Перерождение "Весеннего цветка"

1 ноября 1523 года.       Утро после Самайна наступило в мэноре Фламелей достаточно поздно для многих членов внезапно разросшегося рода. Раньше всех проснулись Бонифас и Абсолон. Два старших сына Мелани, будь на то их воля, и вовсе не заснули бы этой ночью, но детские тела и обилие впечатлений брали своё, как и отток магических сил вместе с парой капель крови, которыми они поделились со странного вида камнями. Братья столкнулись в тёмном коридоре, куда выходили двери их личных спален, сильно испугавшись, когда, двигаясь спиной вперёд в попытке остаться незамеченными, случайно прикоснулись друг к другу спинами. Оба вскрикнули резко развернулись, шикнули друг на друга и, договорившись сохранять тишину, шепотом выяснили, что им обоим захотелось снова попасть в странный зал, где вчера проводились обряды, после чего двинулись дальше вдоль стены – Бонифас впереди, Абсолон за ним. Мальчики частично завидовали младшим братьям и сёстрам, для которых резкие изменения в жизни прошли как-то проще, чем для них двоих. Казалось, что только они в достаточной мере помнили отца, чьё поведение сильно менялось даже в течение дня, помнили огромный дворец с множеством тётушек и строгой бабушкой.       Бонифас помнил ещё и жизнь в Манисе, где все были дружелюбнее, чем в Топкапы. Он уже понимал, что его мать, братьев и сестру пытались убить, поэтому относился с некоторым пониманием к вынужденному переезду. Абсолон же этого не понимал и искренне считал, что должен вернуться к отцу во дворец, где у него есть шанс когда-нибудь стать Султаном. Братья часто обсуждали происходящее с самого первого дня, как внезапно проснулись в крошечном и бедном, по сравнению с дворцом, просторном двухэтажном каменном доме. Тогда у них впервые появилась почти личная комната – одна на двоих, но это уже сильно отличалось от привычной большой комнаты в покоях матери, где у каждого была лишь его кровать в нише, шкаф в стене и сундук рядом со шкафом. В их новой комнате было большое витражное окно, возле которого стояли диван и высокий столик для учёбы. Там два брата учились говорить на новых, но почему-то уже знакомых, языках под присмотром кого-то из слуг матери. Было странно, когда братьев и сестёр становилось в том домике больше, но никого не подселяли в их комнату. А теперь у них и вовсе были отдельные большие комнаты с личными зачарованными ванными комнатами, которыми дети научились пользоваться, когда покинули Топкапы.       Мальчики осторожно спустились с третьего до первого этажа по центральной лестнице и теперь им нужно было пойти в одну из сторон, чтобы найти библиотеку, а в ней небольшой закуток, где была потайная дверь в подвал, а там в ритуальном зале и находился загадочный камень. На полпути, как им казалось, к подвалу мальчики неожиданно остановились, заметив сквозь приоткрытую дверь кухни занятых работой домовиков. Бонифас первым понял, что они перепутали сторону, раз вышли к кухне, а не к библиотеке, но вид этих жутковато-очаровательных созданий слишком сильно притягивал взгляды братьев, поэтому, переглянувшись, они решили отложить свой поход на несколько минут, поудобнее устраиваясь возле приоткрытой двери, чтобы видеть побольше эльфов, занятых самой разнообразной работой.       За этим занятием и застал новообретенных внуков Николас, проснувшийся лишь немногим позже. Он тихо подкрался к мальчикам и аккуратно пристроился рядом, с трудом вспоминая, как когда-то очень-очень-очень давно и сам с любопытством наблюдал за домовыми эльфами, правда не дома, а в Шармбатоне, где эльфы тоже достаточно рано начинали трудиться на кухне. Спустя несколько минут наблюдений Николас не удержался и еле слышным шепотом спросил:             - Может попросим у них какао?             - Думаешь, дадут? – С сомнением уточнил Банифас.             - А почему нет? – Удивленно переспросил Николас.             - Мы же гости и только третий день тут. Не стоит наглеть.             - Но это не наглость, и вы не гости, а мои внуки и юные наследники рода! – Повысив голос возмутился Николас.       Мальчики настороженно посмотрели на Николаса.             - Как ты здесь оказался? – Удивился Абсолон.             - Почему ты называешь нас внуками? – Недовольно спросил Бонифас.             - Пришел позавтракать с вами вместе, потому что вы мои внуки, ведь ваша мама – моя дочь. – С абсолютной уверенностью заявил Николас.             - А почему раньше мы жили в Топкапы и тебя не видели? – Старательно копируя недовольный тон брата поинтересовался Абсолон.             - Потому что ваша мама была замужем, а теперь развелась и вернулась домой.             - А почему она развелась? – Спросил Абсолон, но ответил ему старший брат.             - Потому что наш отец не смог обеспечить нашу безопасность и заставлял маму плакать. Да, деда?       Николас удивлённо посмотрел на старшего внука.             - Да, Бонни, ты прав. Иногда так бывает, что люди не могут стать счастливыми в браке, тогда им лучше развестись и разъехаться.             - Но почему они не были счастливы? Мама говорила, что мы – её счастье. Нас у неё было мало? Или мы были недостаточно хорошими?             - Ну что ты, Эйб. Мама вас поэтому и забрала с собой, что вы – её счастье. Просто, понимаешь, вернувшись к нам – своим родителям вместе с вами и вашими тётушками, ваша мама может стать ещё счастливее, чем если бы осталась вместе с вами там и никогда бы не увидела нас. – С трудом и немного путаясь в собственных мыслях ответил Николас.       В ответ мальчики почти одновременно произнесли:             - Ты точно знаешь?             - Ты уверен, дедушка?       Николас подтвердил и поспешил обнять внуков, чтобы осторожно увести их в кухню, переключив их внимание на домовиков и вкусный завтрак, размышляя о том, что создавать новые алхимические соединения было, пожалуй, несколько проще, чем выдержать короткий и в общем-то несложный допрос двух малышей.       С удивлением для самих себя проснувшиеся непривычно поздно Мелани, Мелиса и Мэрион, сразу попали под опеку назначенных вчера Перенеллой личных домашних эльфиек, которые поспешили успокоить своих новых хозяек, что все дети в порядке и завтракают под присмотром старших хозяев. Мелиса и Мэрион спокойно знакомились со своими эльфийками, принимая их помощь в принятии ванных и выборе нарядов. Мелани же внимательно рассматривала смутно знакомую совсем молоденькую эльфиечку.             - Тинки?             - Да, хозяйка?             - Тинки, это правда ты?             - Конечно, хозяйка.             - Тинки!       Молоденькая домовушка с удивлением принимала объятия внезапно расчувствовавшейся хозяйки. Она не понимала причин такой эмоциональности и на всякий случай, чуть отстранившись, даже просканировала волшебницу особой эльфийской магией, убеждаясь, что организм колдуньи полностью здоров и она не беременна, после чего, философски решив, что у всех свои причуды, просто искренне обняла свою хозяйку в ответ.       Договорившись через домовушек три волшебницы встретились в коридоре и вместе спустились в столовую, где застали смешную, но умилительную картину перемазанных в йогурте – младших и шоколаде – старших детей, активно пытавшихся покормить новоиспеченных бабушку и дедушку, о чём свидетельствовали отпечатки маленьких ладошек и капли сладостей на нарядах и коже хозяев дома. Участвовали даже девятимесячные дочери Мариам, смеясь ползая по приставленному к столу специально для них высокому диванчику от бабушки и дедушки к своим чашкам с чем-то наподобие фруктового пюре с йогуртом, и обратно.       Позже всех проснулся месье Бернар. Он удивлённо застыл в дверях столовой, наблюдая уже обеденную суматоху, почти полностью идентичной той, что была на завтраке, подумал, оценил свои силы и, решительно развернувшись, поспешил скрыться в своих покоях, куда по его просьбе вскоре подали лёгкий завтрак-обед. Пожилой сквиб искренне не понимал счастья Николаса и Перенеллы от участия в этой суматохе. А они явно были счастливы, ведь Николас при нём обездвижил одну из своих приёмных дочерей, которая попыталась помешать одной из малышек нарисовать ему усы жидким шоколадом. Бернар передернулся. Все эти якобы умилительные вещи явно были не для него. К счастью, у его дочерей пока не было внуков. На несколько минут замерев и попытавшись представить, каково ему будет, если ему придётся участвовать в таком, Бернар вновь передернулся, поморщился и пообещал самому себе как можно реже видеться с потенциальными внуками. Позднее, позавтракав-пообедав в своих покоях, Бернар снова попытался встретиться со старшим родственником, но, вновь увидев его в окружении детей, не решился подойти и передал с местным домовиком просьбу о встрече в кабинете, параллельно отправляя личного домовика забрать из дома несколько нужных ему предметов.       Спустя почти час ожидания Бернару наконец удалось пообщаться с Николасом, чтобы уточнить некоторые вопросы по обеспечению своих дочерей имущественными благами. Родственники достаточно быстро пришли к согласию и счастливый Бернар, коротко попрощавшись со всеми, не заходя в гостиную, попросил домовика перенести его домой, где с невероятным облегчением погрузился в тишину, разбавляемую лишь потрескиванием поленьев в камине и тихим шорохом одежды.       Жан и Сильвен Фернели по настоянию старшего из братьев покинули гостеприимный дом Фламелей после ужина. Сильвен и Мэрион не хотели разлучаться, но обоим предстояло обучение как потенциальным наследникам родов, ведь чуть меньше чем через два месяца - на Йоль (зимнее солнцестояние, отмечается 20-22 декабря) состоится традиционный для парижского аристократического сообщества волшебников бал-маскарад, после которого будет праздничный ритуал, а сразу после него наступит идеальная возможность для заключения магических браков, упускать которую Сильвен и Мэрион хотели ещё меньше, чем разлучаться сейчас.       После ухода Фернелей Николас пригласил к себе в кабинет пятерых мадмуазель Люмьер, чтобы передать им документы на домики, разбросанные по всему Парижу, и по два тяжелых мешочка, в одном из которых находились золотые луидоры, экю и ливры, а во втором – галлеоны. Николас пояснил, что денежное содержание рассчитано на месяц и выдаваться будет Бернаром либо лично, либо через него, либо через домовиков, а дом для себя каждая может выбрать самостоятельно из предоставленных Бернаром вариантов. Дополнительно Николас лишь попросил, чтобы девушки не спешили съезжать до Йоля, ведь сквибы-аристократы на равных с волшебниками обязаны участвовать в бале-маскараде, а они с Перенеллой планируют с завтрашнего дня организовать обучение этикету, танцам, истории и некоторым основным дисциплинам, которые положено знать всем аристократам магической Франции.       Девушки со смешанными чувствами смотрели на всунутые им в руки мешочки с золотыми монетами и растерянно молчали. Ребекка, как самая смелая среди сестёр, решилась уточнить, обязаны ли они покинуть этот дом сразу после Йоля, чем удивила Николаса. Волшебник поспешил заверить, что все мадмуазель Люмьер, как их с Перенеллой любимые внучатые племянницы, будут желанными гостями в этом доме, на какой бы период они ни захотели остаться. Услышав это, девушки попытались вернуть Николасу бумаги и деньги, чем вновь удивили волшебника. Вскоре, по просьбе Николаса, одна из домовушек пригласила в его кабинет Мелани, которая на правах госпожи успокоила своих бывших служанок и смогла им объяснить на смеси французского и османского языка, что деньги и бумаги – подарки от их магического отца; что из бумаг им нужно выбрать по одной, а мешочки нужно забрать все; что выданные деньги – некое подобие зарплаты, которую они получали в гареме, просто выдаётся эта зарплата раз в месяц и соответствует содержанию не служанок, а дочерей богатого аристократа. С трудом, но девушки приняли новые условия жизни, согласились в конце недели просмотреть все варианты домов и выразили искреннее желание со всей ответственностью обучаться, чтобы соответствовать своему новому статусу.       После, когда девушки рода Люмьер покинули кабинет и вошли волшебницы рода Фламель, Мелани вновь провела аналогичный инструктаж. Единственным исключением было то, что Николас выдал дочерям только мешочки и пообещал вскоре сводить их всех в Гринготтс для открытия личных сейфов. Дополнительно Николас попытался выяснить, кто из дочерей хочет иметь собственный дом, но наткнулся на ярое сопротивление и радостно констатировал, что все дочери будут жить с ним и его женой, пока сами не решат их покинуть.       Следующий день для всех, кроме Луизы, Лилиан, Родрига и Розали, начался рано. Даже малышу Армэлю нужно было успеть выучить некоторые правила этикета и срочно усвоить некоторые знания, ведь ему исполнится пять лет до Йоля, а значит праздничный ужин во Дворце Фонтенбло он должен будет посетить, чтобы познакомиться со сверстниками, а вот перед началом бала ему и его старшим братьям, как и всем гостям младше 15 лет, придётся покинуть дворец, вернувшись домой.       Занятия начались ещё до завтрака – с утренней гимнастики, а на самом завтраке настал черёд повторения столового этикета, которому мама и тётушки старательно обучали старших детей в пути. После завтрака начались занятия по геральдике, генеалогии магических родов и праздничному этикету. Только четверо малышей не участвовали в занятиях, но временами заинтересованно наблюдали за старшими.       Во время полдника, когда домовые подали десерты и все уже немного отдохнули, хозяева дома внезапно сообщили, что в этот день занятий больше не будет и порекомендовали всем вернуться в комнаты, чтобы переодеться для прогулки по парижскому магическому кварталу, наименование которого частенько менялось в зависимости от пожеланий правящей элиты, поэтому было совершенно незапоминающимся для четы Фламелей.       После того, как все обитатели дома приготовились к прогулке и спустились в холл, Мелани, до этого по привычке думавшая, что они переместятся в магический квартал камином, внезапно осознала, что все виденные ею камины в этом доме хотя и крупные, но не вместят взрослого волшебника. Она обратилась с вопросами к приёмной матери и очень удивилась, узнав, что каминной сети пока не существует и все волшебники перемещаются самыми разными способами от поездки верхом на самой обычной лошади или на самостоятельно созданной метле до полётов на магических существах. Пожалуй, именно сейчас Мелани в полной мере осознала, что на дворе всего лишь конец 1523-го года, а значит, до появления каминных сетей ещё не менее полутора века, а до запуска Хогвартс-экспресса и начала серийного производства мётел и вовсе более трёх веков. А значит, если конечно она не начнёт вдруг принимать эликсир вечной жизни, то скорее всего не успеет вновь увидеть Хогвартс-экспресс, а ведь во многом ради него, а точнее ради того, чтобы её дети ощутили особую атмосферу поездки на волшебном поезде, ей и хотелось вернуться в Англию.       На краткие мгновения мелькнула у Мелани мысль ускорить прогресс, но среди её знакомых сейчас не было ни одного волшебника с талантом артефактора. Только чароплёты, ритуалисты, алхимики-зельевары и один колдомедик. Впрочем, квиддич – ещё один интересный аспект учёбы в волшебной школе, всё-таки уже несколько веков существует, хотя мётлы делаются по индивидуальному заказу либо самостоятельно. Очень непривычно.       К счастью, у Фламелей были потрясающие отношения с гоблинами, которые уже давно обеспечили своих любимых поставщиков волшебного золота всеми возможными артефактами, включая амулеты для защиты от легилименции, кольца-определители ядов и вредных добавок, комплект магических шахмат, несколько видов мётел и множество портальных ключей с самыми разными точками выхода, среди которых был и парижский магический квартал.       Большая компания переместилась в укромное место возле местного Гринготтса – высокого белоснежного здания с куполообразной крышей, куда Николас и повёл свою семью в первую очередь. Для каждого члена семьи, в том числе для Лилиан, Луизы и девиц Люмьер, были в скором времени открыты личные сейфы, в которые Перенелла и Николас перевели содержимое двух десятков своих сейфов, разбросанных по всей Франции. Гоблины отнеслись к поступку Фламелей как к странной причуде, но выполнили её беспрекословно, поместив все новые сейфы на самый нижний этаж и весьма прозрачно намекнув, что скоро бедняжкам-гоблинам-артефакторам совсем не останется работы, ведь магическое золото почти закончилось. Николас и Перенелла на это рассмеялись и пообещали к концу месяца доставить новую партию, чем очень порадовали гоблина – поверенного своего рода.       После посещения Гринготтса все дружно отправились в мастерскую, принадлежащую месье и мадам Канселье – лучшим в этой эпохе французским создателям магических концентраторов.       Встретившая посетителей мадмуазель Катрин Канселье не стала предлагать опробовать уже готовые палочки, как того ожидала Мелани, а с помощью десяти экстренно вызванных домовушек стала предлагать гостям, включая Бонифаса и сквибов, попробовать разные составляющие будущих волшебных палочек, чтобы проверить совместимость с ними. Спустя всего полчаса перебора разных элементов корпуса и сердцевин, домовые записали все полученные данные в специальный журнал и Катрин попросила вернуться к ней через неделю, чтобы забрать уже готовые артефакты. Уже выйдя из мастерской Мелани не удержалась и вновь обратилась с вопросами к Перенелле, которая пояснила, что сейчас во Франции сквибы ещё не считаются «вторым сортом» и не только имеют право владеть палочками, пусть и имеющими небольшие отличия от классических, но и часто практикуют слабые заклинания, зельеварение и даже создание некоторых артефактов, поэтому они с Николасом не удивились, что девушки Люмьер немного умеют колдовать, пусть и несколько озадачились, что тем нет необходимости использовать для колдовства капли собственной крови. А дети аристократов под присмотром взрослых волшебников обычно начинают пользоваться концентраторами с 7-8 лет, поэтому уже совсем скоро Бонифас, а в начале следующего года и Абсолон, начнут осваивать созданные специально для них волшебные палочки.       Следующим на очереди стало ателье по пошиву маскарадных костюмов мадам Буше. Фламели и сёстры Люмьер дружно решили, что праздновать Йоль в необычных костюмах им хочется и дома, а не только в Фонтенбло, поэтому новые наряды заказали для всех членов семьи, с радостным шумом выбирая ткани и фасоны нарядов, особенно для малышей.       Следующим местом посещения была семейная таверна с названием «Под шляпкой», она была очень похожа на огромный гриб - Феолепиоту золотистую. Таверна была четырёхэтажной с закругленными рыжеватыми стенами, посередине между третьим и четвертым этажами поперёк всего здания было закреплено сверкающее всеми оттенками бежевого и золотого цвета подобие занавески, усеянной блестящими камешками разных оттенков бежевого, желтого, оранжевого и коричневого цветов. Местами эта занавеска соединялась с крышей, а местами свободно свисала и была очень похожа на не полностью отсоединившуюся от шляпки грибную юбочку. Крыша была округлой сверху и почти плоской внизу, а по габаритам почти в три раза шире диаметра самого здания. Как оказалось, в той самой «шляпке» - мансарде находились жилые комнаты, кухня была в подвальном этаже, а вся «ножка» гриба делилась на множество больших и малых залов, рассчитанных на визиты от одного до двух десятков гостей. В меню было огромнейшее количество грибных блюд, а фирменный десерт выглядел как гнездо из полутора десятков грибочков вида Феолепиота золотистая, при этом у каждого грибочка был свой вкус, непохожий на остальные.       После вкусного обеда, отправив малышей домой с домовиками, компания двинулась в книжный магазин. У Фламелей в парижском мэноре была большая коллекция всевозможных книг, но она не обновлялась уже чуть больше 30 лет, так что к этому вопросу все члены большой семьи подошли со всей тщательностью, выбирая книги всех интересующих их жанров, от детских сказок, до научных трактатов.                     - Что ж, я рада, что по крайней мере уже год, как всем стало достоверно известно, что Земля круглая. – с усмешкой произнесла Мелани, выбрав в числе прочих книг копию дневника Антонио Франческо Пигафетты - участника испанской морской экспедиции, которую в 1519 году начал Фернан Магеллан, а завершил в прошлом году Хуан Себастьян Элькано.       После книжного магазина, отправив покупки с эльфами домой, компания вернулась к зданию банка Гринготтс и вошла в неприметное небольшое серое здание неподалёку от него.       Николас и Перенелла уверенно вели своих дочерей, внуков и племянниц по запутанному лабиринту подземных ходов, пока не оказались в кабинете непонятного назначения с множеством удобных диванчиков, к которыми оказались приставлены странные и очень узкие, но высокие столы. Вскоре Николас уже раскланивался с пожилым гоблином, по приказу которого более юные гоблины вынесли множество небольших коробочек, раздав их присутствующим. Затем все гоблины, включая первого, скрылись снова, коротко кивнув на прощание.       В коробочках оказались одинаковые перстни с геральдическим символом Флёр-де-лис в окружении овальной рамки из филигранных растительных узоров, поверх которой словно была прикреплена лента с надписью «Nihil est impossibile illis qui tentant» («Нет ничего невозможного для того, кто попробует» - цитата приписывается Александру Македонскому). Все детали перстня были изготовлены из волшебного золота разных неярких оттенков, благодаря чему перстень выглядел очень изящно.             - Это символ рода Фламелей, - пояснил Николас и, заметив попытку Ребекки снова возмутиться, поспешил добавить, - а род Люмьер является частью рода Фламель, поэтому имеет те же символ и девиз.       Николас и Перенелла продемонстрировали свои аналогичные перстни, до сих пор скрытые под чарами неприметности, затем порекомендовали надеть кольца и капнуть по капельке крови в самый центр лилии.       Больше всего удивился самый младший из присутствующих – Армэль, ведь его перстень уменьшился почти в три раза, но остался таким же красивым и пропорциональным, каким был.       Как оказалось, эти перстни имеют целый ряд интересных функций: с их помощью можно ставить магическую подпись на бумаги, ставить оттиск на мгновенно оплавляющемся воске или сургуче, хранить внутри несколько небольших предметов – по объему не более двух кубических метров, а по весу не более ста килограмм. Но самой важной была настраиваемая функция перемещения между пятью самостоятельно устанавливаемыми точками, которые при необходимости можно было и менять. Именно благодаря этой функции старшие Фламели с таким удовольствием могли путешествовать по всему континенту. Но, например, для перемещения в Англию, из-за разделяющей континент и Британские острова широкой водной преграды, всё же нужно было иметь отдельный порт-ключ.       Все следующие дни до Йоля, кроме воскресений, были в разной степени заняты уроками изящной словесности, счёта, истории, столового, праздничного и особого магического этикета, которые предусматривали самые разные ситуации, способные возникнуть на различных общественных мероприятиях, а также уроками танцев и верховой езды. Бонифас и старшие волшебницы ещё изучали магические дисциплины: чары, зельеварение и ритуалистику. Заказанные волшебные палочки подошли всем идеально, значительно упростив использование волшебства.       Особенно радовался волшебной палочке Бонифас, даже успевший под руководством бабушки и дедушки к своему дню рождения выучить очень простое, но очень красивое заклинание для пускания мыльных пузырей из кончика палочки.       Для Мелани дни летели слабо отличаясь друг от друга, даже день рождения старшего сына пролетел как просто один из множества дней. Правды ради все они действительно были наполнены приятными эмоциями.       Мелани редко посещала уроки магии, но всего за месяц смогла в достаточной мере повторить, а местами и изучить материал, чтобы чуть позднее сдать экзамены для получения сертификата об оконченном магическом образовании. После этого волшебница планировала всё же защитить степень мастера по чарам и уже подготовила несколько вариантов проектов.       Но, не смотря на сильную занятость, Мелани понимала, что всё сильнее проваливается в отчаяние. Временами ей было сложно встать с постели и заставить себя хотя бы умыться. Всему виной, похоже, были воспоминания. Слишком часто ей приходилось переживать заново неприятные события обеих своих жизней – сначала вспоминая самостоятельно, потом делясь с Тюльпаном, потом с приёмными родителями, а теперь снова вспоминая самостоятельно.       Подобное чувство уже было у волшебницы ещё до отъезда из Топкапы. Прошлый раз это началось в тот самый момент, когда смеющаяся Хюррем заявила о своей беременности и Мелани, к своему стыду, очень захотела, чтобы у соперницы случился выкидыш, а потом внезапно вспомнила один момент из далекого прошлого, когда её сестра – Беллатриса посредством Круцио привела её к выкидышу. А она ведь думала, что просто долго не могла забеременеть. Кажется, в те дни у самой Беллатрисы тоже случился выкидыш, а Тёмный лорд просто не вынес мысли, что у его сторонника дитя появится раньше, вот и наказал её, просто чужими руками.       Почему-то именно сейчас, когда Мелани поняла, что никогда не увидит своих близких, не увидит Хогвартс-экспресс, не переместится камином, не оседлает Нимбус и много что ещё «не», она начала понимать, что та жизнь для неё действительно потеряна.       Первые несколько месяцев жизни в Топкапы, не смотря на все опасности, ей казалось, что она попала в сказку, но эта сказка постепенно становилась всё мрачнее.       В какой-то момент у неё появилась надежда сбежать в свою прежнюю жизнь, но выматывающие поиски магического мира и крёстной почти погасили её.       А что теперь?       Она вроде бы понимала, что возврата нет и что нужно жить дальше здесь и сейчас. Так почему она продолжает оглядываться? Почему не может полноценно отвлечься от своих мыслей, хотя почти постоянно чем-то занята? Ей нужно заботиться о детях, о сёстрах, о собственном статусе. Всё это ей важно, но не увлекает так, как мысли о прошлом. Почему? Мелани не находила ответа, продолжая почти автоматически выполнять много разных дел, в какой-то момент даже вспомнила об увлечении вышивкой и страсти к коллекционированию нарциссов. В один из вечеров в мэнор и вовсе доставили орган по её заказу. Увы, но ни фортепиано, ни пианино ещё не были изобретены, потому Мелани пришлось изучать непривычный для неё инструмент. Потом добавилось рисование, впрочем, наскучившее волшебнице, когда созданных ею рисунков для раскрашивания накопилось несколько толстых папок – детям их хватит для раскрашивания ещё на несколько лет.       Как-то вечером к Мелани подошла Перенелла и вручила порт-ключ до Лондона.             - Зачем? – Недоуменно спросила молодая волшебница.             - Тебе нужно посетить те места и убедиться, что там нет никого из твоей прошлой жизни. Ты терзаешь себя, понапрасну тратя своё время на бессмысленные метания. Если хочешь, я отправлюсь с тобой, чтобы поддержать тебя, но тебе нужно самой убедиться, что там всё иначе, чем ты помнишь.             - Спасибо, - искренне поблагодарила Мелани, обнимая Перенеллу, - мама, – робко и с заметной вопросительной интонацией она с трудом впервые выполнила просьбу своей приёмной матери, которую та высказала ещё накануне Самайна.       Перенелла в ответ тихо рассмеялась, крепче прижимая к себе дочь и поглаживая её по спине.