Реабилитация.

Боль. Растерянность. Мо Гуаньшань проснулся, ощущая боль во всем теле, но это было ему привычно, больше удивляло место, в котором он находился. Почти пустая комната сильно отличалась от дома Шэ Хаорана, где свободного места практически не было. Единственный стул и старая тумбочка казались здесь неуместными, словно забытыми кем-то давно. Воздух был наполнен тихим, успокаивающим шепотом — за окном раздавалось пение птиц, где-то вдалеке слышались приглушённые голоса. Мягкий свет проникал через окно, рисуя на полу тени, и в этой тишине было что-то невероятно убаюкивающее. В комнате царил покой, словно время здесь остановилось. Мо Гуаньшань тряхнул головой, прогоняя оставшуюся сонливость, и попытался встать. Он чувствовал острую боль и, опустив взгляд, обнаружил повязки на теле, а также гипс на лапах. Шань вспомнил, что неделю назад Шэ Ли сломал ему пару ребер и передние лапы. Неделю он лежал в сыром подвале в луже собственной крови, изнывая от боли и собственных мыслей. Он помнил, как Шэ Ли спускался к нему, как брал его без особого сопротивления и бил, если Мо Гуаньшань реагировал слишком отстранено. Шэ Ли было плевать на него во время соития, но он требовал ответа на свои объятья и поцелуи после. Событие – встреча с незнакомцем. Мазок в памяти, не более. Голова болела. Так где же он находится? Вглядываясь в окно, он не различал знакомые пейзажи, и привстал, желая все же понять, где находится. Неожиданно из другой комнаты послышались торопливые шаги. Мо Гуаньшань насторожился и ощетинился, увидев в дверном проёме альфу. — Доброе утро. Точнее уже вечер, но не суть, — Мо Гуаньшань озадаченно всматривался в незнакомца. Неожиданно он начал суетливо что-то рассказывать, но сонливый оборотень мало что понял. Альфа замолчал на пару секунд, после вскочил с места. — Подожди, я принесу тебе воды и бульона. Кажется, этот самый бульон делали из половой тряпки. Пару дней Мо Гуаньшань пытался понять, что от него хотят. Альфа заботился о нем, ежедневно поил, кормил, спрашивал не хочет ли он чего, менял шкуры, проветривал комнату. ??? Ладно похитили, но зачем так относиться? Мо Гуаньшань кусал альфу и оставлял на его коже глубокие царапины без зазрения совести, а тот лишь принимал это как данность и разве что шипел и просил перестать, но ни разу даже не замахивался, что уж говорить об избиении. Это было… странно. Это развязывало Мо Гуаньшаню руки и он становился все более придирчивым и недовольным. Иногда он ловил себя на том, что слишком поддается эмоциям, но альфа своим жалким взглядом подтверждал, что не против этого. Раньше, если он оставался один, то занимался домашними делами. В этом доме временами он намеревался подняться на лапы, однако круживший вокруг него альфа пресекал эти попытки. Впрочем, Мо Гуаньшань мог проигнорировать его, просто тот начинал читать нудные наставления про скорейшее выздоровление и это раздражало настолько, что Мо Гуаньшань оставил эту затею. Ему всегда было о чем подумать. Он не понимал смысл нахождения в этом доме. Мо Гуаньшань сравнивал этого черного альфу с Шэ Ли и по началу не мог найти ни одно отличие. Он был альфой и этим все казано. Но он казался… Менее внушительным. Точнее, этот альфа стопроцентно был больше Шэ Ли, но их характеры кардинально отличались друг от друга. Мо Гуаньшань старался не спать. Не доверял. Судя по всему в один момент Альфа стал таскать еду с общего стола, потому что через неделю вкус помоев сменился на более приятный. Альфа готовить не умел. Зато читает. Сам Мо Гуаньшань никогда не читал – не умел. В их поселении только альфам нужно было изучать язык и письмо, и то не все этим интересовались. Он видел, как Шэ Хаоран читает какие-то письма, но дома никогда не было книг. Сначала Гуаньшаню понравился голос, которым Альфа читал. Ему было сложно осознать смысл книги и только в середине он примерно понял, что же там происходит. Книга была довольно странной и Мо Гуаньшаню было сложно поверить, что такое происходило на самом деле, но еще более в его голове не укладывалось, как кто-то мог потом так четко и подробно изложить историю, тянущуюся несколько лет. Попытки понять и представить действие утомляли оборотня, а вот четкий и приятный голос к удивлению убаюкивал. Впервые за долгое время Мо Гуаньшань отоспался. Он редко видел сны, однако в эту ночь он стал героем только что услышанной книги. Но когда оборотень проснулся, он почувствовал панику. Голоса Оу Гуна, Шэ Хаорана и Шэ Ли говорили, что он поступает неправильно. Каждый день их голоса твердят, что он становится грязным, он начинает доверять чужаку, альфе, похитившему его. Благодаря Альфе Мо Гуаньшань мог следить за течением времени. Прошло уже две недели… Стая не явилась за ним? К концу второй недели к Мо Гуаньшаню стала подбираться апатия. Ответов на вопросы, почему он здесь и для чего, не было, родная, хоть и чертовски раздражающая стая, за ним не приходила, а больше всего вопросов и переворотов внутри вызывал альфа. Не хотелось ни есть, ни пить, ни делать ничего. В первую неделю он понял, что должен восстановиться, чтобы сбежать, но эта идея с каждым днем становилась все бессмысленнее. Ему выделили целую комнату, его кормят, поят, не оставляют надолго одного, пытаются заботится о его ранах. Этого нет в его родном доме. Здесь он оставаться не может, домой возвращаться не хочет, а сможет ли выжить в дикой природе один? Изначально он хотел сбежать, как только заживут его раны, но куда ему идти? Поэтому. Пока что он останется здесь. Когда Альфа снимал бинты, Мо Гуаньшань задумался о том, что стал слишком покорным. Ему не хотелось ни царапать, ни кусать этого человека, потому что… Ну… Стыдно? В каких бы условиях не жил Мо Гуаньшань, на протяжении двух недель альфа был достаточно терпелив, чтобы ни разу даже голос на него не повысить. Гуаньшань наконец смог подняться. Каково же его было его удивление, когда лапы подкосились, и пришлось несколько часов кряду ходить по помещению, чтобы к концу разминки более-менее контролировать своё тело? И все же бегать он все еще не мог, мышцы начинали болеть, а бок кололо. Альфа ни на секунду не отставал от него, следуя по пятам, после, по всей видимости, у него закружилась голова и он остановился посреди комнаты. Даже так он продолжал следить за мучением Мо Гуаньшаня, что не могло не раздражать. В конце концов Мо Гуаньшань рыкнул на него, и брюнет с типичным недовольным для него выражением лица отступил и занялся своими делами, но омега все равно чувствовал на себе его взгляд. Он не мог не заметить глупую улыбку на чужом лице от уха до уха, хоть тот и пытался ее спрятать, однако Мо Гуаньшань не стал заострять на этом внимание. Уже давно стало ясно, что этот альфа странный. Сумасшедший, не иначе. Странный, пестрый, дерзкий, неотесанный, несущий несусветную пургу. Прилипчивый. Феромоны Мо Гуаньшаня не могли учуять другие оборотни из стаи; Вэйшенг часто жаловался, что единственный запах, которым он обладает, это запах пота. Мо Гуаньшань мог только представить насколько отвратительно он пах, учитывая, что мылся в последний раз больше трех недель назад. Альфа есть альфа. Мо Гуаньшань сомневался, что похититель понял, что живущий с ним бок о бок оборотень является омегой. Так даже лучше. Лучше было бы уйти до того, как это случится. Потом Альфа ушел из дома на пару часов. Мо Гуаньшань не стал упускать возможность осмотреться. Дом был намного просторнее того, в котором он жил вместе с тремя другими альфами, а тут такой простор для одного. Дом был грязным. Можно было легко заметить пыль ине аккуратно сложенную одежду (некоторая и вовсе скомкана). На столешнице после обеда было не убрано, рядом стоящая бочка с водой не закрыта. Мо Гуаньшань мог только фыркнуть на это. Везде пахло феромонами. Шань не мог описать его, слишком скудна была его знания в запахах, но было неуютно – казалось, что похититель все еще здесь, просто спрятался где-то за шкафом и, притаившись, наблюдает. Особенно благоухал феромонами диван – необычного вида каркас со спинкой, обтянутый шкурой с короткой, но приятной на ощупь шерстью. Перед ним лежал странный ковер. Обычно ковры делались из шкур, этот же отличался необычным узором с резкими углами. Мо Гуаньшань долго не решался наступить на него – тот выглядел дорого и необычно. Альфа вернулся в приподнятом настроении. Он зашел внутрь, все еще разговаривая с кем-то снаружи, усмехнулся последней фразе и наконец закрыл дверь. Они встретились взглядами и выражение его лица изменилось – нахальная улыбка сменилась на более легкую, брови приподнялись, вместо острого взгляда на него смотрел до боли мягкий. Кажется, он был рад вернуться. Альфа разулся, отряхнулся, взял в руки книгу с полки и подошел к дивану. Он едва коснулся макушки Мо Гуаньшаня, проведя по ней рукой, и без раздумий шагнул на ковер. Он сел на него и похлопал рядом с собой, приглашая Мо Гуаньшаня. Мо Гуаньшань задумался о том, что слишком легко поддался этой идеей с чтением.

***

Как только он стал ходить более уверенно, альфа стал уходить чаще и надолго. Оставляя оборотня одного, он пропадал за дверью, и один раз не возвращался на протяжении всего дня. Приходя домой, он находил Мо Гуаньшаня в комнате, говорил, что тот не обязан сидеть в ней весь день, а после читал ему. Иногда делал паузы и говорил о чем-то. Что-то про своих знакомых, друзьях, родных. О том, что он подзаебался. Мо Гуаньшань к тому моменту уже почти спал, возможно, рассказывая о своих мыслях, альфа думал, что волк у него под боком его не слышит. Шэ Ли никогда не рассуждал, он думал и действовал на чистых инстинктах и в собственных интересах. Шэ Ли уставал от физического труда. Этот же альфа – показавшийся сначала грубым и слишком самодовольным, – анализировал поступки других людей и не ненавидел, а лишь сетовал на провинившегося перед ним собрата. Этот альфа уставал от мыслей. Мо Гуаньшань был рад, что был в обличье волка и не показывал свой скудный интеллект. Он чувствовал огромную пропасть. Когда Мо Гуаньшаню открылся весь остальной дом, ему было неловко хозяйничать в нем, поэтому он продолжал сидеть в комнате, игнорируя собственный интерес. … Но на третий день он окончательно заскучал. За окном изредка слышались голоса проходящих мимо оборотней и в них Мо Гуаньшань различал незатейливые и весьма забавные в своей сути разговоры. — Цю тебе взбучку устроит, — беззаботный девичий смех отличался от того, к которому обычно привык Мо Гуаньшань. Девушка, казалось, радовалась. — А когда он ее не устраивал, а? Шугает нас только так! Несмотря на явное недовольство, Мо Гуаньшань не чувствовал злых феромонов. — Что мы за альфы такие, что против омеги и слова сказать не можем!? — Скажи. Только без руки останешься и еще гадать будем — это дело рук Цю или Хэ Чэна. Толпа разразилась смехом, а Мо Гуаньшань не мог понять в чем был смысл. Омега? Шугает? Оборотни, хоть и молодые, шли то ли на тренировку, то ли на уроки готовки. Омега дал им задание? Омега дал задание альфам? Почему альфы делают дела омеги? У Шаня голова гудела от возникающих вопросов, все чаще появлялось желание выйти из дому и посмотреть в лицо всем этим странным оборотням, живущим по совершенно другим правилам. Если раньше альфа был дома и вечно болтал, Мо Гуаньшань еще мог сидеть дома, то сейчас, когда тот пропадал и приходил уставшим и у него хватало сил только на не особо эмоциональное чтение вечером, а остальные жители за пределами дома вызывали все больше вопросов, сидеть на месте становилось невыносимо. Он просидел в середине зала два часа, ожидая прихода Альфы. Выйти в незнакомое поселение без сопровождения было бы странно. Альфа пришел поздно вечером, знаменовав свое присутствие глубоким вздохом, от которого Мо Гуаньшаня пробрало. Неожиданно он вспомнил недовольного Шэ Ли. Он часто приходил в плохом расположении духа, причины могли быть разными – упустил добычу на охоте, отец сделал выговор за его расхлябанность, не дала какая-нибудь омега. Возможно и все вместе. Но он всегда знал, что дома у него есть личная игрушка для битья и прочих забав, нужно лишь выждать момент, когда Шэ Хаорана не будет дома. Мо Гуаньшань ходил на охоту вместе с другими альфами и бетами, и если альфа упустил добычу, которую долгое время выслеживал и еще дольше потом за ней гонялся… Мо Гуаньшань знал, на следующий день омега этого альфы появится на улице побитой. Недовольный альфа – это ответственность омеги. Альфа, который не причинял ему вреда на протяжении двух недель, по всей видимости не выносил каждодневной работы. Нужно спустить пар, да? Мо Гуаньшань смотрел на проем в комнату и на секунду, когда к горлу подступил ком, хотел сделать вид, что и так собирался уйти. И уйти. И остаться сидеть в комнате. Тем не менее момент был упущен, а лапы отказывались его слушаться. Он слышал, как брюнет разувается и медленно направляется к нему. Мо Гуаньшань знал, что Шэ Ли любил бить сначала по затылку, потом в живот. А что на счет этого? Мо Гуаньшань не знал, от того становилось… боязно. Альфа присел рядом и опустил руку на макушку. Не бил, лишь взъерошил, как делает это обычно, однако Мо Гуаньшань все равно вздрогнул. — Привет? — тон не казался злым, скорее непонимающим. Ему пришлось пригнуться , чтобы заглянуть в глаза Мо Гуаньшаню. — Чего застыл? Наверное, показалось. Альфа был уставшим, но не переставал говорить также саркастично, как и всегда. Обычно он его не бил. Он не стал настаивать и давить своим присутствием, вместо этого поднялся на ноги, взял пару дров, закинул их в камин и поджег. Постепенно комната наполнилась мягким светом и тихим потрескиванием поленьев. Альфа привычно взял в руки книгу и сел на ковер, облокотившись спиной на диван. Он зевнул, потянулся всем телом, растер шею, не сдержал еще одного зевка и неожиданно расслабился. Устал. Смотря на него, Мо Гуаньшань и сам постепенно вернулся в реальность и проникся этой спокойной и умиротворяющей атмосферой. Странно. От спокойствия сердце паниковало больше обычного. Поднявшись с места, оборотень, стараясь много не думать, подошел к Альфе и лег рядом. Это было волнительно; он все еще не был точно уверен, что ему не прилетит удар по голове. Под бархатный голос Мо Гуаньшань уснул, позабыв о своем желании выйти на улицу.

***

Логично, что при таком редком присутствии Альфы дома, полки продолжали покрываться толстым слоем пыли, грязных тарелок становилось все больше, а на полу валялись крошки. Мо Гуаньшань начинал сходить с ума от ничегонеделания и принял решение перекинуться в человека. Уже пора. Находясь в облике волка, он не может делать множество вещей и в итоге вся ответственность ложится на плечи Альфы. Перед уходом он должен убедиться, что у Мо Гуаньшаня будет что поесть и попить в течение дня, находясь вне дома, по его же словам, он беспокоится и не может сосредоточиться на своих обязанностях. За псиной нужно ухаживать, а Мо Гуаньшань не хочет быть бесполезным. После долгих раздумий Мо Гуаньшань перекинулся и уложил голову на ковер. Кожей он ощущался намного приятнее. Парень прикрыл глаза и провел раскрытой рукой по мягкой поверхности, наслаждаясь этим ощущением. Наконец, после пяти минут наслаждения, он зашевелился, поднялся на ноги и осмотрелся – с высоты его роста дом оказался еще более грязным, чем то, что он видел в облике волка. Глаз скользнул в окно и, с секунду понаблюдав за щебечущими птицами, понял, что стоит голым посреди зала. — Боже… Собственный голос звучал незнакомо, Мо Гуаньшань прокашлялся и глазами начал выискивать, чем можно прикрыться. Остановившись на шкафу с вещами, он заранее извинился перед Альфой, после чего достал штаны и рубаху. Штаны были длинными, но не слишком; пояс пришлось сильно затянуть, а то сваливались с бедер. Рубаха в плечах велика, подворачивать надо было до локтей, а то взять без разрешения, так еще и испачкать – это бесстыдно. Он нашел тряпки, одной из них помыл посуду и убрал ее на нижнюю полку столешницы, второй протер поверхности. Потом сложил и убрал шкуры, накиданные на кровать в комнате. Третьей тряпкой он протер окна, стараясь не задерживаться на тех, что ведут в сторону поселения. Мо Гуаньшань свернул и убрал ковер, поставив его в угол комнаты; найдя ведро и швабру, он набрал воду из бочки и принялся мыть полы. К вечеру стало холодно и Мо Гуаньшань растопил камин. Сидя на диване, он откинулся на спинку и, наблюдая, как тлеют поленья, не мог сдержать зевок. Тихие шаги, скрип двери. Альфа замер на пороге и Мо Гуаньшань даже обернулся на него спустя пару секунд молчания. Парень в дверях был обескуражен настолько, что несколько раз открывал и закрывал рот, но в итоге так ничего и не сказав, вышел обратно на улицу, закрыв дверь. ??? Мо Гуаньшань повернулся, положил предплечье на спинку дивана и уложил на него голову, ожидая возвращение беглеца. Дверь снова открылась через пару минут; Альфа зашел с опущенной головой, старательно разглядывая свою обувь. — Что это было? — не выдержал Мо Гуаньшань. Альфа аж запнулся и ударился лбом о стену. Чертыхнулся, оканчательно избавлясь от обуви. — Ничего, ничего… Все в порядке. Омега пересел на другую сторону дивана, когда брюнет присел рядом. — Привет. Мо Гуаньшань долго думал, стоит ли ему говорить с этим альфой, но, игнорируя его, только подтвердит статус молчаливой мямли. — Привет. Альфа заметно расслабился, на его лице появилась привычная улыбка. — Как тебя зовут? Дернув уголком губ, Мо Гуаньшань произнес свое имя и пронаблюдал, как парень вторит ему, произнося его одними губами. Мо Гуаньшань нашел в его взгляде что-то, что напомнило ему Шэ Ли и ощетинился, но перед такими, как Шэ Ли, нельзя было показывать страх, потому, поменяв позу, он спросил: — А ты? — Я не представился? — альфа выглядел удивленным. — Меня зовут Хэ Тянь. Теперь настала очередь Мо Гуаньшаня пробовать имя, но в отличие от другого, он делал это своими обычным голосом и без эмоций. Закончив с знакомством, Мо Гуаньшань задал действительно интересующий его вопрос: — Как я здесь оказался? — Альфы Серых волков украли нашу омегу, — спокойно начал Хэ Тянь. — Мы напали на поселение, надеясь найти и вернуть ее, и в одном из домов я наткнулся на тебя. Выглядел ты, мягко говоря, не очень, и я настоял на том, чтобы забрать тебя. Раньше Альфа упомянул, что является братом вожака стаи, поэтому Мо Гуаньшань не сильно удивился, что ему разрешили. — Ворваться на чужую территорию, чтобы вернуть украденную у вас омегу и выкрасть другую в отместку? Мо Гуаньшань скептично поднял бровь, и Хэ Тянь усмехнулся. — Ты лежал в луже собственной крови, еле дышал и, как оказалось, у тебя были сломаны пять костей. Твое тело до сих пор покрыто синяками и… Он замолк, подбирая слова. Убрал ухмылку. Покачал головой. — Кто сделал это с тобой? Молчание. Это не его дело, не так ли? — Это были члены твоей стаи? — Не лезь, — предупредительно рыкнул Мо Гуаньшань. Выносить ссоры из избы сильно каралось. Мо Гуаньшань понимал, как устроены альфы, если сейчас он расскажет что-то Хэ Тяню, то, когда Шэ Ли придет за ним, тот все ему расскажет. И тогда пятью ребрами Мо Гуаньшань не отделается, ведь мало того, что рассказал нелицеприглядную сторону сына старейшины Серых, так еще и жаловался чужому альфе. Считай измена. — Твоя стая еще не пришла за тобой, но если бы они явились, я бы не отдал им тебя. Мо Гуаньшань фыркнул и отвел взгляд, не в силах смотреть на такого глупого человека. Не отдал? Мо Гуаньшань был собственностью Серых. Тем не менее Хэ Тянь, будто не понимая этого, принялся доказывать свои слова: — Это правда. — Хватит нести пургу, если стая придет за мной, то… — Повторюсь: ты был на волосок от смерти, — грубо перебил его Хэ Тянь. Смена настроения была настолько неожиданной, что Мо Гуаньшань на секунду замолк. — Приходил в себя несколько дней и потом еще полторы недели у тебя заживали раны, которые если бы тебя не морили голодом, исчезли дней за пять. Или может тебе нравится нечто подобное? Сумасшедший. Просто сумасшедший.