Город без окон

Глава 37

«Расстояние»

      Как только Руслан устроился на заднем сиденье такси, то набросал Дане короткое сообщение о том, что уже выехал и перезвонит, как только доберется до дома матери. Но, несмотря на это, на душе оставалось какое-то странное, тягостное чувство, словно он совершил что-то неправильное, что-то, о чем непременно пожалеет в будущем. Будто внезапно перестал быть главным героем в этой запутанной истории, жертвой обстоятельств, страдальцем, заслуживающим сочувствия и понимания. Будто вдруг осознал, что и сам кому-то причинял боль, что и его действия имели последствия, что и он несет ответственность за чужие страдания. Что этот «некто другой», кого он так долго демонизировал, кого считал источником всех своих бед, — такой же человек со своими слабостями. И что они оба, как ни странно, повязаны не только воспоминаниями о первой, детской, наивной любви, но и, что гораздо важнее, — общими травмами, глубокими шрамами, которые до сих пор кровоточат, которые душат их по отдельности, но совершенно одинаково. Только вот от осознания этого факта, от понимания того, что ты страдаешь не один, что и другому человеку не легче, стало почему-то еще тяжелее.       Ведь раньше Руслану казалось, что именно он был тем, кто больше всего пострадал в этой истории, что именно он был жертвой, а Артем — мучителем. Теперь же он осознал, что все гораздо сложнее, что нет правых и виноватых, что есть лишь две сломанные души, застрявшие в прошлом. Руслан-то, по сути, и не страдал в полной мере, но отчетливо видел влияние прошлого на свою жизнь, чувствовал отголоски тяжести, отбрасывающие тени на его настоящее. И еще до ужаса боялся, что это влияние, что эта связь с прошлым, плохо сказывается на его нынешних отношениях, которые были безусловным приоритетом. Как же ему вдруг захотелось к Дане…       Дорога до матери, к счастью, не была слишком долгой, но даже это короткое путешествие успело вонзить в сердце колючую иглу тревоги. В груди неприятно щемило, словно что-то сдавливало ее изнутри, но отчего именно — парень так и не мог понять. То ли от тяжелого, выматывающего разговора с бывшим, то ли от нестерпимой тяги к Дане, от желания как можно скорее оказаться рядом с любимым человеком, утонуть в его объятиях и забыть обо всем на свете. А может быть, причина этого неприятного чувства крылась в предстоящей встрече с матерью, в необходимости притвориться счастливым, успешным и беззаботным, в то время как внутри, на душе, бушевала настоящая буря.       На пороге, как и ожидалось, уже стояла мать, облаченная в домашний халат и тапочки. Она встретила сына сдержанным кивком, едва заметно мотнув головой в знак приветствия, но с места не сдвинулась, словно ожидала чего-то еще. Они сухо поздоровались, и в просторном коридоре воцарилась тишина, лишь изредка нарушаемая тихим тиканьем часов. Мать пристально, изучающе смотрела на сына, наблюдала, как тот медленно и неуклюже расшнуровывает свои кроссовки, опираясь спиной о входную дверь, и в ее взгляде читалась смесь беспокойства, любопытства и невысказанных вопросов. — Что-то не так? — парень аккуратно взглянул исподлобья и, повесив куртку на вешалку, замер, чуть покачиваясь, не зная, что делать дальше. — Зачем приехал? — женщина сощурилась и попыталась говорить максимально холодно. Но, как ни старалась она скрыть свои истинные чувства, что-то в ее голосе все же проскользнуло, какая-то далекая, давно забытая нотка заботы.       Ответить с сарказмом захотелось в ту же секунду, поддаться этому импульсивному порыву, украсить всю свою речь тонной язвительной иронии, растянуть губы в глупейшей, самодовольной ухмылке, а потом ответить вопросом на вопрос, чем окончательно и бесповоротно вывести из себя интеллигентную матушку: «Сейчас еще подумаю, что Вы тут переживаете обо мне. Смотрите поаккуратнее, а то еще сердце прихватит». Но парень не успел даже открыть рта, как его вдруг захлестнула волна стыда за еще даже не сделанное. Поэтому он лишь вздохнул устало и ответил кратко и емко: — Я по делам с работой приезжал.       Но, как назло, на этом расспросы не закончились, а так хотелось уже лечь на диван и провалиться в глубокий, беспробудный сон. А еще больше хотелось набрать номер любимого человека, услышать его голос и выложить все, что произошло за этот изматывающий день. — А с учебой как дела? — Проблем с прогулами не будет, я заранее отпросился в деканате, договорился со всеми преподавателями, — парень облизнул пересохшие губы, обманывая с тем, что отчислили его еще давно. — Вот как? А разве ты не должен был окончить университет еще в том году, Руслан? — мать знала ответ на этот вопрос, это было отчетливо видно по ее интонации в голосе, по насмешливому огоньку, зажегшемуся в ее глазах. Она словно играла с ним, зная, что рано или поздно он все равно попадется на лжи.       Руслан застыл на месте, словно провинившийся школьник, пойманный с поличным. Просчитаться так глупо, так нелепо было обидно до зубовного скрежета. Но будто бы продумал он все заранее, как бы ответил на этот вопрос? Что успешно окончил учебу? А где фотографии с выпускного, которыми он мог бы похвастаться? Где хотя бы диплом? — Сказать нечего? — женщина, несмотря на свой невысокий рост, смотрела на сына свысока, оценивая его, взвешивая все поступки и слова. В ее взгляде не было ни злости, ни презрения, лишь холодное, отстраненное разочарование. В ответ она получила лишь краткий, стыдливый кивок головы, — Я тебя поняла, Руслан, — произнесла она наконец, — Можешь поужинать, если хочешь, в холодильнике есть суп и котлеты. А потом иди в гостиную, я тебе там диван застелила. — Спасибо, — еще сдержаннее и тише отозвался парень, чувствуя себя ничтожным и униженным. Он тут же, не поднимая глаз, юркнул в ванную комнату вместе со своим рюкзаком, спасаясь от ее взгляда. Но едва успела захлопнуться дверь, как парень услышал, что мать скрылась в своей спальне.       Из рюкзака шатен достал зубную щетку, спортивные штаны, взятые с собой на всякий случай, и теплый, уютный домашний Данин свитер, который он тайком умыкнул, пока тот не видел. В зеркале отразилось все смятение, что накопилось внутри за этот долгий день. Перекусанная за вечер губа, саднившая и кровоточившая, придавала лицу какое-то измученное выражение, а в глубине карих глаз, таких чистых и светлых, теперь плескался мутный огонек усталости. В груди начало сводить от того, что все идет совсем не так, как он планировал.       А с чего, собственно, все началось? С того, что Руслан просто вернулся на сутки в родной город. Даже суток еще не прошло, а уже все пошло наперекосяк.       Парень включил кран, и вода с шумом понеслась в раковину. Движения его казались замедленными, словно он находился под гипнозом. Он выдавил пасту на щетку, и вдруг, сам не понимая почему, ухмыльнулся чему-то, будто это было больше нервной реакцией, чем искренней эмоцией. Эта усмешка была кривой, натянутой, фальшивой, но Руслан не обратил на это внимания и принялся машинально чистить зубы. В другой руке держал телефон, устремив взгляд в переписку с Даней.

«Я Дениса проводил немного, уже дома сижу, смотрю какой-то дурацкий фильм.

Правда, немного пьяный, и в сон сильно тянет.

Ты там скоро?

Я твоего звонка в любом случае дождусь, даже если усну»

      Кушать хотелось ужасно, желудок настойчиво требовал пищи, но позвонить Дане хотелось еще сильнее, поэтому ответил, что скоро наберет.

«Умываюсь и сразу звоню, лис.

Безумно соскучился»

      Быстро ополоснув лицо ледяной водой, ленясь встать под душ и смыть с себя всю накопившуюся усталость, парень наспех переоделся. Сбросив с себя одежду, пропитанную запахом города, который он когда-то считал родным, он переоделся.       Стараясь не привлекать внимания, шатен прошмыгнул на кухню и тихонько захватил с собой бутылку воды. Затем, на цыпочках проскользнул в гостиную. Время здесь замерло, остановившись на отметке, когда он в последний раз переступал порог этого дома. Все здесь дышало воспоминаниями: те же обои на стенах, тот же ковер на полу, впитавший в себя звук его шагов, и та же громоздкая стенка, заставленная книгами и старыми безделушками. И, конечно же, тот самый диван… Тот самый диван, на котором они с Даней, во время его последнего приезда, чуть не слились в своем первом, долгожданном поцелуе.       При воспоминании об этом трепетном моменте на лице невольно расплылась глупая, мечтательная улыбка. Вспомнил, как они лежали рядом, как по телу пробежала искра, обжигающая и волнующая, как сердце бешено колотилось в груди, как ему безумно захотелось прижаться к Дане, почувствовать тепло его тела, коснуться его губ своими. — Я уж думал, что не дождусь твоего звонка, — сонно протянул Даня, как только принял вызов. В его голосе слышалась приятная усталость и легкое алкогольное опьянение. — Прости, что так долго, — виновато усмехнулся шатен, чувствуя, как на душе становится немного легче, слыша родной голос. — Как посидели с Денисом? Все прошло хорошо? — Напились, наговорились по душам, обсудили все, что произошло за этот год, даже смогли разрешить все эти дурацкие недомолвки, которые копились между нами, — парень тяжело, но с облегчением выдохнул в трубку, — Он даже не удивился, когда я рассказал ему, что теперь в отношениях с тобой. Но все равно все как-то странно. Под вечер мы говорили так, будто и не было этого года молчания, будто и не было всей этой злости, обид и непонимания. Все вдруг вернулось на свои места, и стало даже лучше, чем раньше. — Вы передохнули друг от друга, лис. Может быть, ваши характеры просто перенасытились заносчивостью, упертостью, неспособностью поговорить. А теперь, когда вы оба немного выдохнули, успокоились и посмотрели на ситуацию со стороны, все вернулось на круги своя, но без старых обид и проблем? — Не знаю, в любом случае… я рад, что мы помирились. У меня не так много близких людей, чтобы ими разбрасываться, — с искренней теплотой в голосе произнес Кашин, но тут же поспешил добавить: — И не начинай мне сейчас говорить о том, что людей нужно уметь отпускать, — в ответ ему тихонько рассмеялись, и напряжение немного спало. — Сегодня я много думал, знаешь, и пришел к выводу, что ты прав во многом, — тихо проронил Руслан, стараясь говорить как можно тише, чтобы не разбудить мать. — Помнишь, ты говорил, что у людей всегда есть причины для их плохих поступков? — С чего такие выводы? — смущаясь, хмыкнул Даня, удивленный таким внезапным откровением. — Поговорил с Артемом… знаешь, по душам, откровенно, честно. — Он умеет говорить по душам? — с неким недоверием, но без капли злости, уточнил рыжеволосый. — Я сам был удивлен, — Руслан попытался сделать разговор как можно менее тяжелым, чтобы не задеть чувства партнера, который отвечал так, что его настроение было совершенно непонятным, — Но он лишь подтвердил то, о чем я так долго думал. Мы оба были виноваты в тех отношениях намного глубже, чем это казалось тогда. Я тоже наделал кучу вещей, которые разрушили его настоящее, и теперь мне кажется… Не знаю, оказывается, у него жизнь тоже не сахар. — Человек, который причинил тебе столько боли, тоже страдает? — в голосе Дани вдруг отчетливо прозвучала злость, которую он так отчаянно пытался скрыть. Теперь разговор стал не просто неприятным, а опасным, и Руслан почувствовал, как в животе у него все сжалось в тугой узел, — Ты серьезно сейчас будешь его оправдывать? После всего того, что он сделал с тобой? — Дань, подожди, ты злишься? — Нет, Руслан, — выпалил парень на одном дыхании, словно прорвало плотину. — Просто я неприятно удивлен тем фактом, что ты так легко обрываешь связи со всеми остальными, говоришь, что чуть что не так, так лучше сразу прекратить общение, а теперь оправдываешь человека, который поговорил с тобой по душам. Ты так легко готов простить ему все? Пускай у него будет хоть миллион травм, причиненных тобой, пусть и ты будешь не прав во всей этой истории. Но это не меняет того факта, что он и на метр не должен к тебе подходить. Ты ждешь, что я сейчас пойму тебя? Не жди. Не понимаю и никогда не пойму — Дань, послушай… — Нет, сейчас говорю я, — Кашин произнес это настолько неожиданно и непривычно, что у парня дрожь прошла по всему телу, — Я не ревную, — нагло солгал он, — И даже не злюсь на тебя, — снова ложь. — Но тебе хватило одного разговора, чтобы начать винить себя во всем? Серьезно? И после всего того, что он сделал? Только вот, извини за прямоту, но он может разрушать тебя вновь и вновь, а ты ему даже слова сказать не можешь. Мне плевать, еще раз повторюсь, на все его проблемы. Может быть, ты еще и его проблемы решишь? Вылечишь его травмы? — в голосе сквозила неприкрытая язвительность.       Даня замолчал, выплюнув все свои эмоции, и обессилел, а в ответ услышал лишь тягостную, давящую тишину. Руслану нечего было сказать, все слова казались пустыми и бессмысленными. Но еще больше его пугало то, что он никогда прежде не слышал настолько раздраженного, злобного голоса своего партнера, который сейчас, казалось, был вне себя от ярости. Да, Даня мог злиться, повышать голос, но никогда с такой резкостью, с таким… неприкрытым отвращением. — Мы поговорили, значит? — вдруг, словно сквозь зубы, процедил рыжеволосый, прервав обволакивающую тишину, — И я так понимаю, ты действительно считаешь, что он пострадавший во всем этом? Что во всем виноват ты, а не он? — Нет, Дань, — Руслан мотнул головой, будто партнер стоял сейчас рядом с ним и мог видеть этот жест отрицания, — Я же не собираюсь с ним отношения налаживать. Я просто пытаюсь понять, что произошло тогда, и почему все так закончилось. — Спасибо огромное, — фыркнул парень с едким сарказмом, — Спасибо, что не решил сойтись с ним. — Дань, не говори так, — протянул шатен уже гораздо серьезнее, чувствуя, как от этого непривычного, чужого тона партнера становится невыносимо. Он не понимал, что происходит с Даней, почему он так реагирует на обычный разговор, — Извини, — единственное, что смог выдавить из себя парень, скорее желая попросту закончить этот неприятный разговор, чем искренне признавая правоту, — Просто хочется верить, что в каждом человеке есть что-то хорошее, что даже самый плохой поступок имеет какое-то оправдание. Ты же сам так говорил, когда мы обсуждали… — Руслан запнулся, понимая, что сейчас лучше не вспоминать прошлое. — Я много чего тебе говорил, но я не просил тебя сходиться с бывшим, — огрызнулся Даня, не давая договорить, — И вообще, знаешь, что? Мне кажется, ты специально это делаешь. — Ты перепил или что происходит? — уже грубо вырвалось у шатена, не выдержав напряжения. — Кто с кем сходится? Ты вообще меня слышишь? — Работать будете вместе, подружитесь… Кто знает, что у тебя в голове, — пробормотал Даня, — Ты же сам говорил, что у тебя к нему какие-то странные чувства. — Дань, об этом я и хотел поговорить… Мне кажется, что вот это все, что происходит с Артемом сейчас, — это как раз та деталь, которую я упускал. То, что я не учитывал, когда мы расстались. — М? — Даня коротко и зло бросил в трубку. — Помимо отношений мы общались и дружили с пеленок, считая друг друга семьей, а потому теперь все кажется странным. Потому что хочется и ненавидеть друг друга, а хочется и протянуть руку помощи, — Руслан попытался объяснить свои чувства, но Даня, казалось, не слышал его. — Вот с ним семью и строй, — выплюнул Кашин в трубку с горечью и пьяной решимостью, — Зачем тебе я? — риторический вопрос, пропитанный неуверенностью и страхом, — Иди к нему, к своему драгоценному Теме. Он же твоя семья, ты же сам это сказал, — голос сорвался, обнажая хрупкость, — Он и с карьерой сразу, — тянул Даня слова, словно смакуя каждую букву, каждое унижение, — Успешный, при финансах… Красивый, из другой реальности. У вас и прошлое общее, воспоминания, все такое… — запнулся, — то, чего у меня никогда не будет. А я что? Что у меня есть, Руслан? Зачем тебе студент без денег, без связей, без перспектив? Просто… обуза, прицепившаяся к тебе? Правильно, выбирай его, — уже громче повторил он, пытаясь заглушить боль. — Он тебе ровня. Вы из одного теста, из одного круга. А я… неважно. Так что выбирай его, Руслан. — Ты издеваешься? Я поговорить нормально хотел, а ты устраиваешь истерику, — Руслан повысил голос, не выдержав напряжения, — Что за бред ты несешь? — Не хочу ничего слушать, — с досадой и легким разочарованием Даня тяжело вздохнул в трубку, — Настроения уже нет, прости. Спокойной ночи. — Дань, подожди. — Желай мне спокойной ночи и давай закончим этот разговор. Я сейчас наговорю тебе только лишнего, того, о чем потом буду жалеть. Я и так уже наговорил много лишнего. — Спокойной ночи, — только и успел добавить Тушенцов, как в трубку ему что-то невнятно промычали в ответ, а затем сбросили вызов.       Руслан поджал губы, стараясь сдержать нарастающую волну обиды. Ему безумно хотелось позвонить Дане еще раз, начать весь этот разговор с самого начала, попытаться объяснить ему свои чувства, но вспомнил, как часто тот просил оставлять его в такие моменты одного, дать ему время остыть и успокоиться. И Руслан честно пытался строить их отношения на принципах равенства и взаимного уважения, а потому заставил себя не перезванивать, заглушив в себе этот эгоистичный порыв.       Парень невидящим взглядом смотрел в темноту шкафа напротив, мучительно раскусывая губы до крови. Пальцы его машинально перебирали край одеяла, а в голове крутились обрывки разговора. Сейчас он не только не сможет уснуть, но и вряд ли сможет успокоиться, пока не поговорит с Даней, пока не услышит в его голосе прежнюю нежность и любовь. И обида, и собственная вина за все произошедшее неприятно щекотали нос, грозя перерасти в слезы, но Руслан упорно сдерживал их, глотая соленые комки и пытаясь взять себя в руки.       Спустя мучительно долгие минуты, наполненные тягостными размышлениями и самобичеванием, Руслан горько усмехнулся сам себе под нос, скривившись от воспоминаний о произошедшем разговоре. Он резко встал с дивана, не в силах больше оставаться в этой гнетущей тишине. Ему отчаянно хотелось деть себя куда-нибудь, исчезнуть, раствориться в пространстве. Хотелось оказаться дома, в их уютной квартире, где Даня ждет его, чтобы обнять, прижать к себе, прошептать слова утешения. Чтобы они уснули вместе, в тепле и безопасности, после того, как все разногласия будут улажены, а все обиды прощены. Но километры разделяли их, играя свою жестокую роль в этой драме, и долгожданное успокоение все никак не приходило.       Парень взглянул в окно, где по сонной, темной дороге совсем медленно и изредка проезжали машины, оставляя за собой тонкий шлейф света. В остальном царила полная, звенящая тишина. К горлу вдруг подступила тошнота, то ли от голода, мучившего его весь день, то ли от изматывающего стресса, то ли от всего этого вместе взятого.       Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить мать, парень тихонько проскользнул на кухню, включив лишь свет над вытяжкой — теплый и приглушенный. Сам же поставил на плиту чайник, мечтая о горячем, сладком чае, который хоть немного сможет успокоить его расшатанные нервы. Но вдруг со спины раздался тихий, но оттого еще более пугающий голос матери, заставив сердце на секунду остановиться, а затем с бешеной скоростью заколотиться в груди, отсчитывая секунды его страха. — Чего не спишь?       Руслан резко обернулся, судорожно выдыхая воздух, но все еще ощущая неприятные последствия внезапного испуга. Все его чувства, и без того находящиеся в хаотичном смятении, теперь окончательно смешались в один сложный, запутанный комок эмоций. Слезы подступили к глазам, и ему с отчаянной силой захотелось разрыдаться прямо здесь, на холодном полу этой кухни, излить всю свою боль и отчаяние.       Но вместо этого он молча, словно парализованный, смотрел на мать, не в силах произнести ни слова. Он стоял, не двигаясь, и что-то выжидал от нее. В глубине души отчаянно мечтал, чтобы она не просто пожала плечами, произнесла дежурную фразу и ушла обратно в свою спальню, оставив его один на один со всей его паникой и страхами. Мечтал, чтобы она хотя бы ненадолго задержалась, спросила о том, что происходит, проявила хоть толику участия и понимания. И он не мог выдавить из себя простого, формального «не спится», потому что знал, что в этом случае она тут же развернется и уйдет, оставляя его наедине. — Руслан? Ты так часто моргаешь, чтобы не заплакать? Или у тебя с возрастом нервные тики начались? — женщина, хоть и сказала это с долей шутки, пытаясь разрядить обстановку, но ее обеспокоенность, прозвучавшая в голосе, лишь сорвала всю его хрупкую сдержанность. — Мам, тебе так сложно было принять меня? — процедил с болью в голосе парень, облокачиваясь на холодную столешницу и опуская взгляд в пол, стыдясь своих слов. Просто накипело, все эти годы молчания и непонимания. Но впервые за столько лет он обратился к ней не на «Вы». — Сколько бы я не любила ни твоего отца, ни тебя, да только вы себе оба одно и то же в голову втемяшили, — она устало опустилась на стул за кухонным столом, но все равно смотрела противоречиво — и с нежностью, и с надменностью, словно не могла определиться, какие чувства сейчас испытывает, — Да, сразу принять такое было бы сложно, врать не буду. А будто к этому кто-то готовил, к тому, что узнаешь, что твой ребенок предпочитает свой же пол. Ты живешь эту жизнь первый раз, но и я тоже. Ты первый и последний мой ребенок, а точнее, единственный. Я всегда видела твою счастливую свадьбу, ожидала принять твою девушку, мечтала понянчить внуков, но не получилось. Ты думаешь, я так и не приняла это со временем? Давно приняла, Руслан. Пойми и меня тоже. — Тогда почему ты не сказала мне об этом? — с полным непониманием взглянул на мать Руслан. — А не ты ли начал со мной разговаривать на «Вы»? — женщина вскинула бровь, упрекая в ошибках, — Я все твои выходки прощала и понимала, знала, что ты ищешь себя, что тебе трудно. Но это… Ты меня уж извини, конечно, но чтобы так поступать со своей матерью, будто я тебе чужая… Ты не дал мне времени принять твой выбор, хотя прекрасно знаешь, какая у меня мать, знаешь, в какой консервативной семье жила я, знал, насколько сильно я хотела дать тебе иное, счастливое детство, оградить тебя от всего плохого. Я сейчас разговариваю с тобой, как со взрослым человеком, поэтому будь добр, смотри мне в глаза, когда я с тобой говорю. — Хорошо, — виновато пробубнил парень, все же поднимая взгляд и встречаясь с глазами матери, — Но к чему было это молчание в выпускном классе, после того, как я тебе признался? Почему ты просто не поговорила, а предпочла игнорировать меня? — Потому что ты мне соврал, — женщина кратко бросила эту фразу, словно ожидала этого вопроса и готовила ответ уже давно. — Ты всегда был честен со мной, Руслан. Алкоголь и сигареты в подростковом возрасте — пожалуйста, я даже не ругала тебя слишком сильно. Даже за твои партаки на теле я не выговаривала тебе, хотя ты их еще больше размножил по всему телу. Ты во всем был открыт со мной, а я все принимала. Но сколько лет ты скрывал от меня ваши отношения с Артемом? Сколько лет ты водил меня за нос, рассказывая о своих друзьях, когда у тебя уже была своя жизнь, своя любовь, в которую мне не было места? Ты лишил меня права быть частью твоей жизни, разделить с тобой твою радость и твою боль. Ты отгородился от меня стеной лжи, и теперь удивляешься, почему я не могла принять твой выбор? — То есть, ты злилась не на то, что я гей, а на то, что я не сказал тебе об этом раньше, — парень усмехнулся горько, — Хотя сама устроила мне молчанку, показательную казнь, за то, что я гей? Это вообще логично, мам? — на секунду вспылил он, чувствуя, как в нем закипает возмущение, но его пыл тут же был потушен опустошенным взглядом матери. — Я злилась не на твою ориентацию, а на твое вранье, Руслан, — повторила женщина, — Я бы приняла это со временем, как принимала все твои проступки и желания, как принимала тебя таким, какой ты есть. Но я бы не среагировала так резко, если бы ты просто сел и поговорил со мной по-человечески, а не признался тогда, когда ваши отношения с Артемом уже дошли до точки кипения, когда все грозило полным крахом, когда тебе уже некуда было деваться. Ты поставил меня перед фактом, Руслан, лишил меня возможности быть частью твоей жизни, разделить с тобой твою радость и твою боль, и не дал мне времени осознать и принять это. Ты подумал только о себе, о своих чувствах, о своем страхе, но не подумал обо мне. Ты забыл, что я — твоя мать, и заслуживаю уважения и доверия. — Я поставил тебя перед фактом? — в полумраке кухни карие глаза казались еще темнее, а тени на лице подчеркивали все пережитые страдания, — А ты поставила меня перед выбором, мам, задолго до этого момента. Либо я остаюсь честен с собой и теряю твою поддержку, либо я живу так, как хочешь ты, в соответствии с твоими представлениями о правильной жизни, и всю жизнь лгу себе. Выбор был сделан не мной, а тобой, — подчеркнул он с вызовом. — Никто не просил тебя выбирать, — возразила женщина, резко взмахнув рукой, — Ты мог не врать мне все это время, Руслан. Ты же прекрасно знал, что я души в тебе не чаю. В крайнем случае, мог аккуратно подготовить меня, постепенно раскрыть правду, а не вываливать все разом. Представь себя на моем месте. Твой единственный сын, вся твоя жизнь, вдруг заявляет, что он предпочитает… парней и встречается уже несколько лет. Как бы ты отреагировал, скажи мне честно? — Наверное… попытался бы понять, — тихо ответил Руслан, вновь опуская взгляд. Вина ядовитым плющом снова начала разъедать его изнутри, оставляя после себя лишь горечь. — А ты не дал мне такой возможности, — вздохнула мать, — Ты просто отгородился от меня стеной, выстроил неприступную крепость, начал разговаривать на «Вы», соблюдая формальности, делая вид, что пытаешься решить нашу проблему, но на самом деле лишь отдаляясь от меня еще больше. Но я такой… дерзости от тебя не ожидала, признаюсь честно, — она покачала головой, — И сколько еще огорчена была тем, что допустила такую несносность, такую непробиваемость в твоем характере. Я всегда думала, что воспитала тебя человеком чутким, понимающим, а ты… Ты оказался таким эгоистом, Руслан. — Ты права… Но я боялся, — признался парень, — Боялся, что ты разочаруешься во мне, что перестанешь любить, что я стану для тебя чужим. А потому перешел в наступление первым. — Зато ты перестал любить, — женщина аккуратно поднялась из-за стола, ее движения были медленными и уставшими, словно ее придавил груз прожитых лет и пережитых обид. Она подошла ближе и протянула руку, нежно коснувшись его щеки, — Как я могу перестать любить своего ребенка, солнце? Это часть меня, часть моей души. Не поймешь этого, пока свои дети не появятся, пока не почувствуешь эту безусловную любовь, которая не зависит ни от чего. Не поймешь…       Руслан смотрел в глаза матери, и сквозь туман многолетней обиды, непонимания и страха, впервые за долгие годы увидел там не тень осуждения и разочарования, а искреннее тепло, глубокое сочувствие и безграничную любовь. Любовь, которая, несмотря ни на что, продолжала жить в ее сердце. В этот момент плотина рухнула, возведенная им самим, чтобы защитить себя от возможной боли, и слезы, которые он так долго и упорно сдерживал, наконец-то хлынули из его глаз, обжигая щеки своим горячим потоком и оставляя за собой влажные, блестящие дорожки. Он не всхлипывал и не задыхался, не издавал ни звука, слезы просто катились по его лицу, аккуратно и бесшумно, одна за другой.       Парень стоял, неподвижный, и испуганно глядел на мать, как на мираж в пустыне, боялся, что это видение вот-вот исчезнет, развеется, оставив его снова в холоде и одиночестве, в окружении лишь тьмы и непонимания. Перед ним была та самая любящая мама, образ которой он бережно хранил в своей памяти, та, которая всегда была рядом в его детстве, оберегала его от всех бед и невзгод, и дарила ему свою безусловную любовь, которую он всегда считал истинной и непоколебимой, но в последнее время, казалось, навсегда утратил. — Значит, опять виноват я. — Даже не удивлена ни капли подобному выражению и выводу, — мотнула головой женщина, чуть усмехаясь с доброй, понимающей улыбкой, смягчая напряженную атмосферу. — Свалить всю вину на себя — это в твоем духе. Я виновата не меньше твоего, в этом ты можешь даже не сомневаться, — призналась она искренне. — Но зла я тебе никогда не желала, солнце, ты же всегда это понимал, правда? Даже в самые трудные моменты, даже когда мне казалось, что ты от меня отвернулся. Но только вот характер твой, прости, несносный и ужасно эмоциональный, признаюсь честно, вынести его бывает очень тяжело, — добавила она с теплотой, но и с легкой укоризной. — Вот посмотреть бы сейчас в глаза тому человеку, который готов выносить его всю оставшуюся жизнь. — Познакомить? — Руслан, сквозь слезы, попытался пошутить, и в его голосе, несмотря на пережитое, проскользнула робкая надежда. — Значит, этот герой уже найден? — она обняла сына, прижав его к себе.       Парень уткнулся лицом в плечо матери, ощущая, как все его обиды, страхи и сомнения, копившиеся годами, постепенно отступают. В этом прикосновении, в этом объятии он наконец-то почувствовал себя дома, в безопасности и любви, словно чудесным образом вернулся в то самое беззаботное детство, когда мама всегда была рядом, оберегая его от всех невзгод и согревая своим теплом. И в этот момент по его волосам вдруг так по-родному, так знакомо и ласково провели рукой, смывая с души всю печаль. — Я приезжал с ним сюда в том году. — С Даней? — мать отстранилась, чуть сощурившись, — А то я все думала, чего это ты вдруг около него так носишься. — Не носился я тогда так уж сильно, — попытался улыбнуться парень, стараясь разрядить напряженную обстановку. Мать, вернувшись в роль заботливой родительницы, вытерла остатки влажных дорожек с его щек, совершая это движение бережно и нежно, — Но тебе бы он, наверное, понравился. Тихий, спокойный, зануда до мозга костей. В университете на медицинском учится, а еще говорит, что я невоспитанный. Так что у него, получается, и к тебе есть явные претензии. — Нет уж, мой дорогой, есть воспитание, а есть самовоспитание, — она вновь одарила его теплой улыбкой, словно солнышко, выглянувшее из-за туч, вновь потрепала его по волосам, возвращая в детство, — И каким образом такой спокойный человек выносит твой взрывной характер? Или ты там строишь из себя серьезного и рассудительного, чтобы понравиться? — Просто любит, — буркнул парень, пожимая плечами. — И ты его прям тоже любишь? — Ты надеешься, что я скажу «нет», и когда-нибудь полюблю девушку, соответствуя твоим ожиданиям? Если ты этого ждешь, то боюсь, я могу тебя только разочаровать. — Опять свое ты заладил, — вздохнула женщина, — Не умеешь совсем других слышать, зациклился на себе и своих страхах. Ты меня этим нисколько не разочаровываешь, — добавила она, — Мне тоже нужно время и понимание, чтобы осознать и принять все это целиком и полностью, — повторила она то, что уже говорила, — Но я принимаю то, что тебе нравится высокий парень, принимаю то, что твое сердце принадлежит ему, а не какой-то миленькой девчушке, — она сделала паузу, — Но и за секунду проникнуться пылкой любовью к вашим отношениям, как ты, я, к сожалению, тоже не могу, не настолько я лицемерна. Однако одно скажу тебе точно, ты меня сейчас очень успокоил. — Чем? — Тем, что ты не надеваешь маску, не пытаешься казаться тем, кем не являешься, чтобы впечатлить любимого человека. А это значит только одно: ты любишь искренне, всем сердцем, без фальши и лицемерия. И что, не менее важно, Даня дарит тебе ту самую атмосферу безусловной любви и принятия, в которой ты чувствуешь себя комфортно и можешь быть самим собой, не боясь осуждения. Именно это, Руслан, и позволило тебе повзрослеть в своих суждениях, посмотреть на мир более зрелым взглядом и хоть немного отпустить того ветреного мальчишку, которым я тебя всегда видела. Но тогда объясни мне, что ты делаешь посреди ночи на кухне в таком состоянии? Поругались? Ты там что-то бубнил у себя в комнате, я, к своему сожалению, не могла разобрать ни слова. Стены у нас, как ты знаешь, тонкие, любой шорох слышно. — Я его обидел, — вздохнул Руслан, опуская плечи. — Но тут правда моя вина, потому что сегодня я весь день провел с Артемом. — Понимаю, — мать задумчиво кивнула, словно без слов уловила всю суть проблемы. Выключив закипевший чайник, она повернулась к сыну и предложила: — Чай сейчас вряд ли поможет нам разобраться в этой ситуации, а уснуть мы оба все равно не сможем. Не хочешь вина? — Вина? — удивился парень, приподняв брови. Он явно не ожидал такого предложения от матери, особенно после стольких лет холодной войны, — То есть ты готова выслушать меня… про мои отношения с парнем? — Думаю, что основные принципы отношений, будь то с девушкой или с парнем, остаются неизменными, — ответила мать, доставая из серванта бутылку красного вина и два изящных бокала. Обернувшись к сыну, она одарила его хитрой, понимающей улыбкой. — Если бы твой отец вздумал провести целый день в компании какой-нибудь своей бывшей, увлекшись воспоминаниями и забыв обо мне, поверь, я бы не ограничилась обычной ссорой, и мои чувства были бы задеты не меньше, чем чувства Дани. Будь то сейчас, то заблокировала бы его во всех социальных сетях, сменила бы номер телефона и сделала все возможное, чтобы он не смог связаться со мной в течение ближайших месяцев, чтобы он почувствовал себя так же одиноко и потерянно, как чувствовала бы себя я. А если бы ему все-таки удалось вымолить прощение, то откупиться пришлось бы не только огромным букетом цветов, но и бриллиантовым колечком, как минимум, — закончила она с лукавой улыбкой. — Если бы Даня был таким меркантильным, как ты, мам, жизнь была бы куда проще, — усмехнулся шатен, чувствуя, как напряжение постепенно покидает его тело, и он снова может дышать полной грудью.       Он придвинул стул и сел за кухонный стол, наблюдая, как мать разливает вино по бокалам, достает из холодильника несколько сортов сыра, виноград и нарезанные ломтики груши. Атмосфера на кухне внезапно стала доверительной и откровенной, словно они готовились к важному разговору по душам. — Дело вовсе не в меркантильности, а в том, чтобы человек осознал свою ошибку, почувствовал искреннее раскаяние и приложил все усилия, чтобы ее исправить. А то колечко твой отец преподнес мне в качестве извинения за то, что однажды умудрился пропустить мой день рождения из-за аврала на работе. И знаешь, что самое забавное? Я никогда его не надевала, ни разу. Но оно всегда стояло на самом видном месте в спальне, день за днем напоминая ему о его проступке и о том, как сильно он меня тогда огорчил. — Хоть понятно в кого я научился манипулировать, — рассмеялся Руслан, ощутив, что связь между ними восстанавливается, и он снова может быть собой, — Это у нас семейное. Ты просто ужасна, в хорошем смысле этого слова. — Хитрая, а не ужасна, — подмигнула ему мать, отпивая немного вина и оценивающе глядя на сына, — Но ни единого праздника твой отец не пропустил с тех пор, научен горьким опытом, урок усвоен на всю жизнь, — добавила она с довольным видом, — Ну а теперь расскажи мне, что же творится в голове у человека, который так сильно любит своего парня, но при этом сбегает на целый день к бывшему? — Артем предложил переписать на меня отцовский бизнес, — парень произнес эти слова нарочито небрежно, словно делился какой-то незначительной новостью, но в глубине его голоса все же проскользнуло напряжение, — Из университета меня отчислили уже давно, а все это время я перебивался случайными заработками, работая в баре. Поэтому Даня не стал возражать против этой поездки. — Не связывайся с Ярцевыми, — предостерегла мать, нахмурив брови. — Ты же прекрасно помнишь, чем это закончилось в прошлый раз. — Но отец столько лет своей жизни отдал этой работе. Мне кажется, что было бы честнее вернуть все в наши руки, отдать ему долг уважения, хотя бы ради его памяти, хотя бы ради справедливости. Да и потом, в той ситуации Артем не был виноват, мы тогда были всего лишь детьми, и им манипулировали взрослые. — Возможно, ты и прав, но пойми, что с этой семьей лучше не иметь ничего общего. Твой отец никогда не хотел, чтобы ты шел по его стопам, он всегда хотел, чтобы ты был счастлив и нашел то, что тебе действительно по душе, — мягко возразила мать. — Мам, я уже принял решение, и документы скоро будут подписаны. Это мое окончательное решение, — твердо заявил Руслан. — Я не собираюсь общаться с Артемом всю оставшуюся жизнь, просто мне нужна хоть какая-то стабильность в жизни. И я хотел бы, чтобы мы с Даней переехали сюда. — Неужели у вас все настолько серьезно? — удивилась женщина, пристально взглянув на сына. — Мы живем вместе уже полтора года, как минимум, — сдвинул брови парень, удивляясь тому, что кто-то может воспринимать их отношения как несерьезные. — Он переведется в местный университет, чтобы быть рядом со мной. Компании же принадлежат квартиры, так что с жильем проблем не будет… — Да, я помню насчет имущества и всего остального. Но ты уверен, что ты сам готов к этому? — Готов к чему? — растерялся он, сбитый с толку ее словами. Ему казалось, что он все продумал, все взвесил. — К грузу ответственности, который свалится на твои плечи в твои двадцать два года, — тихо, но веско ответила мать, — К непосильной работе, к которой ты, возможно, еще не готов, к бизнесу, в котором ты ничего не понимаешь, и которым, как показывает опыт, могут заинтересоваться не самые приятные люди. К семейной жизни, которая потребует от тебя зрелости и мудрости, терпения и самоотдачи, и которая может оказаться совсем не такой радужной, как ты ее сейчас представляешь. К тому, что именно на тебе будет лежать ответственность за человека, которого ты собираешься перевезти сюда, в чужой город, оторвав от его семьи, друзей, привычной жизни, от его корней, от его мечты, от его планов на будущее. А ты уверен, что ему здесь понравится? Что он сможет найти себе применение? Что он не будет чувствовать себя одиноким и потерянным? Дай Бог, чтобы у вас все сложилось хорошо, чтобы ваша любовь оказалась сильнее всех невзгод, чтобы вы смогли построить здесь счастливую жизнь. Но что, если вдруг вы расстанетесь? Ты подумал о том, что будет тогда? Он потеряет все, Руслан, абсолютно все, поставив крест на своем прошлом ради сомнительного будущего с тобой, а ты… ты останешься с тем, что у тебя уже есть, с квартирой, бизнесом, семьей, и, возможно, с чувством вины, которое будет преследовать тебя всю жизнь. Ты готов взять на себя такую непомерную ношу? Готов ли ты день за днем прилагать все усилия, чтобы сохранить эти отношения, не допуская даже мысли о расставании, чтобы он не пожалел о своем выборе, чтобы он чувствовал себя здесь нужным и любимым, чтобы он не возненавидел тебя за то, что ты разрушил его жизнь? Готов ли ты сделать так, чтобы он даже не мог себе представить, что когда-нибудь захочет уйти? Ты уверен, Руслан, что у тебя хватит сил, мудрости и любви для этого? Не только сейчас, в порыве чувств, но и потом, когда наступит обыденность, когда страсть утихнет, когда начнутся серые будни, когда появятся проблемы и трудности? Ты уверен, что твоей любви хватит на вас двоих?       Руслан умолк, слова обрушились на него, заставив сбросить пелену самообмана и увидеть ситуацию в совершенно ином свете. Он с ошеломляющей ясностью осознал, что в своем порыве начисто забыл о том, что отношения, сколь бы крепкими они ни казались, порой имеют свойство заканчиваться. Эта мысль доселе казалась ему немыслимой. Он просто не допускал ее, ослепленный любовью и твердой уверенностью в их незыблемом будущем. — Я… я не думал об этом, — пробормотал он, чувствуя, как самонадеянность, прежде переполнявшая его, стала таять, — Я так зациклился на том, чтобы обеспечить нам стабильность, что не… — Именно в этом и заключается глубокое различие между юношеской влюбленностью и истинной, зрелой любовью, — тихо произнесла мать, глядя на сына, — Первая ослепляет, заставляя думать лишь о себе, о своих желаниях и амбициях, о своих представлениях о счастье. Вторая же предполагает безграничную ответственность за благополучие другого человека, неустанную заботу о его счастье и душевном комфорте, умение ставить его интересы выше своих собственных. — Но ведь мне и не нужна эта стабильность так сильно, как я хотел бы подарить ее Дане, — возразил Руслан, пытаясь оправдать себя, — Я все это и делал только ради него, чтобы он мог ни о чем не беспокоиться, чтобы он мог спокойно заниматься своей учебой и не думать о бытовых проблемах. Меня вполне устраивала бы работа в баре, честно, я привык к этому ритму жизни. Только вот представь, мам, как через пару лет он занимает должность какого-нибудь главного врача, а поверь мне, он своего добьется, он очень целеустремленный и талантливый, а я что? А я все так же разливаю пиво или пробиваю чеки на кассе, не имея никаких перспектив. Разве это правильно? Разве плохо, что я, наоборот, пытаюсь вывести наши отношения и жизнь на какой-то более высокий уровень, чтобы соответствовать ему? Я вижу, что ему там плохо, — вдруг в его голове промелькнула мысль, проливая свет на его давние опасения и страхи, — Я люблю его безумно, и мне больно смотреть на то, как он надрывается там морально и как ему тяжело учиться. Но если вдруг он захочет уйти… Ты думаешь, я выселю его из квартиры в тот же миг и оборву все связи в одночасье, оставив его ни с чем? Нет, я отдам все свое, сам уйду, лишь бы он был счастлив. — Руслан, дело не в том, кто кем станет в будущем, не в должностях и статусах, не в материальном благополучии. Дело в том, как вы будете строить это будущее вместе, в том, будете ли вы поддерживать друг друга, помогать друг другу развиваться, идти к своим целям, не жертвуя при этом своими мечтами и желаниями. Если твоя любовь настолько сильна, как ты утверждаешь, разве тебя не должно в первую очередь волновать его мнение по поводу твоего решения, а не только сам факт переезда? Разве ты не должен спросить его, хочет ли он, чтобы ты взваливал на себя такую непосильную ответственность, ведь это касается вас обоих? Или ты думаешь, что лучше знаешь, что ему нужно? — Он гордый слишком, — признался шатен, опустив глаза, — Мне ему даже подарки дарить сложно, он их принимать не хочет, говорит, что не заслужил, что я слишком много трачу. Он сам никогда не согласится на что-то, требующее от меня больших усилий, он никогда не попросит, потому что не хочет меня утруждать, переживает за меня больше, чем за себя. Если я не сделаю сам, то он никогда не намекнет, что ему что-то нужно, он будет довольствоваться малым. — А ты не думаешь, что, принимая за него такие важные решения, ты проявляешь еще больший эгоизм, хоть и продиктованный самыми благими намерениями? — спросила мать, не повышая тона, но ее слова прозвучали подобно звонкой пощечине, отрезвляющей и заставляющей взглянуть на ситуацию по-новому, — Руслан, ты же не его родитель, а он не маленький ребенок, нуждающийся в твоей опеке, — она покачала головой, — У вас отношения, основанные на доверии и взаимоуважении, а это значит, что вы должны быть на равных, что вы должны советоваться друг с другом, учитывать мнение друг друга, принимать решения вместе, а не ставить друг друга перед фактом. — Я просто хотел как лучше. — Я знаю, — мягко ответила мать, обнимая его за плечи, пытаясь успокоить его смятенную душу. — Но благими намерениями, как известно, вымощена дорога в ад, и чем сильнее твои благие намерения, тем больше боли ты можешь причинить, даже не желая этого. Помни, что любовь — это не жертва, не самопожертвование, не отказ от себя, а осознанный выбор, который делается каждый день, снова и снова. Выбор быть вместе, несмотря на все трудности и разногласия, выбор поддерживать в идеях, какими бы безумными они ни казались, выбор слушать и слышать своего партнера, даже если его слова противоречат твоим желаниям, даже если они ранят твое самолюбие. И если Даня в итоге выберет остаться с тобой, несмотря на все возможные трудности и сомнения, несмотря на все твои недостатки и ошибки, то это будет означать лишь одно: ваша любовь действительно сильна. Но если он решит, что этот путь не для него, что ему лучше остаться там, где он есть, ты должен найти в себе силы отпустить его, Руслан, — она посмотрела ему прямо в глаза, — Даже если это будет самым трудным решением в твоей жизни.       Парень молчал, переваривая каждое слово матери, лишь машинально выхватывая кусочки сыра с тарелки, наполняя желудок хоть чем-то за день, чтобы не упасть в обморок от голода и усталости. Ему было невыносимо признавать, что он просчитался. — Но если он и так уже согласился на переезд, то о чем мне его спрашивать? — пробормотал он, чувствуя себя виноватым и растерянным.       Мать отстранилась, вглядываясь в его глаза, пытаясь понять, насколько глубоко он осознал свою ошибку: — Спроси его о том, что будет, если ваши дороги разойдутся, — ответила она, ее тон стал серьезным, даже суровым, — Руслан, переезд в другой город может показаться тебе чем-то быстрым и легким, потому что ты знаешь здесь каждый уголок, потому что у тебя здесь есть друзья, семья, работа. Но для твоего партнера это совершенно незнакомое место, в котором он может почувствовать себя одиноким, оторванным от всего, что ему дорого. Вы должны обсудить абсолютно все возможные риски, договориться о плане «Б», придите к каким-то решениям на случай форс-мажорных обстоятельств, чтобы потом не было обид и упреков, чтобы потом не было горьких сожалений. Обсудите, где он будет жить, если вы расстанетесь, чем он будет заниматься, сможет ли он вернуться домой, как вы будете делить имущество, если оно будет приобретено. Это не значит, что вы не доверяете друг другу, это значит, что вы зрелые люди, которые смотрят в будущее и готовы к любым поворотам судьбы. — Но если вдруг он не захочет переезжать сюда после того, как мы обсудим все возможные риски, то я и сам не перееду, — твердо заявил Руслан, в его голосе прозвучало упрямство, — Я не хочу причинять ему боль, я не хочу делать его несчастным. — Это достойное заявление, — одобрительно кивнула мать, — Но помни, что даже если ты любишь кого-то всем сердцем, нельзя забывать о себе, о своих потребностях и желаниях, о своей мечте. И самое главное, помни, что вы — партнеры, а значит, вы должны быть на равных, вы должны уважать друг друга. Никто не должен жертвовать собой ради другого, потому что в этом случае счастья не будет ни у кого, и отношения обречены на провал.       Вдруг, словно струна, долгое время висевшая в напряжении, оборвалась, Руслан кивнул, соглашаясь с очевидным. Лицо его чуть смягчилось, выражение смятения сменилось на решимость. Он взглянул на экран телефона, где царила тишина, ни одного сообщения, ни единого звонка. — Ладно, нужно будет еще раз все как следует обдумать и поговорить, а не принимать решения на эмоциях.       Мать, наблюдая за ним, чуть улыбнулась: — Так из-за чего тебя сегодня так обидели?       Руслан пожал плечами, пытаясь скрыть смущение. — Да пустяки, глупость какая-то, просто вспылили оба, — признался он, поджав губы. Затем, сделав глубокий вдох, он отважно отпил из бокала, смакуя терпкий вкус вина, — Завтра поговорим, уже вечером, когда я вернусь. Все будет хорошо, я уверен. Это не стоит таких переживаний, просто я сам такой, накрутил себе сразу кучу всякого, только сейчас отпустило. Просто иногда слишком много на себя беру, воспринимаю на свой счет то, что вообще ко мне не относится, и это меня выводит из себя. — Напиши ему, извинись, — мягко посоветовала женщина, потрепав его по голове. Наклонившись, она поцеловала его в макушку, а после, отставив бокал, поднялась из-за стола. — И иди спать. Тебе же вставать скоро? — Через три часа, — ответил Руслан, беря со стола бокалы, чтобы отнести их в мойку. — И… спасибо, мам. Мне, честно, этого очень не хватало, — он направился к мойке, но мать тут же перехватила у него бокалы. — Я уберу, иди уже. Тебе надо выспаться.       Уже растянувшись на диване, парень ощущал, как усталость и бокал выпитого вина медленно, но верно смыкают его веки, маня в объятия сна. Однако он упорно боролся с дремотой, упрямо перебирая пальцами по сенсорной клавиатуре телефона, набирая сообщение, которое тут же отправил в пустоту электронного пространства.

«Дань, прости меня. Я искренне не хотел задеть тебя, обидеть или как-то ранить твои чувства. Я понимаю, что ты сердишься не столько на меня, сколько на обстоятельства, что ты просто переживаешь из-за всего этого.

Я ужасно по тебе соскучился и невероятно рад, что уже сегодня вечером приеду, чтобы хотя бы обнять тебя. Пожалуйста, давай не будем утяжелять нашу встречу грузом этой ссоры, мне и без того тяжело находиться на таком расстоянии от тебя, а мы еще и за целый день толком не говорили.

А еще я помирился с мамой. Представляешь? Обещал ее познакомить с тобой при первой же возможности. Так что… готовься.

Лисенок, безумно скучаю. Мне очень жаль, что мы расстались на такой негативной ноте, что разошлись спать, не помирившись»

      Не успел он даже закрыть глаза, как вдруг контакт подсветился в сети, а спустя мгновение на экране появилось заветное: «печатает…».

«Прости, что вспылил. День у тебя выдался и правда тяжелым, а я, вместо того чтобы поддержать и понять, как и должен был, начал гнуть свою линию. Видимо, усталость наложилась на мои собственные комплексы.

Просто выпил лишнего, поэтому и повелся на поводу у своих же дурацких эмоций, а алкоголь вытащил наружу все самое плохое. Я не ревную же обычно, ты знаешь. Я тебе доверяю, как самому себе, а тут правда какая-то ревность детская, глупая и безосновательная.

Сам не понимаю, что на меня нашло.

Знакомства с мамой жду с нетерпением, особенно после переезда. Рад за вас обоих, что смогли найти общий язык. Ты прямо расщедрился за эти выходные на прощения.

Я еще и уснуть не могу без тебя, все ворочаюсь, а ты вот иди спать, а то завтра дел много. Удачи тебе на завтра.

Я люблю тебя и дорожу тобой очень сильно. Спокойной ночи»