Клятвы и прочие обещания | Vows and Other Promises

Музыка к главе: Je te laisserai des mots - Piano slowed + Rain - Micha Philipp

      Эхо их поцелуя тяжестью горело на губах.       Она все еще ощущала вкус сосны в его дыхании, жгучее признание на его языке, кровь на его зубах — сладкую, как карамель, приправленную имбирем, с острым послевкусием серебра.       Гермиона стояла перед такими знакомыми дубовыми дверьми Большого зала, проводя пальцем по губе, отчего по розовой мягкой коже бежал электрический ток, созвучный трепету в ее груди.       Они больше ничего не сказали другу другу после того, как разомкнули объятия ранее этим вечером. Был только его трезвый, проницательный взгляд, утонувший в черной форме Пожирателя, после которого он развернулся на каблуках и направился в Общие комнаты с развевающейся мантией за спиной.       Вернется ли он сегодня вечером? Внутри все сжалось от беспокойства. Хотела бы она заставить двери стать прозрачными и избавить ее от тревог. Проигнорируют ли они то, что произошло сегодня? Скажет ли он ей, что их поцелуй был неуместен?        Скажет ли он вообще что-нибудь?       Гермиона крепко зажмурила глаза и закрыла лицо ладонями, надавливая на носовые пазухи, чтобы снять давление, нарастающее в голове. Успокаивающе вдохнув, она прикоснулась к гладкому дубу.       Не заперто. Никакой защиты.       Она почувствовала, как что-то замерло в груди. Гермиона сделала еще один вдох, готовясь к пустому залу и потенциально жалкому ожиданию мальчишки, которого она, возможно, спугнула.        Разочарованно вздохнув, Грейнджер толкнула двери.       Ее встретил чуть прохладный воздух и лившийся сквозь окна темно-пурпурный свет.       Он был там.       Сидел на пуффендуйском столе, упершись локтями в колени и низко опустив голову, внимательно наблюдая за тем, как его пальцы выводят узоры на сжатых ладонях.       Драко поднял на нее глаза.       Дыхание перехватило в груди, будто поступление кислорода в легкие угрожало танцу пылинок, вшитых в воздух вокруг них.       Он медленно встал, соскользнув со стола. Мягкий удар его ботинок по каменному полу громким эхом отразился от стен.       Она рассматривала его: сосредоточенный взгляд, небольшой синяк на подбородке, рассеченная нижняя губа.       Он шагнул к ней. Медленно, осторожно. Его глаза остановились на ней. Темное серебро в пурпурных сумерках.        Он крепко сжал в руке палочку.       Ускорил шаг.       Направил поток заклинаний на двери зала: небольшие точные движения коллопортуса, муффлиато, несколько защитных, запирающих чар все большей интенсивности. Руки Грейнджер дрожали, когда она быстро накладывала собственные невербальные чары на двери за спиной. Лихорадочное сердцебиение вторило крещендо его шагов, спотыкаясь о подушку магии за ней.       Драко размашистым шагом приближался к Гермионе, еще мгновение — и вот его рука оказалась у нее за спиной, он вырвал древко из ее пальцев и с громким стуком швырнул и свою, и ее волшебную палочку на землю, прежде чем запутаться пальцами в волосах у нее на затылке и прижаться губами к ее губам, шипя сквозь щель ее приоткрытого рта, впечатывая её спиной в барьер из наспех наложенных заклятий на деревянные двери — пульсирующая волна магии дрожью прошила ее позвоночник.       Она вцепилась в его мягкие шелковистые волосы, а другой рукой расстегнула пуговицы на свежевыглаженной рубашке. Застонала, когда его руки обвились вокруг нее: шершавая ладонь скользнула под рубашку к ее пояснице, затем забралась под юбку, грубые пальцы впились в тазовые косточки.        Приглушенный стон сорвался с губ, потек по языку. В ответ раздалось тихое рычание: быстрым движением он провел обеими руками по ее бокам, схватив за бедра, приподнял ее на носочки и просунул колено между ее ног, зажав между своим телом и дубовыми дверьми, украшенными мечами.       Она подняла голову, задыхаясь от холодного полуночного воздуха, ворвавшегося в ее легкие, пока он осыпал ее шею горячими поцелуями и гладил изгибы тела. Драко развязал ее галстук и остановился на пуговицах рубашки.       Она посмотрела на него сверху вниз, встретившись с его вопрошающими серебристыми глазами, зрачки которых заволокла фиолетовая дымка вожделения. Гермиона нежно накрыла его руки своими, переплела их пальцы и расстегнула пуговицы, как будто ему нужно было показать, как их расстегивать. Он осторожно распахнул белую рубашку, его взгляд скользнул вниз, костяшки пальцев призраком касания поцеловали кожу, тяжелое дыхание влажно осело на грудь. Гермиона в ответ опустила руки на холодный металл. Темно-серый взгляд метнулся вверх, к ней. Она просунула палец в петлю ремня, расстегивая его, не сводя с него глаз в их безмолвном диалоге.       Расстегнула ремень.       Он грубо поднял ее за бедра, и она обхватила его ногами за талию, обвив руками его шею, когда он развернулся и повел их к столам, жадно целуя на ходу. Драко решительно усадил ее на край, стянув с нее галстук и отбросив его в сторону. Скамейка громко заскрипела, когда он протиснулся между ее разведенных ног.       — Ты уверена? — прошептал он.       Она едва расслышала вопрос из-за шума крови в ушах. Потянулась к пуговице на его брюках.       — А ты?       Уголок его рта приподнялся:       — Как никогда в жизни, милая.       — Читаешь мои мысли.       Он издал хриплый смешок.       — Я довольно неплохой легиллимент.       Она негромко рассмеялась, а затем прикусила губу, скользнув рукой вниз по его груди, под брюки, проведя ладонью по твердой, горячей выпуклости. Его стон отозвался вибрацией в теле. Он наклонился, тесно прижимаясь к ней: его мозолистые руки жадно блуждали по всему ее телу — по спине, волосам, бедрам. Его касания были грубыми и шершавыми на контрасте мягкости ее кожи.       Она почувствовала, как он потерял равновесие, скинув с себя плотную бархатную мантию, хотя его губы отказались покидать ее, все еще крепко смыкаясь над ее тяжело дышащим ртом. Он ловко кинул мантию на стол, подложив под нее мягкую ткань.       Драко мягко толкнул ее спиной на бархат, осыпая влажными поцелуями грудь, ее рубашка была полностью распахнута и сдвинута в сторону. Он забрался на нее сверху, зубами стянул лифчик, скользнул руками под юбку, поддев пальцем край нижнего белья.       — Ты прекрасна, — прошептал он, обдавая горячим дыханием затвердевший сосок.       Она запустила пальцы в его волосы.        — Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю.       Драко ухмыльнулся. Своей фирменной малфоевской ухмылкой.       — Давай я лучше покажу тебе.        Он потянул вниз трусики с такой силой, что раздался треск ткани.       — Драко!       Его пальцы начали кружить над влагалищем, и по ним текло свидетельство ее возбуждения. Он фалангами потерся о клитор, отчего ее бедра инстинктивно подались вперед. У Гермионы перехватило дыхание.        — Для тебя я исключительно Малфой, милая.        Он взял в рот пальцы, посасывая их и слизывая смазку. Стянул брюки.       Она лишь мельком успела увидеть его член, прежде чем он снова прильнул к ее губам. Горячее дыхание, наполняющее ее легкие, смешалось с острым вкусом ее собственного возбуждения на его языке. Одна ладонь скользила по ее груди, другая — по клитору, вызывая бурлящее трение внизу живота, разжигая жгучее желание.        Затем он вошел в нее.       Наполненность. Жар. Твердость.       С ее приоткрытых губ сорвался громкий стон, совпавший с его собственным, намного более низким, когда он сделал первый толчок. Драко медленно входил и выходил из нее. Зрение затуманилось, нервные окончания покалывало, начиная с участка кожи за ушком, омываемым его учащенным дыханием вперемешку со стонами и заканчивая кончиками ее пальцев, отчаянно впивающихся в его спину.       Быстрее. Как ускоряющееся эхо его шагов, когда он приближался к ней.        Быстрее. Как пропитанный алкоголем сбившийся шаг сердца, когда он провел пальцами по ее позвоночнику в ночь бала, укутанную в голубо-сиреневую дымку.       Быстрее. Как видения, проносящиеся вспышками в голове, в которых он бросается в пламя, преследуя ее.       Быстрее. Как время, кружащееся в бешеном водовороте, всасывающее воздух, чтобы подпитывать огонь, горящий между ними.       Он приподнялся над ней на локте, его расстегнутая рубашка щекотала влажную кожу, пока он ритмично двигался в ней. Белоснежная челка упала на нахмуренный лоб. Он впился зубами в ее плечо. Его рука, протянутая над ее головой, вцепилась в край стола. Его мускулы перекатывались, когда он подавался вперед, наращивая темп. Горячее дыхание, обдававшее шею, нашептывало ей безмолвные тайны. Звук скрежета дерева о камень эхом разносился по залу. Стол двигался и трясся с каждой фрикцией, с каждым движением. Ее живот напрягался. Свернувшееся в спираль напряжение нарастало.       А потом время остановилось — как яркая вспышка.       Как если бы она зажмурила глаза перед взрывом, перезагружающим все сознание. Как будто солнечный свет проник в ее тело.        Драко над ней напрягся, его ритм сбился, с плотно сжатых губ сорвался прерывистый стон.       А потом они лежали, тяжело дыша в попытках восстановить дыхание. Как если бы сегодняшний день был недостаточно изнурительным.