Тебя мне послали звезды

      Очнулся Сокджин в больничной палате, (это он понял по запахам), и слёзы навернулись ему на глаза. Но, когда герань укутала тёплой волной, на лицо наползла счастливая улыбка. Альфа был рядом, даже здесь, даже в больнице. Кнопки ноутбука привычно клацали, и этот звук грел душу. Утерев мокрую щёку, Джин тут же ощутил крепкую хватку на своей руке и понял, что альфа за ним следил.       - Врача? - голос Намджуна веял испугом и тревогой. - Болит?       - Нет-нет, - успокоил Сокджин. - Я просто испугался, а потом почувствовал твой запах, и стало легче. Что со мной? Ты отдал меня на обследование?       - Обследовали уже, - чуть недовольно отозвался финансист. - Рычал тут и размахивал деньгами, чтобы процесс ускорить. Велели тебя прокапать, чтобы вывести химию из организма, но ущерб слишком большой, месяц велят на капельницах тебя держать. - Дёрнувшегося Джина он придавил снова к кровати. - Я тебя здесь не оставлю. Я выписал медбрата нам домой. Будешь лечение проходить в тёплой домашний постели.       Сокджин всхлипнул от такой заботы, пусть даже она и была показной, пусть для стороннего наблюдателя, но Ким Намджун очень натурально старался ухаживать за "истинным" омегой. Было даже немного жаль, что Джин таковым не был.       Когда в палату вбежал омега с запахом пионов, Намджун пояснил:       - Пак Чимин, твой медбрат. Я вызвал. Рядом с тобой пульт с кнопками. Эта - подъём кровати, эта - вызов врачей, - объяснял он, но потом заметил: - Рассказываю все это зря, потому что ты тут не останешься, просто хочу отвлечь и успокоить.       Пионовый Пак померил температуру, давление, заглянул в глаза и прослушал дыхание. Когда он потянул больничную тунику, оголяя грудь, Сокджин дернулся.       - Позволь, - твёрдо сказал Намджун. - Я слежу и не позволю тебе навредить.       Голос Пака с обидой звенел колокольчиком, что никто на его навыки не жаловался, ещё год - и он полноценный врач, а уж о таком важном пациенте будет заботиться вдвойне старательнее. Касание рук пионового омеги успокаивало, подчиняясь этим рукам, Сокджин откинулся на подушку и закрыл глаза. Чувствительный нос сообщил больному, что Пак Чимин и сам принимает лекарства. Вот только от чего?       - Что с вами, Чимин-щи? -  не открывая глаз, поинтересовался Джин. - Вы тоже пахнете лекарствами.       - Что? - полушепотом выдохнул медбрат. - Я пахну?.. Не может быть... Вы чувствуете?       Гераниевый запах упал тяжёлый пеленой, и раздался грозный голос Намджуна:       - Лучше сознавайтесь, Чимин-щи, - имя он выплюнул как издёвку. - Нос никогда не подводит моего омегу.       Сокджин даже не успел улыбнуться на слово "моего", как Пак тихонечко зашептал:       - Я не болен, честное слово. Это не заразно... Просто... жду ребёнка. А поскольку пошёл гормональный сбой, пытаюсь поддержать организм.       Джин с тоской сложил руки на своём животе, завидуя, что у медбрата Пака есть альфа, повязавший его с целью приплода, а не просто ради удовлетворение животной страсти.       - Что у вас? - продолжил допрос Намджун. - Какие таблетки вы пьёте?       - Это диабет беременных, - голос Чимина стал бесцветным. - Регулярный контроль сахара и приём лекарств, после родов должно пройти. Но я пойму вас, если вы захотите сменить сиделку... на здорового человека, - он вздохнул.       - Эй, Пак, - голос Намджуна стал глуше, - ты не пахнешь альфой, но беременный. Где отец твоего ребёнка?       - Он... не знает, - горько усмехнулся медбрат. - Уехал по работе. Не смею его утруждать.       - Дебилизм какой-то, - недовольно начал Намджун, но, увидев протянутую руку Джина, тут же её перехватил. - Что?       - Ты велел говорить, что я хочу, - пальцы омеги сжали руку финансиста.       - Ну?       - Давай возьмём мистера Пака мне в помощь, - взмолился Сокджин. - Среди альф его омежий феромон будет успокаивать меня. Сам я не пахну, так что не должен вызывать недовольство нового человечка, - больной заискивающе улыбнулся, сожалея, что не может видеть эмоций на лице оппонента. - Мне хотелось бы помочь тому, кто попал в беду. Как ты помог мне.       - Ему надо признаться отцу ребёнка, - пытался пояснить свою вспышку финансист. - Любой нормальный альфа будет рад потомству, а феромон самца и гормональный фон поможет выровнять, и избавиться от этого... диабета беременных. - Пальцы Джина побелели от усилия сжатия. - Ладно-ладно, берём, - сдался Намджун. – Пион, так пион. Готовьтесь, Чимин-щи, я вам доверяю самое дорогое, уж постарайтесь не подвести.       - Я... - счастливо вскинул голову медбрат.       - Напишете график приёма лекарств и повесите рядом с кроватью Джина, - холодным тоном распорядился финансист. - Буду следить, чтобы вы не пропускали лечение, а то ещё и себя, и моего омегу поставите в тяжёлое положение. - И тут же со смешком добавил: - Говорите, через год будете полноценным врачом? Да нет, через год вы будете по уши в заботах о ребёнке, Пак Чимин.       Омега что-то неразборчиво пробормотал, меняя пациенту капельницу, и только тут Сокджин осознал, что у него нет катетера на руках, и набросился с вопросами на своего медбрата. Узнал, что ему поставили центральный катетер в подключичную артерию, и теперь на ряду с лекарствами Джину будут ставить мочегонное, чтобы не перегружать почки.       - Я же смогу передвигаться со штативом? - упрашивал Джин. - Дойду до туалета?       - У тебя сил практически нет, - раздался недовольный голос Намджуна, - обойдёшься пока уткой. Станет получше, тогда и отпущу в туалет.       - Он у вас очень строгий, авторитетный, - тихонько зашептал пациенту Чимин. - Сломил сопротивление даже заведующего отделением, чтобы сделали всё на высшем уровне. Вообще-то вас нельзя домой, и постороннего в палате нельзя, - рык альфы прокатился по помещению. - Завидую вам, - чуть громче сказал Чимин. - Мне бы такого защитника.       - Найди и обрадуй своего, - словно пригрозил Намджун. - В моём доме будешь жить в отдельной комнате. Если начнётся токсикоз, выгоню взашей, если совершишь ошибку - засужу, и не посмотрю, что беременный.       Сокджин прижал руку Пака к своей груди в желании защитить, но медбрат вступился за себя сам.       - Я лучший на потоке, - зло проговорил Чимин, - а в потоке шесть групп. Это значит, что я лучший из ста, так что можете не сомневаться в моей компетентности.       - Посмотрим, - по-деловому бросил финансист.       Эта перепалка заставила Сокджина взгрустнуть, но вспомнив, как Намджун назвал его "своим", он довольно откинулся на подушку.       - Когда ты заберёшь меня домой? - тихо уточнил он.       - Ну, вот сейчас закончат вливания, - серьёзно отозвался альфа, - сработает мочегонное, и потом можно домой.       - Может, всё же в туалет я сам? - предпринял ещё одну попытку омега.       - Тогда я несу тебя на руках и стою рядом, - голос Намджуна налился суровостью.       - Ну, ладно, стой, - разрешил Сокджин, - только глаза закроешь.       - Ты меня напугал, - вдруг жалобным эхом раздался голос альфы.       Такую интонацию Джин слышал у него лишь перед тем, как заплакать, поэтому омега тут же сел на кровати и умоляюще протянул руки.       - Не переживай, я выживу. Кажется, - уточнил больной. - Я всё отработаю, всё верну, не сомневайся в моём слове.       Он испуганно сжимал пальцы финансиста, щурясь и внюхиваясь. В герани полыхнула обида, а сладость растворилась. И хорошо, пусть лучше сердится, чем боится. Не надо посторонним видеть слабость бизнесмена, которого боятся даже преступники. Сокджин не позволит. Ведь вернуть своему благодетелю он мог только заботу.       Когда омега снова погрузился в прохладные простыни шикарной домашней кровати, то расстроено вздохнул. Невостребованный шик несостоявшейся супружеской жизни. Вспоминая сиреневого омежку, больной предположил, что тот был бы в силах заставить Намджуна ночевать дома и наводнить спальню живительным феромоном, а ещё пробил бы маску суровости своего истинного. Но не сложилось. Теперь эта богатая спальня на втором этаже роскошного особняка отводилась ему.       Пионовый медбрат щебетал без умолку, вываливая на Джина малопонятные термины и диагнозы. Больному надоела эта неопределённость, и он недовольно выдал:       - Можно объяснить, как для тупых? Как для слабоумной омеги. Что у меня, и чем мне это грозит?       Чимин разом сник и сел рядом, поглаживая пациента по руке.       - Такие частые течки дезориентировали организм. Он может выдать очередную от особенного запаха, созерцание чужих... ухаживаний, - он смущённо кашлянул, - или... метки. Я сразу сказал господину Киму, что метить вас нельзя ни в коем случае, год, а может, и больше.       - Наркотики, - переключил внимание собеседника Джин. - С ними что?       - Печень увеличена. Как пройдёт первый курс промывания, то пожизненно пить таблетки. В еде нельзя много жирного, яиц, печёного.       - Значит, перехожу на говядину, - слабо улыбнулся больной, - и пищу на пару. Кажется, там были ещё парализаторы, - встревоженно добавил он.       - Сердце в тонусе, а мышцы немного ослаблены, - закивал Чимин, - но это поправит гимнастика, как встанете на ноги. Не обязательно силовые нагрузки, можно просто активный отдых, плавание...       - Плавание я люблю, - расплылся в улыбке омега.       - ... и секс, - сконфуженно добавил медбрат.       - Что? - дёрнулся больной.       - Я подписал соглашение о неразглашении, - зашептал Чимин, - поэтому не удивляйтесь, что я много знаю. Вас принуждали к близости, обездвижив, а если вы будете в своей воле, то интим поможет вернуть тонус мышцам. А если во время промывания придёт течка, то секс обязателен, - сурово закончил он. - Чем чаще вы кончаете, тем быстрее химия выведется со смазкой. Я понимаю, что воспоминания об альфах у вас неприятные, но со своим надо...       - Нет у меня воспоминаний, - вырвал руку Сокджин. - Я проваливался в яму беспамятства и наркотического транса. Даже не опишу, кто и что. А свой альфа... - сжал губы омега.       - Господин говорил, что вы будете отказываться, - перебил его Пак. - Но надо, Сокджин-щи. Надо!       - Надо, - горько хмыкнул омега, не успев утереть слезы, которая скатилась из угла глаза. - Зачем я ему такой? И почему вы такой любезный? - насторожился больной. - Он вам переплачивает?       - Что? - опешил Чимин, отшатнувшись от пациента. - Вы меня обвиняете... что я... Думаете, если беременный, то всё ради денег сделаю? - со слезой выдавил медбрат. - Да я... У меня есть честь! Да, есть. Можете думать, что угодно.       - Отставить, - распорядился Намджун, шагнув в комнату. - Что происходит? Забыли принять лекарства, Чимин-щи?       - Принял, - отошёл от кровати Пак. - Простите, больше этого не повторится, господин Ким. Я хорошо буду делать свою работу, а сейчас пора готовить грелку для пациента.       Глядя вслед взъерошенному медбрату, финансист вздёрнул одну бровь, а потом повернулся к Сокджину, который виновато теребил пальцы. Альфа вздохнул и велел:       - Рассказывай. Что произошло?       - Я обвинил его в том, что он расхваливает тебя за деньги, - голова больного упала на грудь.       - Чимин отказался от завышенного тарифа оплаты, берёт как больничная сиделка, просто из расчёта за сутки, хотя я предлагал почасовую оплату. Когда узнал о его положении, повторил предложение. Он его отверг.       - А почему ты согласился взять именно его мне в помощники? - растерялся Сокджин.       - Он работает в онкоотделении, - грустно глянул на дверь альфа. - Его пациенты часто... покидали этот мир. Что ли почувствовал в нём родственную душу, - пожал плечами Намджун. - Хотел его порадовать, что этот пациент встанет на ноги. А он озаботился твоими бедами, как своими собственными. Хотя... если он в положении, но без альфы... - финансист резко бросился на выход.       Джин глупо похлопал ресницами, осмотрел спальню и трубку катетера, постепенно осознавая, что превысил свои права и незаслуженно обидел медика. Ведь сам он был мафиозной насильственной шлюхой, которую привели в богатый дом и окружили заботой, а он еще посмел кого-то в чем-то обвинять. Это в него каждый должен был тыкать пальцем с отвращением. Больной пообещал себе, что извинится и больше рта не раскроет зря. Его задача отблагодарить благодетеля, как только поднимется на ноги, проблем он и так создал достаточно.       Решив проявить самостоятельность, Сокджин с трудом спустил ноги с кровати. От медикаментов ломило все тело. Наверное, также ломает наркоманов. Болели каждый сустав, каждая мышца, но омега двигал ногами, пытаясь подцепить два розовых пятна на прикроватном коврике. Точно тапки. Зайки? Свинки? Кошечки? Но какие мягкие! Больной даже прикрыл глаза, перед тем как дернуться в попытке встать. Его накренило в бок, и Сокджин испуганно схватился за железную трубку штатива. На счастье именно тогда Чимин вернулся с грелкой, поэтому с криком «Сокджин-щи» бросился помогать пациенту.       Грозовая герань заставила обоих омег закашляться.       - Хён? – Намджун тяжело дышал, появившись в дверях.       - Он встал, вернее, пытался встать, - тянул свою ношу на постель Чимин. – Я виноват. Я потерял бдительность.       - Это я ушел, не подумав, - подскочил Намджун, помогая уложить больного.       - Я… в туалет, - прошептал больной. – Хочу… сильно.       Финансист нес его на руках широкой походкой, а сзади толкал штатив Пак. Уверенные альфьи руки стянули с больного штаны и усадили на унитаз.       - Уйдите, - сжался Джин.       - Идите, Чимин-щи, - распорядился хозяин и демонстративно развернулся спиной к однофамильцу.       Справляя нужду, Сокджин мял пальцами пижамные штаны и старался не смотреть на широкую спину защитника. Стыдно-то как.       - Я буду постоянно рядом, - то ли предупредил, то ли пригрозил Намджун. – Ты станешь свидетелем многих личных и тайных разговоров, но раз уж я тебе доверил слезы, то и бизнес смогу доверить.       - Со мной не надо постоянно сидеть, - попытался успокоить Сокджин.       - Это не обсуждается, - голос самца стал грозным, и Джин поспешно закивал.       Штаны он поспешно натянул сам и снова оказался в сильных руках. Чимин бегал вокруг и казнился, что свершил ошибку. Его заботливые руки подоткнули одеяло и положили к ступням грелку.       - Вы не виноваты, - пресек его страдания Намджун, - это все гормоны. Идите и пейте таблетки, время уже.       Сокджин лежал мышкой до позднего вечера, вслушиваясь в чужие голоса и внюхиваясь в феромоны. Он даже задремал, но переполненный мочевой пузырь снова разбудил хозяина во время тихого чужого разговора.       - Я… мои пациенты не такие прыткие, - тихо винился Пак, - хотя у них нередки попытки суицида. И я испугался.       - Глупый, - вынес вердикт Намджун. – И что теперь с тобой делать? Руки вон как трясутся. Сахар скакнул…       - Физическая нагрузка помогает сжечь лишний сахар, - уверенно выдал Чимин.       - Тренажерный зал рядом с твоей комнатой. Пользуйся, - разрешил хозяин.       Сокджин осмелился в это время привлечь внимание к своей персоне, а потом поинтересовался у спасителя:       - Он боялся, что я в окно брошусь?       - Я тебе брошусь, - озлился финансист. – Только попробуй! Я запрещаю.       Дальнейшие расспросы застряли у больного в горле под повелительным голосом самца. Джин только осмелился погладить сильные руки и виновато улыбнуться. Намджун при взгляде на него не оттаял, но гераневый феромон чуть рассеялся.       К удивлению омеги финансист забрался в постель рядом с ним и велел спать, внимательно изучая бледное лицо.       Ночью Сокджина скрутила жуткая судорога, перехватившая дыхание. Сослепу он шарил руками вокруг в поисках спасения и, когда его пальцы соскользнули с чьей-то груди, больной интуитивно потянулся выше и вцепился в сильное плечо, со свистом вгоняя воздух в легкие. Альфа, (а это был именно он), притянул больного к своей груди и хрипло велел:       - Дыши, омега.       Его баритон огладил все внутренности, заставляя боль отступить, а живительный воздух хлынул в легкие вместе с запахом герани. Сокджин заплакал с надрывом, как плачут испуганные маленькие дети.       - Больно… было… - через всхлипы докладывал он. – Но… отпустило.       - Где болело, омега? - голос финансиста стал тревожным, но более мягким.       Мотая головой, Джин уткнулся в благоухающую шею, цепляясь в сильные плечи все больше. Намджун ему не противился. Он даже затащил испуганного однофамильца себе на грудь и стал что-то неразборчиво напевать. Альфье тело не выказывало никаких признаков возбуждения, потому омега расслабился и снова провалился в сон. Безопасно, хорошо, приятно.       Проснулся он от клацанья металлических палочек о край тарелки. Чимин и Намджун завтракали за столом, который альфа ранее использовал для работы, видимо, ожидая пробуждения пациента. Помычав капризно-недовольно, Джин испуганно захлопнул рот ладонью и пополз к краю кровати.       - В туалет одного не пущу, - раздался сверху альфий голос. – Вдруг снова станет хуже. Чимин говорит, что это пока самое начало. Потом токсины попрут изо всех клеток, и кричать от боли будешь во все горло.       - О боги, - хрипло выдохнул больной, пряча лицо в ладони. – Когда меня накачивали, я ничего не чувствовал, а когда очищаюсь, будто кожу заживо сдирают.       Семеня за ними к санузлу, Чимин напомнил:       - Есть способ побыстрее вывести токсины из организма. Вместе с гормонами.       - Спровоцировав у него течку?! – возмутился Намджун.       - Ну, вы бы позаботились о своем омеге, - замер медбрат. – Только ваш феромон его успокаивает, надо найти тот, который возбудит. Ну… или… спровоцировать ваш гон.       Дверь туалета с громким хлопком закрылась перед лицом Пака. Медбрат бессильно опустил плечи и снова поплелся к столу. Хотелось плакать, но такое с ним было теперь часто. Утерев глаза, Чимин продолжил есть и, когда хозяева вернулись, был уже готов к проведению процедур.       Боли действительно были ужасными, самым лучшим в них было то, что они доводили Джина до беспамятства. Ему доводилось просыпаться и в слезах, и в моче, и каждый раз, когда Чимин с Намджуном его отмывали, омега сжимался, будто ждал удара. Финансист показательно игнорировал такое поведение опекаемого, неизменно затягивая его в очередные объятия.       Месяц жутких ломок истощил Сокджина, поэтому, когда боль отступила, Пак вызвался остаться еще, чтобы помогать пациенту. Намджун скептически осмотрел беременного и ночью тайком велел Джину выведать у медбрата его историю. Что там за альфа-самец бросил свое потомство, и почему Чимин боится возвращаться в больницу. Да, именно боится.       Надо отметить, что Джину еще в пору работы в офисе всегда удавалось разговорить клиентов, а Чимин видел его во многих неприглядных ситуациях, став почти другом, поэтому Сокджин решил получить откровенность на откровенность.       - Опять снилось, что меня альфы зажимают, - пожаловался пациент медику. – Джун сегодня делами был занят, поэтому эти страшные воспоминания было некому отогнать.       - Хён, - шепотом охнул Пак, - ты же говорил, что ничего не помнишь.       - Не видел и не помню подробностей, - натянул одеяло Джин, - но тяжесть альфьего тела не забыть. И этих мерзких запахов. Сколько ни моюсь, все кажется, что воняю ими.       - Ой, нет, что ты, хён, - замахал руками Пак, - у тебя практически нет запаха. Только мистером Кимом пахнешь иногда. Но эти его… помощники, - опасливо глянул на дверь медик.       - Чимин, ты из-за запахов в больницу не возвращаешься? – проницательно догадался Сокджин. – Ты, конечно, очень стараешься, но мой нос не обманешь. Прости. Тебя часто тошнит?       Медбрат испуганно охнул и опустился прямо на коврик у кровати.       - По утрам постоянно. А днем… если эти альфы… начинают похотливо смотреть мне вслед. Эти их феромоны, - он обреченно закатил глаза.       - А почему не откроешься своему альфе? – потрепал чужие светлые волосы больной. – Вы поругались? Он женат? Нашел истинного?       - Это… просто… - глухо пытался оправдаться медбрат.       - Поделись, Чимини, - просто кивнул Сокджин.       - Случайный секс, - горько хмыкнул медик. – У него отец умер в моем отделении, и эта новость так его подкосила, что он бросился мне на шею со слезами. А потом его губы… - голос омеги сорвался. – И я… позволил ему. А он ушел после того раза. Что ему одноразовый перепих? Какая ему разница, что он был у меня…       - Первым? – вылез из-под одеяла Сокджин. – Боже, Чимини, - он тянул руки теперь уже к другу, а не просто к медику. – Что же ты? Имя ведь знаешь, - заплакавший Пак угукнул в подставленное плечо. – Кто он, зайка? Скажи. Велю Намджуну его из-под земли достать.       - Нет-нет, - мотал головой беременный. – Пусть. Так пусть. Сам рожу, сам воспитаю. Кто я ему?       - Опыт мне подсказывает, - погладил его по голове Сокджин, - что, если альфа доверил тебе свои слезы, то вполне готов впустить в свою жизнь, пусть ты в ней и кажешься лишним.       - Просто вы истинные, - с восторгом выдохнул Чимин.       - Да уж, - холодно отозвался Сокджин.