Обстоятельства смерти

POV Банн Flashback Я открыл дверь своего дома, взволнованный собой, потому что на этот раз я буду тем, кем будут гордиться, и кто будет радовать моих родителей. Я улыбнулся про себя, представляя их реакцию, когда они узнают, что я сдал вступительные экзамены в медицинскую школу. Мой отец, скорее всего, старался бы не показывать, как на самом деле его порадовала эта новость, но уж точно не смог бы скрыть радость, которая сияла бы в его глазах; зато мама почти наверняка вскочила бы от радости, кричала и плакала от счастья. Для всех мы любящая семья. И лично я думаю, что мы приличная семья, ничего особенного. Конечно, мое поведение никогда не было связано с плохим воспитанием или сложной семейной ситуацией; таким я и был, вспыльчивым. Уже у входа, переодеваясь, я увидел моих родителей, сидящих на диване в гостиной, их лица наполнены счастьем. Я снова улыбнулся, думая, что они, вероятно, уже знаю, что меня приняли. Однако, войдя в дом, я увидел, что с ними был еще кто-то, сидящий прямо перед ними. – О, Банн! Ты пришел в нужное время! Мама радостно приветствовала меня, широко улыбаясь. Подойдя к дивану, я узнал третьего человека и его фальшивую улыбку, которая меня так раздражала. На нем были его обычные очки в золотой оправе и белый халат с вышитым красным именем на груди — типичная униформа, которую носили студенты последнего года обучения. Этот человек снова появился в доме и, как всегда, украл мою минуту славы. – Банн, хочешь узнать новости? Бун будет специализироваться на кардиохирургии! Моя мать снова перевела взгляд на Буна, полный гордости: – Он был единственным, кого выбрали из всех в его классе! – Да ладно, мама, я был не один такой! Меня выбрали из приличной группы, ты как всегда преувеличиваешь, мама. Только тогда Бун повернулся и обратился ко мне: – Куда нам пойти отпраздновать, братишка? Некоторое время я стоял неподвижно, ошеломленный его словами. Придя в себя, я развел руки в стороны, склонил голову и саркастически рассмеялся. Моей семье никогда не приходилось сталкиваться с серьезными проблемами, единственным настоящим семейным кризисом был я, младший сын, выросший в тени своего идеального старшего брата, короче говоря, тот самый маленький в доме... на которого отец и мать никогда не возлагали больших надежд. Большая разница в возрасте между мной и Буном, шесть лет, если быть точным, объяснялась желанием моей матери иметь только одного ребенка, но затем неожиданно я оказался в ее животе. Будучи намного меньше его, я всегда воспринимал Буна не как брата, а как просто еще одного взрослого возле меня. Единственный и очень краткий период, в течение которого мы с ним вели себя как настоящие братья, был, когда Бун был еще ребенком, до того, как он посвятил всю свою жизнь учебе и школе. Бун всегда был образцовым учеником, лучшим на своем курсе, уверенным победителем любого учебного конкурса, молодым дарованием общества, и, если бы он только хотел еще и будущим кандидатом на Нобелевскую премию. Наград было так много, что он уже не знал, куда их выставить, учитывая то место, которое они занимали. Бун всегда был тем редким и великолепным бриллиантом, светом которого мои родители никогда не уставали восхищаться, а я, с другой стороны, всегда был так себе сыном. Конечно, никто и никогда не осмеливался сравнивать нас в открытую, но я был твердо убежден, что по-настоящему понять меня могут только люди, у которых тоже есть братья и сестры. Вначале я изо всех сил старался соответствовать брату, но с годами все мои усилия заставить наших родителей одинаково гордиться нами оказались тщетными. Я думала, что у меня все в порядке, пока не случилось это – скандал относительно моей истинной сексуальности, вынудивший меня уйти из престижной школы, которую мой брат так же посещал и окончил с отличием, в маленькую частную провинциальную школу. Это тот момент, который заставил меня прекратить попытки. Мне не нужно делать все возможное... Как бы я ни старался, я никогда не смогу превзойти Буна в их глазах. Однако я надеялся, что, по крайней мере, поступление в медицинскую школу даст мне возможность хоть раз заставить родителей мной гордиться. Но по сравнению с будущим и самым первым кардиохирургом в семье, это оказалось ничтожным... – Выбор за тобой, я не настолько голоден. С этими словами я повернулся и вышел из комнаты, направляясь к лестнице, ведущей в мою комнату, но прежде чем я успел подняться на первую ступеньку, Бун догнал меня, схватив за руку, и остановил: – Эй, что случилось, Банн? — спросил он меня, заставив повернуться: – В чем проблема? – Ничего. Поздравляю. Выплюнул я и снова быстро повернулся к лестнице, чтобы наконец добраться до своей комнаты. Однако, когда я прошел почти половину их пути, Бун снова схватил меня, но на этот раз он взял меня за плечо и, не дожидаясь, пока я что-нибудь скажу, спросил меня: – Подожди секунду. Разве результаты вступительного испытания не были сегодня известны? Как прошло? Я ответил не сразу, удивившись, что он вспомнил, но через несколько секунд ровным тоном сказал: – Ты можешь сказать маме и папе, что меня приняли. *** Настоящее Честно говоря, я уже несколько дней не мог нормально отдохнуть. Постоянное, безостановочное напряжение не давало мне расслабиться и спокойно спать. Несмотря на то, что у меня были закрыты глаза, я мог воспринимать каждый малейший шум или изменение вокруг себя, и, прежде всего, я не мог успокоить биение моего сердца, которое еще больше ускорилось, когда я заметил, что другой человек вошел в комнату. Свет выключается и сразу после звука передвигаемых одеял, когда он лег на кровать рядом со мной: "Сладких снов моя любовь." Глубокий голос Танн мягок, как будто он боится, что я его услышу. Я зажмурил и без того закрытые глаза, слова Тана при других обстоятельствах обрадовали бы меня, но в тот вечер они вызвали укол боли в моем сердце. То, что он сделал со мной, это непростительно. Мне казалось, мои чувства, моя любовь к нему исчезли навсегда. Один, в холодном загородном доме, я принял решение: как только все это ужасное дело закончится, я навсегда покину этот город, и Тана тоже. Это жалкое обещание было необходимо, чтобы успокоить его и добиться его сотрудничества. В отчаянии и неудовлетворенности я затеял этот фарс, настолько остро нуждаясь в защите, если хотел выбраться из него живым. Я также решил: с этого дня Баннакит не позволит себе больше никому доверять. Как я мог: тот, кого я считал своим лучшим другом большую часть своей жизни, оказался презренным существом, которое без всякой застенчивости приказало своим приспешникам любыми способами заставить меня замолчать. Человек, который с первой минуты нашего знакомства ухаживал за мной и бесстрастно заявлял о своей пылкой любви снова и снова, на самом деле был не чем иным, как безжалостным человеком, лжецом, готовым подчиняться любому приказу. Единственным человеком в мире, которому я мог доверять, был я сам. Я не забуду тот тяжелый урок, который жизнь так охотно преподала мне, до конца моей жизни. Может быть, я никогда не смогу полюбить кого-то в будущее. Вероятно, стану параноиком и буду с подозрением относиться ко всем и вся на всю оставшуюся жизнь… Неважно, ведь я только что узнал, что любовь не имеет такого большого значения; главное было выжить. (п/п: Какие однако у него мрачные мысли… А вообще я так и думала, что так просто он не простит Тана) Сильная рука обняла меня за грудь, и Тан притянул меня к себе, уткнувшись лицом в мою шею, и через некоторое время я почувствовал, что он уснул. Его жар, его ровное дыхание доставляют мне дискомфорт. Я сжал кулаки и постарался увеличить расстояние между нами, не разбудив его сон. Мне следовало остаться там, лежа рядом с ним, чтобы он поверил, что я несмотря ни на что решил остаться рядом с ним... Подожди... еще немного, и это испытание закончится, все очень скоро закончится. *************** Мои ноги двигались сами по себе, против моей воли, когда я шел по одному из больничных коридоров, а точнее я оказался в коридоре отделения общей хирургии. Если бы я продолжил движение прямо и наконец свернул налево, то оказался бы перед зданием судебно-медицинской экспертизы, где располагался морг. По мере того, как я продвигался вперед, я чувствовал, что воздух вокруг меня с течением времени становился все холоднее и холоднее. Я не знаю, как здесь оказался, но у меня всего лишь одна цель: в прозекторской меня ждет тело. Несмотря на то, что атмосфера была темной и мрачной, я должен был чувствовать себя в этой комнате непринужденно, ведь это было знакомое мне место, мое ежедневное рабочее место, но это было не так. Обнаженное тело лежит на столе из нержавеющей стали посреди комнаты. Это тело высокого, мускулистого мужчины, его лицо скрыто тенями. Я медленно приближаюсь к этому телу передо мной. Бледная, холодная, сильная рука трупа хватает меня за запястье, я подпрыгиваю в страхе, мои глаза, наполненные ужасом, поднимаются к лицу тела. Он медленно поднимает голову и открывает глаза, чтобы посмотреть на меня — знакомые глаза. – Я никогда не хотел, чтобы ты умер, — голос эхом разносится по комнате: – Мне очень жаль*. (п/п: Прям мурашки по телу. Брррр…) Я проснулся вздрогнув, широко открыв глаза, тяжело дыша и опасаясь, что у меня сердечный приступ, мое сердце так сильно колотилось в груди. Когда я успокоился, первое, что я заметил, был луч солнечного света, который, просачиваясь через окно, осветил дверь гардероба. Я чувствую тепло, исходящее от тела, лежащего рядом со мной, мужчины. Я сел, убрал его руку, все еще обнимавшую меня за талию, и начал массировать виски, пытаясь успокоиться. Стресс снова взял надо мной верх. О, как я ненавижу эти кошмары… – Хочешь, чтобы я сегодня увиделся и все прояснил у Пэда? – спросил Тан, когда занял место на кухонном острове с дымящейся чашкой кофе. – Да, точно. Первое, что ты должен сделать, когда увидишь его, — это извиниться за то, что потерял над собой контроль и так с ним разговаривал вчера вечером. Закончив говорить, я взял еще одну большую ложку каши. Я шел на поправку, мой аппетит тоже возрос, настолько, что в это утро я попросил Тана дать мне добавку. Пока я доедал, Тан сидел молча с виноватым выражением лица. – Мне жаль, что я так взорвался, что не мог контролировать себя и говорил то, чего не следовало говорить, извини. Тогда я указал на него ложкой и строгим тоном сказал: – Тебе нужно позвонить ему и извиниться перед Пэдом. Он должен быть на нашей стороне, поэтому, увидев его, будь любезен и извинись. Поговори с ним напрямую и дай ему понять, что настоящий виновник — ваш брат Пор. Попробуй настроить его против брата, и посмотрим, что произойдет. Тан испускает долгий вздох: – Я не думаю, что это будет так просто. Пэд не простит меня так легко, ведь в конце концов я тот человек, который тебя убил. Прямо сейчас, насколько я понимаю, Пэд, планирует свою месть, пока мы говорим. – Если ты действительно не можешь загладить свою вину, тогда попытайся настроить двух братьев друг против друга. Я кладу ложку в миску: – Надо надеяться, что Пэд питает к Пору такую же ненависть, как и к тебе, зная, что это он отдал приказ убить меня. Наверное, зависит от того, насколько сильны его чувства ко мне. Я заметил вспышку, которая промелькнула в его глазах, когда он услышал последнее предложение. – Если то, что он сказал, неправда и он видит во мне простого одноклассника, он ничего не сделает. Если же он сказал правду и действительно считает меня своим лучшим другом… или что-то в этом роде… мне кажется очевидным, что мы воспользуемся этим в своих интересах. Тан не ответил, он какое-то время молчал, явно пытаясь подавить всплеск гнева. — Так, ладно, теперь нужно позвонить Пэду и извиниться. Спроси его, можешь ли ты поговорить с ним лично, Тан. Чтобы мой план сработал, Тану нужно было успокоиться, прежде чем он все испортит своей глупой ревностью. Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Поэтому я встал и, оказавшись перед ним, обвил руками его шею, наклонился и поцеловал его в губы. Я мгновенно почувствовал, как его тело расслабилось, и после того, как наши губы разошлись, он отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза, одной рукой начал ласкать мою щеку, а затем прошептал: – Хорошо, хорошо, я сделаю это. (п/п: Какой же Банн все-таки жестокий…) Он встал, достал из кармана сотовый телефон и спросил меня: – Ты не возражаешь, если я выйду и позвоню? Если я посмотрю на тебя, пока разговариваю с ним, я не могу не вспомнить об этом... Мне бы не хотелось устраивать еще один беспорядок. Мне очень хотелось послушать их разговор, хотелось присмотреть за ним, но я решил, что лучше предоставить ему это сделать одному, поэтому кивнул головой: – Конечно, только не создавай больше проблем, ладно? Тан утвердительно покачал головой и вышел из кухни, оставив меня одного в комнате. Я снова сел и вздохнул, уже уставший от этого дня, я искал в себе необходимые силы, чтобы дожить до вечера и, прежде всего, противостоять новой проблеме, которая материализовалась передо мной: Бун. Хотя всю свою жизнь я считал Буна не братом, а непреодолимым соперником, между нами никогда не было ожесточенных споров, и я никогда не ненавидел его. Он был хорошим человеком, прекрасным профессором, любящим отцом и мужем, и преданным сыном. Именно его недостижимое совершенство медленно отдаляло меня от моих близких до такой степени, что подталкивало принять назначение в самую отдаленную провинцию страны. Моим самым большим желанием было прожить свою жизнь свободно, вдали от них. Мои родители уже получили все виды удовлетворения от своего первенца. А я им не нужен. Я не идеален… Теперь здесь был Бун, рыцарь в сияющих доспехах, выполнявший последнюю из своих обязанностей — долг быть хорошим братом. Он бросил семью и работу, и невзирая на собственную безопасность, улетел искать пропавшего младшего брата. Зная его, он никогда бы не вернулся так легко в столицу, не сделав предварительно все, что в его силах, чтобы узнать, что на самом деле со мной произошло и жив ли я еще или нет. Брат пришел мне на помощь, как можно быстрее, не зная, что я не только не жду его, но что его присутствие осложняет мое и без того тяжелое положение. Это слишком опасно, я очень переживаю за его безопасность. Возможно, Тан был прав, мне следовало найти безопасный способ поговорить с ним лично и убедить его вернуться в Бангкок как можно скорее, пока не стало слишком поздно. Тан вернулся на кухню с обеспокоенным видом: – Я пытался позвонить ему пять раз, но он так и не ответил. – Действительно? Давай, попробуй еще раз через некоторое время. Я должен был этого ожидать, но тем не менее у меня появилось плохое предчувствие: – Можешь ли ты отследить местонахождение Пэда с помощью своего мобильного телефона? Тан взял белый сотовый телефон Пэда. — Нет, я пытался, но не смог его найти. Скорее всего, он либо выключил свой мобильный телефон, либо отключил сигнал GPS на своем телефоне. Меня начало охватывать необъяснимое беспокойство: – Попробуй еще раз! Пробуй, пока не добьешься успеха. Тан обеспокоенно посмотрел на меня, он, конечно, не был рад видеть меня таким взволнованным по отношению к Пэду, но он сделал, как я просил, и, пытаясь отследить Пэда по своему мобильному телефону, он взял мой и включил его. Мне поступило несколько звонков, многие из них из больницы и пара от капитана Эма. Лучше было бы не включать его сейчас! Эй!! — воскликнул Тан, его глаза расширились от удивления. При его реакции я вскочил и посмотрел на него: – Что такое? – Есть! У меня есть точное местоположение Пэда! – Тан положил свой телефон в карман. – Правда?? Где он? – я поймал себя на том, что спрашиваю, даже не задумываясь об этом. Тан подошел ко мне и показал место, отмеченное на его мобильном телефоне: – Он… снова в этом районе. Я чуть не подпрыгнул от радости. Мы, наконец, начали добиваться прогресса. – Но место кажется странным. Я не знаю, зачем ему туда идти. – Где? Я смотрю на карту в недоумении, не зная, где она находится и что она представляет для Тана и членов его семьи. – Это заброшенный склад, построенный на месте одного из поместий моего отца. До недавнего времени тот использовал его как информационный центр или место для особых встреч. Затем Тан указал на свою практически зажившую рану на голове: – Вот тут Пэд сделал это со мной. В прошлом это место часто использовалось как безопасное место для некоторых встреч с его сотрудниками и для ведения дел, запугивания избиениями. Иногда место используется, чтобы пытать или убивать кого-то… Тан скрестил руки на груди, задумавшись. Тан рассказал мне, что одним из кротов в полиции был капитан Ту, который в течение многих лет передавал информацию сначала отцу, а затем и брату Тана. Он был прямым начальником капитана Эма. Я никогда не верил, что капитан Эм был одним из кротов Сиаода, но он был подчиненным капитана Ту, выполнявшим его приказы. Я не виню его за это. Однако мысль о том, что он тоже замешан в той шайке коррумпированных полицейских, меня не удивила. — Тебе придется пойти к нему. Тан кивнул. – Я пойду немедленно. Я буду держать тебя в курсе, как только приеду. – Я пойду с тобой. Я сказал, не слишком задумываясь, и, как и Тана, меня тоже удивили мои собственные слова. Мои инстинкты подсказывали мне, что мне тоже следует пойти. – Точно нет! Ты вообще никуда не пойдешь! – Тан сказал угрожающим тоном и посмотрел: – Ты прекрасно знаешь, насколько это опасно, и я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. – Я буду прятаться в машине, никто меня не увидит. Однако, если бы ты был в опасности, я бы пришел тебе на помощь. — настаиваю я резким голосом, не обращая внимания на взгляд Тана. Я не собирался останавливаться, собираясь убедить его взять меня с собой, поэтому добавил: – Тан, пожалуйста, позволь мне пойти с тобой. Ты тоже в опасности, и я слишком волнуюсь, что с тобой что-нибудь случится. Тан упер руки в бедра, нерешительно закусил губу и, глядя на меня долгие и бесконечные секунды, наконец сдался: – Тебе придется надеть балаклаву и очки. Я найду их для тебя. ************** В таком наряде мне было очень некомфортно, но я согласилась пойти с Таном. Я бы сделал все, чтобы следовать своему плану и двигаться в правильном направлении. Тан решил, что помимо балаклавы и очков мне нужно завершить свой образ, поэтому он заставил меня переодеться полностью в черное, одолжив свою одежду, брюки и толстовку с капюшоном поверх балаклавы. Я нахожусь в полулежачем положении на заднем сиденье, пытаясь мельком увидеть что-нибудь из окна. – Это то, что на тебе было в ту ночь, когда ты ворвался в мой дом, я прав? — спросил я мужчину, сидевшего на переднем водительском сиденье и глядящего на дорогу. На его лице появилась легкая улыбка: – Ты узнал мой запах? Я закатил глаза, раздраженный этими словами: – Я серьезен. – Хорошо, извини. Тан ответил, быстро взглянув на меня в зеркало заднего вида, а затем оглянулся на дорогу впереди: – Это то, что на мне было в ту ночь, когда я впервые пришел к тебе домой. Больше я ничего не сказал, а перевел взгляд на длинные рукава толстовки. Воспоминания обо всем, что произошло, все еще злили меня, и особенно воспоминания о поведении Тана все еще очень ранили меня. Через несколько минут я услышал, как Тан включил поворотник, и тут же поднял голову, пытаясь выглянуть в окно, чтобы понять, куда мы направляемся. Мы свернули на грунтовую дорогу посреди открытой местности и проехали несколько километров, прежде чем вдалеке я увидел склад с каменными стенами и крышей из металлических листов, расположенный у подножия густого леса и окруженный деревьями лонган. Уединенное место, идеально подходящее для тайных встреч. Тан остановил машину перед входом на склад и только тогда повернулся ко мне; резким рывком я опустил голову, опасаясь быть пойманным с поличным. – Там припаркован черный внедорожник. На складе наверняка кто-то есть. Тан снова взглянул на меня с беспокойством: – Ты уверен, что хочешь остаться один в машине? Я мог бы оставить двигатель работающим. Я покачал головой: – Нет, это выглядело бы подозрительно. Просто оставь окно немного приоткрытым, чтобы стекла не запотевали. Холодно, но со мной все будет в порядке. Тан кивнул, опустил водительское стекло ровно настолько, чтобы обеспечить циркуляцию воздуха, и выключил двигатель автомобиля: – Приложение показывает, что Пэд все еще там. Он скорее всего будет в заднем офисе. Я сделаю это так быстро, как только смогу, и вернусь сразу к тебе. – Не спеши. Удели столько времени, сколько нужно. Это важно, ты должен все делать правильно. – Хорошо. Тан взял белый телефон и протянул его мне: – Если что-нибудь случится, свяжись со мной. Тогда я выйду. Я отправил Тану короткое сообщение: [Исчезни сейчас.] На случай, если Тану тоже грозит опасность, единственное, что ему нужно было сделать, это послать мне простой смайлик. Тан посмотрел на меня в последний раз, прежде чем выйти из машины и исчезнуть на складе. Оставшись один в машине, я сел и внимательно огляделся, обратив внимание на черный внедорожник, припаркованный неподалеку. При виде его меня снова охватила едва сдерживаемая и необъяснимая тревога. Я предположил, что Тану понадобится не меньше часа, чтобы извиниться и поговорить со своим братом, поэтому, когда вскоре после этого я увидел, как Тан вышел со склада и побежал к машине с явным выражением паники на лице, я был очень удивлен. В мгновение ока он добрался до машины, и, открыл дверцу, я заметил ужас в его глазах и бледное лицо, от которого у меня по спине пробежала холодная дрожь. — Банн… — сказал он дрожащим голосом. — Это Пэд… Мое сердце остановилось. — Т… там, ты… ты… должен пойти со мной. Тан начал дрожать, и не смотря на холод, на его лбу выступили капли пота. Боги небесные, пожалуйста! Пусть не будет того, чего я боюсь! Нет, это не могло быть правдой... Я был шокирован, когда собственными глазами увидел то, о чем Тан отчаянно говорил несколькими минутами ранее. Это видение потрясло и меня до такой степени, что я закрыл глаза и всем своим существом пожелал, чтобы, как только я их снова открою, все было не реальным, а было просто еще одним из моих кошмаров. — Кто… Ч-что нам теперь делать? – Тан прислонился к одной из колонн склада, явно все еще потрясенный. Его голос заставляет меня снова открыть глаза и столкнуться с реальностью. Я вижу мужчину, лежащего на животе, его конечности раскинуты, как будто он пытался сражаться до последнего вздоха. Голова повернута в сторону, в мою сторону, широко открытые глаза смотрят в неопределенную точку. Эти глаза, такие знакомые и ледяные которые больше не способны видеть этот мир. Инстинктивно я снял очки и, сам того не осознавая, позволил им упасть на землю, в то время как мое тело само по себе сделало несколько шагов назад, и когда мои ноги столкнулись с одним из деревянных ящиков, разбросанных тут и там на складе. Я позволил себе упасть на него под своей тяжестью. Я чувствую, как вся энергия ускользает из моего тела. Чувствую, как поднимается желание плакать, но мои глаза остаются сухими. – Как... как долго... Тан был по крайней мере так же шокирован, как и я: – Как он умер? – Черт! На меня накатывает ярость. Однако, собрать мысли воедино, обрести спокойствие и ясность в тот момент было невозможно. Ответить Тану для меня должно было быть несложно, ведь это моя специальность: идентификация тела, определение времени смерти и причины. Вопросы, на которые в тот момент не нашлось ответа, учитывая, что моя голова полностью пуста, и мое зрение размывается… – Банн... Тан произнес мое имя все еще дрожащим голосом: – Он… как он умер? Продолжая сидеть неподвижно, закрываю глаза, пытаясь вернуть контроль над своим телом. Мне нужно ответить на вопросы Тана...  Мне следует провести хотя бы первоначальный анализ места преступления, чтобы выяснить, что случилось с Пэдом и как, черт возьми, он мог умереть в этом заброшенном месте. Я заставляю себя снова открыть глаза, встаю и направляюсь к телу мужчины, несмотря на дрожащие ноги. Первый вопрос: кто жертва? Мне не нужны его удостоверения личности, зубные отпечатки или ДНК-тест для идентификации тела, поскольку мы оба знаем, я и Тан, что это Пэд, прокурор, которому должно было исполниться 30 лет через два месяца. Второй вопрос: где он умер? Я просканировал пол рядом с телом в поисках каких-то следов, может быть, крови, но ничего. Никаких капель или брызг, даже его одежда была безупречной. Что меня озадачило, так это положение тела. Хотя следов, по-видимому, не было, априори нельзя было исключать, что мужчина умер не в этом положении: кто-то мог переместить его сразу после смерти, до наступления трупного окоченения, чтобы заставить людей думать, что это было самоубийство. В случае Пэда меня в этом убедила его спина, он лежал на ней, в случае смерти от удушья жертва падает на землю, наклонившись вперед и, следовательно, на живот. Мое внимание тогда привлек сотовый телефон, запертый в его руке, вероятно, он пользовался им в последние минуты своей жизни. Тан заметил, что я смотрю на руку Пэда, поэтому подошел ко мне и спросил: – Это… – Тан, не мог бы ты разблокировать экран его телефона чем-нибудь, например, ручкой? Я хочу посмотреть, что было на экране перед его смертью. Я бы никогда не позволил Тану оставить отпечатки пальцев на месте преступления. – Хм? Что? Тан, все еще находившийся в шоке, отстранился, когда понял, о чем я его только что спросил. Руками он ощупал карманы и слегка покачал головой: – У меня здесь ничего нет. Мне придется использовать стилус, чтобы включить экран. В любом случае, Пэд, скорее всего установил пароль. — Верно, но мы все равно можем попробовать. Может быть, если ты найдешь в машине полиэтиленовый пакет, ты сможешь обернуть в него руку и использовать его как перчатку, а затем попытаться разблокировать мобильный телефон. – Хорошо, я проверю, есть ли у меня в машине пакеты. Ты… ты справишься здесь один, Банн? Тан повернулся ко мне, только потом отвел взгляд от тела. — Да, конечно, но делай это быстро. Мне тоже нужны полиэтиленовые пакеты, мне придется использовать их вместо перчаток, чтобы осмотреть тело. Я глубоко и очень медленно дышал, чтобы сохранить необходимое спокойствие и сконцентрироваться. – Да конечно. С этими словами я увидел, как Тан повернулся к выходу со склада и направился к машине. Третий вопрос: когда он умер? Чтобы установить время смерти мне пришлось хотя бы бегло осмотреть тело. Сначала мне следовало оценить стадию цианоза кожи. Поскольку это происходит из-за чрезмерной концентрации в крови неокисленного гемоглобина, что проявляется в первую очередь на самых тонких и васкуляризированных участках кожи, то цвет кожи приобретает синевато-зеленый цвет, поскольку под действием силы тяжести и отсутствие учащенного сердцебиения приводит к прекращению кровообращения в организме. Сразу после этого начало трупного окоченения крупных суставов и особенно их суставов варьируется в зависимости от размера сустава и размера пострадавшего. В любом случае, однажды начавшись, трупное окоченение завершается в течение 24 часов. Судя по тому, что я видел, он должен был быть мертв менее чем через 24 часа. Только после того, как Тан принесет мне пакеты, я смогу провести тщательное обследование тела и определить время смерти. Четвертый вопрос: что его убило? Его смерть не была вызвана избыточной потерей крови, огнестрельным ранением или удушением. Я направляю взгляд на открытый рот. Из него идет много пенящихся веществ, смешанных с слюной. Это был явный признак дыхательной недостаточности из-за отравления. Скорее всего, Пэд умер в результате приема какого-то токсичного вещества. Таким образом, возник вопрос: как он мог подвергнуться воздействию этого ядовитого вещества? Внутри склада воздух был чистым, не было и следа емкостей или баллонов с вредными газами. Он не мог прикоснуться к нему или вдохнуть его, скорее, он, должно быть, проглотил его перорально или внутривенно. Мне нужно проверить, есть ли следы от укола иглой или что-то подобное. Ничего... Я снова осмотрелся в поисках следов менее очевидного токсичного вещества. Затем я вижу небольшую чашку кофе на большой картонной коробке. Это бумажный стаканчик с крышкой для горячего кофе. Я приближаюсь, чтобы исследовать ее. Наклоняюсь и пытаюсь понюхать его содержимое. Большинство гербицидов и пестицидов имеют характерный запах, тогда как другие не имели запаха вовсе. Я учуял только запах кофе и миндаля... Мои глаза расширились... Запах миндаля? Цианид. Конечно, я не мог быть уверен, что токсическое вещество, которое проглотил Пэд, было цианидом, это было всего лишь мое предположение, но, тем не менее, судя по запаху кофе и следам на теле, причиной смерти вполне могло быть отравление этим веществом. Цианид — это вещество, которое может находиться в различных стадиях: твердом, жидком и газообразном. Конечно, его прямой прием приводит к почти мгновенной смерти, обычно самое большее через 5 минут. Его запах почти полностью перекрывался запахом кофе, к тому же твердый цианид был легкодоступным веществом. Простого лабораторного теста было бы достаточно, чтобы подтвердить наличие цианида в крови. Пятый вопрос: в чем причина смерти? Было только две возможности: самоубийство или убийство. Было ли это то или другое, я должен был признать, что это было ужасно. Если бы это было самоубийство, мотивом могло бы быть чувство вины, которое Пэд испытывал за то, что со мной произошло; а если бы это было убийство... могло ли это быть делом рук Пора? – Это чистое безумие! Я почти зарычал на себя, пытаясь не потерять вновь обретенное спокойствие. Все, что мы сделали, больше не имеет смысла. Нам придется начать все сначала. Я снова почувствовал себя потерянным и беспомощным, как в первую ночь, когда Тан напал на меня в моем доме. В этот момент вижу, как, Тан бежит обратно в склад с четырьмя пластиковыми пакетами. – Я здесь, Банн! Он тут же вручил мне пакеты. Я повернулась к нему и, не теряя больше времени, засунул руки в них, как в перчатки. Это будет первый раз за всю мою карьеру, когда я проведу незаконное вскрытие тела. Тан отошел, уселся на деревянный ящик неподалеку, оставив меня одного и все время глядя на меня с выражением ужаса, смешанного с восхищением. Если бы у него было такое выражение лица, когда я впервые увидел его, когда осматривал тело Джанеджиры, я бы никогда не заподозрил, что он мог быть ее убийцей. *************** – Восемь часов. – сказал я, когда мы оба вернулись в машину. – Пэд был мертв около 8 часов, максимум 12. Я бы сказал, между 11 и 3 часами прошлой ночи. Я считаю, что причиной смерти было отравление, а причиной смерти могло быть как самоубийство, так и убийство, но я склоняюсь к убийству. Насколько я понимаю, кто-то растворил в кофе цианид, чтобы скрыть запах и сделать это похожим на самоубийство, если его обнаружат. К счастью для нас, на телефоне Пэда не было блокировки, и мне просто нужно было приложить его большой палец к экрану телефона, чтобы разблокировать его. Последним было открыто приложение геолокации. Умирая, Перт включил свой GPS, чтобы кто-то мог найти его. Это было лучшим решением, которое он мог принять, поскольку к тому времени яд уже попал в его кровообращение и начал блокировать дыхательные пути. – Вчера вечером? Тан с разочарованием выглянул из машины: – Это была тихая ночь, мы спали вместе, я, конечно, этого не ожидал. Но кто еще мог желать его смерти? Я наблюдаю за Таном несколько мгновений и затем говорю: – Мне очень жаль. Тан медленно покачал головой. — На самом деле очень больно не только от боли, но и от шока. Тан вставил ключ, и заведя машину, посмотрел на меня: – Что нам теперь делать? Мне кажется очевидным, что привлечь Пэда на нашу сторону уже невозможно. Мне сообщить в полицию? – Я также хочу, чтобы ты вызвал полицию, но я не знаю, что они подумают обо всем этом. Это будет второй раз за последние дни, когда ты обнаруживаешь тело. И оба человека были близкими тебе людьми. Танн поднимает руку к глазам и трет их. – Что же нам делать тогда? Что, мы оставим его здесь, никому не сообщив? Я был ошеломлен. Я также хотел, чтобы тело Пэда было найдено как можно скорее. Хотя его кожа начала синеть, его лицо все еще было красивым, как будто он спал. Если бы он оставался там более 48 часов, его тело начало бы разлагаться, как и любое другое, раздувшись и приняв синевато-зеленый цвет. Я обернулся, чтобы посмотреть на дорогу. Проклятие! Это место было действительно скрытым и изолированным от мира. Каким был бы лучший и самый быстрый способ привлечь внимание проезжающего мимо автомобилиста? – Тан, как ты думаешь, у этого внедорожника есть GPS на случай кражи? – я почти резко повернулся к Тану, как будто меня осенила вспышка гениальности. – Я не знаю, а что? – Если он им оснащен, нам просто нужно разбить окно, как будто хотим совершить кражу, чтобы сработала сигнализация и активировалась его геолокация, – говоря это я открыл дверь машины. Тогда нам нужно уйти отсюда как можно скорее. Я хотел, чтобы Пэд мирно покоился в гробу, пока он еще выглядел красиво. Это будет мой последний акт дружбы. Покойся с миром, мой друг. Я прощаю тебя за все, что ты сделал со мной. Если действительно существует реинкарнация, возможно, мы встретимся снова!