Ворон

      Как же ему порой хотелось, чтобы отец был рядом. Объяснил, помог, дал совет, мягко посмеялся бы над его неверными действиями и направил в нужное русло.       Но ему не хватало настоящего отца, а не того, кто сейчас отсиживал в тюрьме свой срок. Не того, кто хотел убить собственного сына из-за недуга последнего.       Иногда Уайлен ловил себя на мысли, что сожалел о том, что сделал. Так бывало в поздние ночи, когда они с Джеспером перебирали, изучали и подписывали бумаги. Голова шла кругом, ему хотелось просто всё бросить, уйти и больше не возвращаться в этот злосчастный особняк. Может, он зря боролся за жизнь? Может, нужно было дать тем верзилам его утопить или удушить? К счастью, такие минуты внутренних терзаний лучший друг тут же замечал. Джеспер со своей неукротимой энергией поднимал настроение и отправлял спать.       Однако, к сожалению, в обязанности Ван Эка входили не только документы. Торговый Совет, в числе которого половина не признавала молодого предпринимателя, частенько навещал парня, чтобы обсудить «важные вопросы», хотя, по мнению Джеспера, они просто тестировали Уайлена или пытались вывести его из торгово-политических дел. Одни считали, что он ещё молод, другие — что парень пойдёт по стопам отца, а третьи просто наблюдали. Все эти сведения Ван Эк узнавал благодаря Казу, а однажды Уайлен нашёл в себе силы спросить у Бреккера, что же думал он сам, на что получил в ответ бесстрастный взгляд и эти слова:       — Я вижу парня, который думает не о том, о чём стоило бы.       Что то на подобии этого парень и ожидал. Конечно, ведь для Грязных Рук самобичевание Уайлена было не интересно. Однако, несмотря на отстраненность Каза в том недолгом разговоре, Ван Эк был рад, что Бреккер ему помогал в остальных делах, хотя понимал, что по большей части этим человеком двигали деньги, деньги и снова деньги.       — Господин Ван Эк, к вам пришли члены Торгового Совета, — оповестил прислуга, чуть приоткрыв дверь мастерской хозяина.              В животе парня ёкнуло, а тонкая кисть, что завершала мазок контура глаза на большом холсте, дёрнулась. Он не ждал никого столь ранним часом, поэтому со вздохом попросил передать Торговому Совету, что скоро подойдет.       — Теперь нужно будет заново вырисовывать, — пробормотал с досадой Уайлен, оглядывая свою работу. На холсте были намечены шесть человек на палубе корабля. Небо было в ярких, но не сильно выбивающихся оттенках красного, переходящего в оранжевый, затем, жёлтый, которые перекрывались в некоторых местах пушистыми облаками, имеющими те же цвета, но более светлые, пастельные.       Тюбики с масляными красками отправились в общую корзину, кисти замочены в разбавителе. Напоследок парень снял фартук и выключил свет в мастерской. Он быстрым шагом направился в свою комнату, чтобы надеть костюм, а уже по дороге в большую прихожую встретил Джеспера.       — Доброе утро, — улыбнулся земенец, но тут же помрачнел: — Мне кажется, Торговому Совету жуть как понравился твой особняк: слишком уж зачистили радовать нас своими рожами.       — Они снова чем то недовольны? — с тревогой уточнил Уайлен, пытаясь понять, где мог напортачить.       — Я не уверен, но Ародю точно, — хмыкнул Джсепер на более пониженных тонах: прихожая была уже близко.              Нилс Ародю был одним из самых старших членов Торгового Совета и одним из тех, кто больше всех не желал доверять Ван Экам. Когда-то они с отцом Уайлена были отличными друзьями, но после разоблачения Яна возненавидел всё, что с ним связано.       Уайлен тяжело вздохнул. Он даже не хотел думать о том, было ли в силах Ародю повлиять на остальных членов Торгового Совета и побудить тех проникнуться к Ван Экам той же неприязнью.       — Клай, сидеть, — быстро приказал Уайлен пушистому другу, уже спешившему последовать за хозяином. Ретривер, проскулив, всё же послушно удалился на свою любимую лежанку. — Джес, мне нужна будет твоя помощь.       — Всегда к твоим услугам, купчик! — сверкнул белозубой улыбкой стрелок.       — Для начала установим правило: перед Советом меня «купчиком» звать всё же не стоит.

* * *

      «Их всегда было так много?» — самого себя спросил Уайлен, дойдя до зала, где когда-то его отец принимал гостей-коллег.       Он помнил, что в Торговом Совете служило тридцать три политика. Помнил, что не раз видел их всех вместе. Помнил каждого по именам, по характеру, по тому, какую должность тот занимал, но впервые ему показалось, что их было слишком много.       — Ита-а-ак, — робко протянул Уайлен, надеясь, что те не заметили его страх. — Добрый день, господа!       Но на лицах большинства его собеседников было такое скептичное выражение, что он сразу прикусил язык и подумал о том, не сказал ли какую-то глупость.       «Ладно, — подумал Уайлен, дрожащими руками отодвигая стул. — Сделаем вид, что ничего не было. Просто начни всё сначала. Не облажайся с первой секунды».       «Купчик, ты ворвался в Ледовый Двор, украл сына опасного учёного, прятался от властей и помогал обмануть несколько государств бандитам из Бочки! И после этого ты боишься кучки снобов-позёров?» — раздался в голове удивлённо-возмущённый голос Джеспера.       Неожиданно один из советников нахмурился.       — А что он здесь делает, господин Ван Эк? — недовольно спросил Натен Борег.       Сначала Уайлен не понял, о ком шла речь, а серьёзное «господин Ван Эк» и вовсе заставило подумать, что обращались не к нему, а к его отцу, который в это время сидел в тюрьме, но скоро он понял, что Борег имел в виду Джеспера.       — Это политическое собрание, — мягче своего коллеги напомнил Радмаккер, будто говорил с учеником, а не новым политиком. — И мальчик из Бочки выглядит на нём немного не к месту.       — Дже… господин Фахи не будет нам мешать. Он моя правая рука, — растерянно протараторил Уайлен.       Он не получил ни одобрений, ни восклицаний, поэтому смог немного успокоиться.       Шумно выдохнув, Уайлен наконец-то заговорил:       — Хорошо, — начал он, сомкнув руки домиком и попытавшись вспомнить, как Ян руководил таким процессом. — Собрание Торгового Совета объявляю открытым. По какому поводу вы пришли сюда?       Но если Уайлен надеялся на то, что те будут, как цивилизованные люди, спрашивать по одному, ожидая, когда он даст ответ, то это была ошибка: советники подняли такой шум, что ему почти заложило слух, и Уайлен подумал, что лучше бы он не шёл сюда, а попросил прислуг сказать, что он заболел и не сможет присутствовать.       — Господин Ван Эк, что будете делать со всем запасом юрды, которую скупил ваш отец?       — Да, а про вашего отца: вы собираетесь вытащить его из Хеллгейта? Или считаете, что он всё-таки заслужил свой срок?       — Что будет с ребёнком его второй жены? Элис Гюнтер будет как-то претендовать на то, чтобы место в Торговом Совете передали её будущему чаду?       — Почему Ян вас так недолюбливал?       — Как решите проблему с сахарными силосами?       «Хочу в свою комнату» — чуть не выпалил Уайлен, чувствующий себя щенком в окружении злых бойцовых собак.       Сейчас бы вернуться к себе, снова взяться за краски и холст, продолжить картину и слушать сопение Клая, а не это. Может, будь Ян Ван Эк не так жесток к сыну, научи тот своего наследника всему, даже с его неумением читать, и Уайлен не мялся бы перед всем Торговым Советом.       «Ты позоришь весь наш род» — вспомнил он ненавидящий голос отца, уже отчаявшегося в попытках научить сына чтению.       Но, к его неожиданности, Джеспер громко хлопнул по столу. Советники тут же вздрогнули от страха и замолкли.       — Всю юрду, которую выкупил Ян Ван Эк, вернут обратно, — заговорил стрелок, как если бы он всю жизнь готовился к этому разговору. — Его из Хеллгейта вытаскивать никто не будет: он там уже неплохо устроился, каждую неделю устраивает рандеву с кабанами на Хеллшоу. Что насчёт ребёнка госпожи Гюнтер, то он не будет претендовать на место советника, потому что у него есть старший брат, наследник империи. За сахарные силосы Уайлен готова выплатить компенсацию, даже если не сразу, а насчёт отношений Яна Ван Эка с сыном — вам так хочется копаться в делах чужой семьи?       Видя, как советники раззявили рты от непонимания, слыша, как они пытались что-то сказать, Уайлен потупил взгляд на стол.       Первым подал голос господин Борег:       — Господин Ван Эк, а почему это ваша правая рука, — с нажимом сказал советник, — лезет в наш разговор? Вы его не научили, что слуги должны молча сидеть, если уж им дали право присутствовать?       — Я… я… — неуверенно промямлил Уайлен.       — Нам бы всё же хотелось услышать ваше мнение, — учтиво дополнил Карл Драйден.       — Это и было мнение господина Ван Эка, — фыркнул Джеспер, скрестивший руки замком. — Мы с ним всё обговорили заранее, но вы же набросились все одновременно, не дав Уайлену ни секунды, чтобы подумать!       — Его отцу время на раздумья не требовалось, — небрежно ответил Борег.       — Его отец — взрослый мужчина, который занимает должность советника уже много лет, а сейчас вместо него сидит подросток, у которого даже опыта нет, — парировал стрелок. — Думаю, вопросы решены, не так ли? Или есть ещё что-то?       — Да, ещё один вопрос.       Уайлена передёрнуло, и он приложил все усилия, чтобы не помрачнеть на виду у всех.       Нилс Ародю улыбался, но в улыбке этой ничего хорошего. Выпрямившись, советник вцепился взглядом в Уайлена, настороженно прижавшегося к спинке стула, так, как будто хотел с ней слиться.       — Господин Ван Эк, — с фальшивой вежливостью заговорил Ародю, — вы задумываетесь о семье?       Уайлен заломил брови.       «Внезапно» — подумал он.       — К чему тут это? — неуверенно спросил Уайлен, надеясь, что это звучало не слишком грубо.       Ародю коротко хохотнул.       — Кто знает, мальчик мой? — задал он риторический вопрос. — Вдруг вам тоже придётся повторить судьбу отца и очутиться за решёткой? А наследник-то нужен, кто-то ведь должен будет возглавить империю возле вас.       Уайлен стиснул челюсть. Будь он Джеспером, то не постеснялся бы крепких выражений, чтобы поставить советника на место. Будь он Казом, то приставил бы оружие к горлу наглеца. Будь он Инеж, то отправил бы в полёт нож, чтобы тот впечатался в обивку стула, на котором сидел зазнавшийся Нилс Ародю.       Но он был просто Уайленом, который надеялся, что за него заступится хоть кто-то из Совета.       «Кто-нибудь, — мысленно взмолился он, — хоть кто-нибудь, скажите ему, что он заходит слишком далеко».       Но всё, на что были способны остальные, хмуро посмотреть на Ародю, и то в основном такая реакция последовала от Радмаккера, Драйдена и Хайрема Шенка. Другие же делали вид, что не услышали ничего особенного в словах коллеги.       — Мне… мне всего шестнадцать, — несмело напомнил Уайлен. — Поэтому пока что мыслей о наследии у меня нет, господин Ародю. Я бы хотел посвятить свои время и силы на то, чтобы восстановить разруху, оставленную моим отцом, а потом, может, и задумаюсь о личной жизни.       — Вполне разумное решение, господин Ван Эк, — дружелюбно подметил Карл Драйден.       — И знайте, что вы всегда можете обратиться к Торговому Совету, если появятся сложности, — вкрадчиво добавил Радмаккер.       Но не успел Уайлен поблагодарить, как Ародю и здесь нашёл, где подать голос:       — Разве мы не должны дать нашему новому партнеру возможность показать себя? Какой прок от политика, если придётся делать всё за него?       — Мы не делаем всё за него, господин Ародю. Мы лишь предлагаем помощь, — поставил его на место Радмаккер. — Очевидно, что Ян Ван Эк мало что рассказывал своему сыну о том, как функционирует Торговый Совет, а другой подходящей фигуры, кроме нас, у юноши нет, поэтому часть Совета — по крайней мере, я, господин Драйден и господин Шенк — готовы поддержать мальчика на трудном пути.       Уайлен послал советнику благодарную улыбку. Нилс Ародю же фыркнул от недовольства.       — В таком случае, — прокашлялся Уайлен, — если мы всё решили, собрание можно считать закрытым. Спасибо, что зашли. Фолкерт, — обратился он к одному из стражей, стоявших у дверей, — будьте добры, проведите наших гостей.       Фолкерт закивал, жестом повелев советникам следовать за ним.       Уайлен вымученно улыбался… вплоть до того момента, когда двери закрылись, а гости скрылись из поля зрения. Страдальчески простонав, он резко рухнул на стул.       — Не так уж и плохо, — пожал плечами Джеспер.       — Всё хуже некуда! — пробормотал Уайлен. — Меня сбил с толку даже самый первый вопрос, а про остальные я и вовсе молчу.       Нилс Ародю умел загонять в угол словами. Сегодня Уайлена спас господин Радмаккер, но вдруг придёт момент, когда и у него не будет сил помочь бедному мальчику, на которого свалился такой груз ответственности? Ведь тот, кто когда-то был другом их семьи, теперь, кажется, хотел раздавить его, как мерзкого таракана. А его страх оказаться главной персоной на собрании только подливал масла в огонь: Ародю сразу искал его слабое место и нажимал со всей дури, да ещё и на виду у всех!       Если он не возьмёт себя в руки, то его и правда раздавят.       «Каз бы меня засмеял» — обреченно подумал Уайлен.       Да вся Бочка его бы засмеяла! Пережить столько покушений, ворваться в самый охраняемый дворец и не сломаться после открытия семейной тайны, и потом упасть лицом в грязь перед кучкой снобов — да это же только филя сможет!       — Ну-ну, — похлопал его по спине Джеспер. — Ты просто голодный, вот и злой.       — Я не злой, — буркнул Уайлен.       — Купчик, ты выглядишь как Клай, когда ты его в первый раз поругал за обмоченный ковёр, а выглядел он тогда как фьерданская монашка, услышавшая пошлую шутку. Давай, — усмехнувшись, стрелок по-дружески взял его за локоть, — нет ничего, что не решит хороший завтрак.       Скоро они уже сидели за маленьким кухонным столом и поглощали хлеб с хагелслагом, запивая этот нехитрый завтрак кофе. Уайлен всегда мог выбрать длинный стол в зале вместо маленького, но его он использовал только на случаи, когда с ними был кто-то помимо них с Джеспером: длинный напоминал ему о молчании за завтраками, обедами и ужинами с отцом, когда он мысленно молился, чтобы тот не спросил, как проходили его уроки чтения.       Посыпав в кофе добрую часть сахара, — Уайлен чуть не сморщился, представив, насколько он теперь сладкий — Джеспер хмыкнул:       — Раз все дела с Торговым Советом решили, надо понять, какие механизмы и детальки нужны, чтобы создать собственное оружие. Чур делаем лазерный револьвер, который превращает людей в пудинг.       Уайлен нахмурил брови, но напоминал он больше обиженного ребёнка, чем шестнадцатилетнего юношу.       — Мы это уже обсуждали, Джес: мы не будем превращать людей в пудинг. Лучше придумай, как вернуть хергудам нормальный человеческий облик.       — С пудингом легче, — фыркнул Джеспер. — И интереснее. О! — выпалил он так резко, что Уайлен чуть не облил себя кофе. — А давай сделаем танк! Свой собственный! И даже покруче, чем у фьерданцев! И чтобы он стрелял шампанским.       — Дже-е-ес, — простонал Уайлен.       Но Джеспер его уже не слушал:       — Как думаешь, для танка лучше урановый сплав или реактивная броня? А если керамика: карбид бора или оксид алюминия? Хотя нет, керамика хрупкая. А вот если использовать броневую сталь…

* * *

      Клай снова подобрал на улице какую-то гадость. Уайлен тяжело вздохнул, вспомнив, чем окончился один такой случай: в первую встречу со своим будущим хозяином щенок, наевшись какой-то сомнительной стряпни, нечаянно вырвал на него содержимое желудка, и нет, Уайлен ему этого не простил.       — Ко мне! — крикнул он, жестом подозвав ретривера.       Гавкнув, Клай тут же устремился к нему, и если бы Уайлен не схватился за ручку двери, то пёс точно сбил бы хозяина с ног.       «Вот, почему в детстве мне отказывались покупать собаку» — понял он вдруг, вспомнив, как в шесть лет клянчил щенка у родителей, но вместо этого получил только унылую рыбку в дорогом аквариуме.       Уже в особняке Уайлен встретил мать, по обыкновению сидевшую за разрисованным холстом. Старые руки аккуратно выводили голубые волны моря, над которыми летали птицы. Он захотел бесшумно обойти её, чтобы не прерывать этот момент, но, к счастью или сожалению, Марья скоро поняла, что в зале она была не одна, и повернулась.       — А, сынок, — поприветствовала она его.       Сынок. Его давно так уже не называли.       Сглотнув, Уайлен кивнул, уже не обращая внимания на мечущегося по всему дому Клая.       — Как прошло собрание? — поинтересовалась Марья, откладывая кисть.       Собрание… Уайлен предпочитал бы не вспоминать о нём. Небольшая прогулка с псом немного помогла отвлечься, но и то было недолго.       — Мам, скажи честно: я могу издать указ, чтобы моё место занял Джеспер? — устало спросил он.       Улыбнувшись, Марья беззлобно закатила глаза.       — Ты бы ещё Каза попросил поставить.       — Он бы справился даже эффективнее, — угрюмо заметил Уайлен.       — Это твоё первое собрание со всем Советом, — серьёзнее напомнила Марья. — Помни, что тебя почти ничему не учили, но все вокруг готовы помочь тебе: и несколько членов Совета, и Джеспер, и остальные твои друзья. Не стоит позволять господину Ародю загонять себя в угол.       — Я не говорил о нём, — удивился Уайлен.       — Тебе и не надо говорить. Я сама всё знаю, — хитро сказала госпожа Ван Эк. — Тем более, у меня есть Джеспер — проверенный источник информации с собраний. Если я хочу узнать подробности, которые ты мне точно не захочешь рассказать, то могу обратиться к нему.       Теперь пришёл черёд закатывать глаза и Уайлену. Вываливать на мать неудачи, которых он достиг на своём первом собрании — меньшее, чего ему бы хотелось, а вот большее… больше всего Уайлен хотел подняться на второй этаж и, закрывшись в своей комнате, поныть о том, как тяжка жизнь. Может, прав был его отец, называя сыном ничтожеством, которое развалит империю Ван Эков?       «Но ведь он сам виноват. Он ничему меня не научил» — напомнил себе Уайлен, поднимаясь по ступеням.       Но никто уже и не научит. Слишком поздно и слишком страшно. Джеспер и Каз не могли быть с ним всегда, чтобы дать нужный совет, а то и влезть в разговор, когда у него не будет слов, а Радмаккеру однажды надоест постоянно подталкивать его вперёд, и он напомнит, что пора бы мальчику, решившему взять на себя дело отца, наконец-то стать мужчиной. Драйден и Шенк наверняка последуют его примеру.       Уайлен мог бы отдать своё место ещё не родившемуся ребёнку Элис, но кто научит его? Тем более, что Элис вполне устраивала её новая жизнь с Адемом Бажаном, и вряд ли она хотела снова связываться или связывать своё чадо с грязной политикой.       Зайдя в комнату, Уайлен на вздохе закрыл за собой дверь.       — Уайлен.       Подскочив на месте, он вскрикнул от испуга, но увидев, кому принадлежал этот голос, заставил себя успокоиться.       — Инеж… — сбито шепнул он, хватаясь за сердце. — Давай договоримся, что в следующий раз, приходя сюда не через дверь, ты наденешь на шею колокольчик.       — Не до этого, — отрезала Инеж, сползая с подоконника. — Я пришла с важной новостью.       Её глаза горели решимостью, а голос звенел от возбуждения. Волосы были растрепанны, выбиваясь из темной косы.       — Что слу…       — Позови Джеспера, пожалуйста, — перебила девушка, — это срочно.       — Хорошо, — нервно ответил Уайлен, открыл дверь и попросил стражника, стоящего в конце коридора, позвать земенца.       Повернувшись обратно к Инеж, мерившей шагами комнату, парень невольно подумал, что, может, с Казом что-то произошло. Он не видел девушку с того самого дня, когда она только прибыла в Кеттердам, а это было неделю назад. Уайлен не решился задавать больше вопросов, его голова и так шла кругом, а настроение Инеж было не лучшее. Он очень редко видел её такой — нервной и растрёпанной. Сулийка всегда собрана, храбра и спокойна, по крайней мере, такой она казалась бо́льшую часть времени.       Но сейчас он видел тревожную девушку, которой, похоже, нужна помощь.       — Да, купчик? — начал было Фахи, только приоткрыв дверь спальни парня, как тут же воскликнул: — Инеж! Ты навещаешь нас так же часто, как Каз говорит и думает не о деньгах!       Если девушка и хотела остановить речь Джеса, то не стала, и, покачав головой сообщила, наконец, новость:       — Танте Хелен убила собственного мужа у себя в кабинете.