Обстоятельства смерти

POV Банн Я вышел из зала заседаний медицинского персонала весьма расстроенный, с ощущением, что в центре моей груди находится камень, который мешает мне нормально дышать. Мой взгляд блуждал по пейзажу за окном. Эти белые здания, все одинаковые и нагроможденные друг на друга, стали теперь для меня знакомой картиной, запечатлённой в памяти вместе с сильными порывами ветра, стремительно бьющими мне в лицо. Запах в воздухе, типичный для этой Северной провинции, и тот диалект, на котором говорят местные жители, поначалу казавшийся непонятным уху такого иностранца, как я, но который со временем я научился понимать. Я всегда буду помнить все, что здесь произошло. Я всегда буду помнить это как лучший опыт, который я когда-либо имел за всю свою жизнь. Все, исключая этот последний смутный период, я бы запомнил все. Все перипетии, случившиеся со мной, были причиной того, что я не мог больше оставаться в этом месте, хотя я и научился так сильно его любить. Войдя в лифт, я увидел свое отражение в зеркале рядом со мной, а затем сосредоточился на ране на голове, которая почти полностью исчезла после снятия швов. Я вздохнул. Как я все это пережил? Лифт остановился на третьем этаже, и его двери открылись, пропуская еще больше людей. Инстинктивно, я отодвинулся от центра, чтобы освободить место для человека, только что вошедшего. – Банн! Услышав, что меня окликнул этот сладкий знакомый голос, я посмотрел на девушку. – Привет! Что делаешь! Я широко улыбнулся ей, обрадовавшись увидев ее снова. Какое-то время она молчала, глядя на меня своими прекрасными глазами, которые через мгновение стали влажными от готовых вылиться слез. – Банн… с тобой все в порядке? – Я в порядке. Я попытался говорить своим обычным шутливым, беспечным тоном, в чем я уже давно преуспел. Лицо Фай стало угрюмым. – Для человека, который только что пережил такой драматический опыт, ты слишком шутлив. При этих словах я засмеялся, вынул из кармана куртки носовой платок и тут же подал ей. – Все в порядке. Спасибо. Одной рукой она вытерла блестящие глаза и как раз в этот момент открылись двери лифта, на первом этаже. — Ты скоро вернешься к работе, не так ли? Я слегка улыбнулся ей. – Я только что подал заявление об увольнении. Глаза Фай расширились от шока, и она тут же опустила печальный взгляд в землю. Прежде чем заговорить, она глубоко вздохнула. – Конечно, Думаю, ты больше не хочешь здесь находиться, верно? – Я сделал это не потому, что не хочу больше здесь находиться, а только потому, что моя семья хочет, чтобы я вернулся к ним; они не хотят, чтобы я жил так далеко. После всего, что со мной произошло, я не хочу, чтобы они больше обо мне так беспокоились. Фай просто кивнула головой. – Я понимаю. Прежде чем выйти из лифта, я повернулся и нежно погладил ее по голове. — Пожалуйста, не грусти так. – Нет, это просто… - Фай глубоко вздохнула. – Мне бы хотелось видеть тебя здесь часто, как раньше. Вот и все. Я улыбнулся смущенно. — Да ладно, я тебе нравлюсь, не так ли? Фай была удивлена моими прямыми словами, и ее красивое лицо мгновенно покраснело. — Н… н… нет. Я взял ее руку и деликатно пожал ее. – Я продолжу работать здесь еще в течении месяц. В это время мы могли бы встретиться и пообщаться, если хочешь. И… я тоже хотел бы тебе кое-что сказать. – Что? Ее взгляд сменился с грустного на полный любопытства. – Есть кто-то, кому ты действительно нравишься, и кто безумно влюблен в тебя, хотя он недостаточно смел, чтобы открыто, признаться. Я отпустил ее руку. – Но в тот раз, когда мы не могли тебя найти, знай, что он искал тебя повсюду. Он часами ждал твоего прибытия в отделение неотложной помощи, хотя его смена уже давно закончилась, он не ушел, пока ты не приехала. Ты также можешь спросить у медсестер, они прекрасно знают, о ком я говорю. Теперь, с твоего позволения, я пойду. Меня ждет работа! (п/п: Ох, как озадачил бедную девушку… Банн – Купидон) Я развернулся и вышел из здания, оставив задумчивую Фай раскачиваться с ноги на ногу, без сомнения, намеревающуюся выяснить, кто этот человек. Я всем сердцем надеялся, что Фай наконец поймет, что Боэм, влюблен в нее, а Купидон позаботится об этом. Мне бы хотелось, чтобы между ними расцвела любовь, и чтобы они вместе обрели счастье. Это была первая миссия, которую я намеревался выполнить, прежде чем уйти с работы. Однако второе было скорее обязанностью, которую я чувствовал, что должен был выполнить. Честно говоря, меня подстегивало вовсе не чувство преданности или привязанности к моему другу, а скорее вера в то, что неспособность раскрыть настоящего убийцу Пэда будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь и дух моего лучшего друга никогда не найдет покоя в своей загробной жизни. Какова была причина смерти Пэда? Если бы это действительно было убийство, кто мог это сделать? С этого дня это дело больше не будет чем-то, что нужно было бы скрывать или иметь наименьший приоритет, потому что у меня был доступ ко всему, от доказательств, находящихся в полицейских архивах, до отчета судмедэксперта, который осмотрел тело Пэда. Поскольку все необходимое для раскрытия дела было в моих руках, мне оставалось только выяснить личность его настоящего убийцы. ******************* – Мы с Таном сразу подумали, что это Пор. Мы полагали, что он, скорее всего, убил Пэда, и хотел использовать Тана как козла отпущения. Я говорил, а капитан Эм. продолжал читать то, что было написано в имеющихся у него документах. – Однако, по словам Тана, Пор был в ярости из-за смерти своего брата, поскольку считал, что это Тан убил его. Лишь позже мы узнали, что он не был виновником и, следовательно, не пытался возложить вину за свое преступление на Тана. – Тан дал мне ту же версию событий. Капитан Эм посмотрел на меня, нахмурившись. – Но мы не можем быть уверены. А что, если гнев и желание мести были не чем иным, как фарсом, призванным снять с него все подозрения? Я убежден, что убийца – Пор и теперь он получил по заслугам. Я несколько раз покачал головой. — Не будем спешить сразу с выводами, капитан. Есть ли еще какие-нибудь новости по расследованию смерти прокурора? – Теперь вы предоставили нам новые доказательства, которые мы приобщим к делу, а именно мобильный телефон, которым прокурор пользовался во время своего исчезновения. – капитан Эм сложил руки перед собой. – Это был новый номер, недавно активированный и зарегистрированный под другим именем. В истории мобильного телефона отображаются только звонки на ваш номер, номер Пора и номер агентства по прокату автомобилей. Я кивнул капитану, так как уже видел данные на телефоне. – А как насчет других средств связи? Line, электронная почта или любое другое приложение для обмена мгновенными сообщениями? – О, да. – капитан Эм, казалось, вдруг что-то вспомнил. – В приложении «Line» мы обнаружили, что был совершен звонок. Капитан повернул экран своего компьютера так, чтобы я мог видеть. На экране появился снимок экрана чата, в мобильном телефоне Пэда, между двумя людьми; оба использовали фальшивую фотографию профиля. [ПРИВЕТ] [ПРИВЕТ] [Могу я позвонить тебе?] Звонок длился около получаса. Для Пэда в этом не было ничего необычного. Я хорошо его знал и знал, насколько длинным был список красивых женщин, которые забрасывали его своими сообщениями, забивая его телефон уведомлениями. Однако эта женщина, должно быть, не принадлежала к этой группе, поскольку она была единственной, кому Пэд отвечал и переписывался даже во время своего исчезновения. – Ее зовут Вонаби. Скорее всего имя тоже вымышленное и я, доктор Банн, понятия не имею, как найти эту женщину. В ее профиле нет ничего, что могло бы дать мне какой-либо ключ к ее идентификации. Капитан Эм глубоко вздохнул. – Что вы думаете об этом? – Женщина? - пробормотал я про себя. Я действительно не знал, что и думать, но не мог априори исключить, что эта женщина имела какое-то отношение к смерти Пэда. По крайней мере, я нашел часть головоломки, с которой можно было начать реконструкцию фактов. – Поверьте мне, это был Пор, доктор Банн. Капитан Эм все еще настаивает на этом утверждении, словно стремится сделать его эффективным даже без дополнительной подтверждающей информации. – К сожалению, мне не впервые приходится расследовать убийство, которое впоследствии оказалось братоубийством. — И это будет не первый раз, когда мы совершаем ошибку, Эм, - Я встал. – Я должен идти. – Когда дело доходит до последнего слова, вы всегда имеете преимущество, доктор Банн. Я буду очень скучать по вам, когда вы уйдете. Затем капитан Эм встал и проводил меня до двери. – Думаю, мы и дальше будем видеться очень часто. Я приду давать показания на суде над Таном. — Серьезно, кто вы друг для друга? (п/п: Какой любопытный…) Его взгляд стал серьезным, и как только он задал этот вопрос вслух, то понял, насколько это неуместно. – Извините, я ничего не хотел подразумевать. Просто, когда я его допрашивал, он все время говорил о вас. Он также настаивал на том, что причина, по которой он похитил вас и отвез в дом за городом, заключалась исключительно в вашей безопасности, поскольку он… любит вас. (п/п: Боже какой Тан лапочка, заставила Банна смущаться) Ошарашенный откровенностью Тана, я спросил: – Он действительно это сказал? – В первый раз я подумал, что понял неправильно. Пока вы были с ним один, ничего не произошло, да? Я имею в виду… если вы хотите подать на него в суд за сексуальные домогательства или что-то в этом роде, не бойтесь. Вы можете легко мне сказать, Док. – Ничего подобного. Я не мог смотреть капитану Эм в глаза, потому что боялся, что, увидев мое выражение лица, он поймет, как обстоят дела на самом деле. – Тогда хорошо. Несмотря на свой скептический тон, он решил больше не настаивать и фактически сразу после этого спросил меня: – Как вы доберетесь домой? Прямо перед входом в отделение полиции остановилась черная машина, что заставило капитана изумленно поднять брови. К счастью, машина была оборудована тонированными стеклами, которые не позволяли никому снаружи увидеть, кто находится за рулем. Удача, однако, решила покинуть меня слишком рано, так как водитель как раз в этот момент опустил окно и, вытянув руку, поприветствовал капитана взмахом руки: – Здравствуйте, капитан. – Ах, профессор Тан! Капитан тоже поднял руку, отвечая на приветствие, прежде чем обратить на меня насмешливый взгляд. – Конечно, это не было преследованием, поскольку все произошло по обоюдному согласию, верно? Моя реакция, должно быть, была по-настоящему смешной, поскольку она заставила капитана Эм, человека, который никогда не улыбался, искренне улыбнуться. Я не мог не подойти к машине Тана и от смущения закрыть лицо. (п/п: Все… в конец засмущали…) – Ты в порядке? — спросил меня Тан. – Все в порядке. Поехали. Я глубоко вздохнул, сжимая переносицу одной рукой и встряхивая другой, чтобы облегчить ощущение жара на щеках. – Что такого сказал тебе капитан, что заставило тебя так отреагировать? Тан снова сосредоточил свое внимание на дороге, когда мы выехали со стоянки полицейского участка. — Я же говорил тебе, что ничего. — повторил я, делая вид, что раздражен его настойчивостью. Тан не настаивал, и мы продолжили путь домой в молчании. Я повернулся, чтобы взглянуть на его лицо, сосредоточенное на вождении. Беспокойство, которое все еще мучило Тана, отражалось и на нем. Каждый день темные круги вокруг его красивых глаз становились все более выраженными. Его чистое, выбритое лицо устало и осунулось. Знак того, что Тан наконец-то ослабил бдительность и отпустил все напряжение, вызванное ужасными событиями, произошедшими с ним недавно. Его выпустили под залог. Тем не менее, ему было предъявлено обвинение в нескольких преступлениях, в том числе в непредумышленном убийстве первой степени в связи со смертью Пора, хотя и со смягчающим обстоятельством в виде самообороны, и во многих других преступлениях, которые он совершил, находясь на службе семье Саванкул. Ему также пришлось иметь дело с прессой, которая пыталась вторгнуться в его личное пространство ради эксклюзивной информации. Несмотря на это, Тан стал известным человеком, пользовавшимся большой известностью в городе. В данный момент с его финансами тоже было не все в порядке: ему нужна была крупная сумма денег, чтобы покрыть все расходы на адвоката и суд, и в то же время он больше не мог преподавать. — Что тебе сказал адвокат? — спросил я, прерывая, казалось, бесконечную тишину. – У меня еще есть маленькая надежда. Мы должны быть в состоянии представить неопровержимые доказательства того, что преступления, совершенные мной, были вынужденными, поскольку преступники шантажировали меня угрозами в адрес моей матери. Тан тихо вздохнул и тут же сменил тему: – Что бы ты хотел на ужин? Я чувствовала, что он снова откладывает свое беспокойство в сторону, чтобы позаботиться обо мне, хотя и был утомлен и изнурен всеми этими событиями. – Тан… – Ммм? – Я подал заявление об увольнении из больницы. Тан резко свернул на правую обочину дороги, затормозив так резко, что моя голова чуть не ударилась о приборную панель машины. – Тан! Я закричал и повернулся, чтобы сердито посмотреть на него, но увидел огромную печаль, написанную на его лице и в глазах. — Ты действительно собираешься уйти. — сказал Тан сломанным голосом, опустив взгляд вниз. (п/п: Счас заплачу…) – Я должен вернуться домой. Обещание есть обещание. Я думал, что мы уже достаточно об этом поговорили. — Я серьезно хочу быть с тобой, ты знаешь… — Он положил руку мне на бедро. – За всю свою жизнь я никогда не думал о том, чтобы по-настоящему сблизиться с кем-то. Люди приходили и уходили, но ты — ты другой. Впервые я вижу всю свою жизнь рядом с тобой. Прежде чем мы зайдем так далеко, я прервал его. – Мы! А что именно мы такое? – Я не знаю… Я даже не знаю, как ты на самом деле ко мне относишься, но я хочу быть рядом с тобой, человеком, на которого ты всегда можешь рассчитывать и который всегда защитит тебя. Я сделаю все, что ты захочешь. Я исправлю это и позабочусь о том, чтобы мои ошибки были стерты. Затем Тан взял мою руку и положил ее на свою щеку. — Я только прошу тебя остаться рядом со мной. Я почувствовал боль в животе, когда посмотрел на Тана. Впервые слова мужчины лишили меня моих собственных. Затем я убрал руку с его щеки и положил ее ему на голову, начав ласкать его волосы, которые обычно были идеально уложены, но в эти дни были растрепаны. – В жизни я хочу партнера, а не раба. Взгляд Тана упал на меня, и его глаза загорелись, готовые пролить слезы. Склонив голову, он повернулся ко мне, положив голову мне на плечо. – Что мне нужно сделать, чтобы стать таким партнером? Банн, пожалуйста, скажи мне. Я боролся всем своим существом с тем странным чувством, которое вспыхнуло в моей груди. – Сейчас мы не можем быть вместе. Ты должен позаботиться о своей матери и сосредоточиться на своем суде. Мне нужно вернуться в Бангкок. Если бы я сейчас согласился быть твоим парнем, сможешь ли ты иметь со мной те отношения, которые хочешь? Помимо расстояния, у нас обоих есть много нерешенных проблем, с которыми нужно разобраться. Что бы мы сделали, если бы начали ссориться и ругаться из-за этого? В конечном итоге мы бы расстались, и слово «спутник жизни» потеряло бы смысл, оставшись лишь несбывшейся мечтой. Тан промолчал, не сказав ни слова, поэтому я продолжил. – Если ты действительно хочешь длительных отношений, сейчас, конечно, не подходящее время, чтобы дать тебе ответ. – Тогда, когда будет подходящее время? Дрожащий голос Тана прозвучал для меня как шепот. – Когда-нибудь ты будешь готов стать моим партнером, но тебе необходимо прежде всего взять себя в руки и снова стать честным и порядочным человеком. Ты должен стать человеком, который больше не будет склонять голову передо мной или перед кем-либо еще. Когда настанет этот момент, пожалуйста, приди ко мне и повторно задай свой вопрос. — Ты подождешь меня до этого дня? Я закрыл глаза и впервые признался себе, что одинаково хочу всего, что он обещал. Конечно, раньше я так злился на него, даже ненавидел его, и единственное, что мне хотелось сделать, как только кошмар закончится, — это как можно быстрее убежать от него. А вместо этого… мои чувства к этому человеку взяли верх. Я снова поверил ему и хотел провести свою жизнь рядом с ним, но Тан, сначала ему нужно было вернуть свою жизнь в нужное русло; вот почему я так поступил. Если я хочу, чтобы наша история завершилась успешно и окончательно, мне придется подождать; если бы я согласился немедленно, наша история не продолжалась бы, несмотря на наши усилия. Будущее, в котором мы оба хотели жить вместе, рухнуло бы еще до того, как оно появилось. – Да. Этого было достаточно, чтобы зародилась искра надежды, которую я увидел в его глазах. — Я не заставлю тебя долго ждать. И это было обещание, сорвавшееся с его губ. (п/п: Ох… как я на это надеюсь…) ********************* – Женщина? — пробормотал Бун про себя. – Может быть, это просто кто-то, кого он только что встретил; возможно, эта женщина даже не знает, кто такой Пэд на самом деле. Я протянул брату дымящуюся миску с кашей. Сейчас мы сидели в городском ресторане и ужинали. Бун после моего телефонного звонка помчался узнать, как я себя чувствую, помочь мне и проверить, как продвигается дело. – Тебе не кажется это странным? Если ваша цель — исчезнуть из обращения, заставить всех поверить, что вас похитили, вы, конечно, не станете разговаривать с незнакомцем. Бун покачал головой. – Он был бабником, возможно, он это было сильнее его. А теперь перестань мешать полиции и, прежде всего, перестань зацикливаться на этом. Тебе пора начать разбирать свои вещи. Пусть полиция делает свою работу. – Полиция считает, что виновником является Пор, конец истории. – Может быть, именно так все и произошло. Бун посмотрел на меня из-за своих больших очков. – Ха! Разве ты не ищешь предлогов, чтобы отложить свое возвращение в Бангкок? Я почти устало вздохнул от этого вопроса. – Я останусь здесь, пока не найду настоящего убийцу Пэда. Вот и все. И вообще, скажи мне, зачем тебе нужно было сюда спешить? Мне не нужна няня, которая будет присматривать за мной, пока я разбираюсь со своими вещами. Возможно ли, что у тебя нет операций или курсов, которые можно преподавать? Если да, то тебе лучше побыстрее развернуться и вернуться в Бангкок, чтобы быть со своей дочерью. – Нет ничего, у меня есть столько свободного времени, сколько мне нужно. Более того, перед отъездом Байтэй прямо приказала мне взять с собой ее дядю. Так что, как видишь, я просто выполняю приказы дочери. Бун сделал фальшивое невинное выражение лица. – Ты свободен в эти выходные? Давай навестим маму и папу, чтобы они увидели своими глазами, что с тобой все в порядке, и успокоились раз и навсегда. — Ммм… ладно, если отчет о вскрытии будет готов на этой неделе, я приеду. Я тут же снова вернулся к той же теме. – Однако я более чем уверен, что Пэд не совершал самоубийства. Короче говоря, разве человек, намеревающийся покончить с собой, не сделал бы этого, добавив цианид в свой кофе?! Мне это действительно кажется удачной попыткой ввести в заблуждение. Иначе ничего не складывается. Буну, казалось, не терпелось снова вернуться к разговору на ту же тему, но умник в нем наверняка не нашел бы покоя, пока проблема не будет решена, поэтому, пусть и неохотно, он еще раз вместе со мной проанализировал все доказательства, которые были в нашем распоряжении. – Ты сказал, что вскрытие подтвердило, что смерть наступила из-за отравления цианидом, верно? – Да, я лично звонил своему коллеге в больницу в другой провинции. Завтра я поеду к нему в гости, хочу прочитать и обсудить с ним протокол вскрытия и лично проанализировать все фотографии, сделанные на месте преступления. – Вопрос в том, кто хотел убить Пэда? Бун нахмурился, размышляя вслух. В этот раз я был счастлив, что мой блестящий старший брат был рядом со мной при раскрытии дела. – Если предположить, что это было убийство на почве страсти, то у одной из многих женщин Пэда наверняка будет идеальный мотив. Более того, она, должно быть, очень хорошо знала его, потому что, учитывая, то, что он был убит на складе… А это место было базой для планирования преступлений семьи Саванкул, о ее местонахождении должны были знать только Тан, члены его семьи и его самые доверенные приспешники. И еще… когда, ты сказал, Пэд в последний раз разговаривал с этой женщиной? — За день до его смерти. – Если действительно предположить, что его убийцей является она, то Пэд отправился на склад, потому что ему приходилось встречаться с ней тайно, даже от Пора. Она, возможно, принесла что-нибудь попить для них обоих, чтобы не вызывать подозрений Пэда, разве что предварительно налила ему в стакан цианид. Бун остановился, увидев, что мое лицо осветилось надеждой, и через несколько мгновений покачал головой. – Это всего лишь мое предположение. Не воспринимайте это всерьез. – Но на самом деле это действительно уместно. Это странное чувство эйфории начало все больше и больше проникать в меня. Бун взял несколько кусочков мяса и овощей из кастрюли в центре стола и положил их в мою миску. – А теперь, серьезно, достаточно. Перестань зацикливаться на этом вопросе и ешь. В любом случае, почему ты не пригласил Тана на ужин с нами сегодня вечером? Я не мог не вздохнуть, услышав этот вопрос. — Я сказал ему идти домой. – Что происходит между вами двумя? Вы правда вместе или нет? Бун направил на меня палочку. — Серьезно, ответь. – Занимайтесь своим делом. – Что? Почему я не могу знать? То есть я ничего не имею против этого. Мне все равно, лишь бы ты был счастлив. Но если нет, то тебе лучше уйти. Я знаю, что это может быть… – Дело не в том, что я им недоволен или не счастлив. – мой взгляд блуждал по очень людной улице в это время вечера. — Просто… сейчас не подходящее время. У нас обоих есть кое-какие концы с концами, которые нужно связать. Я... я решил, что хочу подождать, пока все уладится, и только тогда, может быть, мы сможем поговорить об этом еще раз. Бун все это время внимательно и молча изучал меня, пережевывая кусок медленнее ленивца. – Знаешь, кажется, этот мужчина действительно очень заботится о тебе. Ты тоже это заметил, да? – Ты перестанешь меня отвлекать? Я пытаюсь есть. И разве мы говорили не о смерти Пэда?! Я попытался, как обычно, сменить тему. Уголки рта Буна изогнулись, и на его лице появилась хитрая улыбка. Проклятие! Вот почему я так ненавидел этого четырехглазого!