Награда за труд

*** - Блу, ты мне нравишься, - как можно серьëзнее и спокойнее произносит Эррор, смотря прямо в голубые глаза напротив. Парнишка на секунду замер в неверии, и по его выражению лица Оши подумал, что очень сильно ошибся...  - Ты... Сейчас серьëзно? - казалось, юноша говорил даже как-то строго, из-за чего старший опустил голову, неловко ëжась под этим проницательным взглядом.  - Да, я правда не хотел тогда тебя лапать или делать что-то похуже. Просто во время полнолуния держать себя в руках становится всë сложнее и это желание... Вылилось таким образом,  - Эррор... Я младше тебя, при чëм даже по меркам людей я ещë очень мал. А ты хочешь сказать, что я тебе понравился? За что, за кажущееся хрупким тело? За наивность суждений? За покладистость? Что бы это ни было, не думаю, что это адекватно... - Эрр жëстко усмехнулся. Он и не думал, что когда-нибудь Блу спокойно согласится на его предложение. Всë же, возможно, стоило подождать лет так до двадцати, но к тому моменту прошло бы столько полнолуний, что от паренька на вряд ли что-либо осталось бы к тому моменту.  - Хочешь сказать, дрочить в своей комнате на меня - это нормально, а как я сказал, что ты мне нравишься - это уже «неадекватно»? - Блуберри смотрел на полукровку с нескрываемой злобой и стыдом.  - Я... Ещë подросток... Это гормоны... Да и не на кого было ещë это делать, - Ру-ру усмехнулся. То есть тот может всë сбрасывать на гормон, а Эррор на свои животные инстинкты нет? Забавные двойные стандарты, но Ошибка может его понять. Всë же тяжело придумывать оправдания, когда и сам был бы не против согласиться без колебаний. Интересно, голубоглазый делает это намеренно? Хочет от него что-то или просто показывать характер? В любом случае, принять факт отказа Эрр не собирался. Сделает всë что угодно, придумает тысячу оправданий, но не признает то, что юноша может его не любить. - И вообще... Ты хочешь меня в постель затащить или что? - брюнет недовольно вскинул голову и направил свой взгляд прямо к каштанововолосому.  - Блу, не оскорбляй меня так. Во-первых, я не из тех, кто будет привязываться к кому-либо только ради секса, во-вторых, я и сам не могу преодолеть свою гоптофобию, ты и вправду мне нужен, чтобы я смог еë побороть. Но это случится не сейчас, это уж точно. И даже если я смогу к тебе прикасаться, ещë не факт, что смогу даже банально поцеловать, - младший слушал его внимательно, пытаясь распознать в его словах ложь, но не смог.  - Ты... Пугаешь меня... Я не думаю, что после того случая я смогу относиться к тебе, как раньше,  - Мне этого и не надо. Моей целью было как раз поменять твоë мнение обо мне. Показать, что я не такой уж правильный и хороший... - они помолчали, глядя друг другу в глаза, пытаясь понять, подействовали ли их слова на другого так, как им бы хотелось.  - Я думаю... Дальше мусолить эту тему ни к чему, - Блуберри попытался соскочить с этого разговора, как-то отложить или отсрочить свой ответ, но не тут-то было.  - Мы перестанем мусолить эту тему, когда ты дашь мне ответ: «Да» или «Нет»? - голубоглазый замялся. Ему бы хотелось сказать «нет». Его разум утверждал, что сходиться с нечистою - это плохая идея. Тем более у этого нечистого на него какие-то планы и, видимо, грандиозные. Но при этом душа говорила «да». Да, потому что этот мужчина ему и вправду нравился. Да, потому что его рассуждения заставляют Ягодку забыть о том, что он болтает с оборотнем. Да, потому что мозг-предатель считает его чертовски сексуальным. Даже сейчас, с этими бинтами на руках и видом подстреленного пëсика. Такой милый... Блу не может сдержаться.  - Если я скажу тебе да... Ты же не станешь резко отвратительным похабным мужиком и не перестанешь относиться ко мне хорошо, из-за того, что уже достиг своей цели?  - Обижаешь, Блу. Я обещаю тебе, сейчас крупных изменений не будет. Разве что, милых обращений к тебе станет больше,  - Надеюсь, что они будут милыми, а не пошлыми,  - Конечно, я не трону тебя до тех пор, пока ты не будешь готов, - на этом они немо закончили диалог. Эррор явно не мог встать из-за ног, и поэтому попросил у каштанововолосого принести что-нибудь из кухни поесть и попить. Блу так и сделал, видимо сейчас он становится нянькой для покалеченной сабачëнки. Как мило. *** Папс нервно выпивал стакан за стаканом медовухи, бессмысленно уставившись в стену бара Маффет. Его состояние в последние дни не на шутку пугало девушку. Весь всклоченный, нервный и явно злой. Она боялась заговорить с ним об этом, считая, что на неë скорее сорвутся, чем расскажут правду о его состоянии. Но сейчас ей уже банально невыносимо просто следить за тем, как еë любимый человек раз за разом вливает в себя стаканы приторно сладкого пойла, совершенно забывая о своей обычно ленивой манере шутить или любезничать.  - Всë же, что с тобой происходит, Папс?- мужчина вздрогнул, казалось, его затуманенные алкоголем глаза на мгновение прояснились.  - Я схожу перекурю... - словно не услышав заданного ему вопроса, он попытался скрыться за дверьми забегаловки, но не успел дойти даже половины пути.  - Если ты не расскажешь правду, так и продолжишь страдать! Открой мне душу, я обещаю, помогу, чем смогу, - мягкий и тихий голос еë безумно нравился Папсу. Маффет всегда умела обмокнуть его в уют и заботу. Наверное, только благодаря этой девушке он по-прежнему оставался на плаву все эти годы, но сможет ли она и в этот раз избавить его от сомнений? Поверит ли она в то, что он ей расскажет?  - Дело в том... Что мне уже как месяц приходят письма от брата... - у Мафф даже мурашки по телу пробежались. Она ожидала чего угодно: проблем с работой, мотивацией, очередных приступов скорби по Блу... Но никак не это...  - Ты... Уверен, что это он пишет? Не какой-нибудь там браконьер или, не дай святой, нечисть?  - В этом вся проблема... - мужчина понимает, что нужно рассказать всë как есть от начала и до конца. Он вновь садится на своë место у барной стойки и готовится к рассказу. - Я проверял его почерк, он полностью совпадает с тем, которым пишется письма ко мне сейчас. В последнюю неделю меня одолевала паранойя: он писал, что всë хорошо и что его спасли из какого-то ужасного места. (То, что это за место, он не уточняет). В последнее время я стал просить о встрече, сначала мимолëтно, потом напрямую... И вот, уже как четыре дня от него ничего нет. Мне так страшно... - Папс вновь опрокидывает стакан с медовухой, Маффет смотрит на него неверяще. Ей, неверное, кажется, что еë суженый свихнулся от горя. - Я ношу его последнее письмо с собой... - мужчина тянется во внутренний карман своей яркой куртки, протягивает зашарпанный и грязный свëрток девушке. Та неуверенно раскрывает его и на секунду застывает. Почерк... Она видела его у Блу раньше и этот... Был чуть ли не идеально подходящим. Разве что казалось, что он стал куда больше, парнишка будет бы писал быстро, не стараясь следить за красотой письма.  - Это он... - неверяще протянула она эту фразу, непонятно от чего убеждаясь в этом. Хотя, понятно почему: содержание письма. В нëм было так много маленьких деталей, которые, скорее всего, даже не замечал Папайрус. Она знала многие моменты из прошлой жизни братьев, из-за чего могла безоговорочно подтвердить, что письмо написано именно Блу. Но самое интересное это то, что Папс, явно не замечая всех этих нюансов, всë равно на внутреннем чутье понял, что перед ним письмо брата.  - Это меня и пугает, - заключил он, чуть ли не ревностно забирая из рук девушки письмо. - Если это и вправду он, то почему не идëт на встречу? А ещë важнее... Что эти за «сосед» такой? Он явно держит моего брата там насильно! А из-за моих писем... Я его разозлил, что если брат сейчас... - он не договорил, но Маффет поняла абсолютно всë. Хуже всего было то, что утешить его она не может. Ей и самой не верится, что парнишка ещë жив... А ведь она помнила его ещë совсем ребëнком... Бедный мальчик, что ему довелось пережить?