Купи мне звезду!

Джордан Воунер ехал домой. Он вел машину, по ночной пустоши, которая простиралась неимоверно далеко, словно была бесконечна. Но это было не так, всего 50 километров… Особенности содержания этой чертовой рептилии! И Джордан был рад, что ему не приходится каждый день ездить этот порядочный промежуток сплошных, безлюдных и пустых полей, с редкими, хилыми деревцами и пожухлой травой. Сейчас было достаточно темно, 11 часов вечера, ещё и тучи, ближе к утру обещали дождь… Мужчина уверенно вел, даже иногда дрейфовал, прибавляя скорость, ведь дорога была совершенно пуста. Левиафан свернулся калачиком в грязной одежде, грелся, тихо посапывая. Сейчас он был размером с хомяка, а человек был сонным, хотел спать и вряд-ли смог бы заметить его, в таком-то беспорядке! Он не издавал ни звука, слишком долго он был в фонде, слишком долго… Но теперь Минахаэля постигла та участь, которая рано или поздно настигнет тех глупцов, что решили продать свою душу, считая её разменной монетой. Минахаэль слишком долго скрывался, лгал себе и остальным, окружая себя людьми, которые, как считал Администратор, могли его защитить. Но Ад всегда забирал то, что принадлежало ему по праву, рано или поздно. Левиафан сладко растянулся во всю длину, зевая, разинув зубастую пасть. Ну, физический мир был более удобным, особенно рядом с не слишком бедными людьми… Не то, что ад. В аду холодно, сыро, темно, много мелкой бесни, а падшие совсем не уважают его, хтонического, страшного демона… А здесь некоторые готовы служить ему, посвящая и так невероятно короткие, хрупкие и скоротечные жизни ему. Конечно, Левиафану было плевать, но души людей были достаточно вкусными, хоть некоторые и пытались спастись, некоторых даже спасали ангелы хранители… Но демон на ошибках не учился, демоном он был всегда… Ящер сладко потянулся, высунул морду, чтобы посмотреть, что там. Ну, человек все также едет, зевает, устал… Значит, он вряд-ли его заметит. Левиафан услышал что-то, очень громкое, рассекающее слои воздуха. Похоже на… Лопасти вертолета! Джордан едва не заснул, как вдруг ему прямо в лицо засветил ярко-белый луч прожектора с вертолёта, ослепивший его. Он вздрогнул, резко затормозил, и машина оказалась у обочины. Левиафан пискнул от неожиданности, он свернулся клубочком и замер. Он чувствовал, что что-то явно не так, на всякий случай уменьшился, заполз в часовой кармашек джинс и затих.

***

Джордан Воунер подъехал к дому. Он переехал в Фарго четыре года назад, вынужденно, по работе. Он обжился здесь, холодный климат пришелся Джордану по душе, ровно как и не слишком людные, тихие улочки, невысокие здания. Мужчина зевнул, решив, что утро вечера мудренее, а потому спать он ляжет сейчас. Левиафан в то время ползал по машине, исследовал внешний мир, осторожно высовывая морду, принюхиваясь. Теперь Минахаэль застрял в аду, навечно, и теперь некому будет контролировать фонд… Левиафан был убежден, что администратор заключал сделки с каждым, даже самым мелким бесом, и что такая крупная организация держалась исключительно на адских контрактах. Демон выполз из машины, было достаточно темно, он спрыгнул на бетонную дорогу, прополз по ней, к фасаду дома, поскребся в дверь, погрыз край, презрительно фыркнул «осина.» и пополз вверх, цепляясь лапками за каменную стену. Он искал щели, в которые можно прошмыгнуть, юркнуть и оказаться внутри. И через некоторое время Левиафан всё-таки нашел небольшую щель между стеклами, кое-как протиснулся, он сполз по косяку вниз, и потом, пресмыкаясь и путаясь в ковровом ворсе, демон оказался под столом, добротным, деревянным, достаточно широким и плотным. Он устроился рядом с ножкой у стены, и снова замер, но теперь понимая, что мир людей больше не такой опасный.

***

Новый администратор был другим. Он был. смертным, обычным человеком, который вряд-ли доживёт до своих 70 лет. Но он… Старался. Очень старался жить, выживать до того, как стал администратором… Всего мира, почти богом. Александр был человеком, мужчиной. Он был молод, достаточно хрупкого телосложения, низкорослый, худощавый, с яркими бирюзовыми глазами, в которых отчётливо читался страх и непонимание. До этого Александр жил свою, обычную, достаточно неприметную жизнь офисного планктона, и тут оказался здесь, в непонятках, один. Никто ему ничего не объяснил, и на столе лежал лист обычной, белой бумаги формата А4, а на нем было написано что-то, на английском, написанное достаточно аккуратным, разборчивым почерком, на весь лист. «Новый администратор… Гордо звучит, правда? А новый администратор самой глобальной и могущественной организации в мире звучит невероятно возвышенно, верно ведь? Так вот, ты, друг мой или же враг, тут уже от тебя зависит, ты являешься тем самым администратором. Не пугайся, за тебя все продумал гений мира сего, потому тебе просто нужно понять систему, разработанную мной и следовать ей, и если ты будешь делать то, что должен, то никто не пострадает. Помни, что я всегда слежу за тобой. И да, прочти мои дневники, они в письменном столе. P.S. смотри на потолок реже» Испуганный взгляд Александра метнулся вверх, он крепко сжал лист бумаги в руках. К счастью, на потолке ничего не было, он был светлым, ровным. Резной карниз из темного дерева, который очень контрастирует с обоями, серебряное паникадило, достаточно небольшое, всего три яруса, но усеянное множеством свечей, которые, кажется, горят уже достаточно долго, но не оставляют копоти на потолке, не искрят, а также книжный шкаф. Большой, из эбена, едва доходящий до потолка. Он был с резными дверцами, темными завитками, покрытыми лаком, который придавал этим вензелям особый блеск. Все в этой комнате вызывало у Александра трепет. И стол, широкий, из такого же темного дерева, письменный, стоящий на резных ножках, очень устойчивый и громоздкий, с двумя выдвижными ящиками, в таком же стиле, как и книжный шкаф, набитый папками с документами, а также не слишком понятными Александру схемами. Он шарился по выдвижным ящикам, и находил там книги в кожаных обложках. Точнее, личные дневники самого администратора, их было достаточно много, и первая запись датировалась 1848 года, в начале октября. «Некоторые, изучив труды Данте и церковные гобелены утверждают, что в аду жарко, и души там мучаются вечность, пекутся, варятся, жарятся и тушатся в котлах, что там есть лавовые озера, реки, где не плюнь пылает огонь, а под ногами снуют злобные крылатые и рогатые демоны, и что ад поделён на уровни, и что на каждом уровне есть самые разнообразные пытки и наказания для душ грешников. Ну, эти люди не ушли от правды далеко. В подземном царстве неимоверно тихо. Порой слышны отчаянные завывания, исходящие от самих стен, там тоскливо, промозгло и темно. В аду есть что-то, напоминающее движущиеся платформы, которые под воздействием груза движутся то вверх, то вниз, перевозя тех, кто находится на этой платформе. Ад действительно многоуровневый, и как мне поведало существо, которое обещало дать мне мудрость, новый этаж появляться каждый век, и каждый этаж наполнен грешниками с того столетия. По словам, как оказалось, демона Астарота, в аду таких ярусов больше 50, и некоторые забиты до отказа. В аду холодно, и это холод забирает у тебя все жизненные силы. Как только я вернулся в свою мастерскую, то ходил, как во сне. Пусто, очень пусто внутри. Как будто какая-то часть меня просто исчезла, я стал видеть мир по-другому.» Александр глазами бегал по строкам. Ну, ещё восемь таких книг, плотно исписанных этим немного дрожащим, не таким ровным, как в том письме почерком, который очень изменился. Новый администратор думал, он молчал, пытаясь переосмыслить то, что только что прочитал.

***

Джордан Воунер жил так, как жил до, ничего не изменилось. Только теперь черные, фондовские фургоны патрулировали улицы города, представившись отловом животных, чтобы не слишком напрягать жителей города, которым до этого жилось слишком спокойно. Он не слишком волновался за свою жизнь и дальнейшую судьбу, просто ел, спал, снова ел, а потом с умным видом изучал состав дезодоранта, после чего снова ложился спать, даже не задумываясь, что происходит в мире. Джордан свое отпахал, теперь на смену прийдёт другой, и будет жить в том корпусе неделю, делать скучную работу вместо него. Левиафан жил в этом доме, уже несколько дней. Иногда пробирался в холодильник, подъедал мясные полуфабрикаты, но до столь соблазнительной палки колбасы он не доходил, ведь даже своей мелкой демонической мозгой понимал, чем это может быть чревато. Демон не хотел обратно в фонд, в фонде больно, кислота, стены серые, и в ад тоже не хотел возвращаться. Холодно там, слизь, грязь, демоны… Невкусно, невинных душ мало. Хотелось есть, очень. У Левиафана промелькнула мысль сожрать этого человека. Он пробрался по ковру, держась ближе к ножкам стола, перебежками он иногда поднимал морду вверх, чтобы увидеть человека. Тот лежал на диване, молчал, вроде даже спал, свесив левую руку с дивана так, чтобы кончики пальцев касались пола. Демон почапал своими лапками по ковру, цепляясь за ворс. Левиафан приблизился к руке человека. Обычная рука, жилистая, с длинными пальцами, крепкая, в меру волосатая. Демон облизнулся, начал принюхиваться, он ткнулся мордой в ладонь мужчины, лапками удерживаясь за пальцы, опираясь на них. Джордан открыл глаза, замер, но пытался выровнять дыхание. Он чувствовал что-то на своей левой руке. Мужчина заметил, что провизия у него кончается слишком, даже подозрительно быстро. Он также слышал эти тихие шорохи, поскребывания. По улицам ездили черные фургоны с МОГовцами внутри, они рыскали по домам, прочесывали все поля и леса в округе. Джордан понимал, что такая махина просто так сбежать, раствориться в воздухе не может, вообще, человеком он был неглупым. Джордан вообще был сообразительным, в 16 лет он умудрился сбежать из дома, сменив фамилию на девичью, материнскую, чтобы не иметь ничего общего с отцом алкоголиком. И это всё поспособствовало ему замутить с героиновым наркодиллером Майклом, поширяться по общежитиям, дешёвым хостелам, где проживали такие же угашенные. Иногда Джордан сам удивлялся, как дожил до своих 27 лет. И, через несколько месяцев, когда мать Джордана, до этого медленно умирающая от онкологии наконец отмучилась и отбыла в мир иной, его отец, запойный, жалкий, запустивший себя, даже недостойный называться человеком вдруг прозрел. Перестал пить, пытался наладить связи с оставшимися родственниками, а точнее дочерью и сыном. Пенелопа выскочила замуж в её 19 лет, сбежав, разродившись, а Джордан, младший сын, бодро, не без отцовского пенделя направился в медицинский вуз, получать вышку, корочку. В меде было сложно поначалу, без знакомых, но потом Джордан отрыл там таких же фриков, и наконец определился, что ему нравятся больше цветочки, ягодки, разбирать живую плоть на волокна, экспериментировать с различными свойствами, фактически менять генный код. Он искал работу, желательно в лаборатории, и фонд стал для него настоящей находкой, он вцепился в эту должность ногами, руками, зубами и. чем там ещё можно схватиться? Но сейчас Джордан лежал на диване, а его руку обнюхивал, предположительно, рептилоид, SCP-682. Мужчина резко сомкнул пальцы, сжав рептилию, размером с упитанную крысу в ладони, швырнул в стену. Он наблюдал, как рептилоид с глухим звуком хлопнулся об стену, немного отскочил, оставив на бетонной поверхности небольшой, темный, мокрый след. Левиафан не ожидал такого поворота событий, он не был готов, а потому пискнул от страха, и стукнувшись о твердую, вертикальную поверхность, не успел схватиться, и отскочил на голый пол. Его чешуя треснула в нескольких местах, демон явственно слышал этот треск… Он наблюдал за ящером, который не увеличивался или уменьшался в размере. Сейчас он просто лежал на полу, подбитый, не издавая каких-либо звуков. Джордан его рассматривал. Хвост у рептилоида длинный, равносильно длине самой тушки. Лапки у него были не короткие, по соотношению с телом достаточно длинные, как у той или иной собаки, отличной от таксы. Мужчина рассматривал лежащего на полу, сжавшегося и замершего от страха рептилоида. Левиафан старался не дышать лишний раз, хоть и терпел боль, сильную. Он чувствовал, как из трещин сочится кровь и начал скулить, хныкать, перевернулся на спину, открыв уязвимое брюхо человеку, непонятно на что надеясь. Джордан с удивлением наблюдал за этим. Детство у него было, и мать любящая была, и отец, который мог вступиться в случае чего, и сестра… и так до 12 лет. Ему прививали жалость и любовь ко всяким животным, сам он много раз спасал, отгонял детей от замученных котят, сам относил их в приюты для животных или близ к церквям. Но у Джордану не было домашних животных, хоть дворовые собаки знали его, очень хорошо. За эти годы работы в фонде он видел многое. Боль, страдание, жестокость, равнодушие, изменение, корректировка памяти на нужный лад, обстрелы, захваты объектов, а также уничтожение. И рептилоид был одним из тех объектов, которому лучше быть в фонде, под стражей и наблюдением. Но сейчас…

***

«1899 год, 7 января. Пальто из кашемира, очень теплое, удобное, на ощупь приятное, очень согревает. Ещё теперь я могу собирать кубик Рубика, решать кроссворд, завтракать и вытирать пыль одновременно! Полезная, однако, штука.» Александр жил здесь, уже неделю. Он привык, не выходил на связь с советом 05, потому что немного боялся. Столько людей, и все они могут понять, что Александр самый последний человек, который может подходить на роль администратора. «1915 год, 14 октября Уже как месяц разбираюсь с каббалой, сам. Параллельно придумываю, как разделить эти демонические штучки. Под одну гребёнку их опасно сувать, неясно, что они могут вытворить. Самых опасных я именовал высшей сефирой Кетер, из дерева жизни, а тех, кто может их утихомирить — Таумиэль, низшей сефирой древа смерти, изначально я задумывал так показать превосходство демонов над ангелами, но что-то не слишком получилось. Пришел в ад, рассказал свою задумку, никто ничего не понял, но сказали, что я молодец и так держать.»