Кое-что в память обо мне

      Подскочив, Ино так сильно ударилась коленями о низкий журнальный столик, что поле Монополии чуть не улетело на пол.        — Ты жульничаешь! — взвизгнула она так громко, что все подпрыгнули на своих местах.        Шикамару вздохнул; разноцветные бумажные купюры зашелестели у него в руке.       — Я не жульничаю, женщина. Я просто хорошо играю, — сказал он таким тоном, что Наруто сразу понял — он говорил ей это уже не раз. Ино топнула ногой. Она еще до игры была раздраженной, потому что из-за аномальной жары у нее кудрявились волосы.       — Нас ждёт беспрецедентное лето, — предсказывал ведущий прогноза погоды, и выходило, что он оказался прав. Температура воздуха в Оушенвью достигла рекордных за последние десять лет отметок, и жители медленно, но верно спекались. В каждой комнате стояло по вентилятору, и все дружной гурьбой наорали на Наруто, когда он выключил один, чтобы зарядить телефон.        Тогда тот разрядился, что случалось крайне редко. Когда Наруто его включил, Ирука уже написал ему несколько сообщений, и каждое новое было все тревожнее. В первом сообщении он просто спрашивал, все ли нормально. В последнем Ирука уже, похоже, считал, что Наруто похитили или убили, или похитили и убили. У Наруто просто несколько часов был отключен телефон.        — Да это все жара, — сказал Наруто, позвонив папе. Он улыбнулся, потому что разговаривал совсем как житель Оушенвью. Сейчас все здесь так говорили: это все жара. Кто-то опоздал или кому-то нагрубил, или прищемил пальцы дверью машины: это все эта проклятая жара.        — Я уверена на двести процентов, что ты жульничаешь. Встань! Ты сидишь на деньгах? — Шикамару скользнул по ней ленивым взглядом. Он не собирался спорить. Сакура встала и погладила ее по плечу, уговаривая не кипятиться и вернуться на свое место. Любимым местом Ино была продавленная подушка посередине дивана. Когда Шикамару впервые на нее сел, то сказал, что будто сидишь в яме. Наруто она не нравилась просто потому, что пахла нафталином.        Все в доме Сакуры было или новехонькое или мега старое. Наруто откинулся на спинку кресла, в котором сидел; на потолочном вентиляторе не было ни миллиметра пыли, и он тихо шелестел. Рядом с ним по потолку шла длинная трещина, которую, как сказала Сакура, ее папа собирался заделать, но с тех пор прошло два года.        Наруто оттянул футболку, надеясь, что под нее проникнет хоть немного свежего воздуха. Если эти бумажные деньги сейчас приложить к коже, то, скорее всего, они прилипнут. Он не так сильно возмущался из-за жары, как его друзья, но она усиливалась и становилась невыносимой. Хуже всего было ощущение ползущих по спине капель пота, а еще ожоги от солнца. Вряд ли на всей Земле нашлось бы живое существо, кайфующее от пребывания в печи.        Наруто простонал, убирая светлые волосы с лица.        — Да какая ра-а-аз-з-ни-и-ца-а-а. Пойдемте уже на улицу. Я умираю, — Сидящий справа Чоджи, чье лицо уже пошло пятнами, кивнул. Он не жаловался из-за жары, потому вообще никогда не жаловался, но Наруто знал, что он с гораздо большим удовольствием нырнул бы сейчас в холодную воду.        — Да, все равно пора перестать играть в эту дурацкую игру. Шикамару вечно выигрывает, — Шикамару мог только пожать плечами — да, это было так. Ино громко затопала к двери, но на самом деле она не злилась. Просто так общаются друзья. Дразнят, подначивают, но не злятся.        У Наруто не было такого опыта общения со сверстниками до знакомства с Сакурой и ее стаей. Но после первого года старшей школы жизнь стала проще. Никого особо не волновало, как Наруто выглядит, какие оценки получает. Всем было все равно, что он иногда притопывал ногой.        (Он не был уверен, хорошо это или плохо. Раньше одноклассники смотрели на него, и он им не нравился. Теперь на него вообще никто не смотрел).        Но только потому, что на его причуды не обращали внимания сверстники, любимчиком учителей он не стал. Когда Наруто слишком долго смотрел на страницу учебника, буквы начинали расползаться, пока не превращались в одно сплошное непонятное пятно. Потом ему нужно было что-то все время делать. Грызть карандаш, дрыгать ногой. Учителя, стоящие возле доски, хмуро взирали на то, как его колбасит. А он ничего не мог с этим сделать.       Один из преподавателей посоветовал ему направить куда-нибудь свою энергию. Куда угодно. Например, в спорт. Поэтому Наруто присоединился к команде, бегающей кроссы по пересеченной местности, поскольку все остальные кружки были им не по карману. Он думал, что бег — это неплохо, ведь свободный ветер всегда напоминал ему об океане. Вот только океана там не было.        Сейчас он был в шортах. Черно-голубых — цвета его школы. Они были ему слегка маловаты. Бедра слиплись от пота, и когда он разводил ноги, было ощущение, что отдирается скотч.        Все пошли за Ино — она уже подняла свой велосипед. Ино словно сошла с рекламного стенда из торгового центра — готовая отправиться в путь она поставила одну ногу на педаль велосипеда, обклеенного стикерами. Ее сиреневый топ на самом деле был верхом от купальника, а джинсовые шорты были с заниженной посадкой. На ногах красовались белоснежные, как и ее зубы, кроссовки, а хвост из волос стал еще длиннее и светлее.        Сакура подошла к своему велосипеду, начала поднимать его и врезалась в велосипед Ино, разрушив все впечатление о девушке с обложки. Ино превратилась из модели, рекламирующей роскошь среднего класса, в медведя гризли, яростно рычащего на Сакуру, и отпинула подальше от себя ее велик.       До карнавала оставался еще час с лишним, поэтому они поехали на Кобальтовый пляж, кто последний — тот засовывает себе в купальник водоросли. Наруто уже доводилось испытывать на себе эту радость, и повторения ему не очень хотелось. Он ехал во главе их косяка, а Ино дышала ему в спину. Сердце знало дорогу наизусть.        Последним оказался Шикамару. Он не думал, что кто-то потребует выполнения уговора, но как только они ступили на песок, четыре пары глаз уставились на него.        — Я думал вы, блять, пошутили, — настаивал он, держа руку козырьком над глазами.        — Ты не говорил, что вы пошутили, когда это пришлось делать мне, — невинно произнёс Наруто.        Они строем последовали за Шикамару — процессия шла к плахе. Волны разбивались перед ними, такие прозрачно-голубые, словно небо просто выгнуло спину. Был отлив, кромка моря удалилась, оставляя на песке свои дары. Иногда медуз и монетки, но в основном водоросли.        Ино показала на большую кучу мокрого шпината. Шикамару пнул ее ногой, и та издала чавкающее хлюпанье. Он сморщил нос.        — Мне правда нужно это делать? — спросил он. Последнюю мольбу смыло волнами и их общей жаждой увидеть, как друг делает какую-то глупость. Даже Чоджи закусил губы, чтобы не рассмеяться. Шикамару мог ползать на коленях, умолять, увещевать, рыдать. Пощады не будет.        И он, похоже, это понимал. Он вздохнул, пробормотал что-то себе под нос и опустился на корточки. У него были светло-зеленые плавки цвета жвачки со вкусом яблока, водоросли же были гораздо темнее, мрачного оттенка глубин океана. Они были одного цвета и в то же время совершенно не сочетались. Шикамару зачерпнул горсть, оттянул пояс и сунул водоросли в плавки.        Толпа обезумела. Сакура первой начала смеяться, глядя на нетипичное для Шикамару скривившееся лицо, а когда он стал странно пританцовывать и водоросли повываливались у него из шорт, захрюкала. Ино было так смешно, что она даже не издавала звуков, а только хрипела. Она повисла у Чоджи на руке, лицо которого стало багровым от старательных усилий не смеяться.        Наруто рыдал. Шикамару обычно был сдержанным, никогда ничего не говорил и не делал без необходимости, и сложно было придумать что-то смешнее, чем наблюдать за тем, как его победит горстка морской травы. Он прыгал и скакал от смеха, глядя, как Шикамару шерудит рукой в плавках, пытаясь достать остатки.        — Ну, как ощущения? — спросил он, и Шикамару бросил в ответ хмурый взгляд. Наруто знал о его ощущениях не понаслышке. Холодно, склизко и совершенно неправильно. Это напомнило ему, как он однажды в своей жизни ходил на вечеринку по случаю Хеллоуина. Ему завязали глаза, взяли за руку и отпустили ее в миску с крупным виноградом, и, конечно, он знал, что это не глазные яблоки. Но ощущения все равно заставили его вздрогнуть. Чувство было не из приятных.        Шикамару бросил кусок водорослей в Наруто, и тот сделал вид, что его сейчас стошнит.        — Ты их из трусов достал, не бросайся в меня!        Когда все водоросли были ликвидированы, а слезы смеха высушены, настало время валяться на пляже. Ино и Шикамару легли на песок, и Наруто очень захотелось сфотографировать их. Они лежали рядом друг с другом в абсолютно одинаковых позах — подбородок на руках, а высокий хвост смотрит точно в небо. Будто двойняшки.        Сакура хотела побарахтаться в прибойных волнах. Ей очень нравилось оставлять глубокие следы на мокром песке, а затем смотреть, как волны слизывают их.       — Словно меня здесь никогда не было, — весело сказала она Наруто и унеслась навстречу волнам, убегая, чтобы они могли ее догнать.        Наруто тоже держался поближе к воде. Воздух все также плавился от зноя, но брызги волн хорошо охлаждали. Они с Чоджи притащили две большие гладкие палки из кучи коряг, выброшенных на берег морем, которые теперь разделяли пляж и набережную.        Они играли в крестики-нолики, но видоизменили правила. Они сновали туда-сюда по мокрому песку, играли и записывали очки. Когда набегала особо сильная волна, накатывающая, как шторм, с облаками из морской пены, они отбегали, не препятствуя цунами, стирающему их игру. У кого на тот момент было больше очков, тот обливал другого водой.        Игра была глупой, но им было весело и нежарко. Вскоре подбежала Сакура, утащила Чоджи в воду, и игра закончилась. Все плескались в волнах, бросаясь друг в друга водорослями. Наруто случайно набрал целый рот невероятно соленой воды, но даже это его не огорчало. Он просто выплюнул ее обратно, и океан ее забрал. Вода, омывающая его, казалась второй кожей.        Сакуре вдруг пришла в голову идея облить Ино водой, пока та спала. Они попросили у строящего неподалеку замки из песка ребенка пластмассовое ведерко. Малыш, у которого него не было одного переднего зуба, протянул его им, но только с обещанием возврата. Сакура заверила, что они его вернут.        Они наполнили его до краев и понесли к лежащей парочке. Чоджи легонько толкнул Шикамару по ноге и приложил указательный палец ко рту. Шикамару сообразил как и всегда быстро и молча откатился в сторону. Оказавшись в безопасной от брызгов зоне, он показал им большие пальцы.        Ино от их затеи оказалась не в восторге.        Наконец, карнавал распахнул свои двери. Ино заставила их ждать, пока ее волосы не высохнут. Каждого, кто пытался с ней заговорить, она награждала взглядом еще более отталкивающим, чем была микроволновка Ируки, когда как-то раз Наруто решил проверить, что будет, если сильно нагреть кукурузные хлопья. К несчастью, он забыл вытащить из чашки ложку… Иногда Наруто понимал, почему папа писал ему по пять раз на дню, чтобы узнать, как дела.        Наруто притопывал ногой, мечтая, чтобы длинные волосы Ино сжалились и поскорее высохли. Он готовился снова попасть на карнавал.        Он был в предвкушении, как и всегда, и чувствовал легкое приятное волнение. Наруто никогда не устанет от него, потому что он бескрайний. Невозможно было обойти все ни за один день, ни за два, ни даже за три. И вдобавок каждый раз что-то менялось. Карнавал будоражил его воспоминания как калейдоскоп, всегда показывая ему что-то новое. Ему это очень нравилось, ведь он тоже менялся.        И все же кое-что лучше бы оставалось неизменным. Стенд с кольцебросом, стоящий в конце плохо освещенного переулка, и весь в черном парень, который там обитал.        Из-за этого Наруто чувствовал себя ужасно глупо, ведь ему уже было пятнадцать, но, собираясь сюда, он запихнул на дно чемодана игрушечную лягушку, которую ему дал Саске. Пучеглазую и улыбающуюся. Дома она лежала у Наруто на комоде с другими лягушками. Но в отличие от других она была не зеленой, а оранжевой. Любимого цвета Наруто.        Поскольку лягушка лежала на видном месте, Наруто иногда ловил себя на том, что цепляется за нее взглядом. Она напоминала ему о его возможностях, усердном труде, о том, что он был способен на многое, если серьезно за что-то возьмется. Затем он замечал румянец — два больших, как глаза оленя в розовом свете фар, кружка на щеках, и мысли обрывались. «Она похожа на тебя», — сказал Саске.       С тех пор, когда Наруто смотрел на нее, он не думал о своих достижениях. Он думал о Саске, и перед глазами была картинка, как он поднимал руки, чтобы достать игрушку, а черные волосы рассыпались, открывая лицо.        На лягушку Наруто старался смотреть пореже.        Наконец, Ино была готова идти, хоть и продолжала вести себя так, словно они вылили на нее химические отходы, а не воду. Она смерила суровым взглядом их сообщника, мальчишку, который дал им ведерко, пусть Сакура и пыталась воззвать к ее здравому смыслу, напомнив, что ему всего лет пять. Наруто с друзьями поднялись и принялись отряхиваться от песка, хотя прекрасно знали, что весь оставшийся день им от него не избавиться.        От Кобальтового пляжа к набережной вела короткая тропинка. Прямо напротив набережной была еще пляж побольше, но Кобальтовый пляж был гораздо лучше и спокойней. Там были выброшенные на берег коряги и пещеры, и тропинка, ведущая к утесу, с которого открывался вид небывалой красоты: бескрайний океан простирался до самого горизонта.        Они прошли на Кобальтовый пляж через ворота — вечером их закрывали. Прошли мимо своих велосипедов, на всякий случай проверив, что все на месте, хоть они и пристегнули их к забору. Сакура сделала колесо, и Наруто хоть не знал, как его делать, все равно повторил за ней. Все засмеялись, и он вместе с ними.        И вот они снова оказались там. На карнавале Оушенвью. Любимом. Обожаемом.        В первую очередь нужно было заняться неотложными делами: купить билеты, наесться вредной еды, прокатиться на новых аттракционах, а потом посидеть в тишине, пытаясь удержать внутри съеденное. Затем повторить все заново.        Единственное, что Наруто не нравилось на карнавале, — это то, что время пролетало с невероятной скоростью. Он ждал его так долго, веселье маячило вдалеке, а затем проносилось мимо, оставляя на нем лишь пыль в напоминание. Все, чего он хотел, — подольше распробовать его вкус, насладиться карнавалом каждой клеточкой тела, но так не получалось. Наруто приходилось довольствоваться тем, что есть.        Небо сменило цвет с голубого на оранжевый, затем на сиреневый, черный, зажглись уличные огни, и Наруто наконец удалось сбежать от Сакуры, тянущей его за руку.        Он не хотел никому говорить, куда идет. Сакуре больше не нравился Саске, а Наруто не хотел, чтобы его дразнили. Пусть подкалывают из-за чего угодно, но только не из-за этого. Он не знал почему, но не был уверен, что сможет вынести все, что обязательно выскажет Ино. И не собирался это проверять.        Ему никогда не приходило в голову, что стендом может управлять кто-то другой, но сейчас, вглядываясь в темный переулок, чтобы увидеть знакомую фигуру с приклеенным к рукам телефоном, не увидел вообще никого. Наруто моргнул. Он подошел ближе, кроссовки на ногах скрадывали все звуки его шагов по дощатой дорожке. Год назад Сакура сомневалась, что этот стенд до сих пор есть. Конечно, он не пользовался популярностью, тут не поспоришь, но в палатке горел свет, и на сетке были развешаны призы. Значит, кто-то должен был быть внутри, и Наруто подошел совсем близко, а затем встал как вкопанный.        Саске. Наруто сначала его не заметил, потому что Саске был во всем черном, в своей униформе. Он был лишь еще одной тенью посреди мира теней. Тьма пугала Наруто до усрачки, но Саске купался в ней, обволакиваемый мраком, лишь кончиками пальцев касаясь ослепительной вспышки света, которой был карнавал и которую так любил Наруто.        Его было сложно заметить, потому что он сидел неподвижно. Запрокинув голову, он смотрел в небо, на луну. До полнолуния оставалось несколько дней, и та была ярким, словно драгоценный камень, сиянием в небе.       Саске смотрел на нее, как на настоящую драгоценность. Его взгляд был таким напряженным, таким чувственным, что Наруто опешил от удивления. Саске слегка приоткрыл рот. О чем он говорил ему, человеку на луне? Наруто хотел бы узнать.       Но он был здесь лишним, он это знал. Как шутка, которую понимают только свои, — он не вписывался, был чужим, поэтому он медленно и тихо попятился. А затем развернулся и со всех ног побежал к друзьям.        Это ночью он открыл окно и забрался на крышу. Он смотрел на луну. А луна смотрела на него.        — О чем вы, ребята, болтали? — спросил Наруто. Луна ничего не ответила. Он вздохнул — ничего другого он и не ждал. И все же ему хотелось снова увидеть Саске. Может, на этот раз тот его вспомнит. Теперь нужно будет сходить днём, при свете солнца, когда… Наруто недовольно зыркнул на луну. Когда ему не придется соперничать за внимание.        Поэтому на следующий день Наруто один отправился на карнавал еще до его открытия. Территория до начала карнавала была закрыта для посетителей, но когда такая ерунда, как желтая линия с надписью «Не пересекать», его останавливала? Будто он не мог прошмыгнуть под ней.        Его никто особо не замечал. Все были заняты подготовкой своих стендов, по кирпичикам воссоздавая страну чудес. Понаблюдать за ними было бы интересно, но он пришел не за этим. Поэтому проскользнул мимо всех.        Было странно понимать, что он никогда раньше не видел Саске при дневном свете, но тот был уже там, сидел, опираясь спиной на деревянную опору палатки и закинув ноги на стол. Он еще ничего не раскладывал: не было видно ни колец, ни бутылок, ни призов. Судя по всему, Саске пока отдыхал. Хорошо.        Наруто двинулся в его сторону обычным размеренным шагом, как будто просто проходил мимо. Подойдя ближе, он остановился, сунув руки в карманы. Одна нога была впереди, как будто он случайно остановился, другая — чуть сбоку. Непринужденно.        Прошла как минимум пара секунд, пока Саске, как всегда уткнувшийся в телефон, заметил, что рядом кто-то есть. Он поднял голову и увидел Наруто. Сердце отстукивало удары; они молчали, а взгляд ониксовых глаз хоть и был знакомым, в нем не было узнавания. Наруто мысленно отругал себя за глупые ожидания. Он появлялся в мире Саске всего раз в триста шестьдесят пять дней.       Однако сегодня он намеревался заговорить первым. Саске, конечно, произнёс бы: «Слушаю?», но Наруто не хотелось снова слышать это.        — Давай помогу тебе все разложить, — Наруто не подавал виду, но желудок скрутило. Порой он мог ляпнуть первое, что пришло в голову, и Ирука всегда пытался ему втолковать «сначала думай — потом говори» многозначительным тоном. Это был именно тот случай, когда Наруто не подумал. Сходу включился в гонку, вместо того, чтобы задержаться на пару секунд на старте и выработать стратегию.       — …По-моему тебе сюда нельзя.       — И что? — повторил он то, что год назад сказал ему Саске, и, господи, да, он был на коне.        Саске поразмыслил над его словами и опустил ноги на пол.        — Ты прав. Если какой-то ребенок хочет сделать за меня мою работу, я должен быть только рад, верно?        — Я не какой-то ребенок! — возмутился Наруто, но Саске пропустил это мимо ушей. — Но это правда! Я старшеклассник. Мы наверняка примерно одного возраста вообще-то, — Саске пожал плечами и перемахнул на другую сторону стола. — Вот сколько тебе лет?        — Семнадцать, — ответил Саске.        — Я же говорю — мы примерно одного возраста, — сказал Наруто больше для себя, чем для Саске. По какой-то причине грудь распирало от ликования. Их разделяли всего два года — Наруто определенно дотянется до Саске за эти пару лет. — Мне пятнадцать, так что в этом году я иду уже в десятый класс*. — Саске ничего не ответил. В руке зазвенели ключи, и он открыл какой-то ящик под столом. — Давай я помогу.        — Я буду доставать призы. А ты становись на стол и развешивай вот… — Саске взял медведя, потянулся, чтобы повесить его, и Наруто засмотрелся на его тело: на грудь и бедра. Он задумался, будет ли выглядеть так в семнадцать. — Вот так.       — Наруто, — вдруг произнёс он. — Мое имя. Это Наруто, — черт. Весь крутой образ, который он так старательно лепил, выпал из рук прямо в мусорную корзину.        — Я — Саске, — ответил Саске, и Наруто закусил губу. Я знаю, подумал он. Я это знаю.       Наруто приступил к работе, забравшись на стол и развешивая все, что ему подавал Саске, доставая из небольших ящиков, которые открыл ключом. Мягких игрушек было много, гораздо больше, чем их когда-либо смогут выиграть, учитывая, что посетители заходили сюда нечасто.        Медведей и тигров, и змей, и обезьян, и лисичек — которые были вторыми в списке любимых животных Наруто, — он развесил их всех. Они легко покачивались от ветра, что было одновременно мило и немного странно. Маленькая армия набитых синтепоном созданий тихо танцевала, озаряемая солнцем.        Наконец, Саске подал ему те игрушки, которых Наруто ждал больше всего: улиток и лягушек. Из-за них Наруто однажды и оказался у этого стенда. Он поднял лягушку на уровень глаз — она была такой же, как у него дома. Наруто улыбнулся ей в ответ.       — Эй, — Наруто вздрогнул и быстро прицепил лягушку в ряд к остальным зверям.        — А?        — Иди сюда. Я покажу тебе, как они наебывают людей в этой игре.        Наруто так заторопился, что чуть не упал со стола. Через мгновение он был рядом с Саске. Он его не коснулся, но посмотрел на их руки, которые разделяли лишь пара сантиметров.        — Бутылки ставятся очень близко друг к другу, — Саске достал коробку с бутылками и кольцами. — Поэтому, чтобы выиграть, нужно быть идеально точным, — он взял кольцо, чтобы продемонстрировать. Наруто наблюдал, как он осторожно опустил его на бутылку. Рука зависла в таком положении, и Наруто разглядывал его пальцы — ногти у него были длиннее, чем у Наруто, который отрезал их под корень.        — У колец разный вес. К ним не получается приспособиться, — Наруто поднял кольца — Саске был прав, вес был разным. Он собрал все кольца и сложил на среднюю бутылку.        — Я могу попасть всеми кольцами, — сказал Саске. — Знаю, как.       Я знаю, подумал Наруто. Я знаю, что можешь.       Больше помогать Саске было не в чем. Он натянул на голову капюшон — солнце поднялось выше и нещадно палило. Наруто не понимал, как ему может быть не жарко, но, возможно, носить капюшон даже летом важно, чтобы быть крутым.        Единственным другим крутым чуваком, которого он знал, был Киба. Они были своего рода друзьями; Киба тоже занимался в команде, бегающей кроссы по пересеченной местности, а еще они оба плохо учились. Но пока Наруто мешкал, притопывая ногой, Киба уже ввязывался в любую авантюру. Он был сумасбродным, гораздо более диким, чем Наруто, и смешным. Девчонкам он нравился. Он был школьным клоуном.        — Меня в классе называют школьным клоуном, — сказал Киба ему как-то раз после забега, когда они пытались отдышаться. — Не так я себе представлял старшую школу. Не то чтобы это плохо, но я думал, что будет по-другому.        Саске был крутым совсем по-другому. Если Киба старался всем понравиться, то Саске было абсолютно насрать, нравится он кому-то или нет. Он никогда не повышал голос, редко вообще разговаривал, а когда говорил, то словно благословлял всех вокруг своей глубокой мудростью.        Сакура сказала, что он стал странным и нелюдимым, но именно таким Наруто и хотел быть. Он был странным и шумным. И чем старше он становился, тем меньше ему хотелось оставаться таким, но его причуды не давали ему и шанса.        Наруто смотрел, как Саске садится на свой стул. Он снова достал телефон, но теперь машинально покусывал нижнюю губу. Она стала розовой и блестящей, и Наруто залип, глядя на нее. Он бы отдал все, чтобы однажды стать таким, как Саске.        — Можешь прийти вечером, — безэмоционально сказал он Наруто, когда тот спросил, что еще может сделать. — Мне нужно будет все убрать. Можешь помочь, если хочешь.       Наруто хотел.        Встретившись с друзьями, он рассказал им о своих приключениях: о том, что пробрался на карнавал до открытия, побродил там, и его никто не заметил. Сакура хлобыстнула его стопкой билетиков.        — Тебя могли внести в черный список на всю оставшуюся жизнь! И что бы ты тогда делал?        Наруто испуганно улыбнулся. Карнавал снова, как и положено, начал работу, готовый принять хоть весь мир.        Разумеется, Наруто потерял счет времени. Он начал чувствовать себя так, словно стал постоянной частью жизни своих друзей, хоть и приезжал всего на неделю. Они относились к нему как к своему, приняли в семью. Ино сделала с ним снимок, пока они катались на карусели.        — Блондинчики, — улыбнулась она. Они прижались друг к другу головами: солнечно-желтый Наруто и льдисто-белесая Ино. Они уместились в кадр и высунули языки. Ино сказала, что потом пришлет ему эту фотку.        Было уже очень-очень поздно, когда Наруто вспомнил о своем обещании Саске. Его друзья собрались домой, но он проронил, что кое-что забыл, и побежал вниз по дощатой дорожке.        Когда он нарисовался, Саске уже все убрал, и в груди разлилось тяжело чувство.        — Сорян, — только и сказал Саске.        — Ты уже все?        — Ага. Пойду домой, — Наруто кивнул, развернулся и ушел. Он не очень сильно расстроился, ведь впереди был еще целый день карнавала. Завтра наступит новое утро, а вместе с ним появится и еще один шанс помочь. Он обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на Саске, и остановился.        Саске сказал, что пойдет домой. Прямо так и сказал, глядя Наруто в глаза. Тогда почему сейчас он растворялся в тенях дорожки, ведущей к Кобальтовом пляжу? Туда вело несколько входов, но сейчас все они были закрыты, и там никого не было. Что он собирался делать?        Этот вопрос не шел из головы Наруто, пока он лежал в кровати, перед тем как уснуть. Что он собирался делать? Никто не ходит на пляж ночью. Его закрывают, да и вообще там должно быть скучно, и все же Саске пошел туда.        Наруто смотрел на потолок в темноте. Ирука объяснял ему значения непонятных слов весь год. Наруто читал книгу — или, по крайней мере, пытался — и кричал слово, которое не знал. Ирука из кухни, своей комнаты или с дивана кричал определение. Одним из любимых новых слов Наруто было «эфемерный», своим звуком оно напоминало ему змею, скользящую по песку.        И вот таким и был Саске — эфемерным. Ни к чему было терять сон из-за него. Наруто закрыл глаза.        Наверное, некоторые загадки лучше оставить нерешенными.        Так сказал бы Ирука, думал Наруто следующим утром, крутя педали в направлении Саске. Загадки существуют для того, чтобы их разгадывали. Так считал Наруто.        — Саске! — завопил он, напугав человека за ближайшим стендом. Саске поднял голову: тот же капюшон, те же взъерошенные волосы. — Я пришел помочь.        — Как ты сюда заходишь?        — Перелезаю через ленту.        Саске приподнял бровь.        — Ту, на которой большими буквами написано «Не пересекать»?        — Ну, — произнёс Наруто, пожав плечами, — я решил, что это скорее рекомендация, чем строгий запрет, — и вдруг случилось это.        Саске улыбнулся. Совсем легко, но очень искренне приподняв уголки губ. Он тоже смотрел прямо на Наруто, и его глаза были не беспроглядно чернильной глубиной, а, скорее, потемневшими, все еще теплыми остатками костра. Наруто что-то ляпнул, и Саске улыбнулся. Он улыбнулся из-за Наруто.        — Можешь делать то же, что вчера, — Саске поднялся, и хотя зрительный контакт прервался, момент не был разрушен. Наруто вцепился в него всеми руками, прижал к себе, сохранил в памяти. Он был важным.        Он делал то же, что вчера: развешивал призы и смотрел, как Саске расставляет инвентарь для игры. Они вновь не касались друг друга, но Наруто очень этого хотелось. Ему хотелось, чтобы немного крутости Саске перешло к нему.        Сегодня он был решительно настроен успеть прийти вечером вовремя, но при этом он не хотел выглядеть жалким. Наруто провел весь день с друзьями, но то и дело обращал внимание на то, как опустилось солнце, и каждые несколько минут поглядывал на часы.        Тем не менее слинять от друзей было непростой задачей, и к тому времени, когда ему это удалось, небо потемнело. Оно не было черным из-за огромный луны, похожей на второе солнце, но однозначно было уже поздно.        Было снова уже слишком поздно, и Наруто хотелось себя ударить. Саске все убрал. Он пожал плечами — для Наруто больше не было работы. И он сказал:        — Пойду домой, — от этих двух слов Наруто поник. Может, ночь все же благоволила ему.       Наруто ушел, но не поехал домой. Он спрятался за углом и увидел, что Саске снова идет на Кобальтовый пляж. Наруто подпрыгнул раз, два и рванул с места. Не зря он был в команде бегунов.        Он знал другой короткий путь к пляжу. Добираясь по нему, нужно было бежать через кусты и уклоняться от ветвей деревьев, но они уже так делали с Сакурой пару раз. На одежде появлялись порезы и маленькие дырки от колючек, но он лишь ускорился. Наруто хотел попасть на пляж первым.       Ему удалось, и он облегченно выдохнул. Теперь нужно было найти место, чтобы спрятаться. Было любопытно. Слишком долго Саске оставался эфемерным. На самом деле Наруто хотел убедиться, что он вообще человек. Ему нужно было узнать всего парочку его секретов, вот и всё.        На песке рядом с кромкой океана валялись выброшенные волнами коряги, и Наруто спрятался за ними. Он ждал.        Через какое-то время он начал думать, что неправильно понял Саске, и тот не придет, но затем обомлел. Кто-то взобрался по воротам, закрытым на ночь, и спрыгнул на песок. Наруто знал, что его не разглядеть в древесном убежище, но сердце все равно ускорилось. Саске было отлично видно. Он постоял, озираясь, чтобы убедиться, что он один, и поднял глаза на луну.        Все было точно так же, как тогда: он стоял и смотрел. Наруто мысленно фыркнул. Он что, правда вломился на закрытый пляж, просто чтобы поглядеть на луну?        А Саске смотрел и смотрел. Затем он снял ботинки и носки. Расстегнул толстовку, бросил на песок и начал снимать футболку.        У Наруто округлились глаза, а сердце стало стучать так громко, что он испугался, что Саске его услышит. Но он не слышал… его кожа в лунном свете была белой. Он был худым, но не хилым. Даже наоборот. Наруто жадно рассматривал его и сохранял в памяти.        Однако когда Саске начал расстегивать джинсы, Наруто отвернулся. Он не должен был быть здесь, не должен был его видеть. Саске очень сильно разозлится, если узнает. У Наруто горело лицо.        Но его любопытство было сильнее, чем смущение. Когда он отважился вновь повернуться, Саске был почти обнаженным. Но ему словно было все равно. Саске стоял, глядя на луну, словно не он только что раздевался до трусов. Он бросил джинсы в сторону; нижнее белье на нем было такого же цвета. И пошел к воде, не сильно взволнованный отсутствием одежды.        Но оно волновало Наруто. Он смотрел, как Саске идет, и в животе происходили странные вещи при каждом его покачивании бедер. Когда Саске пробежался рукой по черным волосам, Наруто чуть не передернуло.        Саске вошел в море — недалеко, но, похоже, он опустился на колени, чтобы вода омывала его полностью как вторая кожа. Наруто не видел его лица, но ему бы очень хотелось. Принадлежал ли океан Саске так же, как Саске принадлежал океану?        Только что он стоял на коленях и вот уже поднялся и пошел обратно к одежде. Наруто снова начал смущенно краснеть и смотрел на него сквозь пальцы. Саске, выйдя из воды, словно размышлял, что делать, наклонив голову. Он сел на песок. И стал двигаться.        И вот тут Наруто понял, что это для него уже слишком. И вот тут он уже не мог отвести глаз. Саске был полностью мокрым, все его тело было поцеловано океаном. Песок прилипал к нему всюду, куда мог дотянуться, а Саске покорился и позволял касаться каждого сантиметра. Природа сливалась с ним в одно целое.        В конце концов он лег на живот и какое-то время вообще не двигался, почти опустив лицо на песок, и Наруто смотрел во все глаза, кусая губу чуть ли не до крови. Желудок сводило еще сильнее, а затем Саске опять перевернулся.        Он снова смотрел луну, это было очевидно, но еще он делал что-то странное. Он выгнул спину, приподняв ноги так, что только кончики пальцев касались земли. Он запрокинул голову, и черная вуаль волос разметалась по сторонам. Пальцами он зарылся в песок.        Его поза выглядела болезненной. Он словно предлагал себя небесам. Песок обволакивал все его тело, и Наруто проследил взглядом за крупинками. По шее скользнул на грудь, живот и ниже. Огладил изгиб спины и округлости. Бедра и их внутреннюю часть.        А потом Саске закрыл глаза. И приоткрыл рот. И Наруто забыл как дышать.        Саске выглядел так, словно он растворился в ощущениях. Наруто еще ни разу не видел, чтобы он что-то чувствовал. Было не похоже, что он часто давал волю чувствам, своим эмоциям. Но прохладу вод океана, грубую текстуру песка — сейчас Саске все это чувствовал. Соленый воздух рождал больше всего ощущений. Саске лежал под ним, обнаженный. Он позволял ему касаться себя везде, и Наруто внезапно почувствовал такую острую зависть, что ему стало плохо.        Он не знал, сколько прошло времени, как долго он наблюдал за оголенным чувствами Саске, но тот вдруг вышел из своего транса, встал, отряхнул песок и поднял одежду. Этот Саске исчез, и вернулся старый, привычный Саске. Он оделся, натягивая одежду прямо поверх песка. Как только он отошел достаточно далеко, Наруто побежал.        Он бежал сквозь деревья, не чувствуя, как его хлестали ветки, к своему велосипеду, запрыгнул на него и помчался через тьму так быстро, как мог. Наруто ни о чем не думал, он просто ехал. Тихонько, как мышка, чтобы не разбудить тетю, он пробрался в дом и поднялся в свою комнату. Упав в кровать, он уставился в потолок, пытаясь отдышаться.        Наруто не думал, что увидит такое. Саске не думал, что такое увидят. Такое. Что это вообще было? Что там произошло?        Однажды, когда Киба пришел к Наруто домой, он показал ему пару видео. Наруто знал, что такое порно, знал, что ему запрещено его смотреть, иначе Ирука отберет у него телефон до тридцати лет. Но Киба открыл видео в своем телефоне, так что он не нарушал правил. На самом деле ему эти видео не особо нравились, ему это было неинтересно.        Но с Саске все было по-другому. Наруто страсть как хотелось понять, почему ощущения были другими, почему в животе все сводило. Ему было жарко, не по себе, — так он должен был реагировать на порно. И почему он не мог выбросить образ Саске из головы?        Он не только не мог перестать думать о том, что увидел, но еще и сочинял. Что, если бы Саске издал звук, когда открыл рот? Каким этот звук был бы? Когда он проводил рукой по своему телу, какой на ощупь была кожа? Гладкой? Нежной?        Во рту пересохло. Он ворочался в кровати, стараясь не обращать внимания на реакции тела.        — Они стонут — это вроде как должно заводить, — объяснил ему Киба, когда Наруто спросил, почему девушки в порно так преувеличенно кричат.        Он пожал плечами. Как он уже понял, ему это было неинтересно. Такой секс ему был неинтересен.        Наруто встречал людей, которых считал сексуальными, но какое бы желание раньше не охватывало его тело, сейчас был совсем другой уровень.        Это все жара, сказал он сам себе. Во всем виновата жара. Но он знал правду.        Саске на пляже, мокрый, песок на обнаженной коже. Вот такой секс. Такого секса он хотел.        И как только в нем произошел переход от желания быть таким как Саске к желанию Саске, все стало гораздо проще. Шлюз открылся.        Наруто хотел страстно целовать Саске, прижав его к стене, засунув язык ему в рот, и он хотел, чтобы Саске целовал его в ответ. Он хотел, чтобы Саске целовал его губы, шею, ключицы, грудь, опускался все ниже и ниже. Он хотел прикоснуться к нему везде, где его касался песок, и он хотел, чтобы Саске стонал при этом. Больше всего он хотел, чтобы Саске произнёс его имя.        Наруто часто дышал, сердце готово было выпрыгнуть из груди, а тело горело. Оно желало прижаться к другому телу, но еще сильнее оно жаждало разрядки. Он повернулся, уткнувшись лицом в подушку.        Еще не начав, он знал, что это будет быстро. Наруто сейчас был не в кровати, он был на пляже, и ему было все равно, что он не одет, так же как Саске. И Саске лежал в той же позе, что в его воспоминании, выгнув спину, но на этот раз он смотрел не на луну. Он, залившись краской, смотрел прямо на Наруто. Вот почему он так остро все чувствовал. Это Наруто оголял все его ощущения. Наруто тоже был для него тем сексом, которого он желал.        Наруто повернул голову и закусил подушку. Имя Саске было полностью заглушено, но он чувствовал его обжигающий вкус на кончике языка. Грудь выгнулась, и он позволил себе кончить с широко открытыми глазами.        Еще никогда в жизни он не ощущал ничего подобного к кому-то другому. У него в школе были красивые девушки, в кино он видел симпатичных парней, но когда он думал о сексе, он не представлял никого конкретного. Ему этого не хотелось.        К завтрашнему вечеру Наруто уже будет дома, но в ближайшее время он не сможет думать о чем-то другом. Эти мысли будут постоянно крутиться у него в голове, крича, чтобы он обратил на них внимание. Скорее всего, он будет думать об этом и сознательно. По ночам. Покраснев как вишня. Воспоминания о времени, проведенном здесь, потускнеют, но эта ночь еще долго будет жива в его памяти.        Дыхание выровнялось. Только тогда он заметил. Внутри образовалась небольшая пустота. Словно город изменился. Карнавал, Кобальтовый пляж — все изменилось. Оушенвью стал другим. Он вымыл руки, долго постоял под обжигающей водой в душе, постарался уснуть, но от этого чувства уже нельзя было избавиться. Он знал почему.        Наруто по-прежнему любил пляж. Он всегда будет его любить. Но уже не с тем детским восхищением. Дело в том, что он не мог простить его за то, что он вот так касался Саске. Просто не мог.  * в фике используется Американская система образования, в которой начальная школа включает в себя с 1 по 5 класс, средняя — с 6 по 8 и старшая — с 9 по 12.