Обстоятельства смерти

POV Банн Шесть месяцев спустя. Тело передо мной принадлежало девятнадцати летнему мужчине, по крайней мере, именно это было указано в удостоверении личности. Его нашли на берегу реки, недалеко от пристани общественного транспорта. Я смотрю на сероватое безжизненное тело передо мной, а трое моих пятикурсников стоят чуть дальше. В их чертах можно увидеть нерешительность и страх. Я надел и поправил латексные перчатки, прежде чем обратиться к своим ученикам, на тот раз все они были женщинами. – Девочки, вы не сможете все хорошо рассмотреть, если будете так далеко. Давайте, подойдите ближе, – позвал я это испуганное трио. Бозе, второкурсник клинической патологии, стоявший рядом со мной, усмехнулся. – Профессор, это их первый раз? – Да. Сегодня первый день их ротации в этом отделении и только сегодня утром мы получили тело. Этой группе повезло. Последняя группа могла изучать только давно замороженные трупы. Я повернулся, чтобы посмотреть на труп, и затем кивнул Бозе: – Что ты думаешь, Бозе? Просвети меня. — Конечно… — Интерн наклонился, чтобы получше и тщательнее осмотреть тело. – Кожа полна воды, серая и морщинистая. Кроме того, в углах рта имеются следы белой пены, что является явной причиной удушья. В заключение, это, в сочетании с другими следами, классифицирует причину смерти как утопление. – Но как отличить, умер человек до или после падения в реку? Кроме того, как вы можете быть уверены, что причиной смерти действительно было утопление? – Ммм… на данный момент, согласно этому первому предварительному исследованию тела, мы ни в чем не можем быть уверены. Доказательством, подтверждающим нашу гипотезу, может быть обнаружение следов почвы или грязи под ногтями трупа, учитывая, что это означало бы, что он был еще жив до того, как оказался в воде, и что он изо всех сил старался не утонуть... Однако в этом случае мы не нашли ничего, что указывало бы на то, что он за что-то держался. – Подобные следы встречаются очень редко, но они наверняка помогут нам установить причину смерти. Что еще? Может быть, я был слишком строг с учениками? Однако мне приходилось быть строгим со своими студентами, хотя я, со своей стороны, не считал себя особенно непримиримым профессором. – Мы должны вскрыть его. Если он был еще жив, когда упал в воду, то, в его дыхательной системе мы обнаружим грязь и мусор, которые он, скорее всего, проглотил, когда тонул, или мы можем найти воду, идентичную той в которой его нашли, в его желудке. – Бозе вопросительно посмотрел на меня, как будто боялся, что сказал что-то не так. – Я согласен с тобой. Мы приступим к вскрытию сегодня во второй половине дня. Есть много вещей, которые тебе следует изучить, и мы все вместе выучим их во время вскрытия. Я снял перчатки и отошел от Бозе, давая ему достаточно места, чтобы сфотографировать тело. Закончив наблюдать как Бозе делает необходимые фотографии, я отвел от него взгляд и повернулся к троице студентов, улыбаясь. Девочки носили типичную студенческую форму, за исключением брюк вместо классической черной юбки; только в таких случаях им разрешалось носить их, поскольку деятельность требовала большой гибкости и свободы движений, чего им не позволяла юбка. – Если вам нужно сделать фотографии для презентации, вы можете легко попросить их у Бозе. Нет необходимости делать их самостоятельно. – Спасибо, профессор, – ответила молодая женщина в очках. Она выглядела очень восторженной. – Мы обсудим это дело, как только вернемся на факультет. – У вас сегодня урок с профессором Ваттом, да? Почему бы вам не вернуться позже, ближе к вечеру, чтобы все сфотографировать? Эй, Бозе, подойди сюда. Расскажи девочкам все, что им нужно знать об утоплении. С этими словами я вышел из комнаты, чтобы сообщить о том, что я обнаружил полиции, предоставив Бозе закончить за меня лекцию для студенток. Моя роль как судебно-медицинского эксперта резко изменилась с тех пор, как я переехал сюда. Я прошел путь от обычного врача, время от времени проводившего занятия и работающего изо дня в день, до профессора медицины, работающего полный рабочий день. Я вернулся в свой старый университет в качестве преподавателя, но, несмотря на то, что я был знаком с роскошной обстановкой, в которой я работал, в прошедшие месяцы мне пришлось немало потрудиться, чтобы адаптироваться к моей новой роли. У меня было гораздо больше обязанностей, новые и сложные дела, с которыми мне приходилось иметь дело каждый день, и большое давление со стороны старших профессоров. Я больше не был единственным судмедэкспертом в провинции, а стал всего лишь молодым профессором с небольшим опытом работы в этой области, который преподавал здесь всего несколько месяцев. Весь день я проводил вскрытия, сначала тело утопленника, а затем тело пациента умершего в больнице при медицинском факультете, и в то же время мне приходилось объяснять студентам каждый свой шаг. Измученный, я вышел из холодной темной комнаты для вскрытия. Глубоко вздохнул и остановился, чтобы полюбоваться последним отблеском закатного солнца. Почему в Бангкоке так жарко? Температура внутри и снаружи совершенно разная. – Банн… Я услышала зовущий меня голос и сразу же на моем лице появилась моя обычная улыбка. Это был доктор Ватт, патологоанатом, мой старший. Мужчина подошел ко мне с удивленным видом, как будто встреча со мной была чистой случайностью. — Ты только что закончил? – Да. Я посмотрел на мужчину передо мной. Ватт был стройным, но высоким человеком. Лицо его, как и у многих в отделе, в том числе и у меня, имело очень милые щенячьи черты. Он совсем не выглядел на свои годы, никто никогда не поверил бы, что мужчине вот-вот исполнится 35. Более того, он был одноклассником моего брата в медицинской школе, и это давало ему привилегию быть в курсе того, что происходит в моей личной жизни. – Ты тоже? Почему твои занятия закончились так поздно? – Меня задержали в суде. Я пришел на урок почти на час позже. – Понятно, – я кивнул, прекрасно понимая, о чем он говорит. – ОК. А теперь, если ты меня извинишь... — Эм, Банн, подожди. – Ватт окликнул меня прежде, чем я успел повернуться и уйти. — Ты свободен сегодня вечером? И вот… Я снова улыбнулся своей лучшей фирменной улыбкой. — Я бы солгал, если бы сказал тебе, что занят. Ватт какое-то время молчал, пытаясь уловить скрытый смысл моих слов, но через мгновение на его губах появилась ухмылка. — Значит ли это, что ты свободен? Отлично. Рядом с моим домом есть новый японский ресторан. Интерьер красивый, и они предлагают специальную скидку на специальное меню для двоих, кажется, оно называется суши с угрем или что-то в этом роде. Если ты свободен, почему бы тебе не пойти со мной? Это был второй месяц его попыток. Я никогда не говорил с ним об этом напрямую, но Бун сказал мне, что хочет стать ближе ко мне. Я старался избегать его всеми способами, думая, что если я не буду обращать на него внимания, то он, вероятно, перестанет ко мне приставать. Но, несмотря на то, что эта карусель продолжается уже некоторое время, Ватт продолжал уговаривать меня пойти с ним на свидание. Я решил, что пришло время объясниться. – Да, конечно. Ватт выглядел так, словно собирался подпрыгнуть от радости, он был так рад услышать мой ответ. **** Мы с Ваттом вошли в красивый ресторан, полностью оформленный в японском стиле. Оранжевые светильники, картины, бамбуковые украшения на стенах в сопровождении японской мелодии, смешанной со сладким цветочным ароматом, придавали этому месту почти сюрреалистическую атмосферу, еще больше возбуждающую аппетит. Как только мы подошли к столу, Ватт отодвинул стул, пригласив меня сесть в укромный уголок ресторана. Я взял у официантки меню и улыбнулся ей, посмеявшись про себя, когда взглянул на прайс-лист. Это стоит целое состояние. Я искал самое дешевое блюдо из всего меню, надеясь, что оно наполнит мой желудок. Честно говоря, я не был избалованным в еде человеком, и я был даже не прочь пообедать недорогой едой в уличном ларьке. Я определенно не собирался легко очаровываться кем-то только потому, что меня отвезли в дорогой ресторан, и Ватт, вероятно, не знал об этом. Об этом знали лишь очень немногие люди. Одним из них был Он. (п/п: Каким бы ни был жестким Банн, а все равно не может забыть нашего лапочку…) Жареный рис, свиные ребрышки, паста чили или типичные тайские острые колбаски… в общем, мне нравились все типичные блюда, которые можно было купить в деревенском прилавке местного рынка. Это была лучшая еда, которую я когда-либо ел. О Боже, я так скучаю по тебе. – Давай возьмем специальный суши-сет №2, – голос Ватта спустил меня на землю. Я еще раз просмотрел меню и обнаружил, что цена на блюдо, которое он заказал, хоть и была со скидкой, все равно завышена. – Или что-то другое? Если есть что-то, что ты хочешь съесть, предлагай. Я оплачу. – Эй подожди. Ты заплатишь за меня? – Я начал протестовать. – Мы можем разделить счет. – Нет-нет. Я просил тебя уделить мне немного своего драгоценного времени, так что я заплачу. Ватт широко улыбнулся мне. – Если тебе больше ничего особенного не хочется, то позволь мне заказать что-нибудь еще для тебя. Давай возьмем что-нибудь из этого... Он подозвал официанта и указал на что-то в меню. Я вздохнул, потому что позволил ему делать то, что он хотел. Я подождал, пока официант уйдет, прежде чем заговорить и перейти сразу к делу. — Ватт, как ты ко мне относишься? На его лице появилось потрясенное выражение. – Что ты имеешь в виду? — Я тебе нравлюсь, не так ли? – я спросил его напрямую. — Бун сказал мне… Ватт нервно почесал затылок. — Ну… да, как я уже сказал, ты мне нравишься с тех пор, как пришел сюда работать. Кроме того, ты еще и брат моего друга. Сначала я не был уверен, гей ли ты, поэтому решил спросить Бунлерта. — И что он тебе сказал? – Он сказал мне, что ты встречаешься как с женщинами, так и с мужчинами, но особенно тебя привлекают мужчины. — сказал Ватт, отпив несколько глотков воды, стараясь выглядеть менее нервным. – Он также сказал мне, что у тебя нет парня. И если бы мне было интересно, я мог бы пригласить тебя на свидание. У меня такое чувство, будто Бун пытается нас свести вместе. С этим четырехглазым я поговорю позже. – Умм… — это все, что я ответил. – Теперь, когда мы заговорили об этом, могу я…, – Ватт глубоко вздохнул, – …наверное, еще слишком рано для этого, но… есть ли у тебя кто-нибудь, кто тебе нравится? Если у тебя нет никого на примете, могу я пригласить тебя на свидание? (п/п: А доктор не промах. Сразу взял быка за рога) Я нахмурился, глядя на мужчину сидящего передо мной, а затем перевел взгляд на улицу, сквозь стеклянную стену рядом со мной. — Я, я кое-кого жду... – Оу… правда? – На лице Ватта отразилось удивление. – Да. – Я замолчал, чтобы понаблюдать за прохожими через стекло. – Хотя с тех пор, как мы виделись в последний раз, мы разговариваем гораздо меньше. Кажется, прошел почти месяц с тех пор, как я в последний раз разговаривал с ним по телефону. – Как только он поднял эту тему, я почувствовал необходимость высказать свое мнение. – Его жизнь сейчас слишком запутана. Требовать его внимания было бы неразумно. С тех пор, как я появился в суде в качестве свидетеля, мы с Таном разговаривали все меньше и меньше. Последние новости, которые я получил от него, касались состояния его матери, которое за последние месяцы ухудшилось. Ее госпитализировали из-за дыхательной недостаточности и срочно перевели в реанимацию, где интубировали. Я позвонил Тану всего лишь раз, и тогда мы очень мало поговорили. Тан закончил наш разговор, сказав, что ему пора идти и, что большую часть времени он проводит, заботясь о матери. Я не смею звонить ему, если нет чрезвычайной ситуации. Я знал, что это произойдет. В те месяцы, когда против него начался судебный процесс, Тан остался без работы, и общественность без колебаний заклеймила его как сына босса мафиозной семьи. Более того, состояние ее матери серьезно ухудшилось. Если бы мы были вместе, мы бы точно ссорились каждый день. — Но ты все еще хочешь его дождаться? – попробовал Ватт. – Ты собираешься ждать вечно? Ты никогда не устанешь? – Я не буду ждать его вечно, но дай мне еще немного времени, и я отпущу его. Когда я буду готов отпустить человека, которого все еще жду, я дам тебе знать. Я повернулся, чтобы посмотреть на Ватта, и снова одарил его официальной улыбкой. – Но… Боже мой! Боюсь, тебе придется ждать еще долго. Ватт высвобождает дыхание, которое он задержал, а я даже не заметил этого. – Бунлерт меня предупреждал. Он сказал мне, что ты сложный человек, что, в принципе, я видел по твоему темпераменту и твоей работе в отделе. Я, правда, не думал, что испытаю это непосредственно на своей коже. – Может быть, поэтому меня всегда бросали. Когда на стол прибыл первый набор суши, я быстро отделил палочки для еды, взял кусок и положил его в свою тарелку. – Мне очень жаль, правда. Ты был так мил, что даже сводил меня в модный ресторан. – Нет, все в порядке. Я рад, что ты был со мной откровенен. – Старший патологоанатом вздохнул. – Если бы только Бунлерт сказал мне, что тебе уже нравится кто-то другой… я бы остался в стороне. Но этот парень не хотел ничего говорить. – Как только мы закончим есть, пойдем к нему и… заставим его заплатить! Мы с Ваттом одновременно рассмеялись. Убедившись, что он действительно понимает, что я испытываю, я расслабился, зная, что мне больше не придется чувствовать себя некомфортно, когда мы будем работать вместе в будущем. ***** Дверь открылась через мгновение после того, как я позвонил в звонок. Тут же маленькая красивая девочка подбежала и схватила меня за ногу. Ее голос звенел от радости и счастья: «Дядя Банн!!» — Ты как следует поприветствовала дядю, дорогая? – Мэй, моя невестка, разговаривает со своей дочерью очень мягким голосом. Я посмотрел на нее и улыбнулся. Ее звали Мэй или доктор Мэй, она была красивым психиатром с длинными прямыми волосами. Мой брат боролся с десятками мужчин, чтобы жениться на ней. В то время она была доцентом кафедры психиатрии одной из самых престижных медицинских школ. Байтэй, кажется, вспомнила, что ей следовало сделать. Она отстраняется, складывает руки вместе и слегка наклоняется, сказав: – Добрый вечер, дядя. — В следующий раз ты сначала поприветствуешь его с уважением, а потом обнимешь, понимаешь, дорогая? – Да мам. – Байтэй ответила ей нараспев и снова подбежала, чтобы крепко обнять мою ногу. Я улыбнулся, постепенно расслабляясь, весь мой стресс и усталость испарились благодаря этому маленькому ребенку. Я игриво погладил ее по волосам, эти вьющиеся волосы достались ей от отца. – Ты была очень хорошей девочкой, Байтэй. У меня есть для тебя десерт. Байтэй подняла голову и посмотрела на меня, и ее глаза расширились от волнения: – Макарун? – Да, это макаруны, красивые. – Я поднял в воздух сумку с коробкой разноцветных сладостей. – Если хочешь поесть, беги и вымой руки. Байтэй радостно закричала и побежал через всю комнату. Мэй посмотрела на меня и, улыбнувшись, покачала головой. – Она уже почистила зубы. – Ну, я не вижу ничего плохого в том, что она сделает это сново. – Я вошел в дом, освещенный огнями, хотя на улице уже было темно. — Что делает Бун? – Ммм, я думаю, он все еще отдыхает наверху. Пойдем, присядем, на улице в это время, должно быть, холодно. Мэй повернулась и прошла в современный двухэтажный дом. Бун купил его в специализированном семейном агентстве. Это было не так уж далеко от дома наших родителей, поэтому он мог легко о них позаботиться. Я переехал в общежитие, предназначенное для профессоров факультета, и лишь изредка навещал их. Как только мы вошли в гостиную, я увидел бумаги и газетные статьи, распечатанные из Интернета и различные вырезки, разбросанные сейчас на диване и на кофейном столике передо мной. На столе остался открытым текст по психиатрии. – Работаешь над новым исследованием? – Мне жаль, что такой беспорядок. – Мэй наклонилась, чтобы собрать с дивана все бумаги и дать мне сесть. Я положил на стол свою сумку и коробку с макарунами и кинулся ей помочь. – Никаких исследований, я изучаю случай одного из моих студентов медиков, который в последнее время страдает от галлюцинаций. Сейчас он госпитализирован, это увлекательный случай, трудно поддающийся лечению и единственный в своем роде. Я пытаюсь найти новый и эффективный подход к психиатрической терапии. О, это замечательно, дерзай, Мэй! – Я посмотрел на стопку бумаг, полных неизвестных мне знаний. – Я очень восхищаюсь людьми, которые работают в психиатрии. Однако я не могу вести долгий разговор на эту тему. – Значит, ты решил вообще ничего не говорить. – Мэй дразнит меня улыбкой, и я смеюсь. Внезапно взгляд Мэй остановился и заметил что-то наверху лестницы. – Ой! Вот он! Наш домашний зомби. Твой брат пришёл к тебе в гости. — Э-э-э, он звонил мне раньше. – Бун громко зевнул. На нем была белая футболка и шорты, сурового доцента, глядя на него, никто никогда не узнал бы. Он знал, что его гость — его брат, поэтому его не волновало, что тот вышел из комнаты одетым как бродяга. Я подошел к нему, схватил его за руку и заставил следовать за мной на кухню. Мы прошли мимо маленькой Байтэй, которая подбежала к столу в гостиной и направилась к коробке с макарунами. Бун посмотрел на меня явно нервно. — Что с тобой, черт возьми, не так, Банн? – Почему ты сказал Ватту, что я все еще одинок? - прошептал я ему угрожающим тоном. – Потому что он мой друг и он меня спросил. Формально я сказал ему правду. Что в этом плохого? – Бун подмигнул мне, как человек, который много об этом знал. – Что случилось? – Он пригласил меня на ужин, вот что произошло. Не один раз, а тысячу раз. Он никогда не сдавался. Поэтому сегодня я согласился и пошел с ним поужинать. – Я обвинительно указал пальцем на Буна. – А ты! Держись подальше от моей личной жизни с этого момента. – Ладно ладно. Мне жаль. С тех пор, как ты здесь, я всегда видел тебя одного, поэтому подумал, может быть, тебе нужен друг. – Бун замолчал на мгновение. — Кажется, у тебя дела идут не очень хорошо. – Разве я не хорошо выгляжу? Все в порядке. – Я глубоко вздохнул. – Это все, что я хотел тебе сказать. Держитесь подальше от этого. Я могу позаботиться о своей личной жизни самостоятельно. Я собирался выйти из кухни, чтобы пойти поиграть с племянницей, когда Бун спросил: – Тан тебе больше не звонил? Я промолчал, прежде чем посмотреть в пол. — Да… мы давно не разговаривали. – И что дальше? Сколько времени пройдет, прежде чем ты дашь себе шанс встретить кого-то еще? Я снова посмотрел в глаза Буну, который продолжал стоять там, глядя на меня, скрестив руки на груди. — Если ты немедленно не прекратишь, клянусь, я больше никогда ничего тебе не скажу. Хорошо, больше никаких вопросов. Если тебе что-нибудь понадобится, не стесняйся спрашивать меня. – Эм. – Потом я вспомнил кое-что важное. – А что насчет моего билета на самолет? Ты нашел по разумной цене? – Есть разные. Однако я считаю, что помимо цены следует учитывать качество авиакомпании. Тебе не обязательно брать самый дешевый вариант. Перелет в США займет примерно 20 часов пути. Если ты выберешь плохую компанию, тебе будет некомфортно. – Бун какое-то время молчал, а затем снова заговорил. – Ты вернулся сюда меньше года, а теперь опять планируешь уйти? – На этот раз все по-другому. На этот раз я собираюсь защитить докторскую диссертацию, чтобы, когда вернусь, наконец-то закончить оплату учебы. В любом случае, не забудь прислать мне ссылку на билет, дешевый. – сказав это, я присоединился к Байтэй в гостиной. Маленькая девочка счастливо сидела на диване и кусала розовый макарун. Я сел рядом с племянницей и начал гладить ее по голове и играть с волосами. Радость стать родителем, должно быть, была чем-то поистине неописуемым. Я вспомнил тот день, когда Бун прислал мне фотографию своей новорожденной дочери, а затем сразу же позвонил мне и начал безостановочно говорить о том, какая замечательная у него дочь. Я думал о том, как судьба лишила меня такой радости. У меня никогда бы не было возможности стать отцом. Однако в конце концов это было правильно. Вспоминая свои прошлые отношения, я также думал о страданиях, которые я невольно причинил бы женщине, от которой я бы зачал это существо. Прэй, моя бывшая девушка, однажды сказала мне, что она очень надеется, что она будет последней женщиной, которую я буду обманывать и лгать. После этого разговора я принял решение остановиться, что никогда больше не буду смеяться над другой женщиной, что я больше не буду начинать фальшивые отношения, чтобы скрыть правду. Я решил, что с этого дня приму свою истинную сексуальную ориентацию и продолжу жить с высоко поднятой головой. — Дядя, спасибо. – Сладкий и счастливый голосок Байтэй вернул меня к реальности. Моя маленькая племянница подошла и крепко обняла меня. – Пожалуйста, приходи ко мне чаще. – Конечно. Не забудь почистить зубы после сладостей. – Я наклонился и крепко и громко поцеловал ее в щеку, от чего она вся покраснела. Поскольку у меня никогда не будет детей, я полюбил Байтэй, как если бы она была моей собственной дочерью, что было совсем несложно, учитывая, что у нас была одна кровь. — Но сейчас мне лучше уйти. Увидимся в следующий раз, моя дорогая. Попрощавшись с Буном и Мэй, я поехал в дом, где жил. Мне потребовалось почти 40 минут, чтобы добраться до места. Оказавшись внутри, я в изнеможении упал на кровать и схватил сотовый телефон. В дополнение к некоторым уведомлениям от группы профессоров патологии о встрече, которая состоится на следующий день, я получил сообщение от Ватта с вопросом, как дела с Буном, а от последнего электронное письмо со ссылкой для покупки моего билет. Наконец я прочитал сообщение от некоторых студентов, в которых они просили меня взглянуть на их отчет. Ничего больше. Никакого уведомления о сообщении или звонке от человека, от которого я больше всего хотел услышать. Я открыл чат разговора с Таном, последнее сообщение, которым мы обменялись, было за предыдущую неделю. Я быстро написал: «Как дела?» и без колебаний отправил сообщение. Когда у него будет время, он прочитает это и ответит мне. Я захлопнул телефон, положил его на кровать рядом с головой и закрыл глаза. Я никогда не чувствовал себя так за всю свою жизнь. Пустота, которую я чувствовал внутри себя, должно быть, была тем, что все называли «одиночеством». *** Я передал папку со всей документацией сидевшему передо мной мужчине средних лет, и он тут же взял ее. – Хорошо, они приняли ваш запрос на зачисление и прислали подробный план обучения. Ты взял билет? — Я купил его вчера вечером, профессор. – Я посмотрел на документы в руках профессора Йёниюта. – Я также записался на визу на понедельник и подал заявление на получение разрешения на учебу. Не могли бы вы это подписать? – Очень хорошо. – Профессор Йёниют, заведующий кафедрой судебно-медицинской экспертизы, передал мне документы, как только они были подписаны. – Я рад, что у нас наконец-то появится профессор, специализирующийся на токсикологии. – И я рад, что вы дали мне возможность получить докторскую степень, профессор. – Я застенчиво улыбнулся. – Это также прекрасная возможность попрактиковаться в языке. – Возьми это. Это как раз то, что нужно нашему ведомству. Я запланировал конференцию, в которой примут участие наши студенты и докторанты, хотелось бы, чтобы она прошла на английском языке. Когда ты вернешься, ты будешь нести за это ответственность, хорошо? Я не мог не улыбнуться и ответить: – Конечно, профессор. – Хорошо. Ах! У меня тоже есть кое-что для тебя. – Профессор Йёниют повернулся в своем кресле, которое теперь стояло лицом к большому книжному шкафу за столом, и взял книгу, которая казалась очень тяжелой. – Прочитайте это как развлечение перед поездкой в Нью-Йорк: они ожидают, что вы получите хотя бы базовые знания, прежде чем сможете поступить на докторскую степень. Я внимательно посмотрел на книгу, которую, по мнению профессора Йёниюта, мне следовало прочитать как развлечение, учебник, на обложке которого было написано название по-английски: «Токсикология». Учитывая масштабы этого развлекательного чтения, нетрудно было представить, что, если использовать эту книгу не из лучших побуждений, учитывая ее размер, эта книга может легко вызвать кровоизлияние в мозг, если она случайно ударится о человеческий череп. – Спасибо, сэр. Вынужденный нести не только все мои документы, но и ту большую книгу, я вышел из кабинета профессора с полными руками. С моих губ сорвался легкий вздох. С тех пор как переехал, я никогда не чувствовал себя в этом месте самим собой. Я должен был быть тем человеком, каким все меня ожидали: студенты и коллеги хотели, чтобы я был добрым и вежливым человеком, а профессора старшего возраста хотели, чтобы все видели во мне образцового молодого профессора. Быстро прошел по всему коридору и, дойдя до входа в здание, поспешил, хотя и был обременен ношей, дойти до своего кабинета, где я все оставил бы, а затем быстро направился на дневной урок. – Вам нужна помощь с этим? – Знакомый голос заставил меня обернуться. На самом деле, я думал, что мои уши играют со мной злую шутку, пока не обернулся и не увидел человека, который говорил. С широкой улыбкой на лице, недалеко от себя, я смотрел на этого человека, полный изумления. – Соравит? – Я посмотрел на высокого мальчика, который шел ко мне. – Что… что ты здесь делаешь?! Форма, которую носил Соравит, несомненно, была формой колледжа: классическая белая рубашка с галстуком факультетского цвета, обязательная для первокурсника. Лицо его было таким же нежным и невинным, как и прежде. Улыбка, которую он мне подарил, была самой милой, самой искренней улыбкой, которую я видел за долгое время. Он выглядел фантастически, намного лучше, чем в последний раз, когда я его видел. Может быть, потому, что он был одет в новую форму и у него были более длинные волосы. – Я поступил в медицинский институт. – Соравит поспешно выхватил у меня из рук тяжелую книгу. – Я не прошел тест по квоте, но я сдал COTMES. Я очень хотел сказать вам, как только узнал, но, когда пришел навестить вас в больнице, медсестры сказали мне, что вы уже уволились. Вы даже не знаете, как мне было плохо из-за этого. — Ты поступил в медицинскую школу? – Я посмотрел мальчику в глаза, и был очень рад за него. Для деревенского мальчика поступление в медицинскую школу в Бангкоке было чем-то фантастическим. Я не знал, что Соравит был блестящим учеником. – Поздравляю. – Я рад узнать, что вы здесь профессор. – Соравит с энтузиазмом посмотрел на меня. – Я просмотрел веб-сайт факультета, прежде чем приехать искать вас, но не ожидал встретиться лично. Я действительно счастлив. Подсознательно я улыбнулся, слушая слова Соравита, который все еще говорил на нордическом диалекте, и на мгновение мне показалось, что я снова вернулся в то место. Я положил руку ему на плечо. – Эй, ты сейчас в Бангкоке. Ты должен говорить на национальном языке. Я понимаю, что ты говоришь, но другие, вероятно, тебя не поймут. – Знаю, знаю. Я работаю над этим, вообще-то. Лишь некоторые диалектные слова до сих пор ускользают от меня, особенно когда я нервничаю и не знаю, что сказать. – Соравит рассмеялся. – Не могу дождаться, когда стану студентом пятого курса. Я хочу, чтобы вы научили меня быть доктором. Я имею в виду… мне бы хотелось быть вашим учеником, профессор Баннакит. – Посмотрим в ближайшие четыре года. Я обязательно увижу тебя здесь снова. А я, наоборот, никуда не собираюсь. Я остановился с парнем перед своим офисом. – Тебе здесь нравится? Ты нашел девушку, которая тебе симпатична? Я начал над ним подшучивать. Учеба на первом курсе университета была не такой уж сложной. Деятельность университета по большей части была сосредоточена прежде всего на знаниях студентов и групповой сплоченности. Это было время, когда большинство студентов влюблялись и начинали новые отношения. — Нет… нет, сэр. – Фарфорово-белые щеки Соравита покраснели. – Я не могу сблизиться ни с одной девушкой. Я встречаюсь с кем-то... Слюна почти потекла мне в горло. — Ты с кем-то встречаешься? – Да. Мы встречаемся уже некоторое время... еще до того, как я переехал сюда, в Бангкок. Человек, за которым я иду, недавно закончил учебу и скоро будет здесь искать работу. – Соравит в смущении закрыл лицо руками. – Честно говоря, меня это немного пугает. Я пытался переварить всю информацию, которую дал мне Соравит. У мальчика, должно быть, была девушка, которая была старше его, поскольку этот человек только что закончил учебу, то есть она была старше его как минимум на 4-5 лет. На самом деле, это не казалось таким уж странным. – Если у тебя есть девушка, ты не сможешь флиртовать с другими. Тебе придется вести себя хорошо. – Я должен, сэр. Или у меня будет синяк под глазом... или еще хуже. Я, конечно, не хочу остаться с несколькими сломанными костями. Вспышка ужаса в глазах мальчика. Я расширил глаза от изумления от его слов. Его девушка была боксером или кем-то еще? Потом я вдруг вспомнил, что визиты Соравита были не похожи на обычные визиты к другу, а скорее на встречи с человеком, за которым он ухаживает. Возможно ли, что он говорил о парне? Мне бы хотелось разузнать подробнее, но я не хотел показаться любопытным, вторгаясь в его личную жизнь, поэтому больше ни о чем не спрашивал. Мы вошли в кабинет, и я указал на свой стол, который стоял под окном. Это был старый деревянный стол, заваленный горой бумаг и учебниками, разбросанными тут и там. Если бы Тан увидел, как устроен мой офис, он наверняка предпочел бы выколоть себе глаза, чем смотреть на такой бардак. Я попытался выбросить из головы мысль о Тане. – Ты можешь положить свои книги на этот стол. Большое спасибо мне за помощь. — Пожалуйста, сэр. – Соравит стоял и ждал моего следующего приказа. – Теперь пойдет. Время обеда. Поторопись, иначе опоздаешь на дневные занятия. – Я подошел к нему и положил руку ему на плечо. – Если тебе что-нибудь понадобится, позвони мне. Запиши мой номер. Соравит лихорадочно взял ручку и написал мой номер на ладони. – Спасибо, сэр. Я съем немного риса позже… я имею в виду обед. — Хорошо, увидимся. Я ответил на официальное тайское приветствие, которое Соравит передал мне перед тем, как покинул мой кабинет, с сияющей улыбкой на лице. Встреча с ним меня очень обрадовала. Я смотрел, как он уходит, пока тот не исчез из моего поля зрения. Затем я достал телефон, чтобы проверить время, и тут же увидел ответное сообщение от Тана. [Моя мать умерла.] Это было первое сообщение, которое Тан отправил мне после нескольких недель молчания.