▪︎ ДЖИН ▪︎
26 августа 2024 г., 20:09
В теории всё обычно намного лучше, чем на практике. В теории я сильный омега, который может соблазнять других и доводить до оргазма даже тупыми шутками. Я пахну так, что над ними смеются. Не для всех, но тех, кому придется по вкусу, обычно за уши не оттащишь — я пробовал, получалось только за член. Ладно, что же получается на практике? До сих пор помню первый гон, который я, будучи подростком, провел в одиночестве. Было скучно, зато после было весело. У меня обнаружили лишай, незаразный, который прицепился ко мне просто так, из-за вдруг упавшего иммунитета. Не видите логической связи, да? Я объясню.
У сильного альфы избыток гормонов может быть вложен в эту самую силу, в выносливость, в стрессоустойчивость и прочее полезное — короче говоря, они не страдают. У сильного омеги естественные гормоны идут только на привлечение партнера и репродукцию. Куда идет избыток? Хм, как бы понагляднее… Вот у вас есть коллеги, у которых много свободного времени и огромное желание вам помочь. Помогают, и в итоге вам мало того, что приходится выгребать грустные последствия, так еще и всё переделывать. Естественные гормоны омег работают по тому же принципу — если их слишком много и они свободны (после одинокого гона), они нарушают нормальное функционирование организма. Раз и что-то сломалось. И ты никогда не знаешь, что выстрелит в этот раз.
Однажды, я, мне было девятнадцать, две недели мучился от бессонницы. И мне не помогали никакие препараты — у сильного омеги и гормоны соответствующие, так что мне оставалось только ждать нового цикла, чтобы попытаться всё исправить. Я не знал, как это работает, но на мне всегда срабатывало безотказно. Пока я не встретил грамотного лечащего врача, взрослого и опытного, который всё мне доходчиво объяснил. Который во время очередного гона вытрахал из меня мозги.
Я никогда так хорошо себя не чувствовал и не был так здоров. А, еще я выглядел как бог, обтянутый гладкой, светящейся изнутри кожей. И всё просто потому, что во время гона я только то и делал, что кончал, полной грудью вдыхая чужой запах и щедро отдавая свой. Это было полное обновление. Незабываемое удовольствие.
Сильный омега, в отличие от сильного альфы, не такое уж преимущество. Точнее, сильный омега — это преимущество для альфы. Тот доктор, с которым у нас были вполне себе серьезные отношения и пятнадцати летняя разница в возрасте, не обладал высоким альфа-статусом, но был очень изобретательным и вкусным. Теперь со мной рядом был сильный альфа, который…
— Джинни, прости еще раз.
Я всегда молчу тогда, когда не хочется говорить — не имею привычку так бороться с неловкостью. Хиро это уважал, но ему пришлось заговорить первым, потому что он знал, что из жесткого я люблю только секс, которого он вполне после своей выходки мог лишиться. И то, жесткий секс котировался только в том случае, если мой партнер умел и жестко, и нежно, и влажно, от беспрерывных… оральных ласк, которые обожал любой уважающий себя омега. У Хиро я уже проверил наличие этого умения, а теперь должен был проверить завибрировавший телефон.
Привет. Ты написал, что я классно пахну. А чем, если не секрет? Прости, что отвлекаю — ты можешь ответить в любое время. Я буду ждать. Пока.
— Почему ты улыбаешься?
Хиро старался сильно не отвлекаться от дороги, но я чувствовал, что он был раздражен. Потому что вряд ли я улыбался из-за его грубости. А вот воспоминание о том, как этот маленький миндальный альфа встал на мою защиту…
— Только не говори, что тебе написал тот пацан.
Он сказал это сквозь зубы, пока я демонстративно положил телефон обратно в карман.
— Я сам дал ему номер. И, думаю, мы еще с ним встретимся, потому что его брат, Чон Хосок, вызвался помочь мне с проектом, который срочно понадобилось представить в мои законные выходные.
— Что за Чон Хосок?
Хиро пытался перевести тему, но это был слишком очевидный ход, чтобы я его не разгадал.
— Мой друг. Замечательный со всех сторон альфа, отменный профессионал — мне жаль, что мы не подружились раньше. — Вздох и многозначительная пауза. — Потому что в этом случае я бы раньше познакомился с Чонгуком. Сильный, вкусный, неопытный… Я бы занялся им.
Это отдельный вид удовольствия — смотреть на то, как после всегда безобидных провокаций болело чужое самолюбие. Я не садист и не злодей — просто альфы обычно слишком самоуверенны, часто, совершенно на пустом месте. Провоцируя, можно отсеять тех, кто своим альфа-статусом оправдывал несдержанность и агрессию. Ту агрессию, которая выходит за рамки сильного темперамента и заставляет ее бояться. К счастью, я научился распознавать ее с первого взгляда.
Вот, например, младший Чон для такого был слишком мил — чего только стоили эти широко распахнутые оленьи глаза, которыми он пытался меня запомнить, а не съесть. В этом было очарование наивной неопытности, но при этом он всё-таки был сильным альфой. Интересно, насколько сильно его заденет мой игнор? Как он поведет себя в этой ситуации? А это ведь тоже опыт, полезный, пусть и не очень приятный.
— Ты специально провоцируешь меня.
— Догадался. — Я не злорадствовал. Для меня было забавно то, как он теперь осторожничал. Мне понравился его запах, но мой намного больше пришелся ему по вкусу, я это чувствовал. Он не мог лишиться такого удовольствия. — Мне нравится провоцировать таких, как ты.
— Обсудим это, когда на тебе не будет одежды.
Находчиво для альфы, которого я выбрал для совместного гона.
— Мне уже жарко.
— Я стараюсь из последних сил.
Он приложил ладонь к груди, а потом потянулся к моей руке, мягко сжав мои пальцы. Интересно, что бы в этой ситуации ответил Чон Чонгук? Скорее всего, он бы обиженно надулся — уверен, он так умеет.
* * *
В ресторане и за чужой счет хорошо, но дома всё же лучше. Оставалось только переодеться и удобно устроиться на диване, чтобы посмотреть, что еще интересного успел написать Чон Чонгук. Привет, это Чонгук. Я забыл, что у тебя не записан, так что то сообщение было от меня. Брат Чон Хосока. Извини, что сразу не представился. Следующее было через полчаса. Ты написал, что я вкусно пахну. А чем, если не секрет? Еще через пятнадцать минут. Одна омега сказала, что я пахну лакрицей и отказалась дальше иметь со мной дело. Я хочу забыть о лакрице — чем я пахну для тебя? И финальное, которое он отправил еще через десять минут. Наверное, ты уже репетируешь качественный гон. Я просто очень жду ответ, поэтому как освободишься, напиши. Он ревновал, обижался, но при этом понимал, что не имел права ни на то, ни на другое, потому что я не успел ему ничего пообещать. Пожалуй, это хороший знак, если говорить о сильных альфах, у которых порой вместо мозгов — самолюбие и сложный характер. Миндаль. Это как в случае с голодом: когда ты очень долго не ел, нельзя сразу набрасываться на еду — будет несварение. Чонгук… уже ответил. Тебе нравится запах миндаля, да? Просто ты пахнешь для меня бананом, а я обожаю бананы. Точнее, ты пахнешь банановым молоком. Такое продается, но там ароматизатор химический, а ты пахнешь прям натуральным бананом. И там еще немного льда. Я такое люблю. Очень. Пожалуй, теперь можно было выпить кофе и проверить рабочую почту, хотя, признаться честно, руки так и тянулись что-нибудь ответить на этот поток мысли. Искренний и непосредственный. Это всегда подкупало, особенно в моем случае, когда чаще всего компанию мне составляли мужчины, для такого слишком респектабельные и умудренные опытом. Ты занят? Прошло всего пара минут, и я даже не успел приняться за кофе. Почему меня не раздражало его нетерпение? Давай встретимся? Я могу приехать. Даже если на десять минут — всё равно. Могу просто постоять в дверях. Ты можешь просто сказать мне, нравится тебе миндаль или нет, и всё. Можно так? Хм… Младший брат моего друга, альфа, который без ума от моего запаха. Могу ли я пригласить его на десять минут к себе? Выходить на улицу я всё равно больше не планировал… Рисковал ли я? Нет. Чонгук не производил впечатление хулигана, плюс к тому, я дружу с его старшим братом. Пожалуй, дам ему адрес. И подумаю, как при случае справиться с его настырностью. Выдающейся настырностью, потому что он постучался ко мне спустя пятнадцать минут. Такое вообще было возможно? — Привет, Гук. Всё те же оленьи глаза, всё тот же лаконичный наряд, который не мог прикрыть все его выдающиеся достоинства. Я хорошо запомнил нашу первую встречу. В такое тело хотелось вгрызться зубами. Интересно, он сможет разгадать эту мысль за моей улыбкой? — Ты отлично выглядишь. Он запыхался и несколько раз сглотнул, даже не попытавшись меня хорошенько рассмотреть. — Проходи. Обычно, альфы вели себя не так. Они всегда разглядывали меня с неподдельным, пусть и высокомерным, интересом, а особенно голодные — с восхищением. Это был не тот случай. — Будешь кофе? — Тебе нравится запах миндаля? Это было… забавно. — Почему ты смеешься? Стоило отвлечься от кофе-машины и повернуться только для того, чтобы посмотреть на него. Он был красивым, безусловно, но при этом его лицо, еще не успевшее вместе с ним окончательно повзрослеть, было по-детски милым. Он умилял, и это было приятное чувство. Мне это нравилось. — Я же написал, что ты пахнешь вкусно. Разве это не подразумевает то, что мне нравится миндаль? Чонгук почувствовал себя глупым, и я сразу смог рассмотреть это на его милой мордашке. Честно, я не собирался смеяться и тем самым обижать его, но получилось, что получилось. Я закашлялся, пытаясь сделать вид, что просто подавился. Меньше всего теперь я хотел его обидеть. — Я… — А он как будто готовился заплакать. — Хотел произвести на тебя впечатление, но не идиота. — В жизни не встречал таких очаровательных идиотов. Я говорил чистую правду. Чонгук это сразу понял, и поэтому смотрел на меня так прямо. Точнее, не понял, если теперь пытался разглядеть подвох. Можно было вновь заняться кофе, чтобы дать этому маленькому альфе придумать еще какой-нибудь неуместный вопрос. Например, целовался ли я с Хиро, или мы просто ели? Или кто из них мне нравится больше? Или есть ли у него шанс, в сравнении с этим большим и опытным альфой? Вариантов была масса, но… — А какой кофе ты любишь? Я люблю капучино. А Хоби американо. А ты? Неожиданный поворот, но еще неожиданнее было то, что Чонгук теперь стоял рядом. Непозволительно близко, а я на самом деле не собирался ему это позволять. — Шаг назад. — Ты волнуешься? Черт. Я на самом деле волновался, и это, несмотря ни на что, было приятное волнение, которое лишило меня инициативы. А инициатива всегда идет от сильного омеги. — Мы выяснили, что ты вкусно пахнешь, а до этого я честно признался, что считаю тебя привлекательным — что удивительного? — То, что ты завариваешь кофе, а я надеялся только постоять в дверях. Лучше бы он теперь был снова похож на олененка, попавшего в свет фар. А он улыбался, и в этом было чувство превосходства, но… Он не пытался им меня задеть — просто радовался тому, что его шалость удалась. — Ты выглядишь сейчас как ребенок. И вновь я был честным и улыбался с совершенно искренним умилением, на которое нельзя было обижаться. А Чонгук обиделся. Сейчас он отойдет, надует щеки, потом откажется от кофе и гордо меня покинет. И всё из-за того самого задетого самолюбия, которым славились все альфы и которое я всего лишь нежно подразнил. Я до сих пор не хотел его обижать. — Точно? Никто не любил ошибаться, и я не был исключением. Нужно было это обдумать, а для этого — отойти на безопасное расстояние, но мне не удалось. Он выставил руку, а потом уперся ею в стол сбоку от моей ладони, которой я подпирал себя. И то же с другой стороны. Я был в ловушке. — Нет, Гук, это так не работает. Я не смог его убедить. — Хиро это не понравится. — Он тоже здесь? Чонгук начал оглядываться, пока я смотрел на него и ждал, когда наши глаза встретятся. Он не мог не смутиться, а я не мог ради этого чуть не податься вперед. Разумеется, это сработало. В его широко распахнутых глазах можно было легко потеряться, отсчитывая слишком быстро пролетающие мысли. Маленький альфа, который очень старается выглядеть большим. Ему это удавалось, при чем, с блеском, а за это положено было вознаграждение. — Зачем ты хотел увидеться? Всё становилось немного проще и быстрее, стоило только чуть-чуть добавить интимности. Вкрадчивый шепот, глаза в глаза и легкий, заигрывающий с воображением прищур, отражающийся в нежной улыбке. — Я… — Чонгук сглотнул. — Постоянно думал о тебе, а ты меня игнорировал. — Ты хотел призвать меня к ответу за это? Еще чуть ближе, и я немного наклонил голову, чтобы интимность не превратилась в комичность из-за столкнувшихся носов. — Я… Не смог бы. — Ты слушаешь теперь не меня, а мой запах. Можно было бы подумать, что я пытаюсь его загипнотизировать, но я на самом деле констатировал факт. Рядом со мной альфы обычно принюхивались, а не прислушивались, и на это была объективная причина — их нельзя было за это винить. — Я хочу слушать тебя. Но ты сам делаешь так, что запах… всё заглушает. Он дышал часто, неглубоко, как будто теперь пытался донести до меня какую-то важную мысль прежде, чем все они все сведутся к чему-то слишком сексуальному. Это было странно. Я отвык от этого. Я… Я растерялся, но Чонгук не мог это понять, потому что он был слишком взволнован. В этот момент он не пытался строить из себя альфу, показывать авторитет, силу, чего-то требовать — за него не говорил его статус, как обычно это бывает и к чему я привык. — Джин. — Что? — Я… Могу тебя поцеловать? Пожалуйста. Альфы не просили — они настаивали. Ласково, но непреклонно, нежно пресекая любые попытки воспротивиться их желаниям. Обычно у меня желания с ними совпадали, если мы оказывались так близко друг к другу, и я считал это давление за проявление естественного темперамента, но… Передо мной был сильный альфа — запах не оставлял сомнений. И сильный альфа теперь заботился о моих чувствах, а не о своих. Был единственный шанс проверить. — Нет, Гук. Я не отстранился — он. Было видно, что он успел заполнить легкие моим запахом, но при этом беспрекословно подчинился. Слабость? Не смог настоять на своем? Но ведь намного проще было взять без спроса, при том, что для этого не нужно было сильно тянуться. Что-то новое. Что-то знакомое, но однажды почти забытое. Как будто это было в моем понимании когда-то, но потом я забрался на бешеную карусель своего естественного цикла, стремясь не только к удовольствию, но и к… Я просто обнял его. Так не обнимают любовников — никакого намека на страсть в виде бесстыдно пытающихся забраться не туда рук. Обнял за шею. Не прильнул, но стал ближе — достаточно для того, чтобы не бояться, что объятия вдруг прервутся без разрешения. Почему-то это казалось правильным. В общении с альфами я в большей степени полагался на свои желания и интуицию, и вот теперь интуиция… Чонгук приобнял меня. Именно приобнял. Как что-то хрупкое, ценное и в ответ на силу грозящее рассыпаться прямо в руках, превратившись в воспоминание. Бережно, даже боязливо. А я ошибся, когда для трогательности момента решил прижаться щекой к его плечу. Ошибся, когда вдохнул, а не задержал дыхание. Я слишком редко ошибался и мог бы себя сразу за это простить, но… Запах показался настолько резким, что у меня заложило нос, и было ощущение, что вот-вот потекут слезы. Это из-за того, что альфа-феромоны у сильных альф такие же сильные, а я припал к их источнику, а не обнюхивал свои же руки (да, тогда я их обнюхал). Первая реакция, которая проходит буквально через пару секунд и больше не повторяется. А вот потом начиналось самое интересное… Кровь прилила к шее и показалось, что кто-то укрыл мои плечи. Это ощущение постепенно спускалось вниз, разогревая тело до состояния, когда из мышц исчезают все зажимы. Это было замечательное ощущение, особенно если большую часть времени ты работал сидя или стоя. Только потом появляется легкое головокружение. Аромат миндаля, тонких миндальных лепестков, рассыпанных по горячей карамели, которая превратила сладкий запах в волнующую ореховую дымку. Сравнимо с тем, что бывает со мной, когда пропустишь друг за другом пару бокалов шампанского. Легкая и искрящаяся эйфория, которая превращает все идеи в руководство к действию. Именно с этого момента мое тело начинает давать реакцию — я отвечаю на химический вызов альфы и выделяю свои феромоны. Чем мне больше нравится запах, тем я вкуснее и слаще. Перед гоном чувствительность всегда немного снижается, а если бы я вот так вдохнул его во время гона или сразу после, так близко и так глубоко, меня бы смело возбуждением, и я бы обязательно утянул с собой его. А теперь Гук стоял и не двигался. А мне захотелось прилечь, свернуться у него под боком, под голым боком, как он привык, и закрыть глаза. Альфы вызывают у омег не только сексуальные желания, но это другой уровень химической совместимости, когда ты можешь ощущать не только возбуждение. Чонгук напрягся — я это чувствовал, но при этом он не стал сжимать меня сильнее. Замер, потому что боялся, что я прерву этот момент. А я прижался губами к его тонкой коже, под которой пульсом теперь билась кровь. Это было трогательно и почти невинно, разумеется, если бы я не решился провести по ней языком, остановившись за ухом. Вкус. Мне хотелось запомнить и его. И вот этого гордость альфы уже не могла просто так спустить мне с рук, и я всё же оказался вжат в тот самый стол, рядом с которым на меня всё это время оказывали нежное давление. Это давление было другим. Тяжелее, настырнее, но всё равно я не чувствовал себя в опасности. — Теперь я могу… поцеловать? Его глаза горели так, что вместо возбуждения я готов был заподозрить у него жар, и я на самом деле прижал ладонь к его лбу — ничего не получилось. Мы оба были горячими. Правда, Чонгук еще дышал через раз и постоянно облизывал свои потемневшие губы — наверное, до этого он их закусывал, пытаясь справиться с новыми впечатлениями. Он был сладким и при этом пряным. Ничего плоского, невыразительного или же наоборот, выразительного до кричащей безвкусицы. Я смотрел в его блестящие глаза, а внутри становилось пусто. Тихо и пусто. Как будто все мысли куда-то в один миг выветрились, чтобы я смог сосредоточиться на главном. — Нет, Гук. Мне было легче противостоять, чем ему, потому что теперь я копил силы перед главным событием предстоящих пяти недель, а вот альфе… Мне кажется, теперь он думал, что это испытание на прочность, наградой за который будет поцелуй. Я не собирался его целовать. Поцелуй, каким бы он ни был, а мы были взрослыми людьми и целовались губы в губы, был обещанием, а я не обещал то, что не мог исполнить. — Мне уйти? — Его голос дрожал, пока сам он был смертельно напряжен. И при этом не отпускал меня. Ни на сантиметр не позволял стать дальше. — Мне нравится твое общество — ты, правда, приятно пахнешь. Очень. — Я запустил пальцы в его волосы — сам обожал массаж головы и не жадничал теперь, но альфа не собирался подаваться за рукой. — Мне комфортно. — Но ты… не возбужден? Это значит, что я… пахну неправильно? Кажется, у него однажды случился слишком болезненный опыт, потому что постоянные отсылки к неприятному запаху начинали раздражать. А всё из-за неопытности. Это по началу, когда ты только встаешь на эту скользкую дорожку, каждое фи воспринимается как последнее. Потом всё проще. Не понравилось — не страшно, понравится другому. Неприятные или безразличные запахи превращаются в белый шум, постоянно тебя сопровождающий и не вызывающий эмоций. А приятные… Приятные по степени своей приятности вызывают разные эмоции. — Держи в уме мое замечание о том, что мне нравится твой запах. Остальное можешь узнать у старшего брата. А теперь отпусти меня, пожалуйста. — Не хочу. Это была зыбкая почва для любого альфы, особенно для неопытного — понять, когда можно еще немного надавить, а когда нужно остановиться, чтобы не довести до обиды. Для начала я опустил руки, не спуская с него глаз. Он свои тоже не уводил, но я видел, как он волнуется. — А я хочу. Я подался вперед — он не сдвинулся с места, и мне пришлось вновь прижаться к столу. Чонгук продолжал смотреть на меня, а мне стало интересно, в какой именно момент он начнет извиняться. — Гук, я не шучу — Скажи, что тебе не нравится. Говорить Мне не нравится, пока сам увлеченно ждешь, что будет дальше — нечестно. Да и некоторые внимательные альфы такое запоминают, а я, возможно, хотел бы повторения. — Я повторю, если ты не понял — отпусти меня. Можно было оттолкнуть или же заставить сделать шаг назад, для чего я упер ладони в его грудь, которая тут же прямо под пальцами напряглась и стала каменной. Хорошо, это была моя слабость, и… Чонгук сократился, когда я на миллиметр сдвинул руки, и схватился за мои запястья. Он покраснел, причем, явно от смущения, а не гнева, а я пытался понять, что могло его настолько взволновать, при том, что мы не соприкасались интимными… — У тебя настолько чувствительные соски? Я видел, что он собирался отстраниться, чтобы не поставить себя случайно в еще более неловкое положение, но здесь ведь могло начаться самое интересное… — Почему ты так улыбаешься? Чонгук смотрел на меня с опаской, а я почему-то вспомнил документальные фильмы о дикой природе, где рассказывали об акулах. Я почувствовал кровь, и ведь на самом деле никто никогда не говорил, что через слабые места можно доставить только боль. — Потому что это… забавно. — Я успел прежде, чем маленький альфа собирался скрестить на своей груди руки. — Ты стесняешься? — Нет. — Он замотал головой, но единственное, что я понял из его ответа — он думал, что стесняться — это слабость, неподходящая крутому альфе. А действительно крутой альфа мог позволить себе всё, даже заплакать, но это в мои планы не входило. — Тебе приятно? Я потянулся к его губам, при этом большими пальцами мягко и круговыми движениями продавливал его твердые соски. Под тканью рубашки их можно было обнаружить только на ощупь, но для меня это не стало проблемой. Если бы Чонгук себя видел, сразу понял, насколько неубедительно врал до этого. Казалось, в нем боролись теперь стыд, возбуждение, огромное желание осадить меня или же заставить стать настойчивее и откровеннее. — Ты… играешь с огнем. — Это же не спички. У меня не было шанса среагировать, потому что он слишком резко сжал мои запястья и завел мне их за спину. Дернул на себя, и я успел мотнуть головой прежде, чем вжался в его грудь и рисковал поймать губы. Чонгук вновь доказал свою находчивость и, не растерявшись, припал к моей шее. И я послушно откинул голову, прикрыв глаза. Ммм… Жадно и очень чувствительно. Он явно пытался повторить мой маневр, облизав… Я мог себе это позволить и расслабился, перестав напрягать плененные руки. Маленький альфа с трудом дышал, сдавшись возбуждению и тому обманчивому, но окрыляющему чувству победы, что он теперь испытывал. А я подставил губы, которые Чонгук сразу нетерпеливо разомкнул языком. Он был голоден, а у меня закружилась голова. Всё-таки это было сладко, но… Один… Альфа прижимал меня к себе так, как будто я уже что-то ему пообещал. Два… Умело сделал поцелуй глубже и горячее, так, что я почти передумал отдать ему эту победу. Но всё-таки три. Он резко отпрянул от меня. А я всего лишь сжал зубы, мягко, без стремления почувствовать вкус крови, но он уже смотрел на меня с обидой. — Даже мой милый Хиро себе такого не позволяет. Чонгук стоял с опущенной головой, и мне оставалось только гадать — он собирался плакать или плеваться ядом? Да, альфы в моем присутствии никогда не доходили до рукоприкладства, но вот попытаться оскорбить вполне могли попробовать. Такое случалось со мной редко, но ведь история имеет свойство повторяться. — Больно? Я мягко взял его пальцами за подбородок и приподнял голову. Он смотрел прямо мне в глаза, пристально, не моргая и не дергаясь. Я ждал, что он сейчас меня оттолкнет, расплескав подобравшуюся к краю обиду, на которую он, разумеется, имел право, но он не двигался. — Ты будешь моим. О, а вот это я слышал чаще, чем Что ты хочешь на ужин? Однажды это совсем перестало производить на меня впечатление, но теперь, чтобы совсем уж не расстраивать Чонгука, я изобразил возмущение. — Это мы еще посмотрим! Интересно, у меня получился вызов, достойный альфы? Кажется, нет, потому что Чонгук усмехнулся. — Я понимаю, ты выбираешь. Ты имеешь на это право, потому что… И без моих напоминаний знаешь, что прекрасен. Совершенен и другие восторги… — Я невольно стал слушать внимательнее, потому что это была слишком оригинальная реакция на мои действия. — Ты думаешь, что если у меня нет опыта, то я ничего не умею. Но я быстро учусь, Джин, а опыт дело наживное. — Спасибо за комплимент, но как я уверен, что без опыта ты ничего не умеешь, так и ты уверен, что секс со мной это что-то на волшебном. Секс он и есть секс, если ты выбираешь вкусного для себя омегу. — Мне не нужен вкусный омега — ты. — Я слышал это слишком много раз. — Хорошо, я понял. Прости. Ты прав. — Он сделал шаг назад. — Если обидел тебя — я не хотел, честно. Ты замечательный, и я очень рад, что у моего брата такой друг. — Еще один шаг. — Я поеду. Спасибо за этот… опыт. Он был расстроен, точно, но при этом в нем чувствовалось и слышалось смирение, на котором я настаивал до этого. Альфа мог сдаться, но всегда делал это агрессивно, до этого пытаясь убедить меня в том, что я на самом деле этого не стою. В Чонгуке не было ни капли агрессии. Он был… подавлен? Теперь, когда он развернулся ко мне спиной, разглядеть было сложно, но плечи были опущены. Он был каким-то неправильным альфой. Или неправильными были всё остальные. Одно из двух.* * *
— Посадил его за учебники — у него же завтра зачет. Хоби закатил глаза, а я вновь пересчитал дни до своего гона — три. После того, как Чонгук тогда от меня ушел, мы больше не общались. Он не писал, я не писал, и в принципе было ощущение, что ничего такого не случилось. Но что-то было неправильно. Это было какое-то странное чувство, которое я не мог объяснить и не мог закрыть на него глаза. Как не мог закрыть глаза на свои обязанности. — Давай я проверю проект дома и пришлю тебе уже исправленную версию расчетов — хватит того, что ты будешь представлять его вместо меня. — Я ценил своего друга, а не пользовался им, поэтому не мог позволить, чтобы он теперь, после рабочего дня, продолжал работать, при том, что мог… — Поужинаем? Я приготовлю. Предлагать такое в гостях было… наверное, странным, но судя по тому, как Хоби посмотрел на меня, отставив ноутбук, я попал в яблочко. — С удовольствием! Тем более, я только вчера заполнил холодильник. Мы освободили обеденный стол от всего того, что нужно оставлять на работе, когда на лестнице послышались тяжелые шаги, а после в гостиной возник Чонгук. И выглядел он так, как будто собирался произвести на кого-то впечатление своей нескромно обтянутой и без того выдающейся мускулатурой. Я не видел его пару дней и почему-то теперь почувствовал волнение. Немного участился пульс, как будто я очень резко подпрыгнул. Или сердце за меня. Маленький альфа явно не собирался следовать совету своего старшего брата. — Эй, ты куда? Хоби быстро направился к Чонгуку, чтобы преградить ему путь для отступления (от учебы), а тот смотрел куда угодно, но только не на меня. Делал это очень демонстративно, но я мог это простить, потому что ему очень шло такое выражение лица. Недовольное и при этом взволнованное. — На свидание. У меня скоро гон, и я не отчаялся провести его… в норке. Провести гон в норке — так выражались недалекие альфы, которые успели каким-то чудом найти себе омегу для гона. Недалекие — то есть альфа-самцы, которые в достоинствах указывали только статус, не обращая внимание на остальные нужные и важные качества. По опыту, на таких велись только слабые омеги, запах которых производил блеклое впечатление. Такое же блеклое, как умственные способности таких вот самцов. Чонгук хотел казаться крутым, до сих пор. И, возможно, вызвать меня на ревность, потому что сам ревновал к Хиро. — У тебя зачет завтра — живо наверх! Хоби не сдавался, и я невольно подумал о том, что если бы у меня был такой старший брат, я бы слушался беспрекословно. Но я был омегой, а Чон Чонгук — сильным альфой. — Можешь со мной подраться, чтобы остановить, но я победю. — Он осекся. — Победу…ю. — Маленький альфа махнул рукой. — Короче, тебе меня не победить. — Я отцу скажу. — Я подерусь с ним. — Гук, хватит вести себя как маленький. — Еще один. Пусти! Чонгук не собирался сдаваться, а Хоби явно не ожидал такого напора. — Привет, Гук. Я, наконец, привлек к себе внимание, и маленький альфа, хорошо расслышав, даже не повернул ко мне голову, только пробурчав Привет. Злился, а точнее обижался. Я такое чувствовал и видел издалека. — Мы с Хоби собрались поужинать — не хочешь к нам присоединиться? — Теперь можно было оказать немного сладкого давления, как оказалось, для него бананового, и я обошел стол, поравнявшись со старшим братом. — Хоби рассказывал о том, как хорошо ты готовишь. Поможешь мне? — Ласковая улыбка. — Честно сказать, я редко встречаю альф, которые любят проводить время на кухне. Я видел, как Чонгук сомневался. На его красивом и хмуром от раздражения лице заходили желваки, он весь стал жестким и непримиримым, пока Хоби посмотрел на меня вопросительно. А логика была проста: если он уйдет, его еще нужно будет домой загнать, чтобы посадить за учебники, а вот если он будет дома… — Ладно. Чонгук буркнул это себе под нос, опустив голову. — Но после того, как мы поужинаем, ты вернешься за учебу. Маленький альфа впервые за всё это время посмотрел на меня, прямо и, я бы сказал, бескомпромиссно. Возможно, он теперь всерьез собирался меня задеть, указав мне мое место в его доме. — Ты мне не брат, так что не командуй. — Гук! Хоби сердито смотрел на своего младшего, который скрестил на груди руки, а я взял старшего альфу за плечо. — Ты сам с ним справишься, а я, пожалуй, поеду домой и займусь проектом. — Гук, ты не хочешь извиниться? — Хосок взял меня за локоть, явно намекая на то, что его подобный расклад не устраивал. — Он манипулятор. — А ты грубиян. И кто из вас хуже? — Ну, конечно же я. Чонгук раздраженно всплеснул руками, которые затем вновь сложил на накачанной груди. Наверное, мне просто стоило его покусать. Он был обижен, но при этом я видел его желание провести время с нами, как бы он ни пытался это скрыть. — Гук. — Я сделал к нему шаг. — Альфа, который с блеском сдал зачет, намного круче того, который говорит на дурацком сленге. И Хоби со мной согласится. Ну и… — Я опустил глаза не потому, что теперь притворялся смущенным, а потому что размышлял, насколько мое признание будет уместным. — Я очень люблю готовить и, честно признаться, мне немного не терпится сделать это в твоей компании. Я думал о тебе и теперь на самом деле рад видеть. Пожалуй, я не соврал, а Чонгук… Он просиял, пока его брат посмотрел на меня с сомнением. — Я быстро, только переоденусь! Минуту! Не начинай без меня! Он метнулся к лестнице, перескакивая ступеньки, а у меня внутри что-то екнуло. Это вновь было правильно. Чувство, что так должно быть. Что этому альфе намного больше идет детский восторг и искренняя радость, а не желание казаться тем, кто ему и в подметки не годился. — Ты думал о нем? — Хоби продолжал сверлить меня взглядом, а я почувствовал себя на допросе. Но это ощущение быстро пропало вместе с тем, как старший брат в сердцах махнул рукой. — Ладно, сами разберетесь. Я влезать не буду — Гук всё-таки альфа, да притом сильнее меня. — Я помню, что ты говорил мне, Хо. И помню, что говорил тебе — всё в силе. Я не ем детей. А что насчет маленьких альф?.. Миндальных. Я запомнил его запах и в тайне от себя пытался представить, каким он становится, когда Чонгук занимается сексом. — Вкусно? Маленький альфа смотрел на меня горящими глазами, а я не мог перестать радоваться тому, что он совсем перестал дуться. — Обалденно! Еще! Это на самом деле было очень вкусно — примерно так же, как смотреть на его широкую самодовольную улыбку. На этот раз он был в футболке, и теперь, когда он не пытался оказывать на меня сексуальное давление… Я мог думать только о том, что он само очарование, а я совсем перестал обращать внимание на друга. Кстати… — Ты отлично готовишь! Я констатировал, затем повернувшись к Хоби, который хмурился, смотря в телефон. Скорее всего, его теперь совсем не напрягало то, что о нем забыли, и я не стал продолжать мысль, чтобы случайно не отвлечь его от важного. — Джин. — М? Чонгук вновь обращался ко мне с осторожностью. Обычно это называлось деликатностью и редко встречалось у альф, особенно сильных. — А можно я завтра напишу тебе первому, когда сдам зачет? Ты же сказал, что это круто… Как будто вернуться домой, и я улыбнулся, уверенно кивнув. — Буду ждать. Но меня устроит только наилучший результат. — Я сердито хмурился, но альфа в этот момент совсем не замечал, что я играю. Он очень внимательно меня слушал. — Ладно, девяносто процентов от наилучшего. — Легко! Чонгук вновь засиял уверенностью, а я… старался ни о чем не думать. Мне было легко и приятно рядом с ним, а остальное было неважно — я так и не успел ему ничего пообещать.
