Перерождение "Весеннего цветка"

      Проснувшись следующим утром Махидевран с удовольствием потянулась и сама приподнялась на кровати. Похоже, её магия наконец-то смогла восстановить тело. А может, ей помогли объятия близкого мужчины? Ведь если Валиде оказалась ведьмой, то почти наверняка и Султан - колдун, а симпатизирующие друг другу волшебники, тем более имеющие общих детей, способны подпитывать своей магией тела болеющих партнёров, существенно ускоряя выздоровление. Как бы то ни было, но сегодня Махидевран чувствовала себя как никогда здоровой, бодрой и даже счастливой.       Она босиком пробежала от кровати к трюмо, чтобы рассмотреть новую себя в трёх достаточно высоких зеркалах.       Пожалуй, у Нарциссы и Махидевран общими были только стройная фигура, сейчас дополненная небольшим животиком, соответствующим примерно третьему месяцу беременности, средний рост и серо-голубые глаза, которые кажется стали чуть ярче после пробуждения - более похожими на голубые с серебристыми крапинками глаза Нарциссы, чем на переливчатые серо-голубые с синими отсветами глаза, напоминающие предгрозовое небо, характерные для Махидевран. Цвет кожи Нарциссы был бледным, а у Махидевран слегка золотистым. Прямые волосы Нарси были серебристо-белоснежными, хотя до вхождения в род Малфой были скорее бежево-золотистыми, а Махидевран была шатенкой с волнистыми локонами, на изгибах которых были заметны золотистые отблески. У обеих женщин волосы были густыми и длинными, только у Нарциссы чуть ниже лопаток, а у Махидевран чуть ниже пояса. Черты лица тоже были очень похожи: изогнутые брови, большие лисьи глаза, длинные тёмные ресницы, тонкий нос, чуть полноватые губы, в спокойном состоянии слегка изгибающиеся, как будто в лёгкой улыбке. Только у Нарциссы овал лица был немного другой - более вытянутый и подбородок острый, а у Махидевран лицо было сердечком, но подбородок был более мягко очерчен. Ещё у Махидевран были высокие скулы, о которых когда-то мечтала Нарси, даже прошедшая курсы визажа для обучения специальным техникам наложения макияжа. Она научилась с помощью косметики имитировать небольшие скулы, которые выглядели достаточно естественно, но сильно меняли облик. Люциус тогда её "рисование" не оценил и они серьёзно поругались. Волшебница грустно вздохнула.       Внезапно закралась мысль, что она на удивление легко сознаёт произошедшие в её жизни изменения. Впрочем, разве это плохо? Да и сколько лет она наблюдала новую жизнь, прежде чем получить возможность действительно начать в ней жить, а не просто быть наблюдателем? На счёт своей прошлой жизни и вовсе нет смысла печалиться - её жертва была не напрасной, Драко был спасён и прожил долго, стал отцом и похоже искренне любил жену, успел понянчить и внуков, и правнуков, и даже много раз "пра-пра"-внуков, да и Тёмный Лорд был побеждён. К тому же род Малфой разрастался ещё много веков после её смерти. В том времени даже для неё самой жизнь Нарциссы теперь осталась в очень далёком прошлом. Да, до сих пор остаётся лёгкая грусть, что та жизнь прервалась, хотя могла длиться еще долго, позволяя обнимать сына, знакомиться и участвовать в воспитании внуков и правнуков. Но теперь у неё есть трое маленьких сыновей и скоро появится дочь, а может потом будут ещё и другие дети?       Махидевран тяжело вздохнула и положила раскрытую ладонь на поверхность зеркала. Даже самой себе она не могла в полной мере объяснить всего того потока мыслей, что сейчас крутился в её голове. Но общий смысл сводился к тому, что её жизнь теперь здесь. Она обещала, но не знала, кому именно: самой себе или Душе настоящей Махидевран, если они всё же две разные женщины, или некому неясному для неё Всевышнему, или Матери Магии, или каким-то иным Силам? Но обещание её заключалось в том, чтобы сделать всё, что в её силах, чтобы сохранить жизнь своих детей и собственную, разгадав и предотвратив, или хотя бы уменьшив последствия для себя и теперь своих детей всех козней Хюррем и её сообщницы, а то и целого ряда сообщников - ведь сама Хюррем ещё очень молода и вряд ли могла всё провернуть только своими силами, но и такой вариант исключать не стоит. Мысли и эмоции неслись бурным потоком, заставляя потерять чувство времени.       Поток мыслей Махидевран был прерван внезапным появлением Гюльшах.       - Госпожа, что же Вы делаете, о Аллах! Вам ещё нельзя вставать, немедленно вернитесь в постель. Мне Султан за Вас голову оторвёт и прав будет! Где эта лентяйка Ханде?! Ух я её!       - Подожди, подожди, Гюльшах, - рассмеялась Махидевран на слова незаметно вошедшей в её покои подруги, - Всё хорошо! Мне уже намного лучше, честно! Вот решила посмотреть, не изменилась ли за время болезни. И сама легко стою, видишь?       Махидевран привстала на носочки и, слегка приподняв руки, крутанулась вокруг своей оси, рассмеявшись от внезапно накатившей радости. Гюльшах была очень близкой для прошлой Махидевран и осталась таковой для нынешней, поэтому женщина быстро прошла к калфе и обняла её.       - Я так рада тебя видеть вновь, Гюльшах! Так приятно снова чувствовать себя здоровой и полной сил, я так устала от бездействия.       - Ох, госпожа, - слегка растерялась калфа, - радостно видеть Вас в добром здравии, слава Аллаху, вы вернулись к нам! Мы с девочками день и ночь были с Вами, читали Вам, молили за Вас Всевышнего. Мы все тоже очень рады, что Вы к нам вернулись. Вам принести завтрак в покои?       - Пока не знаю. А скажи, как здоровье Валиде-султан и наших султанш? Как наши шехзаде? Как поживают жёны и фаворитки Султана? Всё ли хорошо, все ли здоровы? Вчерашний день как в тумане.       - Всё в порядке, госпожа, - проговорила Гюльшах, провожая свою госпожу до тахты, - все живы, все здоровы, старшие детки учатся, младшие играют с наставницами. У Султана новая фаворитка - Джейлан-хатун, очень милая, уважительная, не то что та рыжая, о Аллах! Вы бы знали, что творит эта злобная ведьма!       - И что она творит? - С тяжелым вздохом спросила Махидевран, подчиняясь настойчиво-заботливой калфе и присаживаясь на тахту.       - На днях Хюррем потребовала, чтобы султанша Шах-и-Хубан отдала ей свой браслет с изумрудами, дескать: "Ты ещё слишком мала, да и не по чину тебе. Мне отдай, мне к глазам лучше подойдёт".       Махидевран ошарашенно посмотрела в глаза Гюльшах.       - Как такое могло произойти?       Гюльшах усмехнулась.       - Эта "самая умная и самая красивая, и самая главная" султаншу не признала! Она решила, что наша султанша - "просто наглая расфуфыренная гёзде", - так Хюррем обозвала Шах-и-Хубан, когда та отказалась отдать свой браслет. Между прочим, этот браслет создал наш Повелитель специально для своей сестры, она его почти и не снимает.       - Что теперь с Хюррем?       - О! Хатидже-султан застала часть разговора, а остальное по её требованию сама рыжая и пересказала, ещё и дополнительно пожаловалась на "гёзде", да вот только смолкла она, когда Шах-и-Хубан на шею Хатидже бросилась, да сестрой ту назвала. Ох, видели бы вы лицо этой безродной, госпожа! - Гюльшах весело рассмеялась, - наказали ту плетьми в центре ташлыка - чтобы все видели и урок усвоили, да всего семь раз ударили из двух десятков назначенных. Сюмбюль-ага помешал, пришёл сообщить, что наш Султан рыжую стерву видеть в своих покоях пожелал. С Сюмбюлем Хатидже и Шах-и-Хубан отправилась, но евнухи наказание остановили, да так и не продолжили.       Гюльшах грустно замолчала, растеряв былой азарт.       - Почему?       - Султанши наблюдать собирались, чтобы все девушки на это наказание смотрели, да вот Сюмбюль-ага вернулся в сопровождении не только султанш, но и Султана. Отменил тот наказание, госпожа моя. Шуткой грубость наложницы посчитал. Незначительным оскорбление династии счёл. Лекаря к Хюррем приставил. - После небольшой паузы Гюльшах вновь повеселела, - да не спасло наглую наложницу заступничество Султана, госпожа! Едва та выздоровела, да в ташлык вернулась, так почти что на глазах Валиде-султан драку затеяла! На Джейлан напала - узнала как раз, что та в покои к Султану ходила, пока Хюррем после плетей восстанавливалась. Рыжая платье на Джейлан порвала, да причёску растрепала. А Джейлан наша совсем мирная, госпожа, ни слова против не сказала, не защитилась даже, только молитву Всевышнему читала, а тут и Валиде спохватилась, да и калфы тоже. Только-только успели Хюррем схватить, как Повелитель вошел, он проведать эту рыжую хотел, сам так сказал, пока ругал её. Сказал ещё, что разочарован сильно и не ожидал, что любимая его, да ещё и при его матушке другую девушку обижать будет. Заперта Хюррем в гаремной тюрьме сейчас. Комната тёплая, даже с окном, но маленькая и без удобств. Спит на циновке теперь вместо матраса, да еду самую простую получает и лишь сразу после пробуждения, да на закате. Уроки традиций теперь она заново слушает от рассвета до заката с перерывами лишь для совершения намазов. Дайе-хатун сказала, что отпустят рыжую лишь после того, как за весь курс она экзамены сдаст, да не кому-нибудь, а Сюмбюлю-аге и Джавидан-усте. Джавидан сейчас должность Векил-усты занимает, за обучение всех девушек отвечает, с неё и спрос был бы, но Сюмбюль-ага уж слишком за рыжую наложницу беспокоится, вот Падишах наш и пообещал, что если Хюррем вновь недоученной останется, да ошибку совершит, то со всех троих голова снята будет.       - Ох, Гюльшах. Дай Аллах, исправится Хюррем. Джавидан всегда добра была к джарийе, не хотелось бы, чтобы пострадала из-за этой рыжей.       - Аминь, госпожа. Так что на счёт завтрака?       - Узнай, проснулась ли Валиде-султан. Может она примет меня в своих покоях, чтобы я могла позавтракать вместе с ней и детьми?       - Я сейчас мигом всё уточню, госпожа.       Гюльшах выскользнула за дверь, вновь вспомнив про неожиданное отсутствие Ханде.       Махидевран тем временем, вспомнив привычные телу движения и слова, попыталась совершить намаз, но через некоторое время прервалась, осознав, что из-за отсутствия веры попросту не может наполнить магией свои слова и жесты, а значит, они бесполезны. Тогда, вспомнив эпизод из прошлой жизни - как Нарцисса на Белтейн эмоционально взмолилась Магии и по сути действительно получила всё, что хотела, Махидевран решилась и от всего сердца искренне вознесла благодарность, наполнив свои мысли силой, а внешне продолжая совершать намаз. Сейчас молодая ведьма и сама не знала, кого именно благодарила - Магию или Бога? Или они действительно едины? Она просто благодарила теми словами, которые шли от самой её души. За спасение сына, за подаренную жизнь, за восстановившееся здоровье, за оставшиеся с ней магические силы и за многое другое, внезапно ощутив, как знакомая волна волшебной силы омывает её изнутри, забирая остатки тревоги и вселяя уверенность в завтрашнем дне. Махидевран была полна решимости защитить свою новую семью: почти мужа - Султана, всех его детей, свекровь - Валиде, и ставших ей благодаря воспоминаниям настоящими сёстрами: кадын Фюлане и Гюльфем, икбал Айше, Арзу, Селин и Элиф, калф Гюльшах, Гюльсум и Дамлу. У неё теперь большая, удивительно дружная и искренне любящая семья, за эту семью стоит бороться.       Вскоре в покои, извинившись за отлучку, вошла Ханде и помогла Махидевран нарядиться.       Затем вернулась радостная Гюльшах.       - Госпожа, госпожа моя! У меня чудесные новости! Валиде-султан в честь вашего выздоровления возобновляет традицию и на завтрак к ней вновь придут Падишах, Хатидже-султан, Шах-и-Хубан-султан, все дети, кадын и икбал, кроме Хюррем, конечно.       - Дай Аллах, эту злобную ведьму ещё пару лет не выпустят! - воскликнула Ханде, - простите, госпожа.       - Ничего, Ханде, я тебя понимаю и не виню. Однако будь осторожна с высказываниями, мало ли кто может услышать.       - Конечно, госпожа. - Ханде поклонилась.       - А ты, Гюльшах, принесла действительно прекрасные новости, спасибо тебе! - сказала Махидевран, не задумываясь доставая из специальной шкатулки и передавая своей верной подруге бакшиш.       Лишь по пути к покоям Валиде-султан Махидевран догнало запоздалое удивление, что Хюррем называют именно злобной ведьмой, а не просто ведьмой. Впрочем, судя по известной ей истории магического мира, чародеев в Османской империи не боялись, хотя и не особенно сильно верили в их существование. В воспоминаниях были эпизоды, как в праздники освобождённые от работы джарийе сидели в своих комнатах и рассказывали друг другу страшные истории, в которых часто упоминались добрые и злые ведьмы - якобы первые верили в Аллаха, а вторые поклонялись Шайтану. Впрочем, рассказчицы были из разных стран и переделывали свои истории в соответствии с принятой в гареме верой.       Завтрак в покоях Валиде-султан в этот день, как и в прошедшие месяцы жизни в Топкапы, за исключением периодов болезней, проходил в тёплой семейной атмосфере. Только в такие моменты, когда слуги оставались снаружи покоев, а внутри были только "свои", эти люди могли вести себя почти как обычная семья. Султан делал комплименты матери, наложницам и дочерям. Научившаяся ползать малютка Айлин-султан с удовольствием покидала объятия матери - Арзу, чтобы посидеть на руках у всех взрослых, а временами и проверить на прочность усы безбородого отца, чем смешила всех присутствующих. Трёхлетняя Тюлай-султан сидя рядом с матерью - Селин, с лёгкой завистью наблюдала за младшей сестрой, пока взрослые украдкой наблюдали за ней. Тюлай около месяца назад заявила, что уже взрослая и теперь отчаянно придерживалась правил, ожидая конца завтрака, чтобы с прежней непринуждённостью тоже забраться на колени к отцу. Дети рассказывали о своих успехах в учёбе. Шахдане-султан, похоже унаследовавшая подобие таланта отца и деда, периодически одаривала кого-нибудь своими поделками из стеклянных бусин, нитей и кусочков тканей. Сулейман уже давно высказал намерение объяснить дочери азы ювелирного дела, когда та подрастёт. Но даже сейчас девятилетняя Шахдане, восьмилетний Махмуд, семилетний Мурад и шестилетний Мустафа понимали, что уже не могут себе позволить общаться с отцом, бабушкой и мамами также свободно, как это пока разрешено младшим детям.       После завтрака все дети отправились на занятия: Мустафа и старшие дети - учиться языкам и общим предметам, а младшие дети, кроме Айлин, которую забрала мать, в игровую комнату, где будут не только играть, но и учиться создавать различные поделки под присмотром наставниц.       Махидевран, вернувшись в покои, принялась наводить порядок в личных документах. Острой необходимости в этом не было, но в прошлой жизни за период управления мэнором на правах леди-жены она успела привыкнуть проводить учёт регулярно, а в этой жизни до болезни ограничивалась лишь пониманием примерного количества свободных акче в личной казне и планируемых трат. К тому же, почти автоматически выполняя привычную работу, Махидевран могла более спокойно обдумать период начала жизни в Топкапы и составить примерный план защиты своих близких.       Прямо сейчас она ничего не могла сделать. Но вечером, когда шехзаде вернутся жить в её покои и лягут спать, она планировала для начала продиагностировать их здоровье с помощью заклинаний, затем попытаться незаметно сделать это со всеми детьми, затем перейдя на их матерей. Сложнее всего похоже будет подступиться к Сулейману и Валиде-султан, но Махидевран была уверена, что найдёт подходящий способ.       Также нужно было изучить сборники трав и доступные справочники животного мира, на основе которых придётся составить собственные, если конечно не удастся найти признаки волшебной части страны и попасть туда или хотя бы купить учебники местных магов. Ещё нужно было обязательно записать все рецепты зелий, ритуалов и заклинания, которые ей известны - как минимум для последующего обучения дочери, но может быть и других детей.       Да и кто знает, что будет дальше? Память со временем может и подвести, а рисковать не хочется, да и к экспериментам в том же зельеварении она явно не была предрасположена. Сейчас Махидевран чувствовала особенную благодарность к Северусу, который помимо изучения стандартных и усиленных составов зелий, заставлял её запоминать, какие обычные травы и части тел простых животных можно использовать в качестве достойной замены основных - магических ингредиентов. Позднее нужно было сделать заказ на всё нужное. Разрешение на свободный выход с территории дворца не имел никто из женщин гарема, даже Валиде могла лишь перемещаться между дворцами, где живут её дети. А вот мужчины могли, особенно те евнухи, которые отвечали за снабжение всех мастерских, кухонь, лекарского крыла, сада, птичника, конюшни и скотного двора. Личная небольшая кухня, находящаяся неподалёку от основной кухни, была у каждой кадын, поэтому поручить работающим там евнухам закупить что-либо будет несложно.       Возле лекарского крыла было небольшое подобие теплицы, где можно попытаться найти часть нужных трав, да и дворцовый сад большой, что-то нужное может найтись и там. Свободного доступа в помещения с животными у жён Султана не было, но бакшиш поможет убедить кого-нибудь из евнухов выполнить простое задание - каприз беременной кадын, внезапно возжелавшей знать, кто и где водится. Дальше будет черёд различных скрывающих мага заклятий. Убрать звуки даже собственного дыхания, отвести глаза магам, стать невидимой для магглов - это всё Махидевран умела на достаточном уровне.       Параллельно нужно будет заняться поиском сборников с описанием и изображением различных трав и животных. Какие-то справочники могут быть у лекарей и садовников, какие-то у работников кухонь и егерей. Махидевран понимала, что работы ей предстояло много, но спасение себя и близких стоило того. Она испытывала грусть и сожаление от понимания, что на какое-то время придётся забыть о спокойном сне, ведь варить зелья ей похоже придётся по ночам, тайно сбегая из своих покоев на личную кухню. Тут Махидевран вспомнила, что в гостиной её покоев есть небольшой камин. Если удастся достать котелок, то варить зелья можно будет не выходя из покоев, пусть и всё равно только ночью, предварительно укрепив сон дежурящих в её покоях калф, для чего есть множество вариантов сонных заклинаний       Обед вновь прошёл в покоях Валиде-султан, после него дети отправились со своими матерями в сад, а евнухи должны были вернуть вещи детей Махидевран в её покои, где мать и сыновья позднее поужинали, поддерживая лёгкую беседу.       Поздно вечером того же дня, когда дети и калфы уснули, Махидевран наложила сонное заклятие на всю детскую часть своих покоев, а затем проверила всех диагностическими заклинаниями. Она не удивилась узнав, что все сыновья оказались волшебниками, а почти все калфы - сквибами. Выделялась Гюльшах - она вроде бы была сквибом - её магическое ядро было спящим и пустым, но магические каналы оказались хорошо развиты и ярко светились магической силой при диагностике. А вот Дамла и Гюльсум оказались ведьмочками, причём достаточно сильными. К радости Махидевран все дети и калфы, кроме Ханде, оказались абсолютно здоровы и на них не было никаких следов чар. Диагностика Ханде выявила следы недавно наложенных чар принуждения и начальную стадию язвенной болезни желудка. Впрочем, следы чар хотя и насторожили Махидевран, но не несли никакой угрозы, а желудок можно было легко излечить универсальным оздоравливающим зельем, которое помогало даже узникам Азкабана и для создания которого она помнит восемь разных рецептов и хотя бы один обязательно приготовит. Ведьма задумалась о применении лечащих чар, но отказалась от этой идеи. Лечебные чары были ей известны лишь в теории, она редко ими пользовалась, да к тому же накладывать такие чары умела лишь с помощью волшебной палочки - концентратора магических сил. Скорее всего её способностей и сил просто не хватит, чтобы сплести эти чары беспалочковым способом, а создавать волшебные палочки она не умеет и даже никогда не интересовалась, как это можно сделать.       Впрочем, Махидевран знала крайне мало чар, для выплетения которых нужна волшебная палочка. В её арсенале было множество простых и средней сложности бытовых чар, несколько вариантов несложных лечебных чар, к которым относятся и диагностические, а также несколько сильных боевых заклятий, большинство из которых создала она сама в последние полтора года прошлой жизни. Так что, даже если вдруг ей не удастся сварить нужное зелье, она всегда может попытаться создать собственное заклятье, но до эпидемии оспы осталось лишь около семи месяцев, поэтому важнее сейчас начать поиски ингредиентов, котла, специальных ножей и подходящего черпачка. Хрустальные флаконы для зелий можно заранее заказать у дворцовых мастеров, пару вариантов предположительно подходящих флаконов она уже видела в своей коллекции духов. Она чувствовала себя обязанной сделать всё возможное для спасения Фюлане и детей.       Почти месяц ушел у Махидевран, чтобы найти качественные иллюстрированные справочники по флоре и фауне Османской империи и, сравнив множество животных и растений, подготовить собственный справочник предположительно подходящих ингредиентов. Параллельно она потихоньку записывала всю информацию по известным ей ритуалам, заклинаниям и зельям. Пока все записи были на отдельных листах, позднее Махидевран планировала сшить их в единый гримуар.       Даже прежняя Махидевран, не обладавшая знаниями зельеварения и смежными с ним гербологии и магозоологии, удивлялась обилию и разнообразию растений и мелких животных в дворцовом саду. Для теперешней Махидевран дворцовый сад был просто кладезем ингредиентов.       Когда юная Донду только вступила в Топкапы, она вместе с другими новенькими гёзде посетила несколько ознакомительных уроков, где калфы и евнухи рассказывали им об истории Топкапы и его невероятного сада. Многие Султаны и Правители Османского бейлика ещё со времен легендарного Эртугрула стремились улучшить жизнь своих соплеменников, поэтому специально обученные воины, а позднее евнухи, занимались отбором и перевозкой всевозможных растений и полезных животных, птиц и насекомых. При перемещении стойбища или переезде из одного дворца в другой новый Правитель или Султан всегда заботился о перевозке и распространении на новой территории как минимум полезной части собранной коллекции. Махидевран, рассматривая новым взглядом богатство флоры и вспоминая, каких жучков, слизней и мелких животных она видела в этом саду раньше, подозревала, что Северус был бы готов на годик-другой даже стать рабом, лишь бы получить доступ к этим сокровищам. Постепенно Махидевран с помощью несложных чар переносила свои воспоминания о каждом растении, показавшемся ей интересным или похожим на уже известное волшебное растение, на отдельные листы пергамента. Получались чёткие чёрно-белые рисунки. Магия ловко дополняла память Махидевран изображениями корней, листков, цветов и стеблей в разрезе. Оставалось только добавить описания и названия этих растений из найденных справочников.       Отдельный небольшой справочник по основным знаниям магического мира и самым простым заклинаниям, которые могли использовать волшебники младше 17 лет, был подготовлен ещё в первые две недели после болезни. По этому учебнику Махидевран планировала обучать собственных детей и, возможно, калф. Пока было непонятно, удастся ли заинтересовать волшебством других кадын, икбал и их детей.       Потихоньку незаметно проверяя жителей гарема диагностическими чарами, Махидевран с удивлением узнала, что почти все гёзде, икбал и кадын - ведьмы, а редкие сквибы имеют такие же магические каналы, как у Гюльшах. Все дети Сулеймана тоже оказались магами. А вот почти все калфы и евнухи выглядят как обычные сквибы, кроме самых высокопоставленных, магические каналы которых тоже оказались наполнены силой. Магглов оказалось на удивление очень мало.       На некоторых женщинах в гареме были заметны следы применения чар, многие из которых идентифицировать не удалось - слишком давно они были наложены, но пара гёзде явно подвергалась чарам принуждения и стирания памяти, а на икбал Айше, Джейлан, Нилюфер и Элиф были проклятия бесплодия, которые удалось лишь ослабить, но не снять полностью известными Махидевран контр-чарами. Удивительным оказалось и то, что воздействие чар и зелий удалось выявить на Хюррем, которая оказалась таким же сквибом, как Гюльшах. Впрочем, одним из составов, которые употребляла Хюррем, было зелье плодородия, которое та явно могла выпить сама. Также у некоторых женщин обнаружились незначительные проблемы со здоровьем, устранить которые легко сможет оздоравливающее зелье, три из восьми вариантов рецептов которого похоже удастся сварить в ближайшее время - как только напитаются магической силой нужные травы, пауки и слизни. Позднее, если зелье из этих ингредиентов окажется недостаточно качественным, Махидевран планировала попробовать достать потроха некоторых птиц и животных, хотя очень надеялась, что этого удастся избежать.       В начале второго месяца после пробуждения, исследуя поздно ночью дворцовый сад под чарами тишины и невидимости, Махидевран случайно услышала через приоткрытые двери мастерской, как мастер Гючлю-ага громко отчитывает какого-то юношу, говоря, что тот испортил котёл. Заглянув в мастерскую, Махидевран увидела в руках мужчины подходящий ей по размеру котёл, вместимостью примерно на 5-6 литров. Из дальнейшего разговора стало понятно, что юноша изготовил качественный котёл, но не подходящий для предстоящего похода из-за слишком маленького размера. Грозный Гючлю-ага требовал, чтобы завтра рано утром юноша продал котёл в городе и приступил к созданию нового котла.       Махидевран проследила за юношей до постройки, похожей на общежитие для подмастерьев, а через пару часов, уже находясь у себя в покоях, она внимательно изучала почти честно добытый котёл.       Юноша перед сном положил котёл в большой мешок у изголовья своего матраса. Махидевран, трансгрессировав к себе в покои за деньгами и обратно, укрепила сонными чарами сон всех подмастерьев в комнате того юноши, затем переместилась внутрь комнаты и забрала котёл, положив на его место три мешочка без вензелей, в каждом из которых было по десять тысяч акче - сумму, примерно равную 32 галлеонам, что на треть больше стоимости подобных бронзовых котлов в Косом переулке. В дополнение к деньгам была приложена записка с фразой: "ДжазакаЛлаху Хайран" - чтобы юноша не подумал, что деньги ему дал Шайтан, всё же в этом мире было очень много суеверий, это приходилось учитывать.       Лишь в начале апреля - почти через месяц после своеобразной покупки котла Махидевран наконец-то удалось сварить действительно сильные витаминно-бодрящее зелье, оздоравливающее зелье и универсальный антидот.       Точнее, это удалось не самой Махидевран, а под её руководством с варкой зелий справились Гюльсум и Дамла. А Гюльшах последний месяц помогала ей в систематизации данных о волшебном мире.       Так получилось, что через пару дней после того, как удалось добыть котёл, Махидевран наложила сонное заклятие на калф и попыталась сварить самое простое в приготовлении витаминное зелье, но по неведомой причине, когда травяной аромат распространился по покоям, близняшки проснулись и застали свою госпожу за варкой зелья. К счастью, девушки, знавшие Махидевран почти половину своей жизни, не подняли панику и не позвали евнухов, а выслушали свою госпожу и поверили ей. Махидевран выдала девушкам "счастливые камни" на верёвочках, чтобы тем было проще ей поверить.       Впервые услышав в воспоминаниях, что в Османской империи "счастливым камнем" называется камешек, известный английским магам под названием "камень ведьмы", английским магглам - "камень гадюки", а в других странах: "змеиное яйцо", "куриный Бог", "стрела Перуна" и "глаз Бога", Махидевран была удивлена, но за то благодаря такому названию и мнению местных жителей, что этот камень может приносить счастье, её просьба к евнуху-садовнику найти для неё парочку таких камней не выглядела подозрительной, только немного наивной. Вскоре после этой просьбы садовник передал Махидевран пять камешков разных размеров, на которые та наложила специальные очень простые чары, позволяющие магам и сквибам любого возраста видеть линии магии, затем на протяжении двух недель - с новолуния до полнолуния она каждую ночь вывешивала камни на верёвочках за окно. Как раз на днях было полнолуние и теперь этими мини-артефактами можно было пользоваться.       Гюльсум и Дамла сначала с настороженностью слушали Махидевран. Казалось, что им очень хочется поверить, но они не решаются. Даже когда камешки помогли им увидеть плетения чар, сомнения у девушек оставались. Но после утреннего намаза, который традиционно совершался в большой комнате покоев Махидевран, калфы выглядели слегка шокированными и очень воодушевлёнными, смотря на свою госпожу восхищенным взглядом. Позднее, улучив момент, когда Махидевран оказалась одна, Дамла подошла к ней и с поклоном сообщила, что они с сестрой убедились, что Аллаху угодна магия, потому что почувствовали, как во время молитвы по ним как будто прошлась приятная тёплая волна великой силы. Перед следующим намазом такой амулет, по просьбе Махидевран и близняшек, надела и Гюльшах, тоже благодаря ему увидевшая и ощутившая движение магии.       Вечером того же дня, когда дети и непосвященные в тайну калфы заснули, девушки начали обучение. Махидевран заранее объяснила трём калфам разницу между магами, сквибами и магглами, предупредив Гюльшах, что та вряд ли сможет колдовать, но Гюльшах настояла на обучении вместе с сёстрами, сказав:       - На всё воля Аллаха, госпожа. Не мне судить его решение и роптать на судьбу. Я уже благодарна, что по воле Его узнала от Вас о волшебном мире и могу его увидеть. Если вы не против, мне хочется знать больше, даже если я никогда не научусь сама делать что-то действительно волшебное.       Махидевран против не была и была очень удивлена и рада, когда Гюльшах, пусть и на пару дней позже своих троюродных сестёр, смогла впервые зажечь свет заклинанием Люмос. Спустя месяц Гюльсум и Дамла уже умели использовать почти все заклинания, которые Махидевран сочла возможным переписать на листы. Там не было ни одного вредящего заклинания, но было много полезных бытовых чар, а также несколько диагностических и лечебных заклинаний. Гюльшах смогла освоить лишь самые простые чары, позволяющие зажигать и тушить свет, разжигать огонь, наколдовывать чистую воду, делать мелкий ремонт, очищать от грязи некрупные предметы и небольшие участки комнат, нагревать и охлаждать воду в небольших сосудах, а также ставить слабый купол от дождя на саму себя. Порой Махидевран казалось, что Гюльшах, не смотря на доступность ей только слабых заклинаний, была намного счастливее своих сестёр, которым постоянно было мало знаний, которые давала им госпожа. Сёстры постоянно спешили, стремились узнать как можно быстрее и как можно больше, они читали записи о магии каждую свободную минуту и казалось, что были бы способны забыть даже о сне и еде, если бы Махидевран и Гюльшах им это позволили. На исходе второй недели обучения сёстры даже осмелились потребовать, чтобы Махидевран прекратила варить зелья, оставив это дело только на них, аргументировав, что испарения могут быть опасны для беременной госпожи.       Махидевран была и рада, и возмущена: с одной стороны, она не любит зельеварение и была рада переложить свои обязанности на девушек, которым это дело явно нравилось, но с другой стороны ей - леди и госпоже - указывают, что делать! К счастью, здравый смысл и дружеские чувства победили, а сёстры получили разрешение самостоятельно варить зелья. Первое удачное витаминное зелье сварила Дамла, когда остальные калфы были на прогулке с госпожой. Гюльсум очень обиделась на сестру, что та справилась без неё. Но уже через день ситуация поменялась и уже Дамла обижалась на Гюльсум за то, что та смогла сварить первое полноценное лечебное зелье. Ещё через неделю сёстры вдвоём сварили слабую версию универсального антидота. Все зелья сёстры проверяли друг на друге, даже где-то достали яд для проверки антидота, чем шокировали Махидевран и Гюльшах. В какой-то момент Махидевран даже вспомнила рассказы сына про братьев-близнецов из семейства Уизли, которые тоже вечно что-то изобретали, правда испытывали они свои творения не на самих себе или друг друге, а на ни в чём не повинных школьниках.       Близняшки лишь в конце первой недели апреля - после проверок на самих себе и с разрешения Махидевран подлили универсальный антидот четверым проклятым икбал, а затем и оздоравливающие зелья всем наложницам. Зелья подействовали настолько хорошо, что в конце мая гарем праздновал радостную весть - беременность сразу троих икбал: Айше, Нилюфер и Хюррем.       Султан Сулейман уезжал в свой первый в новом статусе поход невероятно счастливым.