Парень с кучерявыми волосами

Неоновые лучи бегло пролетают по толпе, что активно двигалась на танцполе, на секунду подсвечивая их всякими разными цветами. Серафим раскинулся в кресле, крепче сжимая в руке красивый стакан с алкогольным коктейлем. На этой вечеринке он знал почти всех, кроме десяти процентов, что слонялись от барной стойки и обратно к танцполу. Но вся эта серая масса выглядела, словно пластелин в детской комнате: все цвета собраны воедино, создавая блевотно-зелёный оттенок. Но кудрявый парень, что скромно стоял у стены и что-то рассматривал в своём телефоне уж точно привлёк его внимание. По крайней мере тем, что вся эта массовка ему не интересна от слова совсем. Небось домой хочет, бедняга, а друзья не пускают. Сделав ещё один глоток коктейля, Серафим обнаружил, что алкоголь в стакане почти закончился, поэтому придётся сделать перезаказ. А значит — пройти мимо кудряша. Отличный повод и поболтать, а иначе ещё пятнадцать минут и Сидорин умрёт от скуки. Поднявшись на ноги, уверенно направился в сторону барной стойки. Попросив бармена повторить предыдущий заказ, Серафим подошёл к кудрявому ближе. — Скучаешь? — спросил с усмешкой, скрещивая руки на груди. — М? — парень оторвался от телефона и посмотрел на Серафима.— Ну да. Знаешь, такое ощущение, что со мной что-то случится, но меня сюда всё-таки притащили.— сказал парень и, поняв, что наговорил лишнего, застенчиво опустил глаза в пол. — Чуйка иногда может и подводить.— Сидорин протянул руку.— Серафим. — Глеб.— парень в ответ протянул ладонь, сцепив новое знакомство крепким рукопожатием. Было в Глебе что-то светлое. Какая-та детская невинность, а кудряшки как раз-таки и делают его намного моложе. Перекинувшись парой слов, Серафиму выдали его коктейль, а тот, под предлогом «новый друг» заказал точно такой же Глебу, рассказывая все преимущества этого чудо-напитка. Глеб, конечно, отказывался, но под напором Сидорина всё же согласился. — Ты вообще как тут оказался? — задал вопрос Серафим, глядя в тёмные глаза парня напротив. — Ну… Слишком запутано на самом деле…— Викторов, чуть подумав, продолжил: — у друга брата друга день рождения, поэтому я здесь… — Теперь объясни нормально. — Блять, ну у моего друга есть брат, а у этого брата есть друг. И меня пригласили на его днюху.— начал объяснять Глеб, попутно жестикулируя руками.— а ты? Пьяный разум Серафима всё же мешает осмыслить столь тяжёлое объяснение, поэтому пришлось кивнуть, делая вид, что ему всё максимально понятно. — Я здесь часто бываю, уже на автомате прихожу что бы расслабиться. Некоторое Серафим точно не договорил, но Глебу не обязательно знать все подробности его пребывания здесь. Разговор затянулся, недавно только трезвый Глеб начал смеяться со всех шуток Серафима и рассказывать странные истории из жизни. Серафима лишь интересовала их поездка к нему домой. Всё было запланировано ещё до начала их беседы. — А поехали ко мне? Уже поздно, да и одного я тебя оставить не смогу, ты в хлам.— предложил Сидорин, зная, что пьяный разум Викторова от такой идеи явно не откажется. Закусив нижнюю губу и сведя глаза к потолку в задумчивом жесте, парень прикинул все «за» и «против». Не найдя минусов в предложении нового знакомого, Глеб одобрительно кивнул и на шатающихся ногах поднялся с высокого барного стула и двинулся к выходу из клуба, иногда оборачиваясь, дабы убедиться, что и Серафим следует за ним.

***

— Проходи, — предложил Серафим, высовывая ключи из двери, впуская гостя в просторную квартиру. Войдя в прихожую, Глеб упал на серого цвета пуфик, смахивая невидимые капли пота со лба. — И чем мы тут заниматься будем? В шахматы играть что ли будем? Или сразу к сексу? — Викторов тихо рассмеялся, ведь оба варианта были лишь в шуточной форме. Серафим небрежно снял кроссовки и кинул их в угол. Оперевшись о стену, парень оглядел сидевшего на пуфике Глеба. Слишком невинный, аж глаза слезятся от этой улыбки. — Ну я буду телевизор смотреть, а ты можешь мне минет сделать.— Серафим весело поиграл бровями.— пошли за мной. Сведя брови вместе, Глеб всё же пошёл вслед за Серафимом. Тот уселся на диван и, взяв пульт, включил телевизор. Нажав на рандомную комбинацию кнопок, включился канал «домашний», с какими-то сериалами для мамочек в декрете. Глеб сел на колени между ногами Сидорина, пытаясь сглотнуть ком в горле, образовавшийся буквально из ниоткуда. Прохрустев пальцами, медленно стягивает вниз молнию на джинсах и просовывает руки под резинку штанов. Нащупав вялый член, Глеб высвобождает его наружу и медленно проводит рукой, обводя большим пальцем все набухшие вены, чувствуя, как бёдра Серафима начинают чуть трястись. Облизнув пересохшие губы, Викторов провёл языком по головке, задевая уздечку. До ушей донёсся хриплый стон, как бы намекая Глебу на то, что бы тот продолжал. Досчитав до трёх, Викторов взял чувствительную головку в рот, проводя языком по мягкой плоти, тем самым слизывая солоноватый на вкус предэкуляр. Серафим же не мог больше терпеть столь медленные «пытки», поэтому, зарывшись одной рукой в кудрявых волосах, надавил ниже, побуждая взять половой орган почти до самого основания. Глеб резко остановился, зажмурив глаза и молясь, что бы рвотный рефлекс прошёл, дабы продолжить, довести парня до конца и наконец уйти домой. Друзья в клубе его наверняка потеряли, наверняка звонят ему на мобильный, даже не подозревая о том, что их друг прямо сейчас унижается и глотает чужой член. — Заснул там что ли? — Серафим похлопал Глеба по щекам, побуждая его открыть глаза, где виднелись хрустальные слезинки. Коротко покачав головой в знак отрицания, Викторов начал медленно водить головой вверх-вниз, слыша прерывистое дыхание и тихие выдохи, что были почти неразделимы для слуха сквозь звуки из фильма, где, кажется, главная героиня начала ссориться со своим мужем. Сжав кудряшки чуть сильнее, Серафим сам начал трахать чужой рот, самостоятельно определяя скорость и наклон. Глеб мелко дрожит, еле видные слезинки медленно скатываются по щекам. Казалось, что его тело больше не принадлежит ему. Им пользуются как дешёвой шлюхой. Трахнет и выгоняет из квартиры. Серафим резко останавливается и изливается в чужое горло, с тяжёлой отдышкой выходя из рта Глеба, распластавшись на диване и глядя в потолок. — Гм… Это всё? — осторожно спросил Викторов, в надежде получить положительный ответ. — Всё? Это только начало, дорогой, — Серафим сел чуть прямее, похлопывая руками по коленям. Глеб сразу понял намёк, и, встав на ноги, моментально уселся на чужие колени, после чего сразу получил несколько сильных пощёчин. Под носом мгновенно образовалась горячая жидкость, медленно стекающая к губам. Подтерев указательным пальцем причину дискомфорта, тот убедился, что от резкой острой боли в носу лопнули сосуды. — У меня тут…— Глеб указал на кровоток, в надежде, что Серафим сжалиться и отпустит его обработать рану, после чего Глеб сможет незаметно сбежать из этого ада. — Это только сильнее возбуждает, не трогай.— Серафим перехватил руку парня, крепко сжав её до неприятной боли.— штаны снимай и жопу готовь. Немного повозившись со сложной молнией на джинсах, Глеб всё же оказался нагишом, чувствуя, как голодные глаза Серафима буквально пожирают его. Снова сев к тому на колени, руки Сидорина легли на дрожащие бёдра Викторова, пытаясь усадить на набухший член, что стоял по стойке «смирно». — Расслабься, иначе мы так никогда не закончим.— Серафим весело усмехнулся. Тихо и прерывисто выдохнув, Викторов заставил себя расслабиться и медленно опустился на член. Головка вошла внутрь словно нож в масло, сопровождаясь болевым стоном. Руки Глеба легли на плечи Сидорина и крепко сжали, пытаясь хоть как-то унять противную боль в области поясницы. — Мне больно, Серафим…— пролепетал Викторов и поднял глаза карие. — А надо было растягиваться.— холодно ответил Сидорин, резко схватив Глеба за талию и полностью усадил того на свой член. Викторов шире раскрыл глаза и непроизвольно вдохнул, чувствуя нестерпимую боль. Такую, словно в спину воткнули острый меч. — я тебе позволил быть сверху, а ты ещё и ноешь? — Серафим крепче сжал бёдра парня до алых отметин, что пройдут уже через полчаса. Всхлипнув, Глеб всё же приподнялся с бёдер Серафима и вновь опустился с тяжёлым стоном, склоняя голову вперёд, дабы не видеть чужие глаза, явно насмехающиеся над его положением. Не смотря на ноющую боль, Викторов быстрее начал подпрыгивать на чужом члене, чувствуя, как в собственном нарастает собственное удовольствие. Закусив нижнюю губу, глаза Викторова непроизвольно зажмурились, а после громко выдохнул, когда рука Серафима легла на его член и начала медленно поглаживать, водя от головки до основания. — Ёптвою…— тихо прошептал Серафим, а после глубоко излился в Викторова, крепче сжимая его член в руке, заставляя кончить следом. Переведя дыхание, Глеб всё же нашёл силы встать на ноги. — Я могу идти домой?..— пролепетал Викторов и, получив одобрительный кивок, быстро оделся и вышел из чужой квартиры, чувствуя себя использованным. Когда Серафим только подошёл к нему в клубе, то в душе промелькнул огонёк надежды, что он нашёл настоящего друга, которого интересует не только алкоголь и шлюхи, но и нормальное человеческое общение. Всё оказалось ещё хуже. Он и стал этой шлюхой.