Обстоятельства смерти

POV Банн Вынужденный обстоятельствами оставаться уединенным в спальне Тана, я ничего не мог сделать, кроме как каждый вечер ждать его возвращения. Оказавшись в комнате, Тан начал нервно ходить взад и вперед с мобильным телефоном в одной руке. Я, спокойно сидя на кровати, некоторое время наблюдал за ним. Я никогда не видел его в таком состоянии, таким обеспокоенным. Услышав, что произошло несколькими часами ранее, причина его поведения стала понятна. Крупные капли пота выступили у него на лбу, и одна за другой начали скатываться по вискам. Я отвернулся от него и посмотрел на еду, которую Тан приготовил на ужин и оставил в изножье кровати. Он сказал мне ужинать без него, так как у него совсем пропал аппетит. Шли дни, и ситуация для Тана становилась все хуже и хуже. Я подумал о том, как давно я не видел его улыбки. Я скучал по теплой, милой улыбке, которую он дарил мне каждый раз, когда встречал меня. Я тут же выбросил из головы эту вредную и проклятую мысль, еще раз сказав себе, что все, что сделал Тан, было подставой, ложью. – Хватит ходить туда-сюда. Садись и ешь. – Я не голоден. Он сел на стул перед письменным столом. – Я понял это слишком поздно, если бы я знал раньше, я бы непременно увез мать в безопасное место, в другую провинцию. – Почему ты не сделал этого давным-давно? Почему ты все это время оставлял ее заложницей этой семьи? Я озвучил вопрос, который задавал себе с тех пор, как Тан рассказал мне свою историю. Тан покачал головой: – Моя мама здесь счастлива. Ты забываешь, что она деревенский человек, глубоко привязанный к своей семье и своей стране. Более того, с тех пор как я присоединился к главной семье, отец всегда регулярно посылал своих людей проведывать ее. Если бы она внезапно исчезла, все бы поняли, что что-то не так, и, что это все было частью моего плана восстания и что я спрятал ее, чтобы защитить. Я никогда не хотел, чтобы она рисковала, если бы я сделал, как ты говоришь, я бы заставил ее жить жизнью беглеца, ты понимаешь? Лучший способ обеспечить ее безопасность — это заставить ее жить как можно более мирной жизнью, вот и все. Голос Тана дрогнул: – Однако теперь все изменилось. Пор хочет мою голову. Я не знала, как его успокоить: – Попробуй позвонить ей, спросить, вышла ли она уже из дома. – Я звонил ей 5 минут назад. На данный момент она все еще прячется в доме своего соседа. Тад еще не прибыл. Затем Тан вскочил со стула и снова начал нервно ходить по комнате: – Банн, как ты думаешь, Тад успеет вовремя? Или люди моего брата доберутся туда первыми? – Постарайся успокоиться. Подожди, пока парень с тобой свяжется. Кто знает, может быть, Пор не…... Я не успеваю закончить предложение, как Танн подходит ко мне и обнимает. Все его огромное тело дрожит, как у испуганного ребенка. Тан однажды сказал мне, что он плачет только тогда, когда боится потерять кого-то, кого очень любит. Должно быть, это был один из тех моментов, когда он мог дать волю этим эмоциям. Я медленно поднял руки и погладил его по спине, чтобы утешить: – То про, что ты спрашивал меня раньше… О том, как убить кого-то, не оставив следов … Я знаю, как это сделать. Тан тут же разорвал наши объятия и отстранился, чтобы посмотреть на меня с надеждой в глазах: – Как? Что мне нужно сделать. – Внутривенное введение калия. Это может привести к остановке сердца… это смертельно. Даже с помощью вскрытия и соответствующих анализов крови они не смогут это выяснить, поскольку сразу после смерти уровень калия в крови высок, но... Я на мгновение нерешительно остановился, прежде чем продолжить, однако не дав Тану времени сказать: – Это не покажется подозрительным, только если Пора госпитализируют, потому что в этом случае, как показывает практика, ему введут как минимум внутривенно физиологический раствор. Если бы, наоборот, мы попытались ввести ему вне больницы, отверстие для укола наверняка осталось бы, и это сразу же выявилось бы при вскрытии, предполагая убийство. — Значит, нам нужно убедиться, что его поместят в больницу? – Да и лучше всего было бы из-за сильной травмы головы или ранения виска, короче, как то, что случилось со мной. Вспоминая о том, что произошло, и теперь зная, кто несет за это ответственность, меня пронзила вспышка гнева. Тан молчал, и в его глазах я увидел раскаяние; меня это успокоило. – Я сделаю это. Мы сделаем это, как только моя мать будет в безопасности. У Тана зазвонил сотовый телефон, и он тут же взял его, но когда прочитал имя на дисплее, то был в недоумении, после чего, не ответив, он протянул мне телефон: – Это доктор Бунлерт. Я сразу же принял звонок: – Привет. [Банн?] – Да, я. Ты уже добрался домой? [Я приземлился в Бангкоке, но прежде чем отправиться домой, зашел к инспектору Анучарту и рассказал ему все.] – Что?! Я яростно закричал, заставив Тана от удивления обернуться: – Как ты можешь ему доверять? Как ты можешь быть уверен, что он не из коррумпированных полицейских?! Мы с Таном обречены, если кто-то из информаторов узнает правду и сообщит хоть одно слово! [Подожди! Сначала успокойся. Анучарт — мой друг, мы можем ему доверять. Он сказал мне прислать ему любые улики и доказательства, а он поговорит с администрацией города и поручит провести расследование всей местной полиции.] – Какие доказательства? – ответил я, нахмурившись. [Все, что угодно, что можно использовать против Пора или Пэда, или доказательства прошлых преступлений, совершенных их семьей. Тан должен суметь их найти.] Я повернулся и посмотрел на Тана, моему мозгу потребовалось время, чтобы обработать всю только что полученную информацию. Было ли это действительно правильным решением рассказать Буну всю правду? Типично для моего брата, он действовал в одиночку, никого не предупредив. Однако, к нашему счастью, мой брат был умным парнем и редко делал что-то, что оказывалось не правильным. [Банн…] Бун окликнул меня, чтобы убедиться, что я все еще на линии из-за длительного молчания. [Тан ничего не может сделать, опасаясь подвергнуть опасности свою мать и тебя... ты тоже ничего не можешь сделать, ты даже не можешь помочь себе, потому что все думают, что ты мертв. Я же, наоборот, посторонний, могу свободно передвигаться под предлогом обращения в полицию с целью оказать на них давление в поисках моего пропавшего брата. Никому не покажется странным, что я обратился к некоторым своим знакомым здесь, в столице. Давай я тебе помогу. Плюс… слушай меня внимательно.] Я вздохнул: – Что еще? [Не мог бы ты просто... перестать думать, что ты один с этим справляешься? Не забывай, что у тебя есть я. Если что-нибудь случится, пожалуйста, позвони мне. Ты этого не знаешь, но когда мама услышала о твоей кончине в новостях, по телевизору, она посмотрела на твою фотографию и расплакалась. Папа с этого дня не прикасается к еде.] Я даже не мог сглотнуть, эти слова меня так удивили… [Ты можешь предпочесть дистанцироваться от нас, от своей семьи и прожить свою жизнь в одиночестве, но не забывай об этом, мы всегда будем там, всегда. Так что делай, как я говорю, и все это очень скоро закончится.] Я сжал кулаки. Последнее предложение мой брат произнес типичным тоном раздраженного профессора: глубоким баритоном, типичным, когда ругает провинившегося студента, и который произвел на меня эффект удара прямо под дых. — Хорошо, я… я передам твое сообщение Тану. [Очень хорошо. Пришлите мне любые доказательства, которые сможете найти. Чем больше, тем лучше. Все улики, даже преступления многолетней давности, которые Тану было приказано совершить. Я попытаюсь договориться с полицией, чтобы получить для него минимальное наказание за сотрудничество.] – Хорошо, – ответил я смиренно. [Умм, позаботься о себе. Я позвоню еще раз сегодня вечером, чтобы узнать, как ты.] На этом мой брат закончил звонок. Тан посмотрел на меня, явно полный вопросов, а после того как я рассказал ему то, о разговоре с Буном, выражение его лица потемнело: – Я думаю, что о проникновении в семейный дом, чтобы найти все необходимые доказательства, не может быть и речи. Туда невозможно пробраться, когда тебя ждут, и не попасться. Потом на ум что-то пришло … – Фотография! Фотография, которую ты отправил Пору в качестве доказательства моего убийства, ты же отправил на его личный мобильный телефон, верно? – Да. Глаза Тана расширились. – Как ты обычно получаешь от него приказы? Он звонит тебе лично или пишет? – Пор приказал мне убить тебя во время телефонного разговора, но я отправил ему фотографию твоего трупа. Кстати, Пор перед тем, как я отправил ему его, написал мне слово [Фото?]. Затем Тан показал мне сообщение, которое он получил, и когда я прочитал его, мое сердце начало бешено колотиться. – Сделай скриншот и перешли его Буну. – Для чего? Я имею в виду, какую пользу может принести это простое сообщение. Других он мне не присылал, и это, конечно, не может быть доказательством того, что он является заказчиком твоего убийства. – Но это сообщение показывает, что он знал об этом. Я указал на двойную синюю галочку в открытом чате — знак того, что сообщение не только получено, но и прочитано: – Конечно, было бы здорово, если бы у нас действительно был его мобильный телефон. Тан молчал, он определенно о чем-то размышлял, и когда я собирался спросить его, о чем он думает, и есть ли у него конкретный план убийства Пора, он заговорил, застигнув меня врасплох: – Как ты думаешь, скриншот, который Пор прислал Пэду, принесет больше пользы? Я нахмурил брови в изумлении от его вопроса: – Мне кажется очевидным, что он причастен к моей смерти, поэтому нам нужно заполучить его мобильный телефон. Тан покачал головой, и это еще больше смутило меня: – …Банн, пожалуйста, постарайся не слишком злиться на меня. — Почему я должен злиться на тебя? Он что-то скрывал от меня? Действительно? После всего, через что мы прошли, он все еще делал что-то подобное? Тан полез в карман и вытащил… сотовый телефон. – Я пытался дозвониться Пэду тысячи раз. Если бы полиция проверила этот телефон, они бы обнаружили только мои звонки. – Это тот телефон, который я нашел возле тела Пэда. – сказал Тан и передал его мне. Я… я понял. Мое сердце почти остановилось от неверия в то, что Тан сумел приблизиться к телу своего сводного брата, действуя так осознанно: – Почему ты говоришь мне это только сейчас? И скажите мне, как нам его разблокировать? Разве он не заблокирован отпечатком пальца? – Да, но мы можем ввести комбинацию разблокировки. Однажды Пэд позвал меня и приказал позвонить со своего телефона. Он был настолько ленив, что всегда использовал одну и ту же комбинацию для всех своих мобильных устройств. Глазами он указал на телефон в моей руке: – И здесь такая же. Кроме того, одно из последних полученных сообщений было от Пора. Он прислал ему твою фотографию. В этот момент в моих глазах промелькнула вспышка, подобная молнии, которая мгновенно пронзает мрачную тьму на небе грозовой ночи. То, что я бы назвал надеждой. POV Тан Я не знал, сколько времени прошло после телефонного звонка от доктора Бунлерта. Тревога, очевидно, изменила мое восприятие течения времени. Как сейчас дела у моей мамы? Тад уже пришел за ней? Знает ли Пор, где она прячется? Это были вопросы, которые неопределенное время крутились в моей голове в бесконечном цикле. Я решил еще раз позвонить маме, хотя звонил ей всего 10 минут назад. Моя мать все еще пряталась в доме тети Берм и не было никаких признаков Тада. Я закончил разговор и вздохнул с облегчением, а затем повернулся и посмотрел на Банна, полностью поглощенного мобильным телефоном, который я дал ему ранее. – Все фотографии, весь чат, все аудиозаписи и фотографии, которыми обменивались Пор и Пэд, я отправил брату, – затем Банн встал с задумчивым выражением лица. – Мы идем на большой риск. Хотя мой брат и сказал, что инспектор — его верный друг, не знаю почему, но полностью доверять ему я не могу. – Иногда нужно рисковать. Нас не могут вечно преследовать неудачи. Я успокоил его или, по крайней мере, надеялся, что успокоил. Так или иначе, Банн повернулся ко мне, но не сказал ни слова. Однако это заставило меня осознать, что он пошел на такой риск впервые с тех пор, как решил снова довериться мне после того, как я умолял его. – Если появятся какие-либо новости, Бун немедленно сообщит нам об этом. Будь готов, потому что, если это произойдет, мы двое и твоя мама не успеем подготовиться, а нам придется выбираться отсюда как можно быстрее. Пока он говорил, то продолжал сохранять обеспокоенное выражение лица. Банн определенно был не из тех людей, которые остались в ловушке прошлого. Нет, его мысли всегда были направлены в будущее. Хотя мне очень хотелось это выяснить, я не осмеливалась представить, как его прошлые партнеры реагировали на эту сторону его характера. – Боги небесные, будем надеяться, что нам не придется заходить так далеко… Жужжание Мой мобильный телефон завибрировал, прервав наш разговор. Я взял его сразу же, поняв, что наконец-то поступил звонок, которого я так долго и с нетерпением ждал. Я ответил одной рукой и поднес телефон к уху: – Тад, ты уже на месте? – [Мистер Блэк!] – Тад прошептал: – [Я прибыл, но…] Мое сердце мгновенно остановилось: – Что?! – [Зом и его приспешники тоже здесь. К счастью, я увидел их вовремя, прежде чем они увидели мою машину и узнали меня. Хорошо, что я не помчался сюда на своем мотоцикле]. – Что?! - воскликнул я, полный гнева и еще более встревоженный, чем раньше. Зом был одним из близких соратников Пора. – Ты хочешь сказать, что Зом пришел туда первым? – [Да… и все выглядит непросто. Пор обязательно найдет твою мать, поскольку Зом и его люди обшаривают каждый дом в округе, чтобы найти ее]. – Дерьмо! Я выругался вслух со смесью гнева и смятения. Банн вздрогнул от моей реакции и посмотрел на меня с обеспокоенным выражением в глазах. – Как ты думаешь, сможешь найти способ войти в дом с синей крышей, тот, который я показал тебе на фотографии, и не быть обнаруженным Зомом?  – [За этим домом следят больше всего. Перед входной дверью, мистер Блэк, стоят как минимум четверо мужчин.] Тад вздохнул: — [Я действительно не знаю, как Зом узнал, что твоя мать здесь. Я не смог приехать вовремя. Мне жаль.] Я начал дрожать, как лист, не в силах произнести ни единого слова, и в то же время мое зрение затуманилось. — Ты не шутишь, да?  – [Какого черта мне это делать? Я серьезно. Я прячусь в машине и позвоню тебе, как только что-нибудь произойдет.] – ответил Тад раздраженным голосом Банн подошел ко мне вплотную. По его глазам было видно, что он понял суть разговора по моей реакции. Рука судмедэксперта сначала сжала мою руку, а затем переместилась на плечо, потирая его. В ужасе от происходящего я просто опустил руку, в которой держал сотовый телефон. Не только мои руки, но и все тело начало дрожать. Сразу после этого мобильный телефон снова завибрировал, но, в отличие от предыдущего, этот тип вибрации указывал на получение сообщения. Я собрал все свое мужество, прежде чем посмотреть. [У тебя все еще занятия? Позвони мне, как только закончишь. Твой брат.] Брат? С тех пор, как наш отец познакомил нас, Пор никогда не называл меня братом. Чем больше я читал это слово, тем больше понимал жуткий сарказм, с которым оно было написано. Я нажал на имя, чтобы начать звонок, и медленно поднес сотовый телефон к уху. Банн удивленно посмотрел на меня и через мгновение умоляюще попросил: – Пожалуйста, дай мне послушать. Я включил громкую связь, и всего через два гудка человек на другом конце линии ответил: [Оу, а ты быстро]  – Чего ты хочешь? – я не могу сохранять спокойствие [У тебя есть минутка? Давай встретимся.] – голос Пора полон удовлетворения. – [Сегодня я ходил в гости к твоей матери. Понимаешь, дело в том, что я хотел ей лично рассказать, что произошло с Пэдом. Жаль, что, приехав туда, я не застал ее дома. К счастью, через некоторое время я ее нашел. Мы сегодня вместе идём на его похороны.]  Мой гнев вспыхивает, как пламя, и я не смог его остановить, или, может быть, я не хотел его контролировать. – Давай покончим с этим! Чего ты хочешь от меня?! [Почему ты так расстроен? На это должны быть веские причины…] – Где, черт возьми, моя мать?! Я закричал, раскрывая Банну, ту агрессивную сторону своего характера, которую я научилась усмирять с детства. В моих ушах раздался холодный смех: [В чем твоя проблема?] — Что ты собираешься делать, Пор?! – продолжал кричать я. [Встретимся на складе. Ты встанешь на колени и попросишь прощения у Пэда, чтобы он мог покоиться с миром. После этого ты сразу пойдешь в полицию и сдашься. Там скажешь, что убил и Пэда, и доктора. Взамен твоя мамочка будет цела и невредима. Что ты думаешь, братец?]  – Я… НЕ… УБИВАЛ… ЕГО. – я прокричал каждый слог. – Отпусти мою мать немедленно! [Послушай, не заставляй меня повторять свои слова дважды. Увидимся сегодня вечером, ровно в 19:00. Конечно, тебе не обязательно приходить... но мне интересно: что будет с твоей дорогой мамочкой, если она целую неделю не будет проходить диализ?]  Он бросил трубку, до того, как я успел ответить. Я уставился на экран телефона, на котором было написано: 17:30. Начался обратный отсчет. Банн взволнованно схватил меня за обе руки: – Успокойся. Подумай на мгновение. Теперь у нас есть преимущество, если мы дождемся подходящего момента... Я впал в транс, настолько полностью обездвиженный страхом, что не услышал ни единого слова. Высвободился из его хватки и схватил ключи от машины, повернулся и быстро дошел до двери спальни, но почувствовал, как что-то держит меня за левую руку и сильно ее трясет: – Тан!! – Оставь меня, –сказал я серьезным голосом. – Мне нужно идти к маме. – Как ты собираешься это сделать, а? Тебя просто убьют! — Если я не пойду сейчас, то когда? Я обернулся и накричал на Банна, который был явно озадачен моим поведением: – Хватит думать, хватит планировать. Это все просто пустая трата времени! Я даже не знаю, в порядке ли она. Ты правда думаешь, что я буду просто сидеть здесь и ждать? Ты возьмешь на себя ответственность, если она умрет? Я снова попытался освободился из его хватки и указал на кровать. – Ты не пойдешь со мной. Возвращайся в постель и оставайся там! Делай, как я говорю, Банн, не заставляй меня снова надевать наручники. Банн широко раскрыл глаза в шоке от моих слов, настолько, что я увидел в его глазах страх, охвативший его при одной лишь мысли о том, что его снова посадят на привязь. Медленно Банн отошел от меня и, сделав несколько шагов назад, остановился: – Я не хочу, чтобы ты уходил. Это может быть ловушка. – Мне плевать, даже если это ловушка. Я знаю только то, что он забрал мою мать, и мне этого достаточно. Я должен идти. Но я знаю, что как только я выйду из этой комнаты, ты найдешь способ последовать за мной туда. – Не подходи ко мне! Теперь Бун выглядел рассерженным. Я качаю головой. Здоровье моей матери могло ухудшиться в любой момент, и я использовал это драгоценное время, чтобы убедить человека, в которого я был глубоко влюблен, не следовать за мной, потому что это было слишком опасно. Нет, я совершенно не мог потерять ни одного из них. – Вернись туда! — приказал я ему, подходя к сумке рядом со столом, а Банн подозрительно смотрел на меня. – Ты серьезно?! Банн закричал, спрятав запястья за спину. Вытащив футляр с наручниками, я обернулся в тот момент, когда Банн схватил пистолет и направил его на меня. — Банн, пожалуйста… только не снова. — умолял я, глядя ему прямо в глаза, а он продолжал держать оружие. Убежденный, что он воспользуется им, чтобы заставить меня взять его с собой, я был шокирован, когда он вложил пистолет мне в руки. Взяв оружие, я в недоумении повертел его в руках. Его реакция меня озадачивает, он все еще выглядит разочарованным, но способен контролировать гнев, намного лучше меня. Его поведение помогает мне немного успокоиться.  — Возьми его с собой. – Банн посмотрел на оружие в моих руках: – Это лучше, чем ничего. Я сосредоточился на револьвере в своих руках, убедившись, что магазин полон и готов к выстрелу: – Можешь ли ты честно пообещать мне, что останешься здесь в безопасности и не попытаешься следовать за мной? — Только если ты пообещаешь мне, что вернешься ко мне целым и невредимым. Банн вздохнул, и при этих словах мое сердце начало колотиться в груди. Мысль о том, что я снова так жестоко обошелся с ним, вызвала во мне острую боль. – Извини, я не хотел… Я был в ужасе от мысли, что ты можешь последовать за мной… от опасности, которой ты можешь подвергнуться, пойдя со мной. Я поднял правую руку и положил ее ему на щеку: – Оставайся здесь. Никуда не уходи, слышишь? Я старался говорить, как можно тише. Банн закрыл глаза и медленно кивнул головой. – Я скоро вернусь. Как можно быстрее я отошел от Банна, вышел из комнаты, сел в машину и уехал. До встречи с Пором оставалось всего пару часов. Я буду ждать его там. Никакой стратегии, я не мог сформулировать ее во время поездки, но был уверен только в одном: я сделаю все, что смогу, чтобы спасти свою мать и отомстить. Я сделаю это! Будь уверен, братишка. Последнее лицо, которое ты увидишь перед смертью, будет моим. Я положу конец твоему жалкому существованию. *** Приехав на склад, я припарковал машину у подножия окружавшего его леса. Как это типично для зимнего климата северного региона страны, даже прекрасный теплый зимний день с заходом солнца превратился в холодный и влажный вечер. Фактически, температура резко упала, и густой туман окутал пустынную сельскую местность. От сильного холода я поежился, но только когда вокруг стало совсем темно, я вышел из машины и вошел на склад. Прежде чем идти на встречу, я съездил в дом тети Берм, где пряталась мама. Тетя подтвердила, что ту забрала группа мужчин, предварительно обыскав все дома в округе. После того как её нашли, один из них побежал к остановившейся на улице темной машине, из которой вышел мужчина. Элегантный, с неповторимым лицом, старший сын господина Сиаода.   18.50  До назначенной встречи оставалось всего 10 минут, но никто, кроме меня, еще не пришел. Оказавшись внутри, я посмотрел на то место, где нашел лежащее на земле безжизненное тело Пэда. Был ли его дух все еще здесь? Только он, увы, знал лицо своего убийцы. Для меня было бы слишком хорошо, если бы я мог с ним общаться.  Эти глупые мысли исчезли, когда краем глаза я увидел свет фар нескольких машин, освещавший въездные ворота склада, и сопровождаемый визгом колес на грунтовой дороге. Через пару секунд фары погасли, и несколько мужчин вышли из машин и вошли на склад во главе с высоким мужчиной с ледяным взглядом – Зомом, правой рукой Пора. В конце группы Он, высокий и хорошо одетый, медленно шел, глядя мне в глаза, с торжествующей улыбкой на губах. Группа мужчин остановилась метрах в десяти от меня; только Пор продолжал идти. – Знаешь, я, не раз говорил нашему отцу, что принять тебя в нашем доме было все равно, что вырастить гадюку в собственном гнезде, – начал медленно говорить Пор. – – Как бы сильно ты ни любил ее, рано или поздно она укусит тебя и раскроет свою истинную природу! На самом деле, в ее жилах нет ни капли преданности!  – Где моя мать? – Я прервал речь мужчины. Пор засмеялся и кивнул Зому, который вернулся к машине, а затем пришел на склад в сопровождении полной женщины средних лет, все еще одетой в скромную домашнюю одежду. Я расправил плечи, кипя от гнева, видя, как моя мать напугана и как с ней обращаются. Зом тащил ее за руку, и когда он подошел к Пору, то направил пистолет ей в грудь. – Тан.. – дрожащим голосом позвала меня мама. – Да, мам… - ответил я, мило глядя на нее, а затем яростно посмотрел на Пора. – Чего ты хочешь? — Я сказал тебе, чего хочу. – Пор указал на место на полу, где было найдено безжизненное тело Пэда. – Ты должен попросить прощения. Скажи ему, что ты получишь справедливое наказание за свои преступления. Скажи моему брату, что он будет отомщен и что его душа может покоиться с миром. После этого я лично сопровожу тебя в полицию, и ты, очевидно, сядешь за убийство Пэда, женщины и доктора. Не смей упоминать мое имя, потому что, если ты это сделаешь, я узнаю и ... ты знаешь, что произойдет. – Хорошо, - ответил я без каких-либо колебаний, и это удивило Пора. – Сначала освободи маму. Пор пожал плечами: – Отлично, я не думал, что это будет так легко. Однако должен сказать, что мне это нравится. Мы быстро закроем это дело. Давай, двигай. Чего же ты ждешь? Добравшись до места, которое он мне указал, я заметил, что вся территория тщательно убрана, как будто ничего и не произошло, и некоторое время стоял там, молча глядя в пол. – Чего же ты ждешь? Шевелись. Вставай на колени и попроси прощения! Ты должен пасть ниц на землю и просить прощения у моего брата! — крикнул Пор, и его голос разнесся по всему складу.  – Знаешь ли ты… — начал я говорить спокойным и бесстрастным голосом, —… ты знаешь, что сказал мне Пэд перед своей смертью? Я услышал, как моя мать разрыдалась. Пор сжал кулаки в гневе, и, стиснув зубы и превратив глаза в две тонкие щелочки, предложил мне продолжить, мотнув головой: – Он сказал мне, или, скорее, он обвинил меня в том, что я увел у него человека, которого он любил, – я хихикнул. – Он был в такой ярости, когда узнал, что я убил доктора, его лучшего друга, или, кто знает, может быть, дело было совсем в другом. – Что ты пытаешься сказать?! – Клянусь, его слова меня тоже шокировали. Могу ли я в это поверить? Возможно ли, что Пэд был таким же, как я… педиком, который любил мужчин? Только тогда я повернулся и посмотрел ему в глаза: – Ты понимаешь, брат, что я был вынужден убить его прежде, чем он смог рассказать кому-либо еще, что я тот, кто убил доктора Банна. Ради бога, он был прокурором, и все же он был достаточно глуп, чтобы принять и выпить кофе, который я ему предложил. Мой бедный брат, он корчился от боли умирая и пытаясь дышать. Он рухнул прямо здесь.  Последняя нить терпения, удерживающая Пора, рвется, он бросается на меня, нанося мне удар, от которого мое зрение на некоторое время затуманивается. Я остался лежать на земле, свернувшись калачиком, чтобы защитить себя в позе эмбриона. Одной рукой я держал колени близко к груди, а другой закрывал лицо, чтобы следить за всеми движениями Пора.  Это момент, которого я ждал! В тот самый момент, когда Пор полез в карман куртки за пистолетом, я вынул из кармана брюк револьвер и, отпустив предохранитель, приготовился выстрелить. Грохот выстрела нарушил тишину мирной сельской местности.