Клятвы и прочие обещания | Vows and Other Promises

Музыка к главе: Bequem - Sit Back

      Он грубо толкнул ее на книжные полки.       Прижался горячим ртом к ее раскрытым губам, жадно скользнув языком по зубам.       Урывками сворованные тихие вздохи — грудь Малфоя вибрировала и дрожала.       Мужской запах обволок разгоряченную кожу. На вкус он был как сосна, мята и корица. Гермиона потянула его за волосы, хватая ртом воздух, когда он провел языком по подбородку, поддев зубами кожу под челюстями.       — Драко…        Она задыхалась.       — Хм?        Он, улыбаясь, нашептывал ей что-то в волосы за ушком. От этого по шее побежали мурашки — пряная щекотка, смешанная с капельками пота.       — Кто-нибудь увидит, — прошептала она сквозь тихий стон.       Карие глаза были полуприкрыты.        Гермиона пыталась разглядеть хоть что-то сквозь вязкий туман, пропитанный похотью — единственный признак жизни в темном и пыльном углу запретной секции. Но расфокусированный взгляд ни за что не цеплялся.         Она положила ладонь ему на грудь, пытаясь оттолкнуть: белая рубашка была мятой и влажной от пота. Гермиона обнаружила, что лишь крепче вцепилась в расстегнутый воротник — а он еще сильнее прижал ее к книгам.       — Плевать.       Его зубы скользнули по шее, горячее дыхание обдало кудряшки. Она почувствовала, как, задыхаясь, пытается вдохнуть хоть каплю кислорода.        — Мы не должны…       — Назови мне хоть одну причину, почему.        Она почти чувствовала, как влажное облачко дыхания на ее шее приняло форму фирменной ухмылки на малфоевских губах.        Его голос был хриплым и низким. Как гравий. Как бархат.        — Ну же, Грейнджер.        Его вызов был тихим шепотом, оседающим на дрожащих, припухших губах. Драко зарылся рукой в ворох кудряшек, притягивая ее голову к пыльным корешкам фолиантов.       — Я... я староста школы, — невнятно пробормотала она сквозь туман, заволокший разум.       — А я факультета.        Он прикусил ей кожу, посасывая — это, безусловно, оставит след.       Она застонала от острой боли укуса, а затем захныкала, прижимаясь всем телом к его тазу, когда он начал всерьез сосать шею, отмечая Гермиону так же, как в первый раз, когда попробовал ее на вкус.        Драко уверенно скользнул руками вверх по смуглой спине, поддев бретельку лифчика, скользкую от пота.       Было что-то ужасно собственническое в том, как он прикусил ее плечо и впился пальцами в бедра. В том, как слизнул пот с ее груди и провел рукой по внутренней стороне бедра.        Прикосновение перстня обожгло льдом — особенно чувствительное касание на контрасте с жаром его рук.       — Боги, ты нужна мне, — прошипел он, дергая ее трусики в сторону. — Скажи мне, что ты моя, — простонал Драко, растирая пальцами ее влагу, задевая кольцом клитор. — Скажи мне, Грейнджер, — он потерся большим пальцем о ее мокрые половые губы.        Гермиона плотно прижалась ртом к его зубам.        — Скажи, — повторил он.       — Я твоя, — произнесла она на выдохе.       Драко ввел в нее пальцы, вжимаясь в Гермиону бедрами. Возбужденный член обжег ее даже сквозь плотную ткань брюк. У Грейнджер подкосились ноги, и она рухнула в его объятия, прижатая задницей к нижним полкам.       Не хотелось думать о старых книгах, которые они оскверняли.       Думать хоть о чем-то — по-настоящему — было решительно невозможно.              Он был властным собственником в том, как протолкнул языком ей в губы колючее «моя», одновременно толкаясь в ней пальцами еще глубже. Холодный металл малфоевской печатки мокро скользнул по внутренним стенкам.       Влага стекала по ее ногам, по его руке. Гермиона чувствовала, как все в ней тряслось и сжималось, скручивалось в плотный, горячий комок. Ее голова откинулась назад, когда он, тяжело дыша, уткнулся ей в плечо, а его свободная рука крепко вцепилась в книжную полку, сотрясшуюся от силы его хватки.        Он входил в нее все сильнее, быстрее.        — Кончи для меня, родная, — прошептал он в ее влажные, спутавшиеся волосы. — Пока кто-нибудь не увидел.        Шепот на ухо, и ее любимая самодовольная ухмылка. О, как она ее ненавидела.       Гермиона впилась ногтями в его грудь и спину — каменные мышцы напряглись под ее пальцами.        Наконец спазмы удовольствия волнами пронзили тело, дыхание вырвалось сдавленными толчками из распахнутого, тяжело дышащего рта.       Драко начал беззвучно трястись от смеха, все еще твердый и влажный. Тесно прижатый к ней. Она подавилась воздухом, когда он вывел из нее пальцы. В голове гудело от недостатка кислорода.       — Хорошая девочка.       Он выдохнул, вытирая пальцы о брюки. Его губы нежно прикусили ее за мочку уха.       — Я не твоя девочка, — прошептала Гермиона, тяжело дыша.       — Нет, — пробормотал он, соглашаясь. Осыпая ласковыми поцелуями куда-то в шею, помечая теплыми и влажными губами. — Но ты моя ведьма.       Она снова почувствовала его голодные зубы на своей шее.       Собственник.       Драко Малфой был таким придурочным собственником.