Обстоятельства смерти

POV Банн Дорога до Тана заняла у меня несколько часов. Как только я прочитал сообщение о смерти его матери, я не замедлил поискать и купить билет на первый рейс, оставшийся в тот день. Приземлившись в северной провинции, взял такси и направился на автовокзал. Я ждал, пока Анун заберет меня и отвезет прямо в дом матери Тана. Когда наконец добрался до пункта назначения, было уже больше 9 вечера. – Кажется, мы приехали слишком поздно, чтобы присутствовать на поминальной службе, доктор. Анун вздохнул, взглянув на часы. К счастью, в тот день он предложил забрать меня и отвезти, как будто у него не было более важных дел в выходной. Ему также было жаль Тана, и он хотел зайти, чтобы выразить свое почтение и помолиться о матери Тана, поскольку они знали друг друга уже давно. Дом матери Тана представлял собой большой двухэтажный деревянный дом. В саду перед домом с одной стороны была устроена большая беседка. Гроб с фотографией покойной поставили рядом под большим крыльцом. Я наблюдал тихие и не очень многолюдные похороны, лишь небольшая группа людей сидела и разговаривала под беседкой, в том месте, где был устроен фуршет. В похоронном обряде приняло участие не так много людей, многие в городе все еще боялись Тана. Хотя суд над ним завершился, четко разъяснив его позицию, люди почти не изменили своего мнения. Анун покачал головой и вздохнул. – Состояние г-на Сиаода критическое. Кроме того, оба его сына мертвы. У Тана была только мать, а теперь, когда и ее больше нет, у него больше никого не осталось. Внезапная дрожь сильно сотрясла мой разум, и в то же время в моей груди начало расти сильное и неприятное чувство. Анун снова вздохнул и, похлопав меня по плечу, приглашая следовать за ним и подойти к гробу, полностью украшенному белыми цветами. Протянул коробку с благовониями Ануну и, опустившись на колени, взял палочку благовоний, которую держал в сложенных в молитве руках. Я усиленно молился, всем своим существом надеясь, что хотя бы в загробной жизни эта женщина достигнет лучшего места. – Банн! Я услышал голос Тана, зовущий меня, вероятно, сзади. Я повернулся к нему, медленно встал и подошл. На Тане были черные брюки и рубашка, волосы у него были гораздо длиннее прежнего и растрепаны, но, прежде всего, лицо выглядело очень усталым, таким измученным я его никогда не видел. Он стоял и смотрел на меня… он казался нервным. – Сожалею о твоей потере. – сказал я. — Тебе не обязательно было ехать сюда самому. Тан говорил на одном дыхании. – Нет проблем, это ничего. – Хочешь каши? Я принесу тебе немного. Я покачал головой и поднял руку, чтобы прикоснуться к нему. – Могу я поговорить с тобой? Тан некоторое время молча смотрел на меня озадаченно, прежде чем повернуться и пойти к задней части дома. Я последовал за ним. Он остановился в тенистом месте в саду и повернулся. – Какая-то проблема? Я не знал, как выразить то, что чувствовал. Меня душило чувство вины. – Почему… как мы стали говорить все меньше и меньше? Я хорошо знал, через что ему пришлось пройти до того дня, и все же первое, что я спросил, было самым поверхностным и эгоистичным из всех. Тан нахмурился. – Состояние моей матери внезапно ухудшилось. Плюс я был очень занят этим процессом. Прости, что я не часто тебе звонил. Холодный тон, с которым он произнес эти слова, причинил мне такую же боль, как удар под ложечкой. Тан вообще не выглядел счастливым, увидев меня. — Но… тебе не следовало исчезать вот так. Я волновался. Я не знал, что с тобой происходит. Тан вздохнул, отводя от меня взгляд. – На самом деле, есть и другие причины, о которых ты можешь не знать. Знаешь, больно каждый раз, когда мы разговариваем, осознавать, что мы, должно быть, не более чем знакомые. – Тан поворачивается ко мне лицом. – И тогда мужчина, который тебе нужен, - это не я. Посмотри на меня! Тебе лучше уйти сейчас, когда я тебя отпускаю. Я склонил голову и обнаружил, что смотрю себе под ноги, ошеломленный его словами. Я верил, что сделанный мной выбор не подвергнет наши отношения такому риску. Я любил его, я хотел быть с ним... навсегда. С самого начала я хотел только этого, но в конце концов я причинил ему сильную боль, беспокоясь только о том, чего я хотел, о том, что мне нужно, никогда не беспокоясь о том, что ему нужно или чего он хочет. Скорее всего, он бы хотел, чтобы я остался рядом с ним, поддерживал его, чтобы вместе мы смогли преодолеть все невзгоды, с которыми он столкнулся. Правда заключалась в том, что я думал только о себе. Я медленно приблизился к нему. Чего я боялся? Из самого дальнего уголка моего сознания голос начал звучать все громче и громче. Почему в тот момент я колебался сделать то, что мне хотелось сделать больше всего? Весь мир мог бы пойти на хуй! Мы вдвоем справимся с этим. Какого черта ты боишься Баннакит? Что тебя так пугает? – Я не хочу, чтобы ты снова плакал в одиночестве. Мой голос нарушил мрачную тишину между нами. Тан поднял голову и удивленно посмотрел на меня. – Что ты имеешь в виду? – Можно мне остаться здесь? Здесь, рядом с тобой? – Я положил руку ему на щеку. – Мы преодолеем это вместе. Мне жаль, что мои страхи удерживали меня в прошлом. Мне жаль, что я думаю только о себе. Пожалуйста, прости меня. Я так сильно тебя люблю. Его реакция на мои слова разбила мне сердце. Это было мое наказание, воспоминание, которое будет причинять мне боль всю оставшуюся жизнь. Тан позволил себе уйти, показав всю свою хрупкость. Он начал дрожать у меня на глазах, а горячие слезы обильно текли по его лицу, высвобождая все эмоции, подавляемые в предыдущие месяцы. Оставшись одному, Тану некому было довериться. Все в городе либо ненавидели его, либо боялись. Я инстинктивно обнял его, а Тан положил голову мне на плечо и продолжил плакать, как ребенок. – Мама… — сказал он между рыданиями, — почему… почему ты меня бросила? У меня больше никого нет в этом мире. Как я буду жить без тебя? Я стал гладить его спину, пытаясь его утешить, боль стиснула мое сердце, как тиски. – Эй, я с тобой, я у тебя все еще есть. Ты слышал меня? Я перевел взгляд на звездное небо, продолжая крепко прижимать его к себе. – Выпусти пар, отпусти все свои эмоции. Пролей все свои слезы. Тебе больше не придется сдерживаться передо мной. Я здесь. Мы долго оставались в объятиях. Ему потребовалось время, чтобы успокоиться и прийти в себя. Когда Тан почувствовал, что готов, он выпустил меня из объятий. Я чувствовал, что мое плечо мокрое от его слез. Я посмотрел на него и улыбнулся, пытаясь поправить его волосы одной рукой и вытирая лицо другой. – Посмотри, какие у тебя опухшие глаза. – Мне жаль. –Тан глубоко и медленно вздохнул, чтобы успокоиться. –Я не мог с собой совладать. – Думаю, пора вернуться на похороны, не так ли? – Я указал пальцем на дом. – На случай, если прибудут еще люди. Я взял его руку в свою и крепко сжал. Когда мы подошли к крыльцу, я заметил, что осталось всего несколько человек, разговаривающих друг с другом. Я отпустил руку Тана и подошел к одному из пустых столов с использованными тарелками и стаканами. Я повернулся к профессору, стоявшему рядом и молча наблюдавшему за мной: – Куда мне это положить? — В… вон в тот контейнер. – Тан указал на большой черный контейнер возле одного из столбов беседки. Убрав со стола, я пошел выбросить оставшийся мусор и осмотрелся в поисках чего-нибудь, чем можно было бы заняться. Анун присоединился ко мне. – Ты собираешься уходить? Ты снял комнату в центре города? Могу подвезти тебя. — Нет, я останусь здесь на ночь. – Я повернулся и улыбнулся Ануну, который молчал с озадаченным выражением лица. — Ты имеешь в виду переночевать здесь? С Таном? – Честно говоря, я его еще не спрашивал, но не думаю, что будут какие-то проблемы. Спасибо, что сопровождали меня. Анун начал чесать затылок одной рукой. – Хорошо. Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится. – Определенно. – Я передал ему традиционное тайское приветствие. Попрощавшись, начал складывать пластиковые стулья, убирать столы, собирать мусор и очищать крыльцо от пепла, выпавшего из различных курильниц. Тан остановил меня, когда я закончил подметать крыльцо. — Оставь это, я сам сделаю. Я покачал головой. – Нет. Пожалуйста, позволь мне закончить. Я не смог присутствовать на сегодняшней панихиде и не смогу присутствовать на завтрашних похоронах, потому что мне нужно ехать домой. Пожалуйста, позволь мне помочь тебе хотя бы в этом, я буду чувствовать себя менее виноватым. — Ты проведешь здесь ночь? Я перестал подметать пол, повернулся к Тану и спросил: – Можно? – Сейчас уже 10 часов. Где же тебе спать, как не здесь? – Тан прошел мимо меня по пути к гробу, и когда я приблизился к нему, он поднял руку и начал говорить нежным голосом. – Привет мам. Доктор Банн, человек, о котором я тебе говорил, проведет здесь ночь, если ты не возражаешь. Он рассказывал обо мне своей матери? Я грустно улыбнулся этой мысли, положил метлу и присоединился к нему. – Здравствуйте, госпожа Йодсунгнерн… – начал говорить. – Я позабочусь о вашем сыне, не волнуйтесь. Я увидела, как Тан, стоявший рядом со мной, снова разрыдался, но на этот раз это определенно были слезы радости. ******** Закончив прибирать все внизу, мы поднялись на второй этаж дома, где было всего две комнаты. Несмотря на то, что это был деревенский деревянный дом, порядок и чистота, которые в нем содержались, делали его очень гостеприимным. Тан открыл дверь в спальню справа. В комнате стояла кровать и шкаф, также сделанные из дерева, простая белая занавеска на окне и немного мебели, делавшей комнату большой и удобной. Оказавшись внутри, я поставил чемодан у изножья кровати. – Тебе следует принять душ. Ванная комната находится внизу. У тебя есть мыло и зубная паста? – Да, они у меня все есть. Я открыл чемодан и достал немного одежды и небольшие образцы, которые всегда брал из гостиничных номеров. К счастью, в тот вечер было не холодно, и принять холодный душ в большой терракотовой ванне для меня не было пыткой. Я вернулся в комнату в белой футболке и серых шортах и увидел Тана, сидящего на кровати и смотрящего на фотографию в своих руках. Я сел рядом с ним и тоже взглянул. На ней была изображена красивая молодая женщина, держащая на руках новорожденного ребенка. Ее сияющая улыбка была самой красивой, которую я когда-либо видел. – Воспитание ребенка – дело непростое. – сказал Тан. – Вот почему я так ее любил. Я бы сделал все, чтобы она была счастлива и в безопасности. Мне пришлось работать на отца, бросить учебу в столице и переехать к ней, но, несмотря ни на что, я не сделал и десятой части того, что она делала для меня, когда я был маленьким. В окно дул легкий ветерок, делая комнату приятно прохладной, пока я молча слушал его. – Хотя меня часто называли «внебрачным сыном», моя мать воспитывала меня, не заставляя чувствовать себя хуже кого-либо. Я действительно не знаю, как он это сделал. Она была самой доброй, умной и красивой женщиной, которую я когда-либо знал. Почему ее постигла такая жестокая судьба? Почему ей пришлось покинуть меня так скоро? – Тан положил фотографию в карман рубашки, плотно прижав ее к сердцу. Я взял его руку, лежавшую на кровати, и сжал ее в своей. – Судьба не была к ней так жестока, как ты думаешь, она была очень счастливой женщиной, потому что у нее был такой любящий и преданный сын. Тан повернулся ко мне и слегка улыбнулся. — Когда я слышу твои слова, мне становится легче, понимаешь? – Это замечательно. А теперь иди прими душ, чтобы потом отдохнуть. Могу поспорить, что ты не спал несколько дней. – Банн… – Его голос выражал смесь счастья и боли, которую он чувствовал. – Можно вопрос? Меня пугает, что я и в этот раз неправильно понял, но… мы… ну, мы вместе? Я ответил не сразу, а несколько мгновений молчал. – Это то чего ты хочешь? – Ты больше не боишься всех этих препятствий? – К черту все. Ранее я извинился перед тобой за то, что позволил мне так легко тебя напугать. – Я лег на кровать. – В конце концов мы оба почувствовали себя несчастными. Ты этого не знаешь, но последние несколько месяцев я ничего не делал, кроме как думал о тебе, и чувствовал себя потерянным. Я всегда чувствовал, что в моей жизни чего-то не хватает, пустота, которую я не могу заполнить. Это были ужасные месяцы... Внезапно Тан наклонился надо мной, заставив меня замолчать. Он положил руки мне на плечи, медленно приблизил свое лицо к моему, пока его теплые губы не коснулись моих. Я закрыл глаза, принимая его подарок, легкий, но многозначительный поцелуй в губы. Возможно, это был самый нежный и сладкий поцелуй, который я когда-либо получал за всю свою жизнь. Когда Тан отстранился, я открыл глаза, чувствуя себя легким, как перышко. – Я не могу сделать большего. – Тан откинул прядь волос с моего лба. – В конце концов, это похороны моей матери. – Я понимаю. – я заставил себя улыбнуться. — Я здесь не за этим. – Спасибо. – Тан несколько мгновений молча смотрел на меня, прежде чем встать. – Я собираюсь принять ванну. Это была тихая, но очень важная ночь вместе. Как только Тан закончил принимать ванну, он вернулся в комнату, выключил свет и лег в постель, лежа рядом со мной. Мы заснули крепко обняв друг друга. Я спал, положив голову ему на грудь, окутанный его ароматом. 10 июня. Я запечатлел эту дату в своей памяти, потому что в этот день, в следующем году, будет наша первая годовщина. ***** – Я больше не хочу уезжать. – Я поднес телефон ко рту и надулся. –А нельзя ли просто отменить все это? [Ты не можешь, понятно. Ты зашел так далеко и даже купил билет. Кроме того, твоя виза только что была одобрена.] — ответил Тан. Я посмотрел на стопку отчетов о вскрытиях, написанных моими учениками, и вздохнул. — Я больше не хочу быть вдали от тебя. Я услышал смех Тана. [Нет. Я не позволю тебе стереть все. Многие люди готовы убить, чтобы поехать учиться за границу. Тебе удалось получить стипендию на внутреннюю докторантуру, и ты хотел бы ее выбросить? Что бы о тебе подумал твой профессор?] — Если я уеду, то не смогу увидеть тебя еще много лет. [Мы будем много общаться по видеосвязи.] – Это не одно и то же. Я начал играть ручкой на столе. – Теперь, пока я здесь, в Бангкоке, я могу прилететь и быть с тобой уже через несколько часов. А в Нью-Йорке? Это невозможно… [Банн… могу я тебе кое-что сказать?] – Что? [Ты стал намного милее и трогательнее. Твой тон голоса, твоя манера говорить…] Я помолчал какое-то время. – В чем разница? В этот момент я посмотрел на преподавателя, коллегу старше меня, который сидел в той же комнате, наблюдал за мной и улыбался мне. Я действительно не знал, как я выглядел в глазах других, когда разговаривал с Таном по телефону. Думаю, однако, что для них было очевидно, что я разговариваю по телефону со своим парнем. Я отвернулся от коллеги и заговорил, слегка понизив голос. – Ты прилетишь в субботу в 10:30 утра, верно? [Да, с большим багажом.] – Без проблем; моя машина не маленькая. У нас все должно быть в порядке. Я взглянул на часы. – Теперь мне предстоит провести вскрытие. Я позвоню тебе после работы. [Хорошо. Я скучаю по тебе, Банн.] Тан прервал разговор, и три недели спустя мы официально стали парой. Тем временем мне пришлось вернуться к работе профессором в Бангкоке, пока Тан заканчивал последние дела в своем доме. Он намеревался как можно скорее продать и свой дом, и дом своей матери, чтобы погасить все свои долги и накопить достаточно денег, чтобы начать новую жизнь, а затем разорвать все связи со старой, которая почти довела его до отчаяния. . . Он должен был приехать в Бангкок в эту субботу и временно поселиться у меня. Дела становились лучше день ото дня. У нас была только одна проблема: всего через два месяца мне придется уехать получать докторскую степень в США. Вот почему мы немедленно взяли на себя обязательство найти точки соприкосновения, на которых мы могли бы развивать и укреплять наши отношения. Тан надеялся, что наша история продолжится, и я был в этом уверен. С того дня, находясь у него дома, я почувствовал желание каждый день разговаривать с ним и слышать его голос. Я даже не мог понять, откуда взялась моя потребность рассказать ему все, что со мной произошло, заставить его участвовать во всех подробностях моей жизни. Меня постоянно опьяняла эйфория каждый раз, когда я думал о его лице. Когда он приедет в столицу, я отведу его в тот знаменитый ресторан в самом известном торговом центре и в очень знаменитую кондитерскую, в которой он никогда не был. Я бы регулярно ходил по магазинам, чтобы каждый день готовить для него ужин, надеясь завоевать его расположение своим гостеприимством и, возможно, получить достойное вознаграждение. Я посмеялся над собой, качая головой от непристойных мыслей, прежде чем положить все документы на стол и отправиться в прозекторскую. ****** – Моим домом интересуются три человека и один — домом моей матери. – Тан посмотрел на свой телефон и прожевал только что откушенный кусочек. – Мужчина предложил мне два миллиона бат. Он говорит, что, если я соглашусь, мы сможем вскоре закрыть сделку. Я серьезно раздумываю об этом. – Разве предложение не слишком занижено? Я наполнил его тарелку домашним жареным рисом с креветками и острым куриным бульоном, так как Тану нравилось. Мы сидели на кухне моего маленького дома в резиденции, предназначенной для университетских профессоров больницы. – Дом находится недалеко от центра города, в двух шагах от рынка. Я думаю, что цена, которую ты просил, 3 миллиона, и так низкая. – Да, ты прав, но я тщательно об этом подумал, и для меня важнее всего продать его как можно скорее. Я хочу погасить все свои долги и вложить оставшиеся деньги в открытие новой школы. Ах, Банн, мне нужно тебе кое-что показать. Что ты думаешь? – И что это? Тан протянул мне телефон. Я взял его и внимательно рассмотрел изображение на экране. На экране вижу рекламу репетиторских курсов в Бангкоке, огромную вывеску с надписью: «Школа репетиторства профессора Тана». Все сопровождается его фотографией. Я поморщился, этот плакат выглядел как-то дилетантски и непродуманно. – Мне потребовалась вся ночь, чтобы сделать это. Что ты думаешь? Увидев ее, ты бы захотел принять участие в одном из моих курсов? – Подобный дизайн не очень популярен среди детей здесь, в Бангкоке. – Я вернул ему телефон. Тан, казалось, был смущен своей работой. – Я не могу помочь тебе улучшить его. Ну, посмотрим... что ты думаешь, если я отправлю сообщение Буну? Он мог бы исправить это или создать новое. Уверяю тебя, он хорош, он бог фотошопа. – Ты уверен? Я бы не хотел его беспокоить… — нервно ответил Тан. – Нет проблемы. Он сделает все, о чем я его попрошу его. – Эм… Спасибо. – Тан одарил меня лучезарной улыбкой. — Банн, можно мне еще жареного риса? Тан протянул мне пустую миску, которую я с улыбкой взял. Одно только наблюдение за тем, как он с удовольствием ест мои блюда, окупило все мои усилия. — Что бы ты хотел завтра на завтрак? Тан задумался об этом. – Яичница-болтунья. Вроде тех, что ты готовил для меня в тот раз. Я попыталась вспомнить, о чем он имел в виду, я готовил ему завтрак всего несколько раз, но, когда я вспомнил, когда это произошло, мое лицо мгновенно просветлело. Он имел в виду утро после того, как мы провели вместе нашу первую ночь. – Ой. – Но на этот раз я сделаю это за тебя. Не нужно рано вставать. Просто подожди, пока я закончу подготовку. — уверенно заявил Тан, и я посмеялся над его бравадой. — Ты уверен, что они будут съедобны? – Конечно. Я практиковался. Жди и смотри. – Ладно-ладно. Просто постарайтесь не испортить все яйца. – Я снова протянул Тану полную чашу. — Может, это слишком? – Нисколько. Мне нужна энергия. Вечер обещает быть долгим. Тан подмигнул мне. Я посмотрел на него, потрясенный, и тут же отвел взгляд. В последнее время я старался не думать много о том, как много мне нужно, чтобы получить от него определенные вещи. – Если ты устал, это не проблема. Я понимаю, ты стареешь. Я нахмурился. – И с каких пор 31 год означает быть старым??? Тан изобразил страдания. – Боюсь, ты задел мою гордость и теперь заслуживаешь наказания. (п/п: Боже… какие они милашки. Такие игривые) Я ударил говорящего ложкой по голове. – Держи некоторые мысли при себе. А теперь доедай. Тан коснулся головой пораженного места и расхохотался. – Теперь, когда ты заставляешь меня думать об этом. Было бы неплохо сделать это здесь, на кухне. Хочешь попробовать? – Ты… (п/п: Переводчик пошла выпить коньячку и покурить… Эх, не хватает парочки откровенных сцен. И тут работает лишь наше воображение) Ах, он был хорош. Ему всегда удавалось лишить меня дара речи. Закончив ужин и помыв посуду, я показал Тану второй этаж дома. Там были две спальни, но в настоящее время я использовал одну из них как кладовую, поэтому из двух была меблирована только одна. Как только мы вошли в комнату, Тан поставил свой огромный чемодан на пол и открыл его. Когда я увидел всю его идеально сложенную одежду, я направился к шкафу и, открыв его, начал отодвигать свои вещи в сторону, чтобы освободить место для него. Пока я был занят перекладыванием одежды в сторону, чья-то рука обняла меня за талию, а затем послышалось теплое дыхание на моей шее. — Тан… — я повернул голову, чтобы посмотреть на его лицо. — Дай мне сначала принять душ. – Мы могли бы сделать это вместе. – Не говоря больше ни слова, руки Тана начали расстегивать мою рубашку. — Давай я потру тебе спину. – Чем? Руками или чем-то еще? Я позволил его рукам свободно расстегнуть мою рубашку. – Я буду использовать все. (п/п: АААААА…. Мое воображение не выдержит этого) Тан поднял мой подбородок одним пальцем, чтобы иметь лучший доступ к моей шее, и сразу же начал ее целовать, постепенно продвигаясь к моему плечу. В тот вечер Тан дал мне то, чего я так долго жаждал, мое сознание и моя потребность в нем испарились в ту ночь, когда мы укрепили нашу связь. Я никогда не думал, что полюблю кого-то так сильно. У нас все по-другому. Это настолько отличается от того, чем я делился с другими раньше. Мне не составило труда отпустить женщин, с которыми у меня были отношения. Но с Таном это будет непросто. Я не отпущу его. С этой мыслью я вспомнил еще одну важную вещь. Я проснулся с широко раскрытыми глазами посреди ночи, в темноте, спя на руках Тана, согретый теплом его тела, прижатого к моему. Его медленное и ровное дыхание свидетельствовало о том, что он блаженно спал. Кто сказал Прэу, моей бывшей девушке, что я гей? У меня до сих пор не было ответа на этот вопрос. Я повернулся и, даже не отодвигаясь от Тана, спрятал свое лицо у него на груди. Кто бы это ни был, меня уже это не волновало. Что действительно имело значение, так это то, что с этого дня я буду любить этого человека и заботиться о нем со всей душой. Вместе мы преодолеем все препятствия, которые преподнесет нам жизнь. Я буду бороться вместе с ним за то, чего он хочет больше всего: прожить нашу жизнь вместе и вместе состариться.