не спасет, — усмехнулся Хэ Тянь, представляя, как волк, недовольный такой идеей, вполне мог бы проявить агрессию. Они замолчали, каждый погруженный в свои мысли. Хэ Тянь снова посмотрел в сторону дома, а затем сказал: — Нет. Рановато. Цю кивнул: — Как знаешь. Они еще некоторое время стояли молча, слушая шум жизни вокруг, но мысли Хэ Тяня уже были далеко — снова дома, рядом с Рыжиком. Даже несмотря на то, что Хэ Тянь жил на окраине, веселье, шум и смех из центра поселения все равно доносились до его дома. Иногда казалось, что праздники не обходят стороной никого, даже тех, кто решил остаться в стороне. Спустя пару часов после начала гуляний, на пороге дома появился Хэ Чэн. Он принес тарелку с сочными кусочками мяса, но выглядел не слишком воодушевленным, скорее, делал это по настоянию Цю. Хэ Тянь не жалел брата — тот все равно не пил и не веселился, оставаясь бдительным охранником как своей территории, так и стаи. — Спасибо, — коротко сказал Хэ Тянь, принимая миску и перекидываясь с братом парой слов. Когда Хэ Чэн ушел, в воздухе остался мощный след его феромонов, от которого Хэ Тянь только отмахнулся и закрыл дверь. Он не был в настроении вникать в настрой альфы, особенно в момент, когда его заботило лишь одно – Рыжик. Тем более разбираться с Хэ Чэном – это задача Цю. Хэ Тянь взял плед, книгу и кинул кусок мяса себе в рот, чувствуя, как его сочный вкус растекается по небу. Остальное он положил перед Рыжиком, надеясь, что тот тоже оценит угощение. Накинув плед на плечи, он сел на стул, наблюдая, как волк с опаской смотрит на тарелку. Рыжик явно напрягся, его глаза недоверчиво скользили от тарелки к Хэ Тяню, а затем он начал тихо рычать. — Что такое? — озадаченно спросил альфа. Рыжик издал низкий, недовольный рык и бросил укоризненный взгляд на альфу. Хэ Тянь, не понимая, встал со своего места и подошел ближе. Он взял кусочек мяса, покрутил его в руках, после чего понюхал. Тут до него дошло: феромоны. — Ты учуял феромоны, да? — тихо произнес Хэ Тянь, осознав, что волк привык только к его запаху за последнее время, ведь контактировал исключительно с ним. Хэ Тянь взял еще один кусок и поднес его прямо к морде Рыжика, надеясь, что если пища будет исходить от него, оборотень будет чувствовать себя спокойнее. — Наши альфы отлично готовят мясо на костре. Ты обязан попробовать, — мягко добавил Хэ Тянь с легкой улыбкой, стараясь передать волку свое спокойствие и уверенность. Рыжик слегка повел носом, как бы раздумывая над предложением. Ситуация была хрупкой, но Хэ Тянь был готов терпеливо ждать. Рыжик долго смотрел на кусок мяса перед собой, обдумывая, стоит ли сделать этот шаг. Хэ Тянь не торопил его, лишь наблюдал, терпеливо ожидая решения. Спустя какое-то время оборотень осторожно опустил голову и, все же решившись, взял мясо в пасть. Хэ Тянь усмехнулся, довольный тем, что Рыжик наконец решился попробовать. — Вкусно же? Думаешь, справишься сам? — спросил Хэ Тянь, не скрывая свою радость. Но, увидев, как волк изменился в лице, он понял, что вопрос его задел. Оборотень выглядел оскорбленным, и, чтобы доказать свою самостоятельность, опустил голову в миску и принялся жадно есть. На этот раз у него не возникло никаких проблем. Хэ Тянь, поняв, что больше не нужен, отступил, сел на свой стул и вновь погрузился в книгу. Через какое-то время он почувствовал на себе пристальный взгляд Рыжика. Подняв глаза от книги, Хэ Тянь поймал этот взгляд, полный немого ожидания. — Кажется, в прошлый раз ты уснул на середине. Хочешь, почитаю еще? — предложил он, не дожидаясь ответа. Пододвинув стул ближе, Хэ Тянь наклонился вперед, уперев локти в колени и принялся читать. Книга, если честно, не была ему особо интересна. Сюжет был предсказуем, с избитыми клише, и еще с первых страниц можно было понять, чем все закончится. Но для Рыжика это казалось чем-то новым и захватывающим. Оборотень внимательно слушал, остро реагируя на "неожиданные" повороты сюжета, иногда даже чуть приподнимая уши или настороженно замирая. Это подстегивало Хэ Тяня продолжать читать, пусть он и не был мастером выразительного чтения, да и голос у него не звучал так эмоционально, как хотелось бы. За окном постепенно затихала весёлая посиделка. Оборотни, судя по всему, уже изрядно выпили и расслабились. Активные танцы и беготня вокруг костра сменялись ленивыми разговорами или полусонными размышлениями. Ночь клонилась к завершению, и большинство, вероятно, уже разошлись по домам. Хэ Тянь, тихо продолжая читать, ловил себя на мысли, что ему здесь, в этой комнате, с Рыжиком, было гораздо спокойнее, чем среди общего веселья с остальной стаей. Рыжик сначала внимательно слушал Хэ Тяня, но постепенно его голова стала опускаться все ниже. Он несколько раз вздрагивал, пытаясь держаться бодрее, но сон брал верх. Хэ Тянь, заметив это, тихо закрыл книгу и с улыбкой сказал: — Поспи, всё в порядке. Я почитаю тебе позже. Рыжик фыркнул, явно недоволен тем, что его застали в момент слабости, и с раздражением опустил голову на лапы. Хэ Тянь посмеялся и подошел ближе. — Не обижайся, ладно? — проговорил он успокаивающе, слегка касаясь края кровати. — Спокойной ночи. После этого он поднялся, задул свечи и вышел из комнаты, оставляя оборотня в полумраке.

***

Через пару дней Хэ Тянь решительно зашел в комнату Рыжика. Однако его намерение быстро замедлилось, когда он увидел, как тот подскочил от неожиданности. Осознав свою ошибку, Хэ Тянь сразу сменил тон на более спокойный и мягкий: — Привет. Рыжик наклонил голову, явно ожидая объяснений. Он никогда не говорил, и Хэ Тянь не знал, было ли это следствием травм или особенностью его природы, но с течением времени Хэ Тянь научился читать его мимику и жесты. Хэ Тянь присел на колени рядом с кроватью, чтобы быть на одном уровне с Рыжиком, и заговорил спокойным голосом: — Я бы хотел снять повязки. Доктора ты, понятно, не подпустишь к себе, но мне нужно посмотреть, как заживают твои раны. Может, ты уже можешь ходить. За пару дней до этого Цзян Дэшен сумел выцепить Хэ Тяня в час, когда он вышел из дома, и спросил о состоянии омеги. Он утверждал, что кости должны были уже срастись, и пора было начинать реабилитацию. Это беспокоило Хэ Тяня, ведь он понимал, что, возможно, был слишком осторожен, заботясь о Рыжике. — Думаешь, он не сможет ходить? — с сомнением спросил Хэ Тянь у Цзяна тогда. — Ты две недели пылинки с него сдуваешь, — хмыкнул Цзян Дэшен. — Встать с кровати не даешь. Да и переломы были серьёзные. Первое время лапы могут болеть, это точно. Попробуй уговорить его перекинуться в человеческую форму, так будет проще. Теперь, глядя на Рыжика, Хэ Тянь задавался вопросом, сможет ли он сделать следующий шаг. Хэ Тянь не хотел заставлять Рыжика принимать человеческую форму — он знал, что оборотень сделает это сам, когда будет готов. Вместо этого Хэ Тянь аккуратно присел на край кровати, взял лапу Рыжика и, вынув нож, осторожно разрезал завязки повязки. Рыжик был напряжен, внимательно наблюдая за каждым движением рук Хэ Тяня, его взгляд настороженно следил за лицом, словно ожидая, что терпение и доброжелательность могут внезапно смениться агрессией. Хэ Тянь, стараясь оставаться максимально спокойным и осторожным, наконец добрался до гипса и снял его с лапы. Осторожно и медленно он согнул ее в запястье, внимательно следя за реакцией Рыжика. — Не больно? — спросил он серьезно, не отрывая глаз от лица оборотня. Рыжик на мгновение замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Затем подтянул лапу к себе и начал двигать ею, разминая суставы. Кажется, боли он не чувствовал, это было хорошим знаком. Хэ Тянь с облегчением проделал то же самое со второй лапой, аккуратно разматывая и затем проверяя подвижность. Когда Рыжик попробовал подняться на лапы, Хэ Тянь внимательно следил за каждым его движением, готовый вмешаться, если что-то пойдет не так. Он вспоминал все инструкции Цзяна Дэшена о том, как определить, зажила ли конечность после перелома. Цзян, как всегда, был скептичен, но заверил Хэ Тяня, что, как только Рыжик привыкнет к стае и станет чувствовать себя безопаснее, можно будет устроить полноценный осмотр. В этот момент Хэ Тянь заметил, что Рыжик собирается спрыгнуть с кровати. — Нет, нет, стой! — взволнованно сказал он, быстро вставая на ноги и встав перед оборотнем, блокируя его путь. — Лапы могут еще болеть, ты упадешь. Давай... я помогу тебе спуститься? Рыжик бросил на Хэ Тяня многозначительный взгляд, который, казалось, говорил: «Думаешь, я не смогу сам слезть с кровати?» Но Хэ Тянь не отступал, в его глазах было ясно видно желание помочь и предостеречь оборотня от возможных травм. Рыжик фыркнул, словно смирившись с ситуацией, и отвернулся, принимая помощь Хэ Тяня. Альфа осторожно подхватил его за живот и грудь, медленно опуская на пол. Рыжик, все еще настороженный, лишь тихо зарычал, когда Хэ Тянь на прощание огладил его шерсть. Омега начал делать свои первые шаги после долгих недель неподвижности. Он двигался неуверенно, лапы предательски дрожали под весом, а тело пошатывалось с каждым шагом. Хэ Тянь шел рядом, не скрывая своего беспокойства, готовый в любой момент подхватить оборотня, если тот споткнется или оступится. Он понимал, что Рыжик недоволен его присутствием, но иначе не мог – забота об омеги стала для него чем-то естественным, почти инстинктивным и он сжимал ладони в кулаки, пресекая себя. Когда они добрались до выхода из комнаты, Хэ Тянь поднял шкуру, висевшую вместо двери, и Рыжик оказался в главной комнате. Это было его первое появление здесь после двух с половиной недель, проведенных в холодной, полутемной комнатушке. Зал, где большую часть времени проводил Хэ Тянь, не была идеальной – он пытался прибраться, но честно говоря, результат его трудов был далек от идеала. Хэ Тянь не был хорош в этом деле, но сделал все, что мог. Рыжик, сделав несколько шагов в новой для себя обстановке, вдруг остановился. Он постоял на месте пару секунд, затем медленно сел, повернувшись к Хэ Тяню. В его взгляде было что-то, что Хэ Тянь не сразу понял. Это было совсем не то дерзкое и настороженное выражение, к которому он привык. В глазах омега больше не было прежнего блеска, не было огня. Его взгляд был пустым, и в этой пустоте читалась тихая, скрытая грусть, которую Хэ Тянь раньше не замечал. Хэ Тянь присел на колени, придвинулся ближе, стараясь быть как можно более осторожным, но Рыжик не отреагировал. Он оставался неподвижным, словно его что-то глубоко угнетало. Рыжик был подавлен, и, возможно, осознание своей слабости, долгого времени, проведенного в беспомощности, и неизвестного будущего тревожило его больше, чем Хэ Тянь мог предположить. — Что случилось? — спросил Хэ Тянь, хотя понимал, что не получит ответа. Он ожидал любой реакции от Рыжика – рык, укусы, хотя бы раздраженный взгляд. Но вместо этого оборотень оставался совершенно неподвижным, словно ушел вглубь своих мыслей или воспоминаний, отдаленных и болезненных. Хэ Тянь внимательно наблюдал за ним, стараясь понять, что могло вызвать такую резкую перемену в его поведении. — Я не знаю, о чем ты сейчас думаешь или что тебя тревожит, — начал Хэ Тянь спокойно, но с искренним участием. — Но постарайся не зацикливаться на этом. Если что-то тебя беспокоит, хотя бы покажи мне, я могу убрать это. Он сделал паузу, вглядываясь в лицо Рыжика, но тот все так же смотрел в пол, словно поглощенный чем-то глубоким и непонятным. — За две недели ты не сказал ни слова, и как бы мне ни хотелось помочь, я не могу понять, что у тебя на уме. Ты можешь говорить или хотя бы попросить меня о чем-то... Ну, разве что ты немой? — Хэ Тянь пытался хоть как-то вызвать ответную реакцию. — Если это так, просто кивни. На его удивление, Рыжик едва заметно качнул головой. Этот почти неуловимый жест был первым, настоящим сигналом, что он услышал Хэ Тяня и готов хоть немного идти на контакт. — О... Вот, супер, уже что-то, — Хэ Тянь не сдержал легкой улыбки. Это был маленький шаг, но он означал так много. — Спасибо, — добавил он, чувствуя облегчение от этой первой отдачи, которую он получил за всё это время. Не торопясь, Хэ Тянь осторожно поднял руку и мягко положил ее на макушку Рыжика, начиная его поглаживать. В этот момент Рыжик наконец посмотрел на него исподлобья. Этот взгляд был тяжелым, но не агрессивным. В нем не было былой настороженности, но Хэ Тянь уловил глубину эмоций, которые оборотень так старательно скрывал. Хэ Тянь почувствовал желание притянуть его к себе, обнять, показать, что тот не один, но сдержался. Он знал, что сейчас это было бы слишком.