Смертельная близость

Эндрю

Эндрю быстро оказался внутри, он бесшумно прикрыл дверь, стараясь не издавать ни звука. Он прислушался, пытаясь понять, замедлились ли шаги за дверью, но, к его облегчению, они удалялись. Однако это не значило, что им можно расслабляться. Фил уже держал в руках тонкую папку, и когда протянул её Миньярду, по его лицу было ясно, что он нашёл что-то действительно важное. Эндрю взял документы, и, едва пробежавшись взглядом по первым строкам, ощутил, как внутри всё сжалось. Первое заявление. “Я пытался рассказать, но меня заставили молчать. Я не знаю, что делать. Тренер сказал, что если я попробую пожаловаться, мне никто не поверит.” Эндрю сжал челюсти, чувствуя, как его пальцы крепче сжимают бумагу. Он медленно перевернул страницу. Второе заявление. “Он запер двери, сказал, что мне показалось. Это был какой-то шприц. Возможно с наркотиками.. потому что я не помнил ничего.. лишь туман в голове. Он не должен был так поступать..” Третье. “Это не первый раз. И не только со мной. Я знаю ещё как минимум троих, но они боятся говорить. Думаете такое просто рассказать? Я не знаю как это остановить. Это заявление — мой последний шанс. Я не знаю кому верить. Прошу, сделайте что-нибудь..” Миньярд медленно поднял взгляд на Фила, чувствуя, как внутри поднимается ледяной ком ярости. Эти заявления. Они были написаны разными людьми, в разное время. Разные почерки, разные даты. Но все они описывали одно и то же. — Блядь. – прошептал он, едва слышно. Теперь ему не нужно было гадать, почему тренер так рьяно хотел свалить всё на Саймона. И почему сам Реджинальд был так странно спокоен в отношении этого дела. Он не просто закрывал глаза на происходящее. Он скрывал это. Эндрю быстро пролистал остальные страницы. Количество заявлений было пугающим. Гораздо больше, чем он ожидал. Но самое мерзкое было то, что все они так и остались нерассмотренными. Уголки страниц слегка пожелтели, некоторые были надорваны — похоже, эти бумаги уже давно должны были исчезнуть. Фил, наблюдая за выражением лица Миньярда, тихо выдохнул. — Теперь ты понимаешь, почему Морияма никогда не предъявлял претензий Реджинальду? Он знал, что тот ему не враг. Офицер опустил взгляд на стол. Эти заявления могли бы стать ключом к раскрытию дела. Но у них всё ещё не было твёрдых доказательств. Их могли объявить сфабрикованными, если они не найдут подтверждений. — Если это всплывёт, Реджинальду конец. – произнёс Фил, опираясь на стол. — Но вопрос в том, как это использовать так, чтобы его не отмазали? Миньярд задумался. Они не могли просто взять эти бумаги и пойти к начальству. Если Реджинальд узнал, что его разоблачили, он мог уничтожить оставшиеся улики или подключить своих адвокатов. — Нам нужно найти хотя бы одного из тех, кто это писал. – тихо, но твёрдо сказал Миньярд. Фил кивнул. — Ты думаешь, кто-то из них готов заговорить? — Придётся убедить. – сказал блондин, сжимая папку в руках. — Потому что иначе эта мразь снова уйдёт от наказания. С тяжёлыми шагами, стараясь не привлекать внимания, офицеры добрались обратно в кабинет Миньярда. Фил осторожно закрыл дверь, а Эндрю первым делом бросил папку на стол, стараясь осознать тот вес, который теперь лежал у них на плечах. Они только что раскопали не просто грязное дело — это было самое настоящее болото, в котором погрязли как тренер, так и Реджинальд. Саиджи первым взял лист бумаги и начал выписывать имена, встречающиеся в заявлениях. Эндрю молча следил за тем, как в колонку одно за другим ложатся имена жертв, кто когда-то пытался сопротивляться. Они были единственными, кто осмелился рассказать о кошмаре, творящемся в Эверморе. И теперь их предстояло найти. Но всё оказалось куда хуже, чем они могли представить. Эндрю сел за компьютер, и как только вбил первое имя в систему, его лицо мгновенно помрачнело. Сильвестра Хэперт. “Прыгнула под электричку на полном ходу. Спасти не удалось, тело разорвало на две части. Самоубийство." Он почувствовал, как Фил напрягся рядом. Но прежде чем тот успел что-то сказать, Эндрю вбил следующее имя. Бенжамин Ниврол. “Скончался в ночном клубе от передозировки наркотиками. Героин, Метамфетамин. Несчастный случай” Офицер сжал кулаки, но молчал, ожидая следующего. Ада Роппер. “Перерезала себе вены в ванной собственной квартиры. Тело обнаружено спустя месяц после смерти, когда соседи стали жаловаться на запах. Самоубийство." Горло пересохло, но Эндрю продолжил. Рэйчел Вонг. “Упала с крыши многоэтажки. Подробности неизвестны. Несчастный случай.” Фил резко отпрянул от стола, обхватив руками голову. Он выругался, но на этот раз не ударил по столу, хотя было видно, что внутри него бурлит ярость. — Эндрю, они все мертвы, мать твою. Все умерли. Его голос был полон потрясения, словно он не мог поверить в увиденное. Как будто до этого момента у него ещё оставалась надежда, что кто-то из них пережил этот ад. Но их не осталось. Все, кто когда-то пытался рассказать правду, исчезли. Все до единого. Но затем Эндрю, вбив последнее имя, остановился. Он уставился в экран, а затем медленно выдохнул. — Не все, – произнёс он, и Фил тут же шагнул к нему, заглядывая в монитор. — Милсед Каспер — несколько раз задерживался за мелкие кражи. Добавлен в чёрный список нескольких магазинов за воровство. Ведёт бродяжнический образ жизни, официального места жительства нет. Работает на шиномонтажке в пригороде. Саиджи провёл ладонью по лицу, силясь осмыслить информацию. — Значит, один выжил. В отличие от других, Милсед не просто выжил, но и всё ещё оставался в городе. Пусть он и вёл неприметную жизнь, работая на самой окраине, но он был жив. И если он действительно тот, кто писал заявление, то у них наконец появился шанс пролить свет на эту историю. — Надо ехать, – сказал Фил, уже бросая взгляд на куртку. Эндрю молча кивнул, захлопнул папку и взял ключи. В этот раз они должны были успеть. Он быстро собрал все заявления, сложил их в папку, убедился, что ничего не оставил, и кивнул Филу. Они одновременно выключили ноутбуки, ещё раз оглядели кабинет, проверяя, не осталось ли лишних улик, и, не теряя времени, направились к выходу. Свежий ночной воздух ударил в лицо, когда они выскочили из здания и направились к машине. Фил первым оказался за рулём, но Эндрю даже не заметил этого — его разум был поглощён чередой смертей, которая выстроилась перед его глазами словно кошмарная мозаика. Все эти люди, а точнее подростки, когда-то учились в Эверморе. Сейчас они должны были строить свою жизнь, готовиться к выпуску, но вместо этого стали частью статистики по самоубийствам и несчастным случаям. Из пятерых остался только один. Милсед Каспер. Но был ли он жив? Эндрю не знал, но от этой мысли его пробрало холодом. Если цепочка событий повторится, если Милседа тоже найдут мёртвым, это будет означать одно — кто-то методично избавляется от всех, кто мог бы пролить свет на правду. Возможно, он уже мёртв. Может, его нашли раньше, чем они догадались о его существовании. Возможно, он прямо сейчас лежит в грязной подворотне с передозировкой, или его тело уже падает с крыши, или вода в ванне окрашивается в багровый цвет. Нет. Они не могут опоздать. Милсед — единственная надежда. Единственная ниточка, за которую можно ухватиться, чтобы доказать вину Тэтсуджи Мориямы. Если он выживет, если он заговорит — адвокаты уже не смогут так просто отмыть своего подзащитного. С Реджинальдом всё было иначе. Тот подлежал другому наказанию. Эндрю понимал: если бы этот ублюдок хоть раз поступил правильно, если бы он не взял взятку, не закрыл глаза на заявления, сколько жизней можно было бы спасти? Шелли могла бы жить. Каин мог бы жить. Саймон не провёл бы столько месяцев в кошмаре, считая себя виновным. Каждая смерть, каждое преступление, каждое замученное тело на его совести. И за это Эндрю собирался засадить его за решётку. Надолго. Тем временем Фил резко свернул на нужный поворот, и городские огни остались позади. Дорога к шиномонтажке Милседа вела в самую глушь, туда, где не было камер наблюдения, где улицы освещали лишь редкие фонари, а машины проезжали раз в десять минут. И в этот момент Эндрю понял — они могут быть не единственными, кто ищет Милседа. Миньярд не мог избавиться от этого гнетущего ощущения вины, даже если понимал, что вина была не его. Всё было на поверхности. Если бы они прислушались к первым тревожным сигналам, если бы копнули глубже, когда Шелли нашли мёртвой, возможно, Каин был бы жив. Возможно, Кевин не оказался бы среди пострадавших. Возможно, список имен, найденных в папке Реджинальда, не превратился бы в некролог. Но жертвы молчали. И Офицер Эндрю Миньярд прекрасно знал, почему. Он слишком хорошо понимал, как это — быть сломанным, заложником страха, боли, отчаяния. Когда ты хочешь закричать, но твой голос срывается на глухой хрип. Когда ты пытаешься что-то сказать, но на тебя смотрят не с сочувствием, а с осуждением, с отвращением, словно ты сам виноват в том, что с тобой произошло. Когда мир вокруг говорит тебе: «Это твоя вина» «Ты сам(а) этого хотел(а)» «Ты преувеличиваешь» «Забудь» Эндрю не сразу смог преодолеть это. Годы терапии. Работа над собой. Тревожные ночи, когда страхи прошлого душили, стоило лишь закрыть глаза. Всё это преследовало его, пока он не дал себе обещание: он не позволит этому повториться с кем-то ещё. Поэтому он стал полицейским. Он верил, что сможет что-то изменить. Верил, что система работает. Верил, что справедливость рано или поздно восторжествует. Но годы работы показали ему иную правду. Люди всё ещё обвиняли жертв. «А зачем ты вообще туда пошёл?» «А почему не кричал(а)?» «А ты уверен(а), что тебе не показалось?» «Может, ты сам(а) его спровоцировал(а)?» Сколько раз он слышал это, сидя напротив сломанных, испуганных людей, которые пришли искать помощи? Как часто он видел отчаяние в их глазах, когда понимал, что у него недостаточно доказательств, чтобы их защитить? А сколько раз он сталкивался с тем, что настоящие преступники уходили безнаказанными, прикрытые деньгами, связями, хорошими адвокатами? Проклятая система. Она давала таким, как Тэтсуджи Морияма, возможность жить безнаказанно. Давала таким, как Реджинальд, шанс получать грязные деньги, пряча заявления и ломая чужие судьбы. И кто страдал в итоге? Шелли. Каин. Кевин. Саймон. Сильвестра, Бенжамин, Ада, Рэйчел. И, возможно, Милсед, если они не успеют. Чем дальше они углублялись в эту часть города, тем сильнее менялась атмосфера. Сначала исчезли жилые дома, их заменили редкие промышленные здания с ржавыми заборами, облупившейся краской и заколоченными окнами. Затем дорога стала хуже, покрытая трещинами и выбоинами, из которых пробивалась трава. Дальше и вовсе не осталось асфальта — лишь размягчённая земля, пронизанная глубокими следами шин. Судя по их виду, машины здесь появлялись редко, и дорога выглядела так, словно её не ремонтировали уже десятилетиями. Фил хмыкнул, выглянув в окно, а затем сверился с навигатором. Он всё ещё показывал, что они едут правильно, но в это верилось всё меньше. Миновав очередной поворот, они выехали на новый участок дороги, и хоть асфальт снова появился, лучше он от этого не стал. Старые пятиэтажки по сторонам выглядели так, словно их вот-вот признают аварийными. Почти все окна были закрыты старыми шторами или фанерой, фасады покрыты граффити и слезшей краской. Вокруг царила мёртвая тишина. Не было ни машин, ни людей. Даже птицы не чирикали, а редкие деревья вдоль обочины казались полусухими, покорёженные временем и ветром. И всё же этот район был не полностью заброшен. Вдалеке виднелся маленький продуктовый магазин, единственный работающий объект среди запустения. Над входом горел тусклый неоновый знак, который мигал, словно последние месяцы жил на грани поломки. Из открытой двери лился звук музыки. Сначала это было что-то неразборчивое, тихое, приглушённое, но по мере приближения Эндрю различил ритм. Он не знал языка, но предположил, что это может быть чешский. На фоне этой мрачной, заброшенной местности даже такая мелочь казалась чем-то живым. Он свернул к обочине, заглушил мотор и вытащил ключи из зажигания. Фил выбрался первым, осматриваясь по сторонам, а Миньярд следом за ним. Не сговариваясь, оба направились к магазину. Будь это обычное дело, они вряд ли бы искали Милседа в таком месте, но других зацепок у них не было. Этот человек — их единственный шанс вытащить правду на свет, прежде чем она погребёт и его. Как только Эндрю и Фил переступили порог, на них сразу обрушился тяжелый запах, смесь просроченных продуктов, табака и чего-то кислого, напоминающего давно неубранное помещение. Магазин оказался ещё более жалким внутри, чем снаружи. Стеллажи с продуктами выглядели пустоватыми, а редкие товары на полках покрылись слоем пыли. В углу стоял старый холодильник с напитками, его дверца дрожала от работы компрессора. Лампы под потолком едва светили, заливая всё жёлтым, тусклым светом. Всё тут кричало о запустении. Но самой неприятной частью были люди. За прилавком стояла крашенная рыжая тётка лет пятидесяти с рыхлым, одутловатым лицом. Она небрежно жевала что-то, одновременно беседуя со старухой, которая больше напоминала персонажа из фильмов ужасов. Бабка была кособокой, сутулой, вся закутанная в несколько слоёв тряпья. Один её глаз отсутствовал — на его месте зияла пустая впадина, а второй еле-еле цеплялся за реальность, мутный, покрытый бельмом. Ещё два мужика сидели за единственным столиком посреди магазина. Они выглядели помятыми, давно позабывшими, что такое хорошая жизнь. На столе перед ними стояла бутылка водки, наполовину пустая, и пластиковые стаканчики. Как только двое полицейских вошли, все разговоры тут же стихли. Ни один из присутствующих не пытался скрыть подозрительности. Саиджи с Миньярдом были словно с другой планеты — молодые, в чистых новеньких формах, подтянутые и явно не из этих мест. Здесь же всё было по-другому: затертое, обшарпанное, нищенское. Продавщица первой нарушила молчание. — Мать моя женщина, это ещё что такое? – противным, скрипучим голосом пробормотала она, подозрительно прищурившись. Эндрю промолчал. Фил тоже не стал реагировать. Вместо этого он просто достал фотографию и протянул её женщине. — Здравствуйте. Вам знаком этот человек? Продавщица скосила взгляд на фото, прищурилась, фыркнула. — Может, и знаком.. – лениво протянула она, явно раздумывая, стоит ли отвечать. Потом хитро прищурилась. — А вознаграждение мне за это какое-то будет? А то вижу — вы явно не отсюда, да и не бедные, это точно. Миньярд внутренне стиснул зубы. Он терпеть не мог таких людей, тех, кто выжимает выгоду из любой мелочи, даже когда речь идёт о чем-то серьёзном. Прежде чем он успел ответить, старуха рядом подняла свою трость и шлёпнула продавщицу по запястью. Женщина ойкнула, но промолчала. Сама бабка приблизила лицо к фото, прищурившись своим единственным глазом, и тут же скривилась с презрением. — Тьфу! Черкашник этот! – сплюнула она на пол. — А я говорила! Гнать его отсюда надо было! Фил с Эндрю переглянулись. Не сложно было понять, что Милсед здесь пользовался дурной славой. Но было ли это обычным неприятием чужаков в маленьком сообществе, или он действительно натворил что-то серьёзное. Запах внутри магазина становился всё невыносимее. Смесь старого алкоголя, несвежих продуктов и залежавшейся пыли буквально оседала в лёгких. Фил, сглотнув, почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он уже пожалел, что вдохнул так глубоко. Эндрю же, напротив, оставался внешне невозмутимым. Хотя внутри у него закипало раздражение — это место вызывало отвращение, не только из-за вони или обшарпанных стен, но и из-за людей. Продавщица всё ещё хитро прищуривалась, будто надеялась вытянуть из них хоть какие-то деньги за информацию. Однако бабка с единственным глазом перебила её, и в итоге ответ они получили. — Нигде он не живет. В шиномонтаже ночует, – буркнула тётка, разочарованная тем, что не смогла ничего на них заработать. Затем пожала плечами и добавила с ленивым интересом. — Чё он натворил уже? Миньярд молча смотрел на неё. Вряд ли они услышат что-то полезное от этих людей. Он прекрасно видел, что тут не принято вмешиваться в чужие дела. Да и сейчас все вели себя так, будто Милсед просто грязное пятно на их районе, о котором неприятно вспоминать. Он собирался просто развернуться и уйти. Фил, тем временем, незаметно сделал маленький шаг назад, ближе к двери. Его желудок сжимался от запахов, и он знал, что ещё чуть-чуть, и его начнёт подташнивать. Но не успели они двинуться, как с дальнего угла раздался голос. — Вот они какие теперь, менты. Он остановился. — На верхушке сидят, что простым людям уж и слов пожалели. Лида, налей нам ещё по одной. Говоривший — один из двоих мужчин за столом. Выглядел он так же помотано, как и его собутыльник, но держался всё ещё нагло, со скептической ухмылкой. Эндрю скрипнул зубами. В такие моменты его всегда подмывало ответить. Подчеркнуть, что он сюда не на чьи-то разговоры пришёл, а чтобы расследовать дело, которое стоило людям жизни. Что их «простым людям» вообще-то плевать на всё, пока беда не коснётся их лично. Но он сдержался. Фил же, наоборот, решил просто закончить этот разговор. — Спасибо. – коротко бросил он продавщице и первым направился к выходу. Как только дверь оказалась за их спинами, он вдохнул полной грудью. Воздух снаружи показался свежим и холодным, хоть и пахнущим сыростью и асфальтом, но куда более терпимым, чем то, что было внутри. Теперь у них было примерное место нахождение парня. Они шли вдоль обочины, осматривая окрестности. Высотки, стоящие серыми и безжизненными громадами, нависали над дорогой. Их окна были тёмными, некоторые разбиты, и казалось, что даже те, кто здесь жил, давно перестали замечать разруху вокруг. Это место словно застряло во времени — улицы, облупленные фасады, редкие фигуры, мелькающие за грязными занавесками. Люди здесь жили не потому, что хотели, а потому, что не могли уехать. Когда впереди показалась старая, ржавая вывеска «ШИНОМОНТАЖ», Фил и Эндрю ускорили шаг. Здание, к которому они подошли, выглядело так, будто давно должно было рухнуть. Гаражи, окружавшие его, были покрыты слоем пыли и грязи, железо поржавело, а в некоторых местах стены и крыши просели. Всё это больше напоминало свалку металлолома, чем рабочее место. Они постучали в массивную железную дверь центрального здания. Не было ни шагов, ни звуков работающего оборудования, ничего, что могло бы указывать на присутствие людей. Саиджи бросил быстрый взгляд на Эндрю. Оба понимали: раз уж местные жители говорили, что Милсед живёт здесь, то он должен быть где-то рядом. Он должен быть жив. Офицеры не собирались уходить, пока не найдут его. Обходя здание, они наткнулись на задний двор, который представлял собой нагромождение старого хлама. Груды ржавых запчастей, колёс, кузовов машин, инструментов, разбросанных в беспорядке. Всё здесь выглядело так, будто его хозяин собирал мусор годами, а теперь даже не пытался навести порядок. Но их внимание тут же привлекло не это. Возле старой, потрёпанной временем машины стоял парень в запачканной, заношенной одежде. Он заливал бензин в бак, держа в одной руке пластиковую лейку, а в другой — канистру. Милсед Каспер. Никаких сомнений. Лицо, знакомое им по архивным фотографиям, но теперь более жёсткое, с иссечённой шрамами кожей, с усталым и напряжённым выражением. Парень поднял голову, заметив их. Его глаза расширились, и в следующее мгновение он выронил лейку, а затем канистру, из которой на землю тут же разлилось топливо. Он даже не стал спрашивать, зачем они пришли. Просто бросился бежать. Офицеры на мгновение замерли, не ожидая такой реакции. Но затем инстинкт взял верх, и они одновременно рванули следом.