Клятвы и прочие обещания | Vows and Other Promises

Музыка к главе: Imbre - Jordan Critz

· · ─────── ·· ─────── · ·

Арка IV: Падение

· · ─────── ·· ─────── · ·

      Воспоминания красочны, не так ли? Прекрасная дымка, затуманивающая разум.       Чаще всего, когда вы вспоминаете что-то, контраст становится более интенсивным, свет — ярче, оттенки — насыщеннее. Мозг наполняет пространство цветом и ароматом. Но формы размыты, лица не сфокусированы, голоса — лишь шелест эмоций.       Однако иногда вы храните что-то в памяти совершенным, безукоризненно четким.       Это воспоминание было именно таким.       Она помнила его в мельчайших деталях, словно ярко-алая кровь стекала по ее ресницам. Словно все ее чувства были обострены, кожу покалывало, а сама она тонула в водах чистых, как слезы.       Она видела его.       Волосы цвета слоновой кости. Фарфоровые глаза. Алебастровая кожа. Облаченный в самый дорогой черный бархат, стекающий с него, как перья с павшего ворона. Величественное воплощение чистой крови. Тонкая улыбка, вырезанная под глазами, отливающими расплавленным серебром. Багряный солнечный свет, играющий на мягких, шелковистых прядях волос.       Она ощущала его аромат.        Запах ветивера и кедрового дыма, наполняющий ее легкие, когда он прижимал ее к себе, укрывая своей мантией. Влажный запах сосны в его дыхании, когда он шептал ей на ухо бесполезные обещания.         Она помнила, каким он был на ощупь.       Как она таяла в его объятиях, когда его пальцы перебирали ее волосы и больно впивались в спину. Как под ее ладонями, под перевязанными шрамами перекатывались дрожащие мышцы.       Она помнила его на вкус.        Его дыхание — медовое, вызывающее привыкание, полное желания. Солоноватый привкус отчаяния и вины на его языке. Металлический вкус крови на губе.       Она слышала его.        До тошноты мутящую сладость в его грубом, скрипучем голосе, словно наждачная бумага оставляла глубокие порезы от полуночных размышлений, укутанных дымкой слез.       Жжение под ногтями, когда она безнадежно цеплялась за якорь, удерживающий ее на месте. Твердость его пальцев на ее запястье, когда он осторожно высвободился из ее хватки. Его лоб, тяжело прижатый к ее лбу. Удушливое дыхание на ее щеке.       Скрежет его зубов, борьба с противоречивыми мыслями. Сдавленный вздох…       Я люблю тебя.       И все обрывается.       Все обрывается, и не остается ничего, кроме краткого импульса аппарации и кобальтовой искры остатка магии перемещения.       Разбивающее сердце признание неотвеченным повисает в воздухе.       Драко Малфой не был тем человеком, в которого она могла бы позволить себе влюбиться.       Драко Малфой отличался от всех, с кем она раньше встречалась. Не похож он был и на других чистокровных, выросших в неизменно черных тонах.       Он отличался от ее ожиданий.        Отличался от ее планов.       В наступившей тишине ее лихорадочный ход мыслей замер. Словно голубая луна проступила на алом небе, усеянном карминовыми облаками. Момент затишья перед надвигающейся бурей.        Она наблюдала, точно в замедленной съемке, как последний кусочек головоломки наконец встал на свое место.       Гермиона знала, что делать.        Она знала, как убрать метку.