Клятвы и прочие обещания | Vows and Other Promises

Музыка к главе: New Home - Austin Farwell

Пять лет спустя 

      — Это довольно... интересный выбор.        Гермиона подняла голову к потолку зала, щурясь от солнечных лучей, пробивающихся сквозь стеклянный купол. Покрытые латунью балки элегантно свисали с изящно вырезанных каменных арок над головой, плющ и глициния взбирались по бокам, лениво свисая по краям камня и стекла. Некоторые стеклянные панели были открыты, чтобы впустить золотистых воробьев. Легкое мерцание поцелованных солнцем облаков сонно висело внутри купола, прикрывая макушки от самых ярких лучей света.       — Мерлин, как же ты невыносима, — Драко провел ладонью по волосам, разглаживая складки на лбу. — Каменная кладка была слишком повреждена, чтобы полностью восстановить крышу, и я решил, зачем зачаровывать потолок, чтобы видеть небо, если можно просто видеть настоящее небо.       — Но ты все равно заколдовал потолок, — отметила Гермиона, разглядывая тонкий слой розовых облаков, проступающих сквозь горстку парящих в воздухе свечей.       — Для пущего драматизма.       — И птицы...       — Защитный барьер Нотта против птичьего дерьма работает идеально.       — А совы?       — Могут спокойно влетать сквозь потолок, заклинание защищает от помета, но сов внутрь впускает.       — Хм, — она посмотрела на него, невинно приподняв брови. — Это... современно, — Гермиона ободряюще кивнула.       — У меня сейчас будет припадок.        Гермиона рассмеялась — своим чудесным воздушным смехом, который он так любил и по которому всегда скучал.        — Это прекрасно, Драко.       Она обняла его за плечи, уткнувшись носом ему в затылок. Он повернулся к ней лицом, неуверенно нахмурив брови, и слегка сжал ее руки, притянув к себе за спину.        — Ты такой перфекционист, — прошептала она ему в щеку.       — Боги, и это я слышу от тебя, — он откинул голову на ее плечо, задумчиво наблюдая за порхающими над головой птицами, и вздохнул.       — Похоже, я хорошо тебя обучила.       — Пожалуй, даже слишком хорошо.        Драко откинул голову назад, высматривая сквозь кудри Гермионы пухлые ножки, которые притопывали и кружились по недавно отремонтированным массивным дубовым столам.        Плюшевый кролик волочил лапки за подпрыгивающим голубым платьем цвета барвинка.        — Аури, пожалуйста, будь осторожна, дорогая.       В волосах Аурелии красовался маленький белый бантик, светло-каштановые локоны искрились золотом, а в одном локоне виднелась серебряная прядка.        — Осторожно, папочка! — захихикала малышка, плюхаясь на середину стола.       Ее платье взметнулось облачным шлейфом вокруг нее, а серебристые глаза сверкнули, как звезды.        Драко улыбнулся, его взгляд снова переместился на Гермиону, которая теперь наблюдала за Аурелией с теплой ласковой безмятежностью. Она сияла той самой улыбкой, в которой он тонул, когда они кутались в ее шарф. Улыбкой, которую Драко хотел только себе и на которую эгоистично претендовал. Но теперь он чувствовал, что, возможно, смог бы ею делиться — разумеется, только с Аурелией.       — Я также восстановил оранжерею № 12, — тихо продолжил Драко на ухо Гермионе. — Теперь, конечно, она открыта и для семей, не являющихся чистокровными.       — Это потому, что линия Малфоев больше не чиста, и ты не хочешь терять свой семейный участок.        — Напротив, любимая, моя кровь еще никогда не была более чистой. Все благодаря одной знакомой мне ведьме, — прошептал Драко, легонько целуя ее в висок.        Румянец на ее щеках наполнился теплой, алой кровью, теперь текущей и в его венах вместе с магией, растопившей лед. Он поиграл кольцами на ее пальце, поцеловал поблекшие шрамы от ожогов.        — Я также установил движущиеся лестницы на Астрономической башне.       Гермиона усмехнулась и, протянув руку, провела пальцами по его волосам.        — Я все ждала, когда ты это упомянешь.       Драко преувеличенно тяжело вздохнул.        — Это, наверное, было самой долгой частью всего восстановительного процесса.       — Честно говоря, никак не пойму, как ты нашел на все это время. У тебя даже нет маховика, — промурлыкала она, встав с края стола и поцеловав его в макушку. — Иди ко мне, милая, — Гермиона протянула руку Аурелии, которая вскочила, слегка подпрыгнув, и бросилась в объятия мамы.       — Ну, пока ты занималась своим пугающим сталкерством, наблюдая за мной во время моих завтраков, я был занят получением диплома архитектора и созданием компании с Тео.       — Я ничем таким не занималась. — Гермиона защекотала Аурелию, зарывшись носом в ее волосы. — Правда, Аури? — Аурелия весело захихикала и счастливо зажмурилась. — Заметь, я тоже получала ученую степень.       — До сих пор не могу поверить, что ты, будучи студентом второго курса медицинского, была полевым целителем Тенгу на Кубке мира — наверняка это было незаконно, — Драко встал и облокотился на стол.       — Это было моей практикой, дурак, — она поднесла Аурелию к Драко, и тот инстинктивно протянул руки к дочери, словно виноградная лоза в поисках солнечного света. — Кажется, я припоминаю, как однажды старый капитан квиддичной сборной Слизерина говорил мне, что лечение его команды хорошая практика.       — Так ты все же умеешь слушать, — промурлыкал Драко, обнимая свою прекрасную жену и не менее прекрасную дочь.        Глаза Аурелии блеснули серебром сквозь золотистые локоны — она уютно устроилась в теплом уголке между родителями.       — Это не у меня проблемы со слухом.       — Боюсь, в моем плохом слухе виноваты исключительно твои пронзительные визги.       — Кретин, — прошептала она.       — О, какой грязный рот.       — Уже весь в мыслях о моем рте?       Драко ухмыльнулся, прижавшись лбом ко лбу Гермионы, и с тихим вожделением потянулся к ее губам.        — Всегда, — пробормотал он.       Он целовал Гермиону медленно, легко, вдыхая освежающий аромат жасмина, цитрусовых, теперь подкрашенных ароматом детской присыпки и мыла. На ее языке сладостью разливалась корица, пухлые губы нежно касались его кожи.        Маленькая кудрявая головка, сонно прижавшаяся к его груди, издала тихий зевок. Он улыбнулся Гермионе в губы, с влажным звуком оторвался от ее рта и запечатлел громкий, крепкий поцелуй на макушке Аурелии.       — Что думаешь, Аури? — спросил Драко, уткнувшись в волосы дочки. — Тебе нравится?       — Мне нравятся птички! — маленькие пухлые пальчики вцепились в его рубашку. — Папа, можно мы снова сходим к дяде Нотту?       Драко закатил глаза, молча ругая себя за то, что позволил другу включить его чрезмерно роскошную концепцию вольера в чертежи Большого зала и проекты оранжерей, над которыми сам Малфой трудился часами, лишь для того, чтобы Тео теперь получал все почести. Нотт отвечал за творческое видение в их тандеме. Хотя Тео также мог спокойно заявить, что именно он являлся автором того произведения искусства, коим являлись счастливые супружеские отношения Драко. Приходилось напоминать ему, что художником у них была Пэнси. И хотя они оба подталкивали его в правильном направлении на протяжении всего восьмого курса, Драко справедливо считал, что это целиком и полностью его заслуга — расцвет новой жизни, которую сейчас он держал в своих объятиях.       Он крепче прижал к себе Аурелию и Гермиону, пока его красавицы любовались небом, солнцем в облаках и звёздами, не подозревая о том, как собственнически он смотрел на них обеих.          — Для тебя все что угодно, мой маленький бутончик бадьяна, — прошептал Драко.

Финал