Город без окон

Глава 40

«Дружеские аккорды»

      К вечеру среды на электронную почту упали табели с оценками и долгожданное рекомендательное письмо. Словно боясь передумать, Даня в те же мгновения лихорадочно разослал их по университетам, подавая заявки на перевод. Руслан в этот момент коротко кивнул, плотно сжав губы.       Постепенно, день за днем, пустели шкафы, словно утекала сама жизнь из этого места, оставляя за собой лишь голые стены и пустоту. Вещей было немного, но все, что в ближайшее время не пригодится, тщательно упаковывалось и складывалось в коробки. Руслан, окидывая взглядом картины, предложил их выбросить, не видя смысла тащить этот хлам с собой. Но Даня, бросив на него гневный взгляд, перехватил инициативу, объясняя, что они для него очень важны. Так, под тихий шелест перелистываемых страниц, укладывались книги, упаковывались памятные мелочи, бережно собирались осколки воспоминаний. Все неумолимо двигалось к последнему дню в этом городе.       Только вот ни один из них не решался позвонить хозяйке квартиры, будто подсознательно готовя себе лазейку для побега обратно, или же в глубине души надеясь остаться. По крайней мере, так думал Даня, пока Руслан втайне оплатил квартиру до июля вперед. Нет, Тушенцов вовсе не готовил запасной аэродром, просто эта квартира ощущалась его спасательным кругом, и мысль о том, что кто-то другой займет это место, казалась предательством по отношению к их общему прошлому. Дане он об этом не говорил, зная, что тот не поймет его порыв или же попросту начнет ворчать о бездумной трате денег.       К вечеру четверга старая комната Дани напоминала складское помещение, заваленное стопками коробок, плотно перевязанных липким скотчем. Их спальня, наоборот, зияла пустотой, предвещая скорую перемену. Компьютер, книги, глупые гирлянды — все покоилось в картонных саркофагах. Остались лишь кровать, зеркало, стол и полупустой шкаф, сиротливо прислонившийся к стене.       Кашин стоял в спальне, взглядом устремленным на старые занавески, которые Руслан почему-то отказался снимать и забирать с собой. Сколько раз рыжеволосый смотрел на них, сколько закатов встретил и проводил сквозь их мятую ткань… Ему хотелось запомнить каждую деталь этой комнаты, каждое пятнышко на обоях, каждый скрип половиц, хотя в глубине души все еще не верилось, что скоро всему этому придет конец. Хотелось просто побыть в тишине этого места, которое подарило ему эти отношения, которое стало свидетелем их зарождения и расцвета. Но тишину разорвал заливистый смех, донесшийся из кухни.       За столом собралась вся их компания, даже с небольшим перебоем в виде Дениса, который весь вечер обменивался колкостями с Ильей, словно два задиристых мальчишки. Илья, казалось, был совсем не в восторге от их внезапного примирения, но, похоже, единственное, что сдерживало его от открытого конфликта, так это сочувствие к Денису из-за матери, а также присутствие людей, которые, по его мнению, не должны были вмешиваться в их старые обиды. Коломиец же, держась немного отстраненно, все же легко влился в общую атмосферу. Особенно сблизился он с Ариной, увлеченно обсуждая какие-то фильмы, о которых, казалось, знали только они вдвоем. Впрочем, сложно было не влиться в компанию Руслана, когда в ней был такой человек, как Коля. Этот неугомонный любого заставит расслабиться и почувствовать себя как дома. Хотя даже на его лице иногда проскальзывала грустная улыбка, выдававшая понимание того, что близкий друг скоро уедет в другой город.       Руслан же изрядно выпил, но на этот раз градус сказался не в бесконечных шутках и ерничанье, а в неудержимом желании тискать и обнимать Даню, словно тот был мягким плюшевым медвежонком. Кашин спокойно позволял, пытаясь насладиться этой компанией, пытаясь запомнить эти вечера, которые за год стали такими привычными, такими родными. — Лис, ты чего тут один? — Руслан возник рядом словно из ниоткуда, обнимая со спины, заслоняя собой дверь в спальню и отрезая путь к бегству. — Хотел телефон на зарядку поставить, да задумался что-то. Буду скучать по этой квартире, — Кашин хотел обернуться, но его плотно прижали к себе, осыпая поцелуями шею, — Руслан, не приставай. Все равно сейчас ничего не будет, там же гости. — Я и не пристаю, — прошептал шатен, ловко проведя языком от шеи к щеке. — Как собака, — поморщился Даня, вытирая мокрый след тыльной стороной ладони. — Руслан, — тихо позвал он, уже совсем другим, приглушенным тоном. — А? — Руслан театрально изобразил заинтересованность, чуть поддразнивая, разворачивая партнера к себе лицом к лицу. — Сегодня днем пришли два ответа из четырех насчет университетов, — выдавил Даня, стараясь не смотреть в пьяные, но такие любящие глаза напротив. — Мне что, клещами из тебя каждое слово вытягивать? — пьяно сощурился шатен, приподнимая бровь. — Нужно будет подъехать при первой возможности. Кажется, они оба склоняются к тому, чтобы принять. Наверное, это действительно все. Теперь все изменится и… — Дань, заткнись, — устало и даже грубо пробормотал Тушенцов, ловя растерянную реакцию в голубых глазах. Но тут же, пытаясь загладить свою резкость, впился в его губы жадным, сладко-горячим поцелуем, — Я тобой горжусь, — прошептал он в губы, не давая Дане и слова вставить, пока тот не оттолкнул его к стене, прижимая к холодной поверхности всем телом и бросая надменный взгляд. — Не приставай, — лукаво улыбнулся Даня, чувствуя, как вспыхивает кровь от этого пьянящего чувства, — Гордость можно выразить словами, а не поцелуями. — Заметь, это не я сейчас тебя тесно к стенке прижимаю, — хитро вскинул бровь шатен, не отрывая взгляда от пухлых губ. — Я чуть позже начну приставать, — с самоуверенностью произнес Кашин, резко отступая и направляясь к выходу из комнаты, — Идешь?       Руслан все еще пьяно опирался на стену, утопая во взгляде. Смотрел открыто, жадно, не пытаясь скрыть ни единой мысли, мелькавшей в голове. Смотрел и восхищался тем, что все тернии и сложности в жизни Дани, кажется, наконец-то остались позади. Смотрел и радовался за себя, за то, что смог хоть немного приоткрыть ему дверь в мир счастья и любви, о котором тот так давно мечтал, но боялся даже думать.       А теперь Кашин, стоя в дверном проеме, хитро щурился, словно лукавый бесенок, поддразнивая своей недоступностью. Его Даня. Высокий, красивый, в растянутых спортивных штанах и огромной футболке, как с чужого плеча. Чистый, открытый. И, наконец, не такой загнанный и испуганный, каким он был в самом начале их отношений. Все такой же задумчивый, все такой же склонный к самокопанию, но научившийся усмирять Руслана одним лишь взглядом, одним лишь взмахом ресниц. И этот лукавый прищур, играющий в глубине голубых глаз, заставлял влюбляться в него с каждой минутой все сильнее, сжигая дотла одним лишь своим существованием. — Руслан, ты переезжаешь от друзей, а не от меня, — усмехнулся рыжеволосый, словно угадывая мысли, крутившиеся в голове парня. Он не сдвинулся с места, все так же стоял в дверном проеме, выжидая своего партнера, — Хватит прожигать меня взглядом. — Иду, — пробормотал Руслан, отталкиваясь от стены и неохотно двигаясь вперед. — Просто я пьяный, просто ужасно хочется тебя тискать, — добавил он, трепля рыжие волосы, когда они вместе вышли в коридор, а затем и на кухню.       Разговор меж тем бурлил, перескакивая с политики на какие-то совершенно дилетантские темы. Даня попытался протиснуться к своему месту, но не успел: чья-то сильная рука перехватила его и притянула обратно. Руслан, вальяжно облокотившись на столешницу, прижал его к себе со спины, заключая в объятия и нежно укладывая голову ему на плечо, словно отмечая территорию. — Да отлипни ты уже от человека, — проворчал Давид, разливая алкоголь по рюмкам и недовольно цокая языком. — Мне все нравится, — усмехнулся Даня, поглаживая татуированную руку, обнимавшую его за грудь, — Пусть лучше так обнимает, чем перепьет и начнет чудить. Хоть какая-то польза от него пьяного. — Ты думаешь, что он рядом с тобой не напьется? — Коля насмешливо вскинул брови, подмигивая Руслану. Затем, ловко перехватив рюмку прямо из-под наливающей руки Давида, он протянул ее Тушенцову, который довольно рассмеялся. — А где, кстати, Арина и Денис? — вдруг спохватился Даня, слегка недовольно дернув плечом, потому что Руслан слишком настойчиво тыкался подбородком ему в шею. — Они там свои дамские секреты шепчут, — буркнул Илья, поймав настороженные взгляды всех присутствующих. — Это ты с ним дружбу возобновляешь, а я к нему на исповедь не записывался. — Кстати, а Ксюша почему опять не с нами? Она ж вроде нормальная девчонка, — встрял Коля, словно предчувствуя надвигающуюся бурю.       И это напряжение почувствовал не только Коля, но и Руслан, который тут же ослабил объятия. На всякий случай он перехватил руку Дани, словно поводок, готовый в любой момент дернуть его к себе. Между Даней и Ильей и до этого весь вечер витала какая-то натянутая тишина, но сейчас она стала почти осязаемой. Гораздо более очевидным оставался конфликт между Денисом и Ильей, та старая рана, которая никак не хотела затягиваться. — Мы с Ксюшей расстались, — выпалил Коряков, резко поднимаясь из-за стола, — И я не собираюсь перед тобой отчитываться, — бросил он, глядя в глаза Дане, который тут же поник. — Илья, пошли на улицу покурим? — Кашин небрежно вынул свою руку из руки партнера, который тревожно посмотрел на него. — Не делай глупостей, вы оба пьяные, — тут же шепнул Руслан ему на ухо, стараясь удержать его от необдуманного шага. — Все будет хорошо, — отмахнулся Даня, быстро чмокнул партнера в щеку, словно давая обещание, и направился к коридору, натягивая на ходу куртку. — Илья, пошли. — Ладно, — с неохотой буркнул Илья, волоча за собой ноги и выходя на улицу.       Дверь за ними захлопнулась, отрезая от кухни шум и пьяные разговоры.       И Руслан тут же перебазировался на подоконник, поджав под себя ноги, словно тот самый непоседливый ребенок, который усядется куда угодно, только не за стол. Сквозь запотевшее окно он поймал взгляды Арины и Дениса, которые стояли на балконе и что-то оживленно обсуждали, и машинально махнул им рукой. А на кухне остался тот самый старый костяк, образовавшийся пару лет назад, когда Руслан только переехал в этот город. И вдруг от этой мысли ему стало одновременно весело и грустно. — Что, собственно, происходит? — Давид откинулся на спинку стула, с подозрением глядя на друзей. — Я сам без понятия. Я с Ильей хоть и переписываюсь иногда, но он мне ни слова про расставание не говорил, — пожал плечами Коля. — Надо это дело отметить, — добавил он, хватаясь за бутылку. — Даня с Денисом помирился, а Илья что-то не особо горит желанием с ним мириться. Как мне кажется, Илья волнуется за их дружбу, — тише добавил Руслан, — Еще и этот переезд. А Илья просил прикрыть его от Ксюши, но Даня со своей принципиальностью отказался. Поэтому я и не особо доволен, что они сейчас вдвоем пьяные ушли на улицу, — проговорил он, поджимая губы и наблюдая, как алкоголь вновь заполняет рюмки. — Ну, это не наше дело, Руслан. И уж точно не твое, — отрезал Давид, глядя ему прямо в глаза. — Это их дружеские разборки, нечего туда лезть. Я знаю, что ты переживаешь в первую очередь за Даню, но пусть они сами закроют все свои вопросы до того, как вы уедете. — Вот именно, — кивнул Коля, протягивая рюмку Деймуру, — От нас с Давидом уезжает лучший друг, по которому мы будем жутко скучать, а ты все опять носишься не с той темой. И тем более, пока Дани нет, можно, как в старые добрые времена, курить прямо на кухне, а еще подливать не каждые десять минут, а каждые три. — Черт с вами, — сдался Руслан, спрыгивая с подоконника и ловко доставая из пачки сигарету. Подпалив ее, он наконец-то сел за стол, словно присоединяясь к их маленькому заговору.       Лишь пьяный воздух, пропитанный дымом сигарет и ароматом дешевого алкоголя, напоминал о том, что это — всего лишь прощальный вечер, последний вечер в этом городе вместе. Хотя все прекрасно понимали, что до их нового дома всего пара часов езды на машине, что можно навестить друг друга в любой день, что все праздники они по-прежнему будут встречать вместе, что дружба от переезда не прервется. Но как-то сложно было смириться с тем, что больше не получится сорваться посреди ночи, чтобы поплакаться в жилетку или просто выпить пива на кухне, что не будет привычки заезжать друг к другу в обеденный перерыв, чтобы подколоть работающего друга и украсть пару минут драгоценного времени. — Знаете, что самое забавное? — вдруг протянул Давид, откинувшись на спинку стула и устремив взгляд в потолок. — Руслан так отпирался от этого переезда, строил из себя местного, а в итоге все-таки добился парня своей мечты и уезжает обратно. — Это плохо? — удивленно переспросил Коля, округляя глаза. — Плохо? — усмехнулся Давид. — Да нет, — протянул он, — Скорее наоборот, даже прекрасно. Я как не понимал твоего внезапного переезда сюда, Руслан, так и до сих пор не понимаю. Но сойдемся на том, что судьба завела тебя в этот Богом забытый город только ради того, чтобы ты встретил Даню, которого теперь забираешь с собой. Но все же классно было, пока ты его добиться пытался… Столько воспоминаний смешных, как мы тебе советы давали, как стратегии разрабатывали. — Да, есть такое, — признался Ромадов, задумчиво почесывая затылок. — Теперь Даня вытянул свой счастливый билетик.       Руслан усмехнулся, затягиваясь сигаретой. Он прекрасно понимал, о чем говорят друзья. — Он сам всего добился, — тихо сказал Тушенцов, выпуская в воздух клубы дыма, — Я всего лишь предложил ему этот переезд, а его успеваемость и талант помогли ему осуществить это. Только вот он почему-то думает, что все это только из-за меня. Но ведь он сам сделал выбор, сам принял решение, сам не спал ночами и зубрил учебники. — А что там с нашим планом? Мы его отложили на потом или на «никогда»? — вдруг эту идиллию нарушил внезапный вопрос Коли. — Не знаю, есть ли в этом вообще какой-то смысл? — пробурчал Руслан, нахмурившись. — Есть, потому что этот человек не должен больше лезть в ваши отношения. — О чем вы вообще говорите? — встрепенулся Давид, явно не улавливая суть разговора. — Артем — бывший Руслана, который умудрился посеять сомнения Дане и пошатнуть его уверенность в отношениях, — пояснил Коля как-то легко, будто говорил ни о чем. — Что? — отшатнулся Тушенцов, словно впервые слышал об этом, — Мы с Артемом закрыли все темы из прошлого. Какой смысл опять ворошить это? — Но с тобой он закрыл эти темы, а с Даней он обсуждал совсем другие вещи, — признался Коля. — Я с Даней несколько раз эту тему обсуждал.       Тушенцов замер, а потом окинул взглядом друзей. Давид выглядел растерянным, Коля — серьезным и даже немного виноватым. В голове промелькнула мысль, что Ромадов что-то недоговаривает, что за этими словами скрывается нечто большее. — Что именно Даня тебе говорил? — Даня-то знает, что ты его любишь, если ты этой стороны так испугался, — отмахнулся Коля от его подозрительности, — А Даня, ты ж знаешь, накручивать себя умеет, только дай повод. И он реально накрутил себя, что Артем может быть прав, что в его словах есть доля истины. — И Даня обсуждал все это с тобой, а не со мной? — в голосе Руслана прозвучали обида и плохо скрываемое недоумение. — Не знаю, — пожал плечами блондин, отводя взгляд в сторону, словно чувствуя себя виноватым, — Но он точно сомневался, это я тебе гарантирую. И знаешь что? Даня боится не за себя, а за тебя. Боится, что для тебя это общение с бывшим ничем хорошим не закончится. А с тобой какой смысл об этом говорить? Ты же у нас упертый, глупостей натворишь, а потом еще и сам виноватым останешься.       Тушенцов замолчал, переваривая услышанное, а потом устало продолжил: — И что вы предлагаете? Вскрыть его счета? Да я это уже сделал давным-давно. Все его прибыльные схемы и обходные пути у меня отдельным файлом на компьютере хранятся, на всякий случай, для холодной войны, так сказать. — Нет, — покачал головой Коля, глядя другу прямо в глаза. — Если ты испортишь отношения с Даней из-за своего бывшего, то я лично приеду к вам в этот же день и выбью из тебя всю дурь, — закончил Ромадов настолько серьезно, что Руслан тут же протрезвел. — А как бывшим себя еще вести? Я тоже не лелею его счастье, как и он на импульсе мог что-то лишнее сказать Дане. — Да вы оба вообще не о том говорите, — вдруг, внимательно выслушав их, перебил Давид, отбрасывая остатки веселья и принимая серьезный вид, — Вопрос не в том, кто кому и что напел, а в том, зачем он это сделал. Какова конечная цель? — Он вернул мне бизнес, сказал, что хочет искупить свои ошибки… — У тебя есть доступ к его счетам, ты переезжаешь, ты знаешь все его планы наперед? — продолжил настаивать Давид, не сводя с Руслана настороженного взгляда, - Понимаешь к чему я? — Не слишком ли хитроумный план для того, чтобы просто вернуть меня в свою жизнь? — вскинул бровь Тушенцов, усмехаясь и туша окурок сигареты в одной из пустых бутылок. — Ты, конечно, у нас парень видный, спору нет, — Деймур замолчал на несколько секунд, размышляя о чем-то, — Но не факт, что это попытка вернуть тебя. Не является ли это своего рода… местью за что-нибудь? — За что ему мстить-то? — тихо спросил Руслан, стараясь, чтобы голос не дрожал, хотя внутри все сжалось от тревоги. Но в голове уже набатом стучала мысль о том, что друзья могут быть правы, что он сам раньше не задумывался об этом. — За то, что ты бросил его? За то, что ты нашел свое счастье с другим человеком, понимаешь? — перечислил Коля, загибая пальцы, — Причин может быть море, ты же сам должен это понимать. Ревность, зависть, банальная обида… Вы же, как ни крути, бывшие. А бывшие, как известно, просто так не уходят. Тем более, что ты про свои первые отношения только как про негативный опыт и вспоминал. — Так это же он меня бросил, а не я, — протянул Руслан недоуменно, пытаясь ухватиться хоть за какую-то логику в этом безумном предположении, - Я не понимаю к чему вы клоните. — Руслан, Коля прав. Это бывший, — Давид намеренно подчеркнул статус Артема, — Может, он просто хочет доказать, в первую очередь, самому себе, что он все еще лучше тебя. Не бывает такого, что люди с ничего становятся хорошими. А даже если и бывает, то всегда имей под рукой то, чем можешь ответить. — Ой, а мы там драку с балкона предотвратили, — хохоча ввалилась на кухню Арина.       За ней неуверенно проскользнул Денис, направляясь к двери, словно надеясь, что его проход останется незамеченным. Муж тут же чмокнул Арину в щеку, приобнимая за плечи и облокачивая ее о свое плечо. — Чью драку? — резко перехватил разговор Руслан, нахмурившись. — Да все хорошо, — тихо проронил Денис, избегая прямого взгляда, — Я, наверное, пойду к Илье и Дане, нам все равно поговорить надо, — пробормотал он, направляясь в коридор за курткой, пока Коля предостерегающе качнул головой, пытаясь усмирить бушующего друга. — Сами разберутся, Руслан, ты ж не его мама, в конце концов, — назидательно покачал головой Ромадов, но тут же приободрился, — Кстати, а теперь насчет той девушки из клуба… Завтра к ней поеду на работу. Кажется, я все-таки созрел. — Я тебе ее адрес и телефон еще неделю назад дал. Ты что, до сих пор не съездил? — удивленно протянул Руслан, слыша, как тихо хлопнула входная дверь и оборачиваясь на нее. — О, а что за девушка? — тут же вальяжно вклинилась в разговор Арина, почувствовав запах свежей сплетни и радуясь возможности хоть немного отдохнуть в старой компании, пока ее мама сидела с ее ребенком, давая ей передышку от материнских будней.       В то время, как на кухне неспешно плелись нити старых, добрых разговоров, окутывая теплом и уютом, заманивая в свои сети воспоминаний, под подъездом разворачивалась первая ночь, исполненная обманчивого тепла. Обманчивого лишь отсутствием привычного ветра. Казалось, царила тишина, нарушаемая лишь присутствием двух старых друзей, расположившихся у обшарпанной скамейки на детской площадке. К ним присоединился и третий, некогда потерянный, а ныне — лишний, словно неуместная, фальшивая нота в стройной мелодии дружбы, встав напротив, как живое воплощение неловкости, вины и глубокого раскаяния. — Чтоб вы двое ссорились, а не со мной — что-то не припомню, — хмыкнул Денис, вглядываясь в их лица свысока, оценивая масштаб бедствия.       Даня лишь грустно и устало опустил глаза. Илья, как заведенный, продолжал: — Не переживай, в нашей ссоре частично и ты виноват. — Может, мне уйти? — отстраненно обронил Коломиец, шаря рукой в кармане пальто в поисках пачки сигарет, — Зажигалку не дадите? — Держи, — вдруг протянул Даня, а сам достал из внутреннего кармана подаренный портсигар с самокрутками, извлекая оттуда одну. С тех пор, как у него появился этот портсигар, он стал курить гораздо реже — то ли волнений в жизни поубавилось, то ли ему просто хотелось растянуть удовольствие от этих самокруток, сделанных с такой любовью. Но сейчас, в этот тревожный момент, он все же достал одну и поднес огонь к кончику, — Не уходи, Денис. — Илья, — Коломиец принял зажигалку, закуривая излюбленную ментоловую сигарету, чей аромат ударил волной ностальгии по обоим друзьям, — Я не набиваюсь к тебе в друзья обратно. Не хочешь возобновлять общение или просто по-нормальному поговорить — твое право. Это моя вина, что я тогда друзей растерял. Но Даня уезжает, а я не хочу этот вечер портить негативом. — Да в том вся и проблема, что он уезжает… с Русланом своим. — Ты же, вроде, все с Русланом уладил, — Даня фыркнул недовольно, выпуская в ночное небо клуб дыма. — Что тебе опять в нем не так-то? — Да плевать мне на него, на вас на всех, — пьяно признался Илья, — А ты уезжаешь, и это грустно, понимаешь? Привык, что ты всегда рядом, что ты в любой момент поддержишь, что ты в любой момент выслушаешь. У меня, конечно, друзей и без вас двоих хватает, но что ты, Дань, что… этот, — как обиженный ребенок, он скользнул взглядом по Денису, — Вы-то оба как семья, понимаете? Мы ж всегда вместе были, как братья. Этот возомнил о себе непонятно что, бросив нас, даже толком не объяснившись, а ты теперь вообще переезжаешь, а потом и вовсе про нас забудешь. Классный расклад, да? Вот и верь после этого в нерушимую дружбу с самого детства. — Пьяные искренние разговоры Ильи — это то, о чем действительно можно скучать, — вдруг усмехнулся Денис, присаживаясь на качели напротив них. — Ты что, ревнуешь, что ли? — Кашин весело толкнул друга в бок, пытаясь разрядить обстановку. — Ну, как друга ревную, конечно. А что мне еще остается делать-то? — Не неси чушь, — вновь фыркнул Даня, хотя на его губах тоже играла слабая улыбка. Слова Ильи тронули его, напоминая о тех временах, когда они были неразлучной троицей, готовой свернуть горы.       Наступила неловкая пауза, нарушаемая тихим скрипом качелей и звуками ночного города. Илья, как всегда, выпалил все, что у него на душе, не заботясь о том, какое впечатление это произведет на остальных. Денис же, наоборот, был сдержанным и немного отстраненным, наверное, боялся снова сблизиться с ними. — Да, и езжайте вы все, куда хотите, — вдруг выплюнул колкость Коряков, отчаянно пытаясь скрыть внезапно нахлынувшую волну сентиментальности, — Что, думаете, я не найду с кем на наш заброшенный спорткомплекс сходить? Да у меня таких желающих…       Даня и Денис обменялись понимающими взглядами и невольно усмехнулись, зная истинную цену этим пьяным бравадам. — Ну, ты-то у нас там с кем только не пил и не собирался, — съязвил Коломиец, в его голосе сквозила безобидная ирония, — А вот к моей бабушке в деревню мы часто ездили всей нашей троицей. Только тебя, Илья, потом перестали пускать, помнишь? После того, как тебя собака соседская тяпнула. А ведь мы тебя предупреждали — не лезь к ней. — Да ладно тебе про собаку, — подхватил Даня, с удовольствием погружаясь в теплый омут общих воспоминаний, — А разве тебя больше не пускали не из-за того, что ты чуть в озере не утонул? Или из-за того, как ты умудрился наклюкаться с трактористами с сельхозпредприятия, которые после смены водочку попивали? — парень театрально закатил глаза. — И как ты потом всю ночь под кустом блевал? Надо же было додуматься — согласиться выпить с ними в тринадцать лет. — Так это же он все за один вечер натворил, — хохотнул Денис, — Вот что самое смешное.       Коряков скривился, смотря на друзей исподлобья: — Да ну вас, — отмахнулся он, — Зачем вспоминать всякую гадость?       Но в голосе уже не было и намека на злость, лишь тихая грусть и какая-то мальчишеская нежность. Он прекрасно понимал, что эти нелепые, смешные и немного стыдные воспоминания — это неотъемлемая часть их общего прошлого, та самая невидимая нить, которая связала их навсегда, несмотря на все ссоры, обиды и расстояния. — Просто… — тихо произнес Илья, глядя куда-то вдаль, сквозь редкие кроны деревьев, — Просто мне всего этого будет жутко не хватать, понимаете? Очень сильно не хватать.       Даня и Денис снова обменялись взглядами. На этот раз в их глазах плескалось не только веселье, но и глубокое понимание, и искреннее сочувствие. Они знали, что Илья умеет открыто выражать свои чувства, но эти вырвавшиеся из самой глубины души пьяные признания стоили тысячи красивых и тщательно подобранных фраз. — У тебя тут под боком Денис остается, — мягко сказал Кашин, кладя руку на плечо Илье, — А я уеду не на край света, не в другую страну. Всегда сможешь приехать, когда захочешь, да и я тоже всегда смогу сорваться, чтобы на этот наш спорткомплекс втроем пойти. И поблевать, если захочется, — добавил он с улыбкой.       Денис молча кивнул, подтверждая его слова. В этот момент, хоть и на короткое время, хоть и под воздействием алкоголя, они снова почувствовали ту связь. — Все равно как-то грустно, — пробормотал Илья, жалуясь на несправедливость судьбы. — Все пошло совсем не так, как я себе представлял. — О чем ты? — поинтересовался Даня, делая последнюю, обжигающую пальцы затяжку, и с шипением отправляя окурок в темноту. — Денис всегда сам по себе, со своими тараканами в голове, — шатен криво усмехнулся, — А теперь он вообще одевается и ведет себя как дипломат, а не как наш художник, каким мы его помним, — Илья исподлобья взглянул на Дениса, пытаясь разглядеть в нем что-то знакомое, — В этой своей белой рубашечке приперся. В детстве он все стены и заборы изрисовывал, а теперь, посмотри на него — строит из себя загадку, в учебу с головой погрузился. А Даня… — он запнулся, подбирая слова. — Да кто бы мог подумать, что ты с парнем сойдешься, что переедешь куда-то? Я всегда думал, что ты закончишь свою вышку, раньше нас всех женишься, детишек кучу заведешь и будешь ходить вон как… как Давид. А ты в итоге какой-то своей, совсем другой жизнью увлеченный. Все как-то вдруг и совсем не так, как я себе представлял. Да, и про себя я тоже всегда думал… — он тяжело вздохнул, выпуская из груди скопившуюся там тяжесть, — Думал, что проблема во всех этих окружающих меня девушках, что просто не везет на нормальных. А как оказалось, так это я просто не готов морально к серьезным отношениям. Я понимаю, как их строить, знаю все эти уловки и правила, а вот на практике… не идет. Даже с той самой, о которой мечтал — все равно как-то не готов. — Ожидания не оправдали реальность, говоришь? — Денис оторвался от созерцания ночного неба и поднялся с качели, — Понимаю. Мои ожидания от этой учебы тоже обернулись чем-то совсем другим, чем я себе представлял. — Мои ожидания и реальность только что озвучил Илья, но я только счастлив, как оно все вышло, — Даня на мгновение поднял взгляд на окна квартиры, заметив мелькнувшую знакомую фигуру Коли, высматривающего их. Тут же он расплылся в широкой, искренней улыбке, смеясь открыто, — Ладно, пошлите, а то там нас уже потеряли, — он подмигнул друзьям и, развернувшись, направился в сторону подъезда, увлекая их за собой.       Едва переступив порог квартиры, они были встречены плотной, почти осязаемой волной терпкого табачного дыма, смешанного со сладко-горьким ароматом выдохшегося алкоголя. Казалось, хрупкое перемирие было заключено под покровом ночи, а в стенах дома продолжался свой, бесшабашный и пьянящий круговорот разговоров, далекий от мучительных терзаний и тягостных сомнений, что остались там, за дверью. На подоконнике сидел Руслан, видимо, до этого высматривавший их во дворе. Теперь же он лишь слегка качнул головой и жестом пригласил Даню подойти ближе. Вновь обнял его со спины, устроившись на подоконнике поудобнее и устало облокачиваясь на плечо партнера. — Какой ты сегодня прилипчивый, — прошептал рыжеволосый, чувствуя щекотку от прикосновения чужой щеки, после чего его быстро чмокнули в нее. Они стояли в гуще галдящей компании, вроде бы и со всеми, и в то же время в своем отдельном мире. — Я, если честно, ужасно много выпил, — Тушенцов еще сильнее прижался к парню, теперь нежно потершись щекой о его спину. — Может, тебя тогда пойти спать уложить, а? — чуть обернулся Даня, всматриваясь в его стеклянные, но до жути довольные карие глаза, утопающие в улыбке. В ответ он лишь получил отрицательное покачивание головы, — Родной, попей хоть немного простой воды, а не спиртного. Давай не как в прошлый раз? — Хорошо, попью водички, — послушно согласился парень, позволяя Кашину сделать шаг, но тут же резко прижал его обратно к себе, — Коль, кинь нам бутылку воды, она там у тебя на полу валяется, — крикнул Руслан, не разрывая объятий. — Ты не обнаглел часом? — театрально возмутился Ромадов, но все же, с нескрываемой усмешкой, протянул бутылку Дане. — Спасибо, — Тушенцов ловко перехватил бутылку, открывая ее и с явной неохотой припадая к горлышку.       Вокруг бурлила атмосфера пьяного веселья. Давид, размахивая руками, рассказывал какую-то нескладную, путаную историю не про первое, а про неудачное свидание, густо пересыпая свою речь крепкими выражениями, вызывая смех у Арины, которая то и дело прислонялась к его плечу. Денис под действием алкоголя неожиданно разговорился и уже увлеченно спорил с Ильей о каком-то давнем воспоминании, жестикулируя и пытаясь отстоять свою, единственно верную точку зрения. Коля, с заинтересованным видом, внимательно слушал их обоих, пытаясь восстановить истинную картину произошедшего. Постепенно к жаркой дискуссии подключились и Руслан с Даней, внося свою лепту в общий хаос.       Обрывки фраз, взрывы смеха, звон посуды, перемешиваясь, сплетались в единый шумный гомон. Обсуждались последние новости, пикантные сплетни, дерзкие планы на будущее, давно забытые, припорошенные ностальгией истории из прошлого, щедро приправленные острой иронией и язвительным сарказмом. В целом, в квартире царили добрый хаос и идиллия, которую, к сожалению, безжалостно прервали стуки соседей, разгоняя остатки веселья. После этого, как по сигналу, все как-то поочередно начали собираться по домам. Ведь завтра была пятница, а значит, всех ждали рабочие будни или скучные лекции. — Сколько вы вообще выпили? — тихо шепнул Кашин, когда последние гости ушли, а Руслан все еще стоял на пороге, крепко обнимая Колю. — Достаточно, чтобы почувствовать, как сильно я по вам обоим буду скучать, — улыбнулся Коля, прижимая шатена в ответ, но через плечо глядя на Даню, — Вы там справляйтесь, поддерживайте друг друга, ладно? — Мы же не на другой конец света уезжаем, — чуть облокотился о стену Даня, пытаясь скрыть нахлынувшую грусть. — В любом случае, спасибо. — Коль, а ты тоже переезжай к нам, — вдруг пьяно пробормотал Тушенцов, не отлипая от друга. — Тебе тут тоже все равно делать нечего, да и скучно одному. — Я подумаю над этим заманчивым предложением, — блондин с трудом сдержал смех, глядя на Даню, который тоже еле сдерживал улыбку, — Руслан, отпусти меня домой, пожалуйста, а то мне почему-то кажется, что Даня не особо обрадуется, если я останусь у вас третьим лишним. — Да я с радостью посплю в другой комнате, — шутливо поднял руки рыжеволосый, изображая покорность. — Прекратите надо мной издеваться, — пробурчал шатен, наконец отстраняясь, — Я, может, и пьяный, но никак не тупой, чтобы не понимать ваших намеков. Можно мне обняться на прощание по-человечески, без этих ваших подколок? Какие же вы все-таки гиены, — он с горечью взглянул на Колю. — Коль, спасибо тебе за все, что ты для нас сделал… — Да ладно тебе, брось, — протянул Ромадов, дружески похлопав по плечу, — Такие прощальные речи говорят, когда расстаются навсегда, а нам теперь просто нужно будет чуть дольше добираться друг до друга. Вот отремонтируете свой дом, тогда и будешь ныть, что от меня не избавиться. — Я Дане ничего про этот дом не говорил еще, — вдруг недовольно и совершенно трезво отрезал Руслан, поджав губы и скрестив руки на груди. — Ну вот, теперь у вас есть отличная тема для разговора, — хмыкнул Коля. — А мне пора, — он уже потянул руку к ручке двери, но, помедлив немного, неуверенно спросил: — Слушайте, а я могу завтра к вам приехать, проводить вас в дорогу? — Ты еще спрашиваешь, — удивился Даня, искренне улыбаясь. — Конечно, приезжай. Тогда до завтра, Коль.       Руслан все еще стоял, нахмурившись и сверля друга недовольным взглядом, в котором читались обида и растерянность. Коля хитро улыбнулся, кивнул на прощание и все-таки покинул квартиру, оставляя после себя терпкий запах сигарет и недосказанность.       Даня посмотрел на время на телефоне, молча выжидая, пока его партнер перестанет прожигать взглядом входную дверь. Но шатен прирос к месту и не собирался оборачиваться. — Чтобы избежать разговора про случайную фразу Коли насчет дома, ты решил простоять всю ночь в прихожей? — наконец надменно нарушил тишину Даня. — Мне, знаешь ли, этот вариант вполне нравится, — в голосе явно сквозила ирония. — Господи, с каким же ребенком я связал свою жизнь, — обреченно вздохнул Кашин, подходя к парню и дергая его за руку. — Пошли уже в спальню, там удобнее спорить. — В спальне мы точно не будем обсуждать никакой дом, — покачал головой в такт своим словам Руслан, не поддаваясь и оставаясь на месте. — Да? Спать будем? — Даня закатил глаза, но тут же притянул его к себе, нежно беря лицо в свои руки и заглядывая в самые глубины его души. — Хватит меня передразнивать, — буркнул Тушенцов, но уже беззлобно, позволяя себя обнять.       Рыжеволосый притянул парня ближе, впиваясь в его губы требовательным поцелуем. Руслан ответил со всей своей пылкостью, совсем по-пьяному развязно, теряя всякий контроль, хозяйскими руками пробираясь под футболку партнера, очерчивая линии лопаток и чувственный изгиб позвоночника. — Пошли спать, — резко, словно одергивая себя, прикусил губу Руслана парень, пытаясь сбить накал страстей, — Тебе завтра вечером за руль, помнишь? Нужно как следует выспаться. — Это все ты сам виноват, — томно протянул каждый слог шатен, лукаво улыбаясь, а затем, не давая Дане опомниться, прижал его спиной к прохладной стене, принимаясь целовать шею, оставляя горячие следы на коже. — Руслан, ты сегодня перепил, — с едва скрываемым недовольством, но и с нежностью в голосе вздохнул Даня. — Дань, — вдруг припал к его уху Тушенцов, шепча тихо, но его горячее дыхание обжигало кожу, вызывая мурашки, — Я весь этот вечер только и мечтал о том, чтобы целовать тебя и приставать. Пожалуйста, не нуди, ладно? Можно мне хотя бы немного этого пьяного секса? — «Немного» — это как? — усмехнулся Даня, чувствуя, как его собственное тело начинает предательски отзываться на прикосновения, и как его резко дернули на себя, сокращая расстояние до минимума. — Ну, не придирайся ты сейчас к словам, — томно, с легкой обидой в голосе добавил Руслан, которому шутки партнера сейчас казались совсем неуместными и раздражающими. Он просто хотел утонуть в этом моменте, почувствовать близость и нежность, а не слушать нудные нотации.       Они, спотыкаясь, двинулись в сторону спальни, оставляя за собой шлейф пьяной страсти. Комната была окутана мягким полумраком, лишь лунный свет робко проскальзывал сквозь неплотно задернутые шторы, лаская стены причудливыми узорами теней. Руслан, с тихим вздохом облегчения, упал на податливый матрас, утопая в мягких подушках и шелковистых простынях, а Даня навис над ним, ощущая кожей тепло его тела и вдыхая пьянящий аромат. Мягкий свет луны играл на его лице, подчеркивая изгибы губ и томный блеск глаз. — На последний секс в этой квартире будут какие-нибудь особые пожелания? — прошептал Даня, опаляя своим дыханием шею парня, дразня и заигрывая с ним. — Еще одна твоя дурацкая шуточка, и я, клянусь, чем-нибудь в тебя запущу, — прошипел Тушенцов, явно недовольный таким легкомысленным тоном, и аккуратно отстранил партнера от себя. А потом, немного помолчав и внимательно посмотрев в его голубые, как летнее небо, глаза, добавил почти неслышно, так, что можно было разобрать лишь по едва заметному движению губ: — Можешь, пожалуйста, с вот этой своей… дурацкой привычкой? — Какой именно? — искренне, с неподдельным удивлением в голосе не понял намека Даня, склонив голову набок. — Ну, вот этой… с твоей нежностью, — пробормотал шатен, беспомощно покачивая головой, словно передразнивая самого себя. — Но ты же всегда говорил, что тебе это не нравится… — Да, говорил. И что с того? — огрызнулся Руслан. — Ну, вот сейчас почему-то так хочу. Можно, пожалуйста, меньше разговоров, а больше дела? — Ты сегодня меня, конечно, очень сильно удивляешь, Руслан, — с нежной улыбкой проговорил Кашин, но все же послушно, без лишних слов, нежно провел кончиками пальцев по щеке парня.       Лишь сейчас рыжеволосый с внезапной остротой осознал, что партнер дрожит. Не от пронизывающего ночного холода, прокравшегося в комнату сквозь неплотно закрытое окно, и не от привычного предвкушения близости, хотя и эти ощущения, безусловно, где-то потаенно присутствовали. Нет, эта дрожь была совершенно иной, гораздо более глубокой и значимой — она рождалась в самой глубине его существа, в тех потаенных уголках души, куда Руслан когда-то полностью позволил войти Дане и остаться там навсегда. Это была дрожь от искренности, от внезапно возникшей, почти пугающей обнаженности чувств, от той уязвимости, которую он так тщательно оберегал от посторонних взглядов. Губы его, влажные от обжигающих поцелуев, слегка подрагивали, словно непроизвольно вторя трепету, моля о тепле, о нежности, о чем-то большем, и более важном, чем просто мимолетный, пусть и такой желанный, пьяный секс. — Иди сюда, — вдруг, смягчившись, проговорил Даня, плюхаясь рядом и бережно повернув парня к себе, впуская в свои объятия, — Ты сейчас не секса хочешь, а чтобы тебя я обнял по-человечески, а не кратко, как весь вечер. — Не знаю, — тихо шепнул в ответ шатен, утопая лицом в его плече. — Зато я вижу, — Даня нежно взял его лицо в свои ладони, всматриваясь в родные черты, — Хочешь, поговорим о чем-нибудь? — он стал медленно перебирать темные, волосы парня пальцами, чувствуя, как в его руках Руслан буквально тает от нежности. — Я хочу отремонтировать дом, в котором вырос, — вдруг, признаваясь в сокровенном, проронил Тушенцов, сглатывая слюну и избегая взгляда. — Представил, как мы там сделали ремонт, такой, как мы оба хотим. Собаку заведем, большую и лохматую… И кота, рыжего, как ты. Там двор большой, места всем хватит, и комнат достаточно. Но мне всегда казалось, что там так пусто, так одиноко в детстве… Но почему-то вдруг представил тебя там со мной, как мы вместе сидим у камина, и знаешь, вдруг стало уютно, тепло так… Представь, если мы там встретим старость? — Руслан слабо, словно извиняясь, улыбнулся. — Только, пожалуйста, не порть это все своими нравоучениями и философскими рассуждениями, ладно? — Свой дом? — хмыкнул Даня, приподняв бровь и всматриваясь в сверкающие карие глаза, полные невысказанных желаний, — Звучит… очень хорошо. Мне нравится. — Тебе правда интересно, или ты просто пытаешься мне угодить, чтобы я не грустил? — с подозрением покосился на него Руслан. — Если ты пообещаешь, что сделаешь себе в этом доме комнату, где будешь хоть иногда что-нибудь рисовать, хотя бы для души, то я буду абсолютно согласен, — лукаво подмигнул рыжеволосый, нежно поглаживая парня по голове. — Не пойму, почему ты так говоришь, когда у тебя есть друг, профессиональный художник, который реально умеет это делать, а не просто мазюкает что-то на бумаге, как я, — смутился шатен, опуская взгляд. — И если я буду заниматься отцовским бизнесом, то у меня на рисование, к сожалению, совсем не останется времени. Там работы по горло. — Вот оно в чем все дело, — уверенно кивнул Кашин, распутывая сложный клубок, — Ты боишься, что с переездом ты утонешь в работе, что мы будем меньше времени проводить вместе. — Нет, — буркнул Руслан, но Даня лишь скептически приподнял бровь. — Не ври мне, пожалуйста. Ты же у нас прилипала, тебе постоянное внимание нужно, чтобы и самому заботиться, и получать заботу взамен. Ты привык, что мы живем в маленьком городе, в маленькой квартирке, что мы всегда по несколько часов в день обнимаемся, что ты и готовишь, и за мной ухаживаешь, а сейчас, будем честны друг с другом, всего этого станет гораздо меньше. Первое время — так точно. Тебе от этого не по себе, я прав? — Ты сейчас хочешь сказать, что я душу своей любовью, что меня слишком много? — аккуратно поинтересовался парень, чуть опустив уголки губ и нахмурившись. — Эй, — нежно приподнял его за подбородок Даня, заставляя посмотреть в глаза. — Ты чего, глупый? Ты все хотел и гнался за этой пресловутой «здравостью» в отношениях, чтобы у нас все было, как у нормальных людей. Но я только недавно, совершенно случайно, на досуге, одну очень важную вещь понял. Здравость — она, знаешь ли, не складывается из того, как все привыкли думать. — В смысле? Ты вообще сейчас о чем говоришь? — Знаешь, почему нам с тобой вдвоем так хорошо, так комфортно? — Кашин получил в ответ лишь вопросительный взгляд, немой, но требовавший продолжения его странной речи, — Потому что, если быть совсем честным, ты ужасно душишь своей тактильностью, своей излишней заботой и любовью, — он усмехнулся, увидев, как лицо Руслана вытягивается от изумления. — Но я, хоть и не умею правильно принимать все это, признаюсь честно, нуждаюсь именно в этом. У меня никогда не было такой всепоглощающей любви и заботы, а твоя восполняет буквально все, заполняет собой полностью все пустоты, так, что мне этого хватает. Для кого-то другого, возможно, это было бы перебором, с излишком, но мне — в самый раз. И без всей этой твоей нежности я просто загнусь. Понял?       Руслан молчал, оглушенный внезапным откровением. Ответить было нечего, да и незачем. Вдруг Даня оказался мудрее его в миллионы раз, озвучивая вроде бы очевидную истину, а вроде бы то, чего Руслан не мог постичь до этого самого момента.       Руслана парень просил не копаться в себе, не переставать быть таким, каким он есть, не потому что не хотел обидеть или задеть его чувства, а потому что действительно нуждался в этой любви с избытком, в этой гиперопеке и заботе. Здравость отношений, как оказалось, складывалась вовсе не из заученных правил, не из книжных советов и общепринятых норм, а из простого, но такого сложного — когда двоим просто комфортно быть вместе. И пусть со стороны их союз казался странным, даже «неправильным», для них двоих он был самым что ни на есть «правильным», идеальным.       Значит, та ревность, которая время от времени проскакивала у шатена, не раздражала Даню не потому, что тот искусно скрывал свои истинные чувства, а потому что она, эта самая ревность, была ему даже в какой-то степени приятна? Ведь в самом деле так оно и было. Ревность, тактильность, излишняя вовлеченность в дела партнера у Руслана, возможно, и были несколько избыточными, но никогда не переходили ту тонкую грань, за которой начинается удушающая зависимость, они были своего рода его уникальной «фишкой», и Дане это нравилось, он ценил это.       Когда Кашин говорил, что у других людей любовь какая-то иная, он вовсе не сравнивал, у кого что хуже или лучше, он просто констатировал факт, что их отношения особенные, уникальные в своем роде. Когда говорил, что никто не умеет любить так, как Руслан, он имел в виду именно все то, что только что озвучил так четко и бескомпромиссно. Руслан любил со всей щедростью своей души, с тем самым излишком, которого Дане так не хватало всю его жизнь от родных, от той семьи, которой у него практически и не было. При этом у них каким-то непостижимым образом не вышло перегнуть палку и скатиться в крайность, где подобная забота становится не партнерской любовью, а навязчивой родительской опекой. Их отношения были прежде всего слаженным, гармоничным партнерством, где каждый уважает и ценит свободу другого. Вот только как Руслан не понял этого сам раньше?       Они будто поменялись ролями, заняв места друг друга. Все отношения Руслан отчаянно пытался внести некую структуру и логику в их взаимодействия, пока, оказывается, Даня все это время действовал интуитивно, полагаясь на ощущения. Теперь была понятна и его внезапная вспышка эмоций по телефону, когда Руслан уезжал на те выходные, оставляя его одного. Кашин просто не хотел чувствовать себя обязанным только в финансовом плане, хотя пытался и даже в этом довериться, но в любви, как оказалось, он доверял ему уже настолько прочно и безраздельно, что Руслану стало горько и стыдно от того, что он не замечал этого раньше. — Кашин, — прошептал шатен, словно зачарованный, — Ты… ты самый гениальный и лучший человек, которого я когда-либо встречал в своей жизни, — произнес он совсем трезво и четко. А потом, не в силах сдержать внезапный порыв, резко, отчаянно поцеловал его. — Ладно, чудик, — с нежной усмешкой произнес Даня, как только их губы, наконец, оторвались друг от друга. — Обнимай, — пробормотал Тушенцов, поворачиваясь спиной и устраиваясь поудобнее, прижимаясь ближе. Его тут же обвили сильными руками, притягивая к себе, согревая и нежно целуя в затылок, — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя.       И теперь его слова, такие простые и привычные, в восприятии Руслана прозвучали совершенно иначе, заиграли новыми красками и оттенками. Они и раньше были наполнены нежностью и теплом, согревали душу и дарили ощущение счастья, а теперь вдруг стали кристально ясными, отчетливыми. Теперь стало абсолютно понятно: не только Даня получал эту нужную ему дозу любви, нежности и заботы, но и Руслан обрел то, о чем так долго мечтал и к чему так отчаянно стремился.       Получил отношения, где оба партнера счастливы, где каждый получает удовольствие от взаимодействия, от обмена чувствами. Все действительно получилось, все сложилось именно так, как и должно было быть, а значит, что израненная, измученная сомнениями душа Руслана наконец-то действительно исцелилась?       Во всяком случае, парень очень хотел в это верить.