Обстоятельства смерти

РОV Тан Вечер 10 декабря, 8:55 вечера... Это было время, когда жених и невеста целовали друг друга на подиуме перед гостями на собственной свадебной церемонии. Потом последовали крики моих друзей-мужчин. Веселая, непринужденная обстановка... Я расслабился и весело смеялся вместе со всеми. Это было, наверное, самое большое собрание школьных друзей за всю нашу историю. Я повернулся и посмотрел на Маноджа, который, держа в руке бокал красного вина, бросил в сторону сцены: — Черт возьми, а плечи моей женушки красивее, чем у женушки Ай'Джека! — Манодж* повернулся и посмотрел на меня. Я рассмеялся от неожиданности, услышав его слова. *(Манодж มาโนช [maa-noсh] — это заимствованное из хинди слово मनोज [manoj]: «1. Купидон; 2. Красавец; 3. Красивый, обаятельный». Красавчик, короче. В Индии это традиц. имя для кинозвезд, политиков и состоятельных людей. — прим. ред.) — Приношу извинения, нельзя смеяться над женой короля! — я поднял бокал, чтобы выпить. — Моя женушка, может быть, и не красавица, но зато она — само совершенство и у нее божественный стиль! — Манодж поиграл бровями. — Стиль все тот же, да? — Она сменила стиль, теперь она «двигает бедрами». Я улыбнулся и покачал головой, поняв, что Манодж уже напился. — Поели, выпили вина — пора двигаться дальше, нет? — Мы много выпили, так что уже не сможем продолжить. — Не напивайся пока, это только прелюдия, — и он опрокинул в себя очередной дармовой бокал вина. Я сделал вид, что мне наплевать на то, что кое-кто собирался напиться, и повернулся к новоиспеченной паре молодоженов, которая как раз начала рассказывать о том, как они впервые встретились и какие незабываемые воспоминания остались у них от этой встречи. Счастливый и довольный жених, улыбающийся всем со сцены, — это Ай'Джек, мой друг еще со времен старших классов средней школы. Кроме Ай'Джека, здесь были и другие мои школьные друзья — заняв целых три стола, они дружно овладевали китайскими блюдами и, громко переговариваясь друг с другом, вовсю болтали. Я посмотрел на невесту Джека. Она действительно выглядела очень красивой, как и говорил Ай'Нодж*. Ее лицо светилось счастьем, а большие глаза и милая улыбка делали мир ярче. Если при такой красивой женщине, как эта, Ай'Джек однажды заведет любовницу, я ему этого никогда не прощу. Я ненавижу неверных людей... Эти люди ненасытны и эгоистичны. Они вообще не задумываются о последствиях: ведомые похотью, они заботятся лишь о том, чтобы удовлетворить потребности своего тела. *(Нодж — сокр. вариант от «Манодж». Перейдя на фамильярный тон, Тан сокращает имя приятеля. Напомним, в Таиланде это не оскорбление, но нужно уметь «правильно» сокращать. — прим. ред.) Я так сильно их ненавижу, потому что мне приходится постоянно терпеть рядом с собой одного из таких людей... Меня зовут Тан* Вирапон Йотсунноен. Мне 26 лет. В глазах широкой общественности я являюсь уважаемым преподавателем, руководящим самым большим образовательным центром в этой провинции. Но за кулисами я — правая рука главы семейного клана, который вполне можно назвать «мафией». *(Заиграло имя «Вместо», да? То есть у этого имени реально была подоплека, и кажущееся двойное значение на самом деле намного серьезнее, чем милая игра слов на вывеске учебного центра... — прим. ред.) Как же так вышло? Причина вполне проста: я — сын любовницы: так называемой «неофициальной жены». Мой отец — господин Ноппакун* Саваангкун, известный как Сиаод, который владеет большим количеством земель и недвижимости в районе Амфо Муэнг [1]. Его семья была богата еще с незапамятных времен, а всем вокруг было «хорошо известно», что Сиаод — тот еще бабник. В результате очередной его связи на свет появился я, «побочный продукт» эгоистичного поступка, и моя мать отвела меня в дом своей родственницы, чтобы больше не связываться с Сиаодом. Я так ни разу и не увидел лица моего отца, пока тот не заявился с визитом к моей матери, чтобы «дать ей немного денег на мое содержание» — но мама без колебаний отказалась от этой помощи. *(Ноппакун (นพคุณ)[nóp-pá-kun]: «Золото; чистое золото». Саваанг (สว่าง)[sà-wàang]: «сверкающий, яркий, пылающий» — сравнение с Солнцем. Окончание фамилии (-кун) — это «происходящий их хорошей (уважаемой всеми) семьи. Под «хорошестью» традиц. подразумевается влиятельность и богатство, а не наличие душевных качеств. Первый слог имени Сиаод (เสย)[sìa]: «богатый китаец; богатый человек; богач». — прим. ред.) Я считал, что смогу вырасти, ни разу не воспользовавшись связями отца, поэтому был полон решимости усердно учиться, чтобы поступить в хорошую школу и университет, а затем найти работу и отсылать деньги своей матери. И все бы так и было, если бы моя мать вдруг не оказалась серьезно больной и не попала в реанимацию с аутоиммунным заболеванием и почечной недостаточностью*. *(Аутоимунное заболевание — группа заболеваний, развивающихся в результате выработки антител против собственных тканей организма, которые при длительном течении заболевания приводят к разрушению и воспалению тканей. В результате выработки антител возникает почечная недостаточность — состояние, при котором почки полностью или частично прекращают выполнять свои функции. — прим. пер.) Текущие расходы на диализ* и постоянный уход оказались неподъемными для родственников матери. В то время мне было всего тринадцать лет, и я понял, что единственный способ спасти жизнь матери — это войти в роскошный особняк семьи Саваангкун. *(Диализ — процесс искусственного выведения продуктов жизнедеятельности и избыточной жидкости из организма. Процедура необходима тогда, когда почки не в состоянии выполнять свою функцию. — прим. пер.) Одетый в старенькую школьную форму провинциального учреждения, я обливался слезами, стоя на коленях перед отцом, и умолял его спасти жизнь моей матери. — Вставай. Не нужно делать этого, — мягко сказал Сиаод. Затем он потянул меня за руки, чтобы помочь подняться, и я неуклюже встал. Я поднял руку и тыльной стороной ладони вытер слезы. Я опустил голову, так как не осмеливался встретиться взглядом с человеком, стоявшим передо мной. — Отец хочет помочь матери Нонг'Тана, действительно хочет. Но она скорее умрет, чем примет помощь от меня. Некоторое время я просто молчал, не думая ни о чем, кроме того, что моя мама не может умереть. Поэтому я согласился на все, лишь бы получить деньги: — Мне все равно нужны деньги... И я сделаю что угодно, кх'аб. Я прошу денег, потому что хочу помочь маме, кх'аб. — Хочешь отработать? — Сиаод задумчиво поморщился. — Это хорошо. В последнее время в доме нет детей. Мои дети уехали учиться в Бангкок. Давайте сделаем вот так... Что касается матери Тана, помочь ей смогу только я... Отведи-ка меня ненадолго к твоей матери. Я посмотрел на Сиаода с проблеском надежды: — Правда, кх'аб? — Я серьезно. Зачем мне лгать? Я беспокоюсь о матери Нонг'Тана так же, как ты беспокоишься о своей матери. Я не знал, правда ли то, что сказал Сиаод, или нет. Единственное, что было у меня в голове в то время, это то, что только мой отец может спасти мою мать. — Спасибо, кх'аб... Спасибо, кх'аб... Я снова заплакал, сам того не осознавая, и большая ладонь нежно коснулась моей головы: — Но после того, как твоя мать поправится, Нонг'Тан должен стать моим сыном. Слова Сиаода заставили меня замереть на некоторое время: — Я куплю хороший дом для твоей матери, чтобы она могла там остаться, и найму медсестру, чтобы о ней все время могли заботиться. А что касается Нонг'Тана, то ты будешь жить со мной здесь, хорошо? — ...Но я хочу жить с мамой... — Нонг'Тан, можешь вернуться к своей матери в любое время, когда захочешь. Ты просто должен жить со мной здесь, чтобы помогать мне с делами. Это все. Меня легко облапошил человек, стоявший передо мной. Я согласился с тем, что буду должен помогать отцу, потому что думал, что, работая на него, стану домашним слугой, и я бы не стал возражать против подобной работы. В то время я молился о том, чтобы моя мать прожила долгую жизнь, и, дав слово отцу, я просто торговался за жизнь матери. Отец оплатил лечение и услуги медсестры, и это все изменило. Я стал должником отца, не подозревая, что своим «благородным поступком» он просто хотел надеть на меня ошейник и заставить выполнять грязную работу. И я не мог отказаться от этого, потому что висевший на мне долг был велик. А для соблюдения гарантий с моей стороны у отца была моя мама. *** Я вышел из отеля после того, как церемония бракосочетания Джека закончилась. Прохладный и даже холодный воздух за пределами отеля заставил меня плотнее запахнуть свою серую толстовку*. Я стоял, ожидая, пока мои друзья, счастливо фотографирующиеся вместе у цветочной арки, продолжат ночную вечеринку. *(В гл. 15 был «серый свитер», но в тайском это одно слово, равно как и тонкое трикотажное пальто, и кофта-кардиган, и даже жакет, но по контексту в этой главе стало понятно, что название «толстовка» подходит лучше, т.к. свитер нельзя запахнуть, а конкретно длиннополое пальто пишется иначе. Поэтому уточняем внешний вид Тана «в кадре». — прим. ред.) У меня зазвонил телефон. Я взял телефон и посмотрел на имя звонившего. Я немного вздохнул и ответил на звонок: — Ээ... Что, говори. — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал,* — знакомый голос на другом конце провода становится все громче. *(Говорящий употребляет грубые, фамильярные местоимения «я» и «ты», которые показывают, что вы либо на «короткой ноге», либо вам хамят, по типу как невежливо «ТЫкать» незнакомым людям, старшим, либо коллегам по работе, либо... это тот, кто «может себе позволить» любой тон. Это «ты» равносильно «эй, чувак!» или «эй, ты!» — прим. ред.) — Что нужно сделать? — я оглянулся на своих друзей, которые уже начали выходить из отеля. — Я забыл взять с собой телефон, в котором был номер телефона Нонг'Нат. Ты позвонишь Нонг’Нат и скажешь, что сегодняшнее ночное свидание отменяется. Я очень занят. «Кто такая Нонг'Нат?... Я уже сыт по горло тем, что вечно приходится запоминать, как зовут очередную женщину этого человека!» — Было приказано для звонков использовать только один аппарат. Как Тану позвонить? У Тана* нет этого номера. *(Говорить о себе в 3-м лице — проявление уважения к вышестоящему. Нельзя сказать «я, мне», так что это — речевой маркер, описывающий отношения Тана с его собеседником. И, заметьте, собеседника он вообще не именует и не обозначает. С — субординация. — прим. ред.) — Разве ты не дома? — Нет... — я отошел в относительно тихое и спокойное место. Это одна из моих обязанностей, которая заключается в том, чтобы выполнять любые приказы, исходящие от этого человека. — Если ты свободен*, то иди домой. На моем рабочем столе увидишь номер, записанный на оранжевом стикере. Найди мой мобильник и объясни ей, что мне нужно сделать еще одно дельце в другом месте. И не забудь сказать ей, чтобы она не сердилась на меня. *(Это равносильно приказу: «Бросай все дела и топай, куда сказано!» — не обольщайтесь «доверительностью» формы. — прим. ред.) Трое моих друзей, с которыми мы сегодня вечером планировали сходить со мной выпить, подошли ко мне — а я уже чувствовал себя донельзя вымотанным... — Угу... Будет сделано. А что касается хиа'*, какие дела могут быть так поздно ночью? *(Напоминаем, что хиа' — это «пи'», т.е. «старший брат» или же просто «брат», но подразумевающее обязательное старшинство. Точно так же называют старших друзей и... вышестоящих членов криминальной группировки: там слово «брат» заменяет стандартное «уважаемый». Традиция китайская. П — «понятия». — прим. ред.) — Встречаюсь кое с кем, — многозначительно ответил мой старший брат. — И не забудь позвонить Нонг'Нат. Если забудешь, я точно тебя убью! — и он повесил трубку. — Тан, давай к нам! — Манодж подошел ко мне и положил руку на плечо, бросив скучающий взгляд на экран моего телефона. — Король, идите вперед, — я хмыкнул. — А мне нужно смотаться домой, по одному делу, — я повернулся и пошел к стоянке. Приказы хиа' — все равно что приказы моего отца. Власть семьи Саваангкун теперь сосредоточена в руках хиа'. Шесть месяцев назад у Сиаода обнаружили прогрессирующий рак толстой кишки, и сейчас он находится под присмотром сиделки, потому что кхун Джум, жена моего отца, скончалась три года назад. Поэтому старший брат забрал себе власть над всей семьей, а я стал его подручным и вынужден во всем поддерживать хиа'*. *(Тан про себя называет брата то พชาย [pêe chaai], то เฮีย [hia]: «хиа'», «старший брат». Когда имеется в виду родство по крови, то это — «брат», а когда деловое «братство», то — хиа'. В оригинале первое слово упоминается всего 3 раза, а второе — 13. Очень интересная деталь. Это слово или неродное Тану, или он связывает его строго с «делами». Б — братская любовь... — прим. ред.) Поручения хиа', которые он обычно дает мне, являются пустячными, не похожими на то, что я обычно выполнял. Вероятно, он думал, что может использовать меня в абсолютно всех своих делах. Я был человеком, который обычно подчищает грязь и выполняет задания, связанные с темной стороной «деятельности»: от запугивания и прямых угроз до взяток чиновникам. Много подобных вещей сделал я с тех пор, как он взял бразды правления в свои руки. Я вошел в кабинет, который являлся бывшим офисом Сиаода, представлявшим собой красиво обставленное помещение, где на стене висело так хорошо знакомое мне фото юного Сиа*. Теперь рядом с этим фото появилось фото Хиа'... Они были поразительно похожи... Два человека, а лица почти одинаковые — аж дух захватывало. *(Помним, что сокр. «Сиа» — богач, богатый китайский купец»? — прим. ред.) Затем я подошел к массивному столу из дерева, украшенного резьбой, и стал методично проверять каждый ящик. Я должен сказать Хиа'Сиа, чтобы он всегда запирал ящики, потому что всегда остается риск, что кто-то сможет легко обыскать их. Наконец, я нашел маленький оранжевый бумажный стикер с написанным на нем номером телефона. Мне было лень искать сотовый хиа', но и раскрывать свой номер я также не собирался, так что для этого звонка я решил воспользоваться домашним аппаратом. Я взял бумажку в левую руку и набрал номер. Гудки раздавались совсем недолго, и с том конце провода ответили: [— Здравствуйте, кх'аб.] Разве это не мужской голос?* *(Очень смешное заявление, потому что «кх'аб» — это форма строго мужской вежливости. Женщина сказала бы «кх'а», голос вообще не при чем»! — прим. ред.) Я взял листок и снова посмотрел на него. — Эээ... Это номер Нат* или нет, кх'аб? *(Причину Пэданицы ищите в 15-й главе, она кроется в написании имен. Добавим только, что мужчина по имени «Вместо» вместо женщины позвонил мужчине — вы уже поняли, какому. Досада на женщин брата сыграла с его зрением злую шутку, потому что он сПэдал то, что в обычной ситуации не сПэдал бы никогда. Человек видит то, что ожидает увидеть:)) И... изюминка: имя «Нат» — это первый слог от слова «натуральный, природный», но полного варианта автор пока нам не дает. К — кодировки. — прим. ред.) [— Нет, Вы ошиблись, кх'аб.] Голос человека на другом конце провода звучал угрюмо — мужчина имел право рассердиться на то, что ему ошибочно позвонили в столь поздний час. — Эх... Я набрал номер правильно. Тогда... не пойму... это кто, кх'аб? — снова уверенно спросил я. [— Значит, ошибся тот, кто дал вам неправильный номер, кх'аб. Это не номер Нат, кх'аб,] — и мужчина повесил трубку. Я тоже положил трубку домашнего телефона и в замешательстве стал разглядывать листок... а потом перевернул его на другую сторону. Я только что позвонил не тому человеку! Номер Нат был написан на другой стороне! Наконец, мне все же удалось набрать правильный номер, но Нат не ответила на звонок. Я решил оставить номер в кармане и поспешно уйти, потому что больше не хотел терять время. Через полчаса я попытаюсь позвонить еще раз, уже со своего телефона, чтобы снова связаться с этой женщиной по имени Нат. *** Мой пленник молчал с того самого момента, как мы покинули дом. Я то и дело поглядывал на заднее сиденье. Мне нужно было держать доктора в таком состоянии, чтобы избавить его от возможных последствий. Его руки были скованы наручниками за спиной, а глаза — завязаны куском черной ткани. Он лежал на заднем сидении моей машины. Доктор Банн наверняка чувствовал себя очень некомфортно, находясь в таком неудобном положении, но у меня действительно не было иного выхода. Банн сопротивлялся, так что я был вынужден сделать это для его защиты, иначе он в любой момент мог выпрыгнуть из машины. Я не мог допустить, чтобы человек, которого я люблю и за которого переживаю, сбежал и бродил по округе, рискуя быть обнаруженным другими людьми*. Если он умрет, я себе никогда этого не прощу. *(Под «людьми» подразумеваются члены семейного клана и их подручные. — прим. ред.) Я выехал с границы округа Амфу Муанг. Дорога впереди была совершенно темной — проходящих мимо машин не было, что для моей родной провинции явление вполне нормальное. Температура снаружи автомобиля упала до десяти градусов по Цельсию... «Идиот, самый настоящий!...» Я поспешно сгреб в охапку рубашку и другие вещи, взятые на тот случай, если Банну станет холодно. — Не холодно? — спросил я человека, лежащего на заднем сиденье, и выключил кондиционер. Ни звука. Я и не ожидал, что Банн сразу же заговорит со мной. Сейчас доктор, вероятно, был сильно зол и ненавидел меня за то, что все это время я обманывал его. С того самого дня, как я увидел судмедэксПэда, пришедшего делать вскрытие Джейн, я чувствовал, что в нем было что-то особенное... Если судить по его внешности, росту и манере держаться, то он выглядел энергичным и ловким, имел лидерские качества, был человеком веселым и даже озорным, обладал незаурядным чувством юмора — к тому же выражал свои мысли вполне четко и ясно. Все это сделало доктора Банна настолько очаровательным в моих глазах, что я не мог перестать смотреть на него. Мне захотелось подойти к нему, узнать его поближе и наладить с ним отношения — но не для того, чтобы доктор Банн стал жертвой моего грязного бизнеса. Просто я влюбился в него с первого взгляда... Я повернул руль и въехал в темный переулок рядом с рисовыми полями. Затем направился прямиком к дому, расположенному в конце переулка. Это был дом, который я купил, никому ничего не сказав. Я приготовил этот дом для того, чтобы привезти туда маму и спрятать ее там на случай опасности. Я припарковал машину перед домом, затем выключил фары и двигатель. — Приехали, кх'аб, — я повернулся и посмотрел на доктора Банна, который двигался так, словно пытался сесть. Я поспешно вышел из машины, открыл заднюю дверцу и схватил Банна за плечо, чтобы помочь ему сесть. Как только он смог сесть прямо, Банн немедленно отпрянул назад, наткнувшись на противоположную дверь. — Не нужно бояться, — я нырнул в машину и снял с него повязку. Он посмотрел на меня с выражением, полным смущения и крайней подозрительности. Он был явно сбит с толку и напуган. То ли из-за чувства страха, то ли из-за низкой температуры, то ли потому, что он был одет всего лишь в тонкую рубашку с длинными рукавами, но он дрожал... Я снял с себя толстовку и накинул ему на плечи: — Пойдем, кх'аб. Я подвел Банна к деревянному дому, у которого припарковал машину. Состояние дома было довольно запущенным. Я не был уверен, что мне придется воспользоваться им, поэтому так и не собрался отремонтировать его. Я достал ключ от дома из сумки, но из-за того, что другой рукой я крепко держал Банна, чтобы тот не сбежал, открыть замок было нелегко. — Это место... Это где? — доктор Банн наконец заговорил, глядя на дом. — Меня убьют здесь, да? — Я не убью вас, — отперев ржавый висячий замок, я толкнул деревянную дверь. Запах пыли ударил мне в нос, как только дверь открылась. Я протянул руку и включил свет. — Извините, я не думал, что приду сюда, поэтому я не убирался. Я сделаю это завтра. Затем я повел Банна через середину дома, где стоял только деревянный стол, прямо в спальню. Из мебели в комнатке были только старая деревянная кровать с матрасом и шкаф для одежды. — Если я не стану держать вас взаПэди, то вы заходите сбежать? — я повернулся к доктору Банну, который выглядел отстраненным. — Если вы обещаете мне, что никуда не уйдете, я не запру дверь, не надену наручников, и вообще ничего не буду делать... И опять Банн промолчал... Я почувствовал, что Банн наверняка захочет сбежать от меня. — ...Не сбегу, — наконец ответил он. Но Банн умен, он склонен сначала сдаться, а потом воспользоваться удобным случаем: в тот раз, когда я вломился в его дом, он тоже действовал соответственно, чтобы ускользнуть от меня. Как подумаю о том инциденте, чувствую себя еще более виноватым... Я ударил доктора Банна настолько сильно, что он потерял сознание. Я слишком боялся, что с ним может что-нибудь случиться. Вдруг у него будет серьезное сотрясение мозга? ...А потом я нарушил приказ, вызвав «скорую помощь» для него... — Прошу меня извинить, но я не верю, кх'аб, — я привел Банна к кровати и помог ему сесть. — Тогда зачем было спрашивать... — Банн отвернулся и не смотрел на меня. — Не сто́ит давать надежду или предлагать выбор, если собирались убить с самого начала. Что дальше? Собрались убивать — так сделайте это. Не нужно тратить время впустую. — Сколько раз мне нужно повторить, что я не убью вас?! — меня раздражало, что Банн продолжает утверждать обратное. Я поправил теплую толстовку, закрывающую его плечи, и достал ключ, чтобы отпереть наручники. Затем я вытащил его левую руку и приковал ее наручником к спинке кровати. Банн просто закрыл глаза, словно пытался смириться со своей судьбой. — Я не могу запретить вам говорить это, но все же подумайте о том, что я собираюсь сделать сейчас. Моя цель состоит в том, чтобы уберечь вас от опасности, пока я не справлюсь с решением этой сложной проблемы. Как же мне хочется обнять, коснуться и поцеловать человека, сидящего передо мной!... Но, вероятно, для всех этих нежностей время* сейчас совершенно не подходящее: — Я вернусь к вам завтра. И благословите меня, чтобы я выжил и смог вернуться. Эмоции захлестнули меня, грудь сдавило... Ощущение, будто мне хочется заплакать, вернулось снова. Банн взглянул на меня — и я глубоко вздохнул, пытаясь успокоить свой разум. — Просто поспите, док, расслабьтесь. Я повернулся, вышел из комнаты и направился прямо к входной двери, закрыв ее снаружи. Когда я убедился, что запер ее как следует, то вернулся к машине и набрал хиа'. — Вижу, ты валишь из города? И чем это ты занят?! — в его злом голосе явно прозвучал металл. Я не был удивлен, что хиа' стало известно, где я. Я достал белый смартфон, который конфисковал у доктора Банна. Отслеживать людей при современном уровне технологий стало не так уж и сложно...[2] — Поисками места, где можно спрятать тело, — я намеренно еду дальше, чтобы хиа' подумал, что я привез труп доктора, чтобы спрятать его где-нибудь. — Тан все еще не может найти подходящее место. — Сфотографируй и пришли мне. — Неудобно! За рулем не получится. Тан сразу же позвонит, как только найдет место, — я спешно повесил трубку и уехал оттуда. Война вот-вот начнется. Господин Тан собирается рискнуть своей жизнью, чтобы предать своего старшего брата и семью. Отныне моей целью станет хиа'...