Клятвы и прочие обещания | Vows and Other Promises

Музыка к главе: Consolation No. 3 (Reverb + Rain) - Your movie soundtrack

      Он хотел сказать ей.       Сказать так много всего.       Поговорить с ней, как делал это каждый день и каждую ночь.       Рассказать ей обо всем.       Сказать, что ловушка сработала.       С момента победы над Волдемортом прошло три месяца. Он помнил то леденящее чувство ужаса, когда Поттер нанёс последний удар, и остатки магии крови Реддла заискрились, яростными волнами обрушиваясь на золотые барьеры, пытаясь сдавить насмерть его собственное сердце.       Он помнил, как замутненными болью глазами наблюдал за тем, как Пожиратели смерти обрушивались на него, словно грозовой ливень; как территория Хогвартса была усеяна пушечным мясом Темного Лорда в серебряных масках.        Черная, как смоль, магия крови скользила по их шеям, заползая в глаза, полные животного ужаса. Их черепа проламывались, крошились под змеиной рукой.       Повинуясь последнему приказу их хозяина умереть вместе с ним.       Он помнил, как жизнь покидала глаза его отца, как шелковистые платиновые волосы стекали по бледной, как мрамор, коже. Люциус смотрел на него со слабой безмятежной улыбкой: отец потратил свой последний вздох на прекрасное имя. Прошептав его, он ушел. Нарцисса.        Он словно увидел себя — увядшее отражение, лежащее в его объятиях.        Это мог быть он. Окруженный смертью. Это мог быть он.       И все же Драко стоит здесь. Его кожа тепла, а сердце все еще бьется.        Он хотел сказать ей, что она спасла его.        Каждый день лед холодил его вены: остаток магии Волдеморта бесконечно расползался по телу. Яд пытался добраться до огня в сердце, неустанно желая его погасить. Но с каждым днем эта льдистая мгла внутри таяла, истончалась. Вместо нее Драко заживо съедало ощущение провала.        Это был порочный круг.        Глубокие порезы на руке служили напоминанием о том, что он не сумел уберечь ее. Отсутствие уверенности в том, где она была, вновь разжигало болезненное жжение уз связи.        Наполовину разрушенный Непреложный обет, оплетающий его руку, испускал смертоносную, удушающую магию.       Он надеялся, что она в безопасности, но не мог быть уверен.       А ведь именно этого она и добивалась.        Подвергла себя риску, чтобы активировать антимагические свойства обета. Чтобы освободить его.       Он лишь надеялся, что за этим ничего больше не крылось. Надеялся, что с ней все в порядке. Надеялся, что с ней все хорошо.       Ему хотелось сказать, что он ждет ее.       Он поклялся оберегать ее. Пообещал отцу, что защитит ее.        Но теперь в нем не было ничего, кроме потерянности. Ничего, кроме чувства неудачи, пропитанной солью.        Боль не затихала. Как и порезы на его руке. Боль была такой же неутолимой, как и желание найти ее.       Ему хотелось сказать, что он скучает по ней.       Драко закрыл глаза.        Дождь хлестал по рухнувшей крыше замка и осыпал его лицо очищающими поцелуями. Ритмичный стук капель, как непрекращающиеся аплодисменты, бил по барабанным перепонкам и затуманивал разум. Смывал слезы, которые сушили его кожу, успокаивал буро-лиловые пятнышки лопнувших сосудов под глазами.        Когда он закрывал глаза, ему казалось, что он видит ее. Чувствует ее.       То, как в уголках ее глаз появлялись морщинки, когда она улыбалась. То, как ее кудряшки касались его щеки. То, как тепло превращалось в прохладу, когда она оставляла влажные поцелуи на его лице. То, как она смотрела на него — так, будто впервые в жизни его по-настоящему видели.       Ему хотелось сказать, что она нужна ему.       «Я разрушу что угодно ради тебя. Но никогда не позволю разрушить тебя самого».       Он надеялся, что смог понять настоящий смысл, скрытый в ее последних словах, обращенных к нему. Она никогда бы не позволила ему нарушить клятву. Не полностью. Драко надеялся, что это означало, что ей нужно было лишь заставить убедить его, что обет нарушен. Он надеялся, что это означало, что она где-то в безопасности, но место, которое она вырезала в его душе для себя теперь пустовало и было заброшено. В нем роились страхи и сомнения.        Он шептал бессмысленные слова небу, надеясь, что ветер донесет до нее его послания. Рассказывал ей все, что хотел, чтобы она знала.       Ему хотелось сказать, как отчаянно он желает услышать ее голос вновь.       Я никогда не позволю разрушить тебя.       Ему хотелось сказать, что она ошиблась.       Хотелось сказать, что и она нарушила свое обещание.        Потому что вот он. Стоит здесь.       Абсолютно разрушенный.