Эй, Уизли!

После Северного крыла Гарри молчал не так, как накануне. Вчера он молчал, потому что боялся сказать лишнее. Сегодня — потому что считал. Джинни поняла это не сразу. Сначала ей показалось, что он снова ушел в себя: шел по коридору слишком быстро, смотрел вперед слишком сосредоточенно и время от времени касался кармана, где лежал осколок. Но потом она заметила: Гарри не просто молчит. Он выстраивает в голове цепочку — Питер, щель, серебристый отклик, зеркало, Римус, книга, возвращение направления. И это было лучше. Потому что Гарри, который думал, выглядел опаснее Гарри, который злился. — Ты опять собираешься сделать что-то без разрешения, — сказала Джинни, когда они свернули в более пустой коридор, и посмотрела на него так, будто уже заранее знала ответ. Гарри даже не сразу повернул голову. Только чуть усмехнулся, будто она сказала что-то настолько очевидное, что это почти не требовало ответа. — Ты произносишь это так, будто у нас когда-то было разрешение хоть на что-нибудь, — ответил он, не замедляя шага. — У нас был здравый смысл, — заметила Джинни, поправляя капюшон так, чтобы скрыть волосы. — Не помню, чтобы он сильно помогал, — Гарри наконец повернул к ней голову, и в его глазах мелькнула прежняя дерзость. — Зато у меня есть план. — Вот теперь мне страшно, — Джинни скрестила руки на груди, но шаг не замедлила. — Обижаешь, Уизли, — сказал он с притворным укором. — Я тебя знаю, Поттер, — ответила она сухо. — Тогда тебе должно быть страшно не теперь, а постоянно. Она фыркнула, но не удержалась от короткой улыбки. Это было почти обычное препирательство. Почти. Если не считать того, что они шли по прошлому Хогвартсу, прятались от людей, которые в их времени давно стали взрослыми, и пытались найти способ вернуться домой через древнюю магию, зеркала и осколок, который иногда вел себя так, будто знал о них больше, чем они сами. — Питер не центр, — сказал Гарри вдруг, уже без усмешки. Джинни посмотрела на него внимательнее. — Ты сам это понял или пытаешься меня успокоить? — спросила она, чуть понизив голос. — Я редко пытаюсь тебя успокоить, — ответил Гарри, проводя рукой по волосам. — Обычно это заканчивается угрозами в мой адрес. — Потому что ты плохо стараешься, — сухо сказала она. — Значит, сам понял, — Гарри провел рукой по волосам, но в этом движении не было нервозности; скорее он будто убирал лишние мысли в сторону. — Он слышал что-то. Может вернуться. Может начать копаться там, где не надо. Но он не тот, кто управляет игрой. — А кто? — Джинни чуть понизила голос. Гарри на секунду задержал взгляд на ближайшем окне. За стеклом серело утро, и замок казался почти спокойным, будто не знал, сколько чужих времен перепуталось внутри его стен. — Пока не знаю, — признал он. — Но если зеркало говорит о том, кто не должен знать, значит, речь о ком-то, кто сможет с этим что-то сделать. Питер сейчас не сможет. Он просто мальчишка, который нашел щель и испугался, что кто-то узнает больше него. Джинни молчала несколько секунд. Ей понравилось, что он сказал это сам. Не простил. Не оправдал. Просто увидел разницу между будущим предателем и нынешним испуганным школьником с дрожащими руками. Это было не мягкостью, но контролем. И, возможно, именно поэтому прозвучало сильнее. — Тогда куда мы идем? — спросила она. — В библиотеку, — ответил Гарри. — Нам нужна не догадка Римуса, а источник. Если зеркало и осколок связаны с артефактами направления, где-то должна быть запись. Старый каталог, справочник, лекции по чарам. Что угодно. — А если доступ закрыт? — Джинни прищурилась. Гарри посмотрел на неё так, будто она только что подарила ему прекрасную возможность. — Тогда станет интереснее, — сказал он. — Я знала, что ты это скажешь, — Джинни устало закатила глаза. — И всё равно пошла со мной, — заметил он с довольной усмешкой. — Я присматриваю, чтобы ты не устроил катастрофу. — Очень благородно. — Не благородно, а вынужденно, — ответила она, но уголок её губ снова дрогнул. Они почти дошли до лестницы, ведущей к библиотечному крылу, когда из соседнего коридора донесся знакомый голос. Гарри остановился так резко, что Джинни едва не врезалась ему в плечо. — Поттер, — прошептала она, сразу насторожившись. Он не ответил. Потому что в нескольких шагах от них, у высокого окна, стояли Джеймс Поттер и Лили Эванс. И Сириус, разумеется, тоже был рядом — чуть в стороне, с таким выражением лица, будто пришел посмотреть представление и заранее считал себя главным зрителем. Римуса рядом не было, и это почему-то делало сцену еще более опасной. Без Римуса у Джеймса и Сириуса явно оставалось меньше шансов вовремя остановиться. Джеймс держал в руке перо. Перо было ярко-зеленым, с золотистым кончиком, и выглядело так, будто уже сожалело о собственном существовании. — Эванс, — сказал Джеймс с той самой самоуверенностью, которую Гарри мгновенно узнал и от этого почти физически поморщился, — я всего лишь хочу продемонстрировать небольшой пример продвинутой чаромагии. Лили стояла перед ним со сложенными на груди руками. Рыжие волосы были перекинуты через плечо, подбородок чуть приподнят, а взгляд говорил, что она уже видела много «небольших примеров» от Джеймса Поттера и ни один не закончился хорошо. — Последний твой пример продвинутой чаромагии покрасил профессору Макгонагалл левый рукав в оранжевый, — напомнила она, медленно поднимая бровь. Сириус тихо прыснул. — Технически это был оттенок заката, — сказал Джеймс, даже не обернувшись. — Очень благородный цвет. — Технически Макгонагалл почти превратила тебя в коврик, — Лили чуть склонила голову, глядя на него без малейшей жалости. — Вот видишь, почти, — Джеймс улыбнулся шире, будто именно это доказывало его правоту. — Значит, эксперимент был в целом успешным. Гарри за углом закрыл глаза. Джинни медленно повернула голову к нему. — Не говори ни слова, — прошептал он. — Я даже не начала, — так же тихо ответила она, но улыбка уже предательски ползла по её лицу. — Ты собиралась, — мрачно сказал Гарри. — Конечно собиралась, — Джинни едва сдержала смешок. — Это же невозможно не заметить. — Я не такой. Она посмотрела на него. Просто посмотрела. Гарри выдержал этот взгляд ровно две секунды. — Я не настолько такой, — поправился он. — Уже ближе к правде, — удовлетворенно прошептала Джинни. У окна Джеймс тем временем торжественно поднял перо. — Смотри, — сказал он Лили, чуть откашлявшись и явно пытаясь придать голосу больше достоинства. — Самописное перо с функцией поэтической импровизации. — Поттер, если оно напишет что-нибудь про мои глаза, я выброшу его в окно, — спокойно предупредила Лили. — Оскорбительное недоверие, — Джеймс приложил руку к груди. — Основанное на опыте, — ответила она. — Справедливо, — признал Сириус, лениво прислонившись плечом к стене. Джеймс бросил на него недовольный взгляд. — Ты на чьей стороне? — На стороне веселья, — без колебаний ответил Сириус. Джеймс щелкнул палочкой. Перо взлетело. Несколько секунд оно красиво кружилось в воздухе, оставляя за собой тонкую золотистую линию. Лили, несмотря на всю строгость, чуть приподняла голову, наблюдая за ним. На мгновение даже показалось, что у Джеймса действительно получится что-то изящное. Потом перо дрогнуло. Развернулось. И огромными сияющими буквами начало писать прямо в воздухе:

«ДЖЕЙМС ПОТТЕР — НЕВЫНОСИМ, НО…»

Лили медленно повернула голову к Джеймсу. — Но? — спросила она слишком спокойно. Джеймс побледнел на полтона. — Оно должно было написать другое, — сказал он, уже не так уверенно. — Очень интересно, что именно, — Лили сделала шаг ближе, и Гарри вдруг понял, что его мать в школьные годы была совершенно не менее опасной, чем взрослая. Перо, будто решив окончательно предать хозяина, дописало:

«…НО САМ ОБ ЭТОМ НЕ ЗНАЕТ».

Сириус согнулся от смеха. Джеймс посмотрел на перо так, будто оно только что нарушило старую клятву верности. — Предатель, — прошипел он. — Удивительно умная вещь, — сказала Лили, и уголки её губ всё-таки дрогнули. Джинни за углом зажала рот ладонью, чтобы не рассмеяться вслух. Гарри медленно повернулся к ней. — Даже не думай, — прошептал он. — Поздно, — прошептала она, едва справляясь со смехом. — Оно написало чистую правду. — Это было неисправное перо. — Конечно, — Джинни кивнула с совершенно серьезным лицом. — У вас семейное. Гарри хотел возразить, но в этот момент Лили, уже не скрывая улыбки, выхватила перо из воздуха и направила его кончиком на Джеймса. — В следующий раз, Поттер, если захочешь произвести впечатление, попробуй сделать домашнее задание без посторонней помощи, — сказала она, но голос её был не таким резким, как слова. Джеймс мгновенно оживился. — То есть шанс всё-таки есть? — спросил он, расправляя плечи. — На домашнее задание? — Лили невинно подняла бровь. — Конечно. Сириус снова прыснул. Джеймс, кажется, решил, что это была победа. И от этого Гарри стало одновременно смешно и больно. Не так, как в первый раз, когда он увидел отца в прошлом. Тогда всё было слишком резким: шок, невозможность, желание подойти и страх разрушить всё одним словом. Сейчас сцена была другой. Обычной. Почти глупой. Джеймс пытался выпендриться. Лили делала вид, что раздражена сильнее, чем на самом деле. Сириус смеялся, как будто мир создан специально для подобных моментов. И Гарри вдруг понял, что прошлое причиняет боль не только трагедией. Иногда оно ранит тем, что в нем люди просто живут. Джинни, кажется, заметила, как изменилось его лицо. Она перестала улыбаться и чуть коснулась его рукава — не удерживая, не утешая слишком явно, просто напоминая, что он не стоит здесь один. — Дыши, Поттер, — прошептала она. Гарри коротко усмехнулся, не отрывая взгляда от Джеймса и Лили. — Я дышу. — Ты выглядишь так, будто пытаешься не моргнуть, чтобы они не исчезли, — сказала она уже тише. Он посмотрел на неё. В её голосе не было насмешки. И именно поэтому ответить колкостью оказалось сложнее. — Они не исчезнут, — сказал Гарри. Джинни чуть склонила голову. — Ты уверен? Он помолчал. — Нет, — признал он наконец. — Но я очень стараюсь не проверять. Она кивнула, принимая этот ответ без лишних вопросов. Джеймс, Лили и Сириус тем временем двинулись дальше по коридору. Сириус всё еще смеялся над пером, Джеймс пытался сохранить достоинство, а Лили несла предательское перо в руке с таким видом, будто собиралась сдать его профессору или оставить себе как доказательство против Поттера. Гарри смотрел им вслед еще несколько секунд. Потом резко выдохнул. — Пошли, — сказал он уже деловым тоном, будто сам себе приказал вернуться в настоящее — пусть даже настоящее временно находилось в прошлом. — В библиотеку? — Джинни убрала руку от его рукава. — Да, — Гарри кивнул. — Пока я не увидел еще кого-нибудь и не начал вести себя странно. — Поздно, — сказала она. — Очень смешно. — Я стараюсь. Они свернули к лестнице и уже почти дошли до нижнего пролета, когда навстречу им поднялись несколько слизеринцев. Гарри замедлил шаг. Джинни заметила это сразу. Один из них не был одет в обычную школьную мантию. Его одежда была темной, слишком дорогой и слишком аккуратной для простого ученика, а длинные светлые волосы лежали так идеально, будто даже ветер в коридорах Хогвартса заранее получил приказ не трогать их. Он шел спокойно, не торопясь, и каким-то образом занимал больше пространства, чем позволяла его фигура. Не грубо. Не шумно. Просто так, будто коридор уже принадлежал ему, а все остальные присутствовали здесь временно и по недоразумению. Гарри остановился за поворотом, не выходя полностью на лестницу. — Малфой, — сказал он тихо. Джинни напряглась. — Драко? — спросила она, осторожно выглядывая. Гарри чуть скривился, но в глазах его мелькнуло что-то почти смешливое. — Хуже. Она перевела взгляд на светловолосого слизеринца. — Это его отец? — Молодая, более дорогая и, кажется, еще более довольная собой версия, — Гарри прищурился, наблюдая за Люциусом. — Мерлин, теперь я понимаю, откуда у Драко это лицо. — Какое лицо? — Джинни наклонилась ближе, стараясь говорить как можно тише. Гарри не отрывал взгляда от Люциуса. — Будто ему лично неудобно, что мир недостаточно хорошо вымыт перед его появлением. Джинни зажала губы, чтобы не рассмеяться. — Это семейное? — Боюсь, да, — Гарри качнул головой с таким видом, будто это была тяжелая, давно подтвержденная медицинская истина. — Драко однажды сказал, что это называется «достойная осанка рода». Я сказал, что это хроническое высокомерие с хорошей прической. — И он не проклял тебя? — Джинни тихо фыркнула. — Попытался, — Гарри чуть усмехнулся. — Но промахнулся. Он тогда был очень оскорблен и плохо целился. Джинни тихо фыркнула. Люциус тем временем остановился у библиотечной двери, перекинулся несколькими словами с пожилой библиотекаршей и протянул ей узкую серебристую карточку. Та посмотрела на карточку, потом на него, затем кивнула и пропустила к боковому проходу, куда обычных учеников явно не пускали. Гарри замер. И Джинни почти физически увидела, как в его голове щелкнуло. — Что? — спросила она, хотя уже знала: он что-то заметил. — Пропуск, — Гарри слегка наклонил голову, провожая взглядом серебристую карточку. — Не старосты. Не библиотечный. Клубный. — Клубный? — Джинни нахмурилась. — Слизнорт, скорее всего, — Гарри снова усмехнулся, но теперь в этой усмешке было чистое предвкушение. — Старые семьи, правильные фамилии, редкие книги, закрытые шкафы. Люциус Малфой в таком месте чувствует себя почти как дома. — Ты хочешь украсть пропуск у Люциуса Малфоя? — Джинни посмотрела на него так, будто заранее оценивала степень катастрофы. — Нет, — Гарри даже обиделся. — Зачем так грубо? — Потому что это звучит как то, что ты бы сделал. — Я хочу, чтобы он сам провел нас туда, даже не поняв этого, — сказал Гарри, и улыбка стала совсем наглой. Джинни закрыла глаза на секунду. — Конечно. Намного лучше. — Рад, что ты оценила, — сказал он. — Я оценила, что ты можешь произнести «нам нужен план» и «пойдем за Малфоем в закрытый архив» так, будто это одно и то же. — В мою защиту, иногда это действительно одно и то же, — Гарри направился к библиотеке, но у входа бросил на неё быстрый взгляд. — Только держись рядом. — Я не твой хвост, — сразу сказала Джинни. — Я заметил, — он чуть улыбнулся, и в этот раз в голосе не было команды. — Поэтому и сказал «рядом». Джинни посмотрела на него чуть дольше, чем требовалось, потом кивнула. Они вошли в библиотеку. Внутри пахло пылью, старыми переплетами, чернилами и той особой тишиной, в которой даже собственные мысли начинали звучать слишком громко. Люциус уже шел к боковой двери между двумя высокими шкафами. Двое слизеринцев помладше остались за ближайшим столом и делали вид, что им совершенно не интересно, почему Малфою можно туда, куда им нельзя. Гарри не пошел за Люциусом сразу. Он остановился у ближайшей полки, взял первую попавшуюся книгу и открыл её вверх ногами. Джинни медленно повернула к нему голову. — Ты читаешь вверх ногами, — прошептала она. — Я выгляжу занятым, — ответил Гарри, даже не моргнув. — Ты выглядишь как человек, который никогда не видел книгу. — Значит, я идеально сливаюсь со школьной толпой. Джинни зажала губы, чтобы не рассмеяться. Боковая дверь тем временем закрылась за Люциусом, но не до конца. Замок на ней слабо блеснул серебром и начал затягивать след пропуска обратно в себя, будто дверь запоминала разрешение всего на несколько секунд. Гарри мгновенно захлопнул книгу и поставил её обратно. — Сейчас, — сказал он, понизив голос и бросив быстрый взгляд на дверь. — Что сейчас? — Джинни насторожилась, чуть наклонившись к нему. — Дверь еще помнит его пропуск, — ответил Гарри почти шепотом. — Дверь что? — переспросила она, моргнув. Гарри уже шел к боковому проходу, не оборачиваясь. — У старых замков есть привычка держать отпечаток доступа пару вдохов, — объяснил он, двигаясь так спокойно, будто каждый день незаконно проходил в закрытые архивы прошлого. — Если не ломать защиту, а повторить край следа, она решит, что мы часть того же разрешения. — Ты это откуда знаешь? — Джинни почти не шевелила губами, но в голосе её было всё: тревога, раздражение и невольное восхищение. Гарри бросил на неё короткий взгляд. — Драко однажды сорок минут доказывал мне, что слизеринские замки лучше гриффиндорских, потому что «не полагаются на грубую силу и эмоциональные всплески». — И? — спросила Джинни, уже почти улыбаясь. — Через пять минут после этого застрял в собственном фамильном сундуке, — Гарри усмехнулся, поднимая палочку. — Но лекция была полезной. Джинни прикрыла рот ладонью. — Ты серьезно? — Абсолютно, — ответил он, сосредоточенно глядя на замок. — Он утверждал, что сундук был неправильно настроен. — Конечно, — прошептала она, едва сдерживая смех. — Виноват сундук. — Малфои редко виноваты лично, — Гарри коснулся палочкой серебряного края замка. — Обычно виновата мебель, обстоятельства или недостаточно почтительное отношение пространства. Он не произнес ни слова. Только едва заметно повернул кисть, будто подцепил невидимую нитку. Замок дрогнул. Джинни замерла рядом, готовая в любой момент схватить его за мантию и вытащить отсюда, если дверь начнет орать, плеваться проклятиями или делать что-нибудь еще в стиле Хогвартса. Но дверь лишь тихо щелкнула. Гарри повернул к ней голову и чуть приподнял брови. — После вас, — прошептал он. — Ты невыносим, — прошептала Джинни, проходя внутрь первой. — Это уже почти ласково звучит, — ответил он, успевая проскользнуть следом до того, как дверь снова закрылась. За дверью оказался узкий архивный зал. Полки здесь были ниже, но книги выглядели старше, тяжелее и недоброжелательнее. Некоторые были перевязаны цепочками, некоторые тихо шептали сами себе, а одна тонкая синяя книжка демонстративно отползла вглубь полки, когда Гарри слишком близко к ней подошел. — Даже книги от тебя прячутся, — заметила Джинни, оглядываясь. — Умные книги, — Гарри подошел к каталожному шкафу. — Значит, знают, с кем имеют дело. Люциуса видно не было. Где-то в дальнем конце архива шелестели страницы, но проходы между шкафами скрывали его достаточно хорошо. — Что ищем? — спросила Джинни, подходя ближе. — Зеркала. Направляющие артефакты. Разрывы пути. Смещение времени, если нам очень повезет, — Гарри выдвинул один из ящиков каталога и пробежал пальцами по карточкам. — Хотя учитывая нашу удачу, книга может попытаться нас съесть. — Оптимистично. — Реалистично. Джинни взяла соседний ящик и начала быстро перебирать карточки. Некоторое время они работали молча, слушая только шелест пергамента и отдаленный звук переворачиваемых страниц. Снаружи библиотека жила своей обычной жизнью, но здесь, в закрытом архиве, тишина была другой — плотной, настороженной, будто сами книги ждали, кто первым задаст неправильный вопрос. — «Магические компасы и ложные северы», — прочитала Джинни с одной карточки, вытаскивая её из ряда. Гарри сразу повернулся. — Полезно? — тихо спросил он, наклоняясь ближе и стараясь не задеть локтем стопку карточек. — Слишком современно, — она нахмурилась, разглядывая дату и чуть прищурившись. — И про мореплавание. — Жаль, — Гарри вздохнул с притворным разочарованием. — Я уже почти представил нас капитанами. — Тебя нельзя пускать к кораблям, — сухо заметила Джинни, не поднимая глаз. — Почему? — он склонил голову, будто искренне не понимал. — Ты бы попытался обогнать шторм, — она наконец посмотрела на него, и уголок её губ дернулся. Гарри улыбнулся, чуть приподняв бровь. — Только если шторм начал первым. Она покачала головой, но карточку всё равно отложила в сторону на всякий случай, аккуратно выровняв её с остальными. Через несколько минут Гарри резко остановился, пальцы замерли на очередной карточке. — Нашел, — сказал он тихо. Джинни тут же подошла к нему. В его руке была пожелтевшая карточка с неровными чернилами: Specula Viae: зеркальные артефакты направления, временные смещения и возвращение пути. Ниже значился шифр полки. Гарри и Джинни одновременно посмотрели друг на друга. — Это звучит слишком идеально, — сказала Джинни. — Значит, внутри наверняка будет что-то ужасное, — Гарри сунул карточку в карман и кивнул в сторону дальнего ряда. — Пойдем. Книга нашлась на верхней полке, между толстым томом о проклятых дверях и узким справочником с названием, которое Гарри предпочел не читать вслух. Переплет был темно-серым, почти черным, но по корешку шла тонкая серебряная линия, похожая на ту, что светилась внутри их осколка. Когда Гарри протянул руку, книга не попыталась сбежать. Это уже казалось подозрительным. — Слишком спокойно, — пробормотал он. — Может, ей просто понравилась твоя самоуверенность, — сказала Джинни, чуть улыбнувшись. — У книг хороший вкус, — ответил Гарри. — Я бы не торопилась с выводами. Гарри снял книгу с полки и открыл на первой странице. Серебряная линия на переплете вспыхнула. Осколок у него в кармане ответил слабым теплом. Джинни почувствовала, как воздух между ними на мгновение изменился — будто замок тихо вдохнул. — Гарри, — сказала она уже серьезнее, касаясь его рукава. — Вижу, — он опустил книгу на ближайший стол и быстро нашел оглавление. — Здесь есть раздел про возвращение направления. Он перелистнул несколько страниц. Потом еще. И замер. Джинни наклонилась ближе, почти касаясь его плечом. На странице был рисунок зеркала, разорванного тонкой линией посередине, осколок в круге и маленькая отметка в виде звезды над башней. Под рисунком шли строки:

Путь, нарушенный смещением, не возвращается силой.

Он возвращается совпадением.

Осколок должен помнить переход.

Место должно помнить разрыв.

Время должно быть отмечено звездой исхода.

Джинни медленно выдохнула. — Звездой исхода? — переспросила она. Гарри провел пальцем по следующей строке, не касаясь чернил. — Звездная отметка исходного времени, — прочитал он вслух, и в голосе его наконец прозвучало то самое напряжение, которое он весь день держал под контролем. — Астрономическая привязка. Без неё путь может открыться не туда. — Не туда — это куда? — Джинни посмотрела на него, хотя ответ ей уже не нравился. — В другое время, — Гарри поднял глаза. — Или в то же место, но не наш Хогвартс. Или вообще в промежуток между. Она поморщилась. — Прекрасно. Просто прекрасно. Значит, нам нужен осколок, место разрыва и звезда, — сказала Джинни, скрестив руки и чуть качнув головой, будто сама не верила, что произносит это вслух. — Астрономическая башня, — сказал Гарри почти сразу, не отрывая взгляда от страницы. Джинни прищурилась, внимательно глядя на него. — Ты уверен? — В Хогвартсе есть только одно место, где нормальный человек стал бы искать звездную отметку, — он закрыл книгу, но оставил палец между страницами, словно боялся потерять нужное место. — И примерно тысяча мест, где ненормальный человек попробовал бы сделать это опаснее. Мы начнем с нормального. — Какая щедрость, — сухо заметила Джинни, но уголок её губ всё-таки дернулся. — Не привыкай, — ответил Гарри, коротко усмехнувшись. Джинни посмотрела на книгу. Потом на Гарри. И вдруг поняла, что это был первый настоящий шаг. Не догадка. Не предупреждение зеркала. Не обрывочные слова Римуса. А конкретная вещь, которую можно сделать: попасть на Астрономическую башню, найти звездную отметку их исходного времени и соединить её с осколком и местом разрыва. Домой всё еще было далеко. Но путь перестал быть просто красивым словом. Он стал задачей. — Нам нужно забрать книгу? — спросила она. Гарри медленно посмотрел на тяжелый переплет, потом на цепочку, которая вдруг очень тихо звякнула на соседней полке, будто напоминая, что книги в закрытом архиве не любят самовольных путешествий. — Нет, — сказал он после короткой паузы. — Мы перепишем нужное. — Смотри-ка, здравый смысл, — Джинни притворно удивилась. — Я же говорил, день полезности. Она достала пергамент. Гарри взял перо. И в этот момент из дальнего ряда донесся спокойный, холодный голос: — Обычно те, кто входит в архив без пропуска, хотя бы стараются вести себя тише. Джинни застыла. Гарри медленно поднял голову. Люциус Малфой стоял у конца прохода, держа книгу в одной руке и палочку в другой. Он не выглядел испуганным. Не выглядел злым. Даже не выглядел особенно удивленным. Просто смотрел на них с тем безупречным выражением лица, которое у Драко обычно появлялось, когда тот делал вид, что не проиграл спор Гермионе. Только у Люциуса это выглядело не смешно. Пока не смешно. Гарри чуть наклонил голову. — Обычно те, кто замечает нарушителей, сразу зовут библиотекаря, — сказал он спокойно. Люциус посмотрел на книгу перед ними, потом снова на Гарри. — Обычно нарушители не читают разделы о временных смещениях. Джинни сжала палочку под мантией. Гарри заметил это, но не шелохнулся. На его лице появилась легкая, почти беззаботная усмешка. — Значит, сегодня у всех необычный день. Люциус молчал. Гарри тоже. И Джинни вдруг поняла: он снова играет. Не грубо, не резко, не силой. Он смотрит на Малфоя так, будто перед ним не проблема, а ход, который можно использовать. Люциус медленно опустил взгляд на серебряную линию на переплете. — Эта книга не выдается ученикам, — сказал Люциус ровно, чуть наклонив голову, будто уже заранее знал, что его слова не произведут должного впечатления. — Удобно, — Гарри чуть приподнял бровь, не отводя взгляда. — Мы как раз не собирались её брать. — Тогда зачем она вам? — Люциус сделал едва заметный шаг вперед, и свет от лампы скользнул по его волосам. — Проверяем одну теорию, — ответил Гарри спокойно, словно речь шла о чем-то совершенно безобидном. — Без разрешения? — в голосе Люциуса мелькнула холодная насмешка. — Лучшие теории часто начинаются именно так, — Гарри чуть улыбнулся, будто это было очевидно. Джинни едва заметно повернула голову к нему, потому что это было настолько нагло, что почти заслуживало отдельного наказания. Люциус, к её удивлению, не разозлился. В его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес, но тут же исчезло за холодной вежливостью. — Ты говоришь слишком уверенно для человека, которого здесь не должно быть, — сказал он. — А вы слишком долго не зовете библиотекаря для человека, которому это якобы неинтересно, — ответил Гарри с такой спокойной дерзостью, что Джинни едва не выругалась ему под нос. Люциус чуть сузил глаза. — Ты знаешь, кто я? — Люциус чуть приподнял подбородок, словно сам вопрос уже был ответом. Гарри улыбнулся, не спеша отвечать. — У вас это на лице написано, — сказал он, чуть склонив голову, будто рассматривая собеседника внимательнее. — Моя фамилия? — в голосе Люциуса прозвучала холодная насмешка. — Ваше мнение о собственной фамилии, — спокойно уточнил Гарри, не отводя взгляда. На секунду в проходе стало так тихо, что Джинни услышала, как где-то на полке скрипнула цепочка. Потом Люциус медленно опустил палочку на несколько дюймов. — У вас две минуты, — сказал он. — Потом я уйду. Если библиотекарь спросит, я видел только двух учеников, которые перепутали дверь. — Щедро, — сказала Джинни, не удержавшись. Люциус перевел взгляд на неё. — Нет. Практично. Мне не хочется объяснять, почему я сам стоял в архиве рядом с книгой о временных смещениях. Гарри тихо усмехнулся. — Вот теперь я узнаю Слизерин. — Ты ничего не знаешь о Слизерине, — холодно сказал Люциус. Гарри посмотрел на него так спокойно, что Джинни сразу поняла: сейчас будет что-то невозможное. — Я знаю достаточно, чтобы понимать, когда человек делает вид, что оказывает услугу, хотя на самом деле просто не хочет оказаться частью чужой проблемы. Люциус посмотрел на него долгим, оценивающим взглядом. — Одна минута пятьдесят секунд, — сказал он. — Работаем, — Гарри мгновенно опустил взгляд к книге, будто весь разговор был не угрозой, а небольшим перерывом. Джинни почти рассмеялась от абсурдности происходящего, но вместо этого резко наклонилась к пергаменту и начала записывать строки, которые Гарри быстро диктовал вполголоса. — Осколок пути, место разрыва, звездная отметка исхода, — говорил он, удерживая страницу одной рукой и следя за Люциусом краем глаза. — Не силой, а совпадением. Если одно из трех ложно, направление искажается. — Это звучит ужасно, — прошептала Джинни, быстро выводя слова. — Зато конкретно, — Гарри коротко усмехнулся. — Я люблю ужасные, но конкретные вещи. — Конечно любишь, — пробормотала она. Когда они закончили, Гарри закрыл книгу и поставил её обратно на полку с такой аккуратностью, будто никогда в жизни не нарушал ни одного правила. Серебряная линия на корешке погасла. Люциус всё еще стоял у прохода. — Мы закончили, — сказал Гарри, чуть наклонив голову, будто это было самое обычное заявление в мире. — Я заметил, — холодно отозвался Люциус, не сводя с него взгляда. — Тогда мы пойдем, — Гарри сделал едва заметный шаг вперед, словно проверяя границу дозволенного. — Я не разрешал, — голос Люциуса стал тише, но от этого только жестче. Гарри улыбнулся — легко, почти беззаботно, хотя в глазах мелькнула осторожность. — Но и не запрещал. Люциус посмотрел на него долгим холодным взглядом. Потом сделал шаг в сторону, освобождая проход. — Кто бы ты ни был, — сказал он тихо, когда Гарри и Джинни проходили мимо, — тебе стоит меньше улыбаться, когда врешь. Гарри остановился на секунду. — А вам стоит меньше смотреть так, будто комната уже должна быть благодарна за ваше присутствие. Джинни резко дернула его за рукав. — Поттер, — прошипела она, но в голосе её сквозило не только предупреждение, а еще и с трудом сдерживаемый смешок. Люциус ничего не ответил. Но выражение его лица изменилось — совсем немного, почти незаметно. Будто он не ожидал услышать такое в свой адрес и теперь решал, оскорбиться ему сразу или отложить это на более удобный момент. Гарри, к счастью, не стал ждать его решения. Они вышли из архива, проскользнули мимо библиотекарши и только за ближайшим поворотом позволили себе остановиться. Джинни прислонилась спиной к стене и тихо выдохнула. — Ты только что нахамил Люциусу Малфою, — сказала она, глядя на Гарри почти с недоверием. — Технически он начал, — ответил Гарри, разворачивая пергамент. — Гарри. — Что? — он посмотрел на переписанные строки, но усмешку скрыть не смог. — У нас есть первый настоящий шаг домой. Джинни посмотрела на него. На его слишком довольное лицо. На пергамент в его руках. На то, как после встречи с Джеймсом и Лили он всё равно собрался, нашел путь в архив, обошел защиту, вытащил нужную информацию и умудрился выйти оттуда, почти не поссорившись с молодым Люциусом Малфоем. Почти. Очень опасное слово, когда речь шла о Гарри Поттере. — Ты понимаешь, что это был ужасный план? — спросила она, но голос у неё был мягче, чем должен был. — Да, — Гарри аккуратно сложил пергамент и убрал его рядом с осколком. — Но он сработал. — Это не делает его хорошим. — Делает его нашим, — сказал Гарри. Джинни замолчала. Он сказал это легко, почти не подумав. Но слово повисло между ними дольше, чем обычная шутка. Нашим. Не его. Не её. Их. Гарри, кажется, понял это на секунду позже. Его усмешка стала чуть менее уверенной, но он не отвел взгляд. Джинни тоже не отвела. Где-то далеко в библиотеке хлопнула книга, кто-то возмущенно шикнул, а замок вокруг них продолжал жить своей чужой, прошлой жизнью. — Астрономическая башня, — сказала Джинни наконец, возвращая голосу привычную твердость. Гарри кивнул, будто тоже был благодарен за то, что она не стала трогать слово «наш». — Сегодня ночью. — Без разрешения? — спросила она, чуть приподняв бровь. Гарри улыбнулся. Дерзко. Уверенно. Почти слишком довольно. — А ты знаешь другой способ? Джинни покачала головой, но улыбка всё-таки прорвалась. — К сожалению, я уже начинаю привыкать. — Вот это действительно опасно, — сказал Гарри. И впервые за последние дни путь домой показался не далекой надеждой, не загадкой зеркала и не серебряным предупреждением на темной поверхности. Он стал планом. Плохим, незаконным, рискованным, почти наверняка неполным. Но настоящим.