Something insane

      Джон почти перестал видеть сны. Ночью ему снится какая-то смутная каша, и чаще всего он просыпается с чувством странной паники и тяжести. Становится просто очень плохо. И он никак не может вспомнить, что именно там было. Определённо что-то связанное с глазами, коридорами, какими-то людьми… или нет. Может ли это быть влиянием Искажения? Он не знает.       Дни проходят как обычно. По сути, около недели он вообще не видит Майкла. Это и радует, и как-то странно тревожит одновременно. С ним точно не могло ничего случиться, и это так глупо, чувствовать это беспокойство.       В очередной раз слыша скрип двери во время записи заявления, Джонатан неожиданно ловит себя на короткой улыбке. Это его слегка волнует, но недостаточно, чтобы отвлечься. Майкл выходит из двери, удивительно тихо замирая на другом конце помещения. Даже не мешает, не смеётся, вообще ничего не делает. Только смотрит своими невозможными глазами, будто загипнотизировать пытается. Но стоит только Джону закончить… — Скучал по мне, Архивист? — объятия Майкла ни на что не похожи.       Он неестественно высокий, длинный, обнимает его так приятно и вместе с тем странно. Как будто слишком мягкий и слишком жёсткий одновременно. Джон только фыркает в ответ, ничего не отвечая. Не хочет давать понять, что в какой-то мере присутствие Искажения и впрямь скрашивает его будни. Вот же глупость. Всё такое нестабильное и странное, и люди вокруг постоянно выкидывают что-то непонятное, но почему-то… неожиданную стабильность он находит именно в таких вот моментах. Как будто всё правильно. Он сходит с ума? Понять бы это как можно раньше.       Лицо существа оказывается слишком близко. Длинный язык Майкла удивительно легко проникает ему в рот, на несколько секунд сплетается с его языком, а следом скользит глубже, куда-то ему в горло. Джон почти задыхается, а следом задыхается буквально, подавившись от неожиданности. Это, впрочем, существо совершенно не останавливает, и язык двигается у него внутри, заставляя содрогаться от ощущений. Рвотные позывы остановить не удаётся, Джон протестующе мычит и пытается отстраниться, но сильные руки держат его очень уж крепко.       Майкл только кажется тонким и хрупким. Силы в его руках столько, что можно сойти с ума. Язык тоже сильный, двигается внутри глотки Джона, и он может только жалобно мычать. Это совсем не приятно, хочется уйти от этого ощущения, но вместе с тем… По рту расплывается безумно яркий вкус. Поцелуй с Майклом на вкус как виноградная газировка или шипучая конфета, он щиплет рот изнутри, заставляет дрожать от ощущений. Это неожиданно ощущается вкусным, от этого осознания по спине мурашки, а ещё это знание. Очень явно эксклюзивное, потому что Джон очень сомневается в том, что Майкл целуется с каждым встречным. Да и сексом вряд ли занимается часто. Кто его знает конечно, но… уверенность почему-то есть.       Джон пытается подавить странное чувство, всплывающее изнутри. Чувство, что он хоть немного, но особенный. Это вообще не должно его волновать. Особенно в момент, когда его так грубо трахает в рот чужой язык, заставляя давиться и содрогаться в попытках дышать.       С ним что-то не так. Определённо, что-то очень не так. Как это остановить? Как поправить?       Майкл наконец отстраняется, давая ему вдохнуть. Облизывается медленно, не сводя взгляда. Джон трясётся. Дышать всё ещё трудно, рот хватает воздух, руки дрожат. — Какого чёрта… — Это оказалось интереснее, чем я думал, — перебивает его существо, проводя кончиком языка по зубам. — Гораздо интереснее. А что насчёт тебя, Архивист? — Я чуть не задохнулся! — раздражение вскипает в груди, Джон щурится и смотрит очень недобро, указав на Майкла пальцем. — Это уже переходит все возможные рамки. — Я же не навредил тебе, — невинно отзывается тот. — Даже кровь не пустил.       Короткий взмах рукой. Джон вздрагивает и хватается за щёку, по которой только что прошёлся коготь. На руке остаётся кровь. — Видишь? Теперь пустил.       Смех заполняет собой помещение. Джон мрачнеет и стискивает зубы. Он действительно злится в этот момент. Ведь… — Так тебе это нравится? Чувствовать свою силу и превосходство? Наслаждаешься всесилием, Майкл? — недовольно говорит он, хмурясь. Короткая противоестественная вспышка радости от встречи уходит на второй план. — Вот по какой причине ты ошиваешься рядом со мной? — Ошиваюсь? — Майкл хихикает, явно совсем не обиженный такими словами. — Никогда об этом не думал. С какой-то стороны приятно думать, что ты слабый человечек. С другой же стороны… ты ведь совсем не такой, верно?       Майкл кончиками пальцев взъерошивает ему волосы и отстраняется, разводя руками. — Хватит искать двойное дно, Архивист. Я просто наслаждаюсь. Почему бы тебе не начать делать то же самое, м? Хотя, ты ведь уже. Знаешь, я не очень люблю, когда люди сами себе в чём-то не признаются. Не подумай, это забавно, но так глупо. Ты ведь…       Он приближается на несколько шагов, снова нависает над ним, неожиданно заставив прижаться к стене. Когда они сменили положение? Ощущение странное. Джон жмурится на несколько секунд, голова кружится, но подумать о чём-то ещё он не успевает. По губам снова проходится влажный язык, и колени неожиданно начинают дрожать. — Видишь? — Майкл говорит с ним, как с маленьким ребёнком, которому нужно объяснять простейшие истины. — Всё удивительно просто.       Джон хочет ему что-то ответить. Но вместо этого он поднимает взгляд, всматриваясь в нечеловеческие глаза существа, стискивает зубы и цыкает тихо. Он проигрывает сам себе, это же очевидно. Печально, неправильно, тяжело, но очевидно. Он хватается за одежду Майкла, которая кажется чересчур тонкой сейчас, и тянет его чуть ближе к себе, заставляя наклониться. Целует уже сам — коротко, всего лишь к губам прижимаясь, как-то даже целомудренно. Майкл издаёт короткий смешок ему в губы. Поцелуй почему-то не углубляет, только обнимает крепко, прижимая к себе. На несколько секунд Джону мерещится, что чужие руки дрожат. Краем глаза он замечает какое-то движение в помещении и вздрагивает, повернувшись в ту сторону, но ничего нет. И всё в целом спокойно. Так почему же всё настолько странное? — Ты как навязчивая мысль, — неожиданно даже для самого себя признаётся Джон, снова повернувшись в сторону Майкла. — Не могу выкинуть тебя из головы, даже когда мне этого хочется. Что ты со мной сделал?       Искажение смеётся. Этот звук дрожит в воздухе, как будто скручивается в спираль, и на несколько секунд кажется, будто даже само пространство следует за ним. Но это лишь короткое видение. Тем не менее, существо почему-то не улыбается. И взгляд у него какой-то странно серьёзный. Что происходит? — Ничего, — Майкл накручивает его волосы на палец, смотрит как-то задумчиво и растерянно одновременно. — Я с тобой не делал ничего…       Джон молчит какое-то время, просто прислушиваясь к ощущениям. Естественно, Искажение не дышит. Только грудь его легонько шевелится, и есть ощущение, будто он делает это только для его, Джона, удобства. Это глупо. Какое дело существу до его комфорта? Но мысль приятная.       Неожиданно становится понятно, что он просто очень сильно устал. Больше, чем показывает. Больше, чем хотел бы на самом деле. Плечи его опускаются, он закрывает глаза и медленно выдыхает. — Я хочу домой, — неожиданно произносит Джон.       Майкл как-то очень странно напрягается. Так, как вроде бы не должен. — Домой? — повторяет он. — Домой, — кивает Джон, опуская голову. — Но даже дом уже не ощущается как… не знаю. Дом. Безопасное место. Нигде не спокойно, нигде не безопасно. Я просто… я не знаю. Мне кажется, я устал. — А. Ох.       Едва ли можно искать понимания и утешения в объятиях нечеловеческого существа. Джон злится из-за своей спонтанной слабости, из-за того, что так сильно поддался эмоциям. Но он действительно с трудом вывозит. И ему бы искать поддержки в компании людей, среди тех, кто с ним в одной лодке, но беда в том, что он всё меньше чувствует, что это правильно. Точно не сейчас. Ему хочется оградить и их. Оградить весь мир. И себя — от мира. Внутри что-то сжимается от боли. Он глубоко дышит, пытаясь справиться с приступом эмоций, которые застали его так невовремя. Чужая рука гладит его по спине. Жест немного неловкий, но тёплый, и Джон даже не знает, радует его это или расстраивает. — Чт… что ты делаешь? — Успокаиваю? — немного неуверенно произносит Майкл, опустив на него взгляд. На губах появляется улыбка. — Я не могу сказать, что понимаю тебя, Архивист. Но это явно то, что тебе нужно, разве нет?       Джон ведёт плечами и ничего не говорит, только прислоняется головой к груди существа, закрыв глаза снова. Это всё ещё как-то неловко и странно, но он не очень хочет думать об этом сейчас. Разве что… — Пойдёшь со мной домой? Я не… кхм, ты можешь что-то съесть? — Могу тебя, — хихикает Искажение. — Нет, я про… ладно, знаешь, да пошёл ты, — Джон раздражённо выдыхает, отстраняясь от него. — Хотел позвать тебя на чай, но ты слишком придурок для этого. — Чай, — Майкл произносит это слово так, будто оно для него незнакомо. Короткий смешок срывается с его губ. — О, Архивист, какой же ты забавный… меня это никак не напитает. Но, ради исключения, и потому что ты такой ужасно несчастный… я соглашусь.       И Джонатан не знает, как успокоить бешено забившееся сердце.